Осколки. Книга 4 (Заключительная)

Ричард как раз отложил в сторону стопку исписанной нотной бумаги и прикрыл глаза, чтобы дать им отдохнуть, когда на журнальном столике заорал телефон. Выругавшись, парень потянулся к мобильному. Звонил Льюис. Ну конечно. - Горит у тебя… - проворчал Ричард и произнес в трубку: - Слушаю. - Ну что?! – с места в карьер начал Льюис. – Ты прочитал? - Да, только что закончил… - И как, что думаешь? Ужасно? Если да, то так и скажи... - Что ужасно, так это твой почерк! У Чарли он был корявый, а у тебя еще хуже! Я чуть глаза не сломал, а половину вообще не разобрал. Но та половина, которую я все же смог прочитать, мне очень понравилась. - Правда? – слышно было, что Льюис заулыбался. – Правда понравилось? Я боялся, что бридж дурацкий вышел. - Нет, бридж тоже очень хорош, - честно ответил Ричард. – Но я бы уже очень хотел услышать все это вживую. Поэтому тащи сюда свою задницу и начинай исполнять свое бессмертное творение. - Но я… - Льюис замялся. Несмотря на то, что они уже почти закончили очередной альбом и отыграли успешный концерт в новом составе, Льюис до сих пор стеснялся исполнять свои песни перед ребятами, стеснялся делиться идеями и все еще чувствовал себя неуверенно в роли фронтмена «Четверки пик». Поэтому Ричарду приходилось постоянно подбадривать его и говорить что-нибудь вроде «Чарли бы это очень понравилось!» или «Уверен, Чарли бы это одобрила». И тогда Льюис сразу успокаивался, словно Ричард и в самом деле был проводником между ним и Чарли и мог получать ее небесное благословение на выход той или иной песни. - Давай, я жду тебя через десять минут! – скомандовал Ричард. - Ну хорошо… - Льюис вздохнул. – А Эд дома? - Дома. Работает. А что, тебя это смущает? - Нет-нет, конечно нет! – Льюис, похоже, в самом деле был смущен. – Я скоро буду. Отношения Льюиса и Эдварда нельзя было назвать гладкими. Они не ругались и даже ни разу не поспорили и не повысили друг на друга голос, но каждый из них чувствовал себя неловко в присутствии другого, и Ричард, как ни старался, ничего не мог поделать с этой натянутостью. Он лишь надеялся, что она пройдет со временем. «Это ревность бывшего, - сказал как-то Эдвард. – Льюис, хоть и не испытывает к тебе романтических чувств, продолжает тебя как будто ревновать. Это естественно. Он присматривается ко мне, боится, что я тебе не подхожу или что я сделаю тебя несчастным. Сравнивает меня с собой. И если сравнение по каким-то пунктам оказывается не в его пользу, Льюис чувствует себя уязвленным». «Все-то вы детективы знаете, - хмыкнул тогда Ричард. – А ты что чувствуешь в его присутствии? Тоже ревнуешь?». «Конечно! Ведь ты столько лет любил этого парня. И если бы не обручальное кольцо на его пальце, я бы уже давно с ума сошел от ревности…». «Придурок!» – рассмеялся Ричард и повалил Эдварда на диван. «По уши влюбленный в тебя придурок, позволь заметить», - уточнил Эдвард. Ричард улыбнулся, когда это воспоминание яркой вспышкой ожило в его сознании. Он поймал себя на том, что очень хочет увидеть Эдварда, прямо сейчас. И как раз в этот момент парень вышел из его комнаты с пустой чашкой в руке. Должно быть, решил выпить еще кофе. Эдвард работал над сложным и ответственным делом, которое могло существенно сказаться на его карьере, а потому пил много кофе и совсем мало спал. Ричард по мере своих интеллектуальных возможностей помогал ему. - Льюис сейчас придет? – спросил Эдвард. - Это ты услышал или догадался, проанализировав размер моих зрачков и позу? Эдвард скорчил недовольную гримасу и плюхнулся на диван. - Все издеваешься надо мной? Я просто услышал, что ты говоришь с кем-то по телефону. Подумал, что ты обсуждаешь с Льюисом его последнюю песню. - Да, это правда, - Ричард обнял парня за плечи, привлек к себе и заглянул в его пустую кружку. – Тебе еще кофе приготовить? - Да не беспокойся, я могу и сам как-нибудь… - Вот именно «как-нибудь». Когда ты уже отвыкнешь от своей растворимой бурды? Эдвард пробормотал что-то нечленораздельное, и они отправились на кухню. Ричард варил кофе, а Эдвард делился с ним своими размышлениями по делу. Пока они болтали, пришел Льюис, и ему тоже досталась порция свежего ароматного кофе с густой пенкой и зефиром. Парни обменялись несколькими дежурными фразами, а затем Эдвард ушел работать в комнату Ричарда, а сам Ричард с Льюисом отправились в комнату Чарли, которая традиционно стала местом их сборов по рабочим и музыкальным вопросам. Усевшись поудобнее на кровати, Льюис взял одну из гитар Чарли, пробежался глазами по собственным нотам и бросил неуверенный смущенный взгляд на Ричарда. - Она еще сыровата… - Давай уже! – прикрикнул Ричард. - Чарли убила бы меня за такое явное говно, - Льюис сморщился. - Давай! – повторил Ричард. – Наши фанаты не считают твое творчество говном, и от песни они тоже будут писать кипятком, я уверен. Поэтому не ной. - А вот интересно, Чарли там на небесах пишет песни? – задумчиво произнес Льюис. – Было бы здорово, если бы она как-нибудь скидывала нам свои творения, типа по загробному факсу. - Наверняка пишет, - улыбнулся Ричард. – Но теперь уже только для Тэсс. А ты не отвлекайся давай! И мне зубы не заговаривай, а пой уже, мать твою! Льюис обреченно вздохнул и взял первый аккорд. И поначалу Ричард на автомате пытался сочинять фортепианную партию, но уже после первого припева забыл обо всем. Такое каждый раз бывало с ним, когда он впервые слушал новую песню Чарли. Комната и вся окружающая обстановка куда-то уплывала, и Ричард погружался в несуществующий мир, сотканный из звуков гитары, голоса и ритмичного постукивания медиатора. Льюис пел о том, что люди, которых мы любим, остаются с нами навсегда, даже когда они уходят туда, откуда нет возврата. Даже когда мы больше не можем слышать их, обнимать их и болтать с ними за завтраком. - Я посвятил ее Чарли… - тихо произнес Льюис, закончив. - Да. Я понял, - отозвался Ричард чуть дрогнувшим голосом. - Что думаешь? - Думаю, что это…. просто великолепно. Правда. Возможно, это лучшая твоя песня. Достойное завершение альбома. - Ричи… - Льюис отложил гитару и вздохнул. – Я скучаю по ней. На самом деле очень скучаю. Возможно, я никогда не тосковал по ней так отчаянно и открыто, как ты, но мне действительно очень ее не хватает. Иногда мне так хочется рассказать ей что-нибудь забавное, что поняла бы только она, и так тяжело на сердце от того, что я не могу этого сделать. И я не хочу, чтобы ты думал, будто я… ну, будто я радуюсь тому, что в группе я теперь занимаю ее место и… - Я никогда так и не думал, - мягко отозвался Ричард. – И ни в чем тебя не винил. И мне тоже до сих пор не хватает ее. И думаю, будет не хватать до конца жизни. Но теперь я знаю, что не все заканчивается вот так, безвозвратно. И от мысли, что мы с Чарли еще обязательно встретимся когда-нибудь, мне становится легче. - Да, мне тоже, - Льюис улыбнулся. – Возможно, Чарли сейчас слушает мою песню, пьет виски, курит и костерит меня за дурацкую рифму или неудачно подобранный аккорд. Ричард рассмеялся, живо вообразив себе Чарли с сигаретой в одной руке и с бокалом в другой, восседающей на кресле в своей любимой пафосной позе, сложив ногу на ногу и горделиво приподняв подбородок. - Уверен, что Чарли была бы очень тронута этой песней. А ты обязательно исполни ее завтра на студии! Уверен, что Саймон и Роди тоже обалдеют от нее. Роди был их новым басистом, которого Четверка пик приняла в свою команду три месяца назад. Роди было всего двадцать два года, и до этого он не играл ни в каких известных группах. Когда он пришел на прослушивание, то два раза умудрился уронить гитару от волнения, и уже в тот момент Ричард понял, что они возьмут его. А после того как Роди начал играть, в этом не осталось никаких сомнений. Сейчас, спустя три месяца Роди уже привык к своей новой роли и перестал ронять гитары, он даже сумел безупречно отыграть их первый концерт, хотя ответственность на нем лежала огромная. И, разумеется, после этого уважение к нему ребят еще больше выросло. Сам Льюис, расставшись с басом, перешел на соло-гитару. Их снова было четверо, и они снова занимались тем, что любили больше всего на свете. Льюис прилег на кровати, вытянув ноги и обняв черную подушку Чарли. - Не знаю… - он вздохнул. – Ты говоришь, что нашим фанатам нравится то, что я делаю, но ты ведь понимаешь, что это нравится далеко не всем. От нечего делать я бывает почитываю всякие форумы… И дерьма на меня тоже льется немало. Некоторые считают меня выскочкой. Они говорят, что я пытаюсь занять место Чарли и срубить денег на ее славе. - Ох, дорогой, но ты же знаешь, что это неправда! И мы знаем, что это неправда. И адекватная часть фанатов тоже знает это. Негатив лился и на Чарли, если уж на то пошло. Всегда найдется кто-то недовольный. Главное, что довольных у нас сейчас намного больше. И большая часть старых поклонников осталась с нами. Кроме того, все время появляются новые. Я понимаю, что тебе тяжело. Все, что ты тащишь сейчас на себе, раньше тащила Чарли. Но у нас все обязательно получится, вот увидишь, обязательно. Просто постарайся не принимать все эти обидные вещи близко к сердцу. - Да… Ты прав, - Льюис слабо улыбнулся. – Спасибо. Я так рад, что ты… на моей стороне. Ричард улыбнулся ему в ответ, и они немного помолчали, наблюдая, как комната погружается в сумрак. Надо было встать и включить свет, но обоим было лень двигаться. А потом Льюис тихо спросил: - А у тебя как дела? С детективом все круто? - У детектива есть имя, - фыркнул Ричард. - Ну ладно, - проворчал Льюис. – С Эдом все круто? Ты счастлив? - А ты разве не видишь? - Вижу. - Зачем тогда спрашиваешь? – Ричард перевернулся на бок и посмотрел на друга. - Не знаю. Просто хочу услышать это от тебя. - Ревнуешь? – Ричард улыбнулся. - Нет! – Льюис вспыхнул, бросил на Ричарда быстрый смущенный взгляд и тут же признался: - Ну ладно… Ревную немножко. Сам не знаю, почему. Глупо это как-то. Я как собака на сене. Сначала изменил тебе, а теперь ревную, когда ты тоже нашел себе пару. Прости меня. - Ничего страшного, - Ричард усмехнулся тихонько. – Скажи честно, он тебе нравится? Если что, я не обижусь. - Нравится, - Льюис вздохнул. – Он классный парень. Такой весь крутой Шерлок. Как будто из проклятого сериала вылез. Наверное, потому я и ревную. Но мне главное, чтобы ты был с ним счастлив! Правда! - Я с ним счастлив. Правда. И нечего дуться на меня. Мы с тобой знаем друг друга десять лет, и ты по-прежнему остаешься моим лучшим другом. Поэтому… не ревнуй. - Ну ладно, уговорил! – Льюис просиял, довольный, что его назвали лучшим другом. В тот вечер они болтали, пока комната окончательно не утонула в полумраке, а предметы не потеряли свои очертания. Они любили эту комнату. Оба любили. И всякий раз, приходя сюда, они словно приходили в гости к Чарли, возвращались в прошлое. Эта комната хранила частичку ее вдохновения. Искры божьей, которой Чарли была щедро одарена, и которой она смогла одарить каждого из них. Когда Льюис ушел, Ричард подошел к кухонному окну и помахал ему на прощание. Завтра они снова встретятся на студии. Завтра будет новый, прекрасный и неповторимый день. Ричард почувствовал, как сильные руки Эдварда с нежностью обняли его сзади, а в ухе раздался шепот: - Ну как поработали? Хорошая песня получается? - Да, - Ричард печально улыбнулся. – Песня просто прекрасная. Только очень грустная. - Как сама жизнь, - Эдвард чмокнул его в шею. - Прекрасная и грустная. - Да. Именно. Они постояли немного, обнявшись и глядя в темноту за окном, а потом Ричард развернулся к Эдварду и с улыбкой предложил: - Ты наверное уже голодный? Хочешь, приготовлю на ужин что-нибудь вкусненькое? - Было бы чудесно. Мой мозг уже совсем не работает, если честно. И вообще, я по тебе соскучился. Раньше мог работать круглыми сутками, а теперь… у меня появился отвлекающий фактор. - Ну, вот и отлично! – Ричард рассмеялся. – Тогда сегодня я твой на весь вечер, а ты – мой! И больше никакой работы! - Согласен! – воскликнул Эдвард, притянул Ричарда к себе и поцеловал в губы. А потом они готовили вместе, слушали музыку, громили кухню и дурачились, совсем как Чарли и Тэсс когда-то. Жизнь продолжалась.