о моих апрелях

38.58. Я очень красиво скинул всю вину на него. Кольнуло, когда такси остановилось прямо на против его дома; я узнал эту дорогу, у нас была парочка историй, связанных с этим местом. Не раз нам приходилось останавливать там таксиста. Тогда же он молча вышел, беспечно улыбнулся, будто бы просто должен был это сделать, и махнул рукой. Ни слова! Едва я вспомнил, что мне нужно к себе, уживаться на старом месте, ютиться в своём ненавистном захолустье и начинать новую жизнь — вдохновение как рукой сняло. В окно бил дождь, я лирично прижал лоб к ледяному стеклу и беспристрастно наблюдал за уличным потопом. Какая может быть новая жизнь, когда со старой не пойми что? Ну, в общем я тогда изрядно вынес себе мозг. Знаешь, вышел из такси весь обозленный, из моих пор ощутимо сочился пар от кипящей ярости. Всё произошло так легко, на его лице ни тени смятения, и почему я? Почему меня оставляют с этой уймой вопросов? При этом не просто оставляют, а отшивают решать их как-нибудь самому, «потом». Да, как видишь, меня задело. Вернувшись, я истерично побросал мокрые вещи, даже ключи неприятно врезались в пол; я рухнул в свою старую кровать и на удивление быстро уснул. Отключился как убило. Дождь убаюкал, скорее всего. Когда я проснулся, он всё ещё лил. Часов у меня не было, я выглянул в окно - за горизонтом просыпалось солнце. Правильно говорят, утро вечера мудренее. Я на секунду попытался прокрутить произошедшее днём ранее, вспомнил наш сумбурный диалог — и ничего. Ну и черт с ним, подумал. И замечательно. Да, вот так легко. Спать больше не хотелось и я потихоньку стал приводить коморку в порядок. День в день я чем-то занимал себя, старался поскорее восстановиться. После тюрьмы я чувствовал себя как никогда здоровым и энергичным, теперь-то у меня было так много свободы и... знаешь, когда замечаешь это буквально — прям испытываешь на опыте — всё кажется намного проще. Одно дело, когда ты, например, должен есть только кашу с чечевицей и всё — у тебя нет выбора, другое дело — придумывать! фантазировать, что ты хочешь на ужин. Третье дело, конечно, иметь деньги купить этот самый ужин, но это другая история. Первым делом, мне нужна была работа и я имел очень противоречивые взгляды на неё. Проблема возникала из прошлых неудачных опытов, из-за которых я... Ну, не то, чтобы я вдруг стал считать слепоту фатальной, но... сам факт того, что официальная работа сделала такой крутой поворот в моей жизни, при том не очень удачный... знаешь, как-то отталкивал. Даже моя работа в баре опиралась в то же, если кто ещё помнит. Официальное рабочее место, да и ещё и среди людей, в открытую пугала меня. Я отличник в работе дистанционно: мне всю жизнь приходилось барыжить, и вот недавно я заимел себе опыт в подделке документов. Всё это не требовало непосредственного контакта с людьми, я мог всецело отдаваться работе как хочу и даже когда — главное сдать в срок. Куда мне было идти с такими загонами, я не знал, но и мне всё-таки некогда было харчами перебирать — кушать хочется всегда — и я пробовал всё подряд. Сначала я продавал мороженное в парке аттракционов, однако это пиздец. Моя голова не выдерживала такого шума вокруг себя, и это, нет, я серьезно, не смейся, это не просто громкая музыка — это же бесконечная вибрация с утра до вечера. Ещё и эти семейные парочки перед глазами... Нет, я вроде ничего против них не имею, — как-то же смотрю на Марка и Алишу, — но когда их так много... просто два пальца в рот. Проработал там две недели и ушёл. Потом я, значит, пошёл в курьеры. Что я там ещё умею... Но тут был один большой недочёт: для успешного выполнения заказов и охвата большей части клиентуры нужно было обзавестись мопедом, ну или хотя бы правами. Проработал я там от силы неделю, бегать из угла в угол я устал быстрее. Знаешь, что хочу сказать. После каждой неудачи у человека в мозге вырабатывается какое-то вещество... или что-то такое, что блокирует человеческие потенции и он на автоматическом уровне настраивается на следующую неудачу. Ну, и я что, не человек? Мне тоже было не по себе. Я старался как-то держать себя, начал делать зарядку, гулял по вечерам, навестил любимый книжный... в общем, всё как подобает любому другому, кто хочет сделать свою жизнь лучше. Это всё опять таки дисциплина. Для полной уверенности мне не хватало работы, и спустя две неудачи я брался за неё с очень... очень большой неохотой. Я подумал, всё — что выберу, там проработаю не меньше двух месяцев, чтобы не так обидно было. У меня был выбор: либо кассиром в супермаркете на ночную смену, либо «свободная касса». Только потому, что мне было не охота портить свой ночной режим, я выбрал кассу. Конечно, работа предполагала контакт с людьми и любезность, которой я не владел, но в плюсе была моя безопасность и сон. Избегать ответственности нечего было, я учился быть человеком. Правильно? Вот (...) Мне пришлось обзавестись часами. Ни за что не угадаете, где я их достал. Я пришел к Марку за просьбой, а он что? у него нет лишних наручных, а покупать категорически не хотелось. Так знаешь что? Шерил! Шерил подошла ко мне, в руках у нее ещё такой голубенький ремешочек, и говорит: — У меня есть вот это, — протягивает его мне. — Они работают, честно. Вот, приложи, послушай. Тикают. Слышишь? Они очень громко тикали как для наручных. Я так умилился... Это ведь были её часы, из её любимого мультика, с рыбкой Дори. Её лицо там на весь циферблат такое, видела? Это вообще так приятно! Она услышала и решила просто так, ни о чем не спрашивая, отдать свой подарок. Я так расчувствовался, что ни секундой не думал отказывать. Когда дарят такие вещи, я слышал, отказ считается оскорблением. Я принял их и стал носить с честью. Моя соседка сверху, та что вся такая умная, приятная, если кто помнит, поручилась каждое утро, кроме воскресенья, будить меня к работе. После первых денег за день у мороженного прилавка я пригласил её к себе на чай с овсяными печеньями, рассказал ей о своём путешествии, минуя лирически отступления и... она в силу своей любезности и такой явно гуманностью с удовольствием согласилась мне помочь. Так вот... С новыми часами, со своей соседкой моя работа начиналась как в красивых перф-перфекционистических фильмах — без опозданий. Меня, к счастью, поставили всего лишь принимать заказы у проезжающих машин. Такое окошко стоит, знаешь? Зарплата, конечно, меньше, но... для меня это в разы лучше, чем принимать их в зале. Машина за машиной... Ничего такого, монотонная работа. Никаких чудиков, хватающих мороженое за рожок не встречалось даже, хотя... было бы весело. Под вечер немного заебываешься, но это везде так. Первую неделю было очень приятно уставать — буквально чувствовать, как зарабатываются твои деньги, а потом... просто привыкаешь. 45.29. А! Вот что!(...)Никого не должен удивить тот факт, что у Марка длинный язык. Сейчас как-то не в тему, но я просто напоминаю. И не просто так именно в моем районе, в моё окошко заезжает машина, за рулём которой собственной персоной Чон Джехён. Ага-ага, на машине. Помню, опускается стекло и его эта фирменная лёгкая улыбочка, мол «ну приветик». Вот так встреча конечно... К его сожалению, у меня не было сил делать удивлённое лицо, краснеть, заикаться, теряться. Я даже не сразу замечаю, что это он. Вижу его лицо и такой: — О, привет. Что заказывать будешь? Он заказывает две порции с собой... наблюдает. Сначала мне плевать, а потом я немного прихожу в себя, думаю: «хм, две порции?», но не подаю виду, молчу, вытираю стол, чтоб занять себя и не смотреть на него. Надо было всего полминуты продержаться в его присутствии и я выдержал это достойно. «Приятного вечера» - бросаю по дружески, соизволяю даже улыбнуться и спешу уже встретить глазами следующую машину, ну,типа, на, смотри, мне всё равно (смеётся). День подходил к концу и оставалось немного. Меня мучило только предвкушение ужина, на который меня пригласила соседка. Это была суббота, можно было отдохнуть — причём культурно, в приятной компании — я всегда поддерживал такие идеи. Думал, ну, получу за день и куплю какой-нибудь десертик к столу. Однако, всё не без препятствий. Я, значит, переоделся в свою обычную одежду, выхожу с главного входа и прямо перед моим носом вижу, стоит серебристый Вольво — эта самая машина, его машина — и что это может значить? Я делаю вид, что не замечаю — ну, мало ли машин я сегодня повидал, думаю, стоит себе и стоит. Прохожу мимо без попытки рассмотреть кого-то за стеклом, споко-о-ойно, и спустя несколько секунд наблюдаю то, что ожидал: дверца спешно открывается и человек выходит из машины. У меня лопатки сводит от нагнетающего напряжения сзади, а я всё не оборачиваюсь. За меня говорит моя обида, моя гордость, моё эго - всё, что угодно защищает меня от слабости признать, что я всё же ждал, что это будет он. В голове стоит сигнал: "позовёт - обернешься" и я послушно шёл. Время тикало, а ничего не происходило. Оборачиваться я не собирался. Ну, ладно, думаю, значит всё-таки не он. Я делал вид, что ни капли не раздосадован и - что оставалось? - пошел себе домой. Вот жаль, что у меня не было наушников! Я прям так жалею... Мне было слышно всё, что происходит в радиусе пяти метров и я улавливал слабый звук проезжающей рядом машины. Он, блин, ехал за мной по пятам. Меня просто рвало от крика внутри. Какого черта происходит? Зачем это надо? И он, блять, сигналит. У-у-у-уф, сука, как я обозлился. Ты понимаешь? Ему ведь гордость не позволила позвать меня тогда. Так или что? Почему я должен оборачиваться на сигналы? Пф-ф-ф, я принципиально не стал этого делать. Отступил, типа сделал вид, что мол "а, вам проехать надо, ну, езжайте". Ну и тут он сдался (улыбается). О-о, я смаковал победу. Машина подравнялась со мной и стекло с водительского сидения стало опускаться. — Привет, — следует от него. Тут я включаю всю свою актерскую игру: поворачиваюсь - на лице такая густая тень неожиданности - и вскидываю брови от удивления. — О, привет! — Может, подвезти? Спешишь? Я чувствовал такое отвращение от того, что происходит. Мне впервые было с ним так неприятно. Такой самодовольный, расслабленный, на нем не было той тени проигравшего, которую я ожидал увидеть... Всё было не так. — Спешу, но, думаю, пешком справлюсь. Здесь недалеко. — Что, на свидание? Где-то глубоко, в самых последних ящичках с наклеечкой «Чон Джехён» загорелось красным. Такого тона, наглоговатого, как у черезчур любопытной соседки, выпытывающей у тебя про твои будущие планы, у него я ещё не слышал. Такого в моих воспоминаниях о нём даже не нашлось и где-то на подсознании меня слегка передернуло. — В своём роде, — буркнул я. — Блин, — его тон ни капли не расстроен, — а я думал пригласить тебя проехаться. Как тебе машина кстати, классная? Я остановился. Настроение к ужину уже было испоганено, но Джехён на этом не останавливался. И я подумал, будет лучше избавиться от его компании поскорее. - Послушай, - говорю, - я спешу. Мне некогда болтать сейчас. Потом как-нибудь, ладно? Это я так ловко перебросил его же камень в его огород. - Так давай я тебя подвезу. Заодно и машину заценишь. - Я соглашусь, если дорога будет в режиме не беспокоить. И он открывает мне дверцу рядом. Я уставился в окно и не отводил от него взгляда. При том вот вообще не помню, на что я смотрел - лишь бы только не на него. Но, сука, светофоры... Все знают вот эти неловкие моменты в машине, когда вы в пути, молчите и всё ок, но как только выпадает этот красный, сука, свет... Это же прямо таки какое-то обязательство вбросить своё слово. И я сидел как на иголках, ожидая этого момента. (...)Как отвратительно... Просто...Представить только, полтора года назад я любил этого человека так сильно, что если бы мы ехали в машине, я бы не отрывал от него глаз. Я бы обнимал его как прокаженный, а он бы наверное целовал меня в плечо... куда достанет. Я смотрел в окно и представлял это. Во что превращаются человеческие отношения, когда вы вовремя не говорите нужных слов? Стоило только подумать об этом, как на меня накатило. Я понимал, что если он сейчас что-то спросит, у меня не найдется сил ответить. И мне давно пора признать, что я не безразличен к тому, что происходит. Я, кажется, единственный, кого вообще это как-то заботит. - ...Слушай, а я ведь не знаю, где ты живешь. Ты никогда меня не приглашал на чай. Мы вообще на правильном пути?... Тэён? Я вздрогнул. Краем глаза я заметил, как он перевел на меня обеспокоенный взгляд. - Угу. Я не обращал внимания на дорогу и даже понятия не имел куда мы держим путь. С ужином было уже покончено, думал я. А ещё я дал ему неполный ответ и он составил худший из сценариев продолжения этой истории - он остановил машину. - Ты в порядке? - спрашивает он. В порядке ли я? Он всматривается в мое лицо и тянет руку к плечу, а мне так противно от всей этой натянутости. Я одергиваю плечо и сглатываю. - В порядке. Чего ты остановился? Едем. - Ты не сказал куда. Знаешь, сколько ответов я мог ему выпалить? Как минимум десять были с упреком на наше прошлое. "Давай в жопу, прямиком туда, куда ты послал наши отношения", к примеру. Меня распирало от злости и одновременно я находился в таком отчаянии от происходящего, что чувствовал, сейчас приду домой и заплачу в подушку. Но это явно не к месту и ему вообще, видно, похуй, так что... я просто сделал глубокий вдох и огляделся по сторонам. - А, ну, мне тут пройти ещё квартал, в принципе. За поворотом там. Я уже сам дойду. Спасибо. - открываю дверцу и выхожу. Потом дохожу до остановки, как убитый. Удивительно, мне ведь выпало переживать то, чего я меньше всего ожидал в своей жизни. Меня настигла невзаимность. Возможно это карма? Карма за Лукаса даже. Я стою на остановке автобуса и думаю обо всём этом. Ещё и полчаса потратить на дорогу домой... ужина, очевидно, так и не состоялось. Поплакать мне так и не удалось, всё внутри как-то замялось пока доехал домой, забилось... Я старался не зацикливаться, в надежде, что больше не увижу его. Было печально, обидно, больновато, но это всё ничего - мне ещё предстояло извиняться перед женщиной за сорванный вечер. Расстраивать её, конечно, было неудобно... 54.37.