Две стороны одной любви

Граф осторожно поправил свой плащ, не поднимая взгляда на дворецкого. Отчего-то ему было боязно смотреть на демона, весь час, что они бесцельно бродили по городу, прошёл в напряжённом молчании и это очень сковывало. Обычно Себастьян был куда разговорчивей, проявлял инициативу, но сегодня, его словно подменили. Юноша понимал, что в этом приличная часть его вины, но он также упорно считал, что и мужчина виноват не меньше. Эти склоки и скандалы сильно отдалили их друг от друга, но как вернуть все на круги своя не было ни одной идеи. — Как ты думаешь, Алоис и Клод справятся? Поместье выстоит до нашего возвращения? — граф сам понял, что его слова прозвучали нервно, неестественно. Юноша поник. Взгляд наткнулся на пустую лавочку в дальнем углу сквера. Граф, вздохнув, побрел туда. Он устал ходить по городу без какой-либо цели. — Никогда бы не подумал, что буду разрываться между желанием быть рядом с вами как влюблённый по уши человек и как кто-то, кто желает вам добра, как отец. Мне всегда казалось, что любовь одинаковая. Люди либо любят друг друга либо нет. А сейчас я запутался. Дворецкий сел рядом. Граф удивлённо поднял голову, рассматривая, как мужчина рядом устало смотрит куда-то в небо. Сиэль вздохнул и подвинулся ближе к демону, облокотил голову на его руку и закрыл глаза. Вскоре дворецкий обнял его за талию, укрывая своим плащом-накидкой, и стало совсем тепло и уютно. — Это так сложно. Мне кажется, мы запутались, потому что тебе совсем незнакомо это чувство, так же как и мне. То, что мне пятнадцать лет, не значит, что я ребенок. Мы с тобой видели людей на двадцать, на тридцать лет старше и морально они были куда моложе меня. Разве не так? Демон кивнул. Вспомнить хотя бы баронессу Дэртвоуд. Прекрасная, взрослая женщина, но морально ей было едва ли больше десяти лет. Инфантильная донельзя, умеющая только соблазнять мужчин, она постоянно влипала в глупые ситуации. — Ты можешь оберегать меня и защищать от всего, но пойми, это не обязательно проявление каких-то отцовских чувств. Люди заботятся друг о друге не только из-за родственных связей или привязанностей, но и потому что любят друг друга. Поэтому ты и начал путаться. Раньше у тебя всё было просто, в твоей жизни была череда любовниц. — Дело в том, что ни к одной из них я не чувствовал чего-то настолько сильного и значимого, как к вам. Благодаря вам я смог принять детей, в определенной мере даже привязаться к ним и полюбить. Со временем мне и вовсе стало казаться, что все это время я любил вас как сына и просто спутал эти чувства. Это тяготило меня. Сиэль задумался. Ему было сложно объяснить дворецкому, что это совершенно разные чувства. Откровенно говоря, он сам совсем недавно стал осознавать, что между ними происходит на самом деле. И то, больше чувствовать сердцем, чем холодным рассудком. Как же теперь это демону то объяснить? Юноша бездумно пошарил по карманам и достал оттуда горсть разных шоколадных конфет. Демон удивленно наблюдал за тем, как граф отрешенно рассматривает конфеты и потом с совершенно счастливым взглядом человека, который обрел нечто важное, начал раскладывать сладости на лавочке. — Прошу прощения, Господин, но вы случайно не сошли с ума? — деликатно поинтересовался мужчина. — Уймись. Я, кажется, понял как тебе объяснить. Смотри, — юноша протянул одну конфету мужчине, — это ведь шоколад, верно? — Да, — дворецкий был сбит с толку. Граф с каждой минутой был еще больше похож на полоумного. — Шоколад бывает разным. Белым, молочным, горьким. Так же и с любовью, она бывает очень разная. Любовь бывает материнская, отцовская, сестринская. Совершенно разная, но ее суть немного похожа. Мы хотим заботиться о близких и так далее. А все остальное уже зависит от того типа отношений, в которых люди состоят. Дворецкий пожал плечами. Вы посмотрите, шоколадная философия. Граф неисправим, но в его словах было рациональное зерно. Как бы там ни было, этот человек все равно иногда ведет себя как вспыльчивый ребенок. — Теперь насчет того, чему их стоит учить. Ты прав, им нужно знать о своей тайной стороне. Но помнишь, Сатклифф говорил, что их души на перепутье. А ты направо и налево рассказываешь им подробности ужасных событий прошлого. Им рано знать об этом так детально. Я сам не особый фанат религиозных бредней и многих условностей, но детям это необходимо для того, чтобы они не стали изгоями в обществе, не имели проблем только потому что в чем-то отличаются от этой стаи. — Я хочу их подготовить к жизни. Граф еще раз вздохнул. Нужен был какой-то конкретный пример, почему такое поведение мужчины может травмировать психику ребенка. Сиэль вздохнул и тут ему на ум пришел пример из его прошлого, который бы ему не хотелось упоминать, но других идей у него не было. — Ты же знаешь, отец всегда готовил меня стать наследником рода, нашего титула, подготавливал к службе Ее Величеству. Он тоже учил меня жизни. Когда мне было семь лет, мне подарили щенка. Я был ребенком, совсем как твои дети сейчас. Разумеется, я привязался к этому щенку, мы стали лучшими друзьями. Когда отец увидел, что этот пес мне дорог, он приказал привести его в кабинет и позвал меня. Там он спросил, дорога ли мне эта собака и, получив положительный ответ, сказал, чтобы я застрелил её. Я отказался, пытался его отговорить, но в итоге он сам застрелил того щенка. Мне тогда показалось, что весь мир рухнул. Я даже пытался отобрать у отца пистолет и выстрелить в него. Танака еле поймал меня. Говорить становилось все сложнее. Мешал тяжелый ком в горле. Дворецкий осторожно взял юношу за руку, он не понимал, к чему ведет Сиэль и причем тут собака и детские воспоминания, но видел насколько юноше не по себе. — Я не мог понять, почему отец так поступил. Но он объяснил, что если я хочу хоть когда-нибудь стать сильным человеком, то я не имею права иметь привязанности или любить кого-то. Чувства делают нас слабыми, с помощью них можно манипулировать. Поэтому он, будучи совсем молодым, убил девушку, которую любил, чтобы до нее не добрались другие. В чем-то он был прав, он думал, что даст мне полезный опыт, но в итоге я просто его возненавидел. Он не дал мне права выбора, он подвел меня к пропасти, заставил потерять доверие даже к самым близким. Искать подвох даже там, где его нет. Это полезно для жизни, но это сделало меня несчастным. Представь себе будущее своих детей, в котором они будут жестоки даже сами к себе, повсюду видеть врагов и бежать от любых теплых чувств, совсем как я? В мире мало таких как ты, Себастьян. Мало кто будет упорно следовать за человеком, пытаясь принять и полюбить его, несмотря на толстый слой льда вокруг его сердца. Поэтому я и против всех этих рассказов, в них слишком много крови. Они слишком малы для такого. Взрослеть нужно постепенно, тогда все будет хорошо. Себастьян сидел не шелохнувшись во время монолога Сиэля. Он стал понимать, почему юноша вел себя так и почему, несмотря на множество условностей, по большей части был всегда на стороне детей. Он давал им право выбора и возможность самим решать, что делать. Да, пусть не принимать какие-то очень важные решения, но все-таки их голос был важен. Алиса и Ричард стали осознавать, что в первую очередь вокруг них близкие люди, которые не причинят им вреда, они не боялись говорить о том, что им кто-то дорог, любим. Особенно в этом преуспела дочка, но ничего, Ричард тоже не считал проявление чувств чем-то зазорным. С таким успехом оба ребенка смогут рано или поздно сами выбрать, на чьей стороне они будут. Проживут ли обычную человеческую жизнь либо последуют примеру отца. — Со временем я понял, что быть сильным человеком не значит уничтожать близких. Даже исчерпав все свои слабости, исключив любую возможность для манипуляции, человек все равно может остаться слабым. По-настоящему сильный человек может защитить, тех кто ему дорог. И порой именно эти люди делают его сильным. — Временами ваша мудрость меня поражает. А живу то я уже несколько сотен лет, — мужчина с восхищением смотрел на юношу. Сиэль порой выглядел трогательным, хрупким из-за своей внешности. Но иногда его слова переворачивали все внутри. И ты забывал, что перед тобой невысокий, худощавый подросток, неловкий и сам по сути заблудившийся в себе. Перед тобой стоял человек, за которым хотелось идти до конца, вручив ему свою жизнь. Сиэль был достоин не только любви, но и невероятного уважения. — Я всегда говорил, что ты болван, — победоносно сказал граф. — Вряд ли. Просто я силен в других вещах, — хмыкнул дворецкий. Юноша недоуменно посмотрел на мужчину, но так и не понял, на что он намекнул. Себастьян закатил глаза, нет, кто еще из них болван надо было подумать. — Поехали домой, пока они не сожгли поместье и Клод не начал заикаться. На душе стало куда легче. Все-таки этот разговор помог многое расставить по своим местам.

***

Вопреки самым худшим опасениям графа Фантомхайва, в его поместье, даже несмотря на обилие психов, было настолько скучно, что у Алоиса буквально скулы сводило. Клод и Ханна, само воплощение спокойствия, разделили обязанности так, что даже детям нашлось какое-никакое, а занятие. Ханна отправила детей искупать кота, чтобы его, наконец, разрешили оставить в детской комнате на ночь. Клод принес Греллу несколько бутылок шампанского, попросив занять Транси беседой, сам же ушел на кухню командовать штатом прислуги. — Что такое, граф Транси, весь мир погряз в однообразии и даже мучить некого? Блондин горестно вздохнул. Даже несколько бокалов вина, которые он умудрился выпить, не поднимали ему настроение. — Что-то в этом духе, Грелл. И перед Фантомхайвом стыдно. Он тогда Клода спас, а я в ответ ничего сделать не могу. Ненавижу оставаться должником. Надеюсь, он как-то выкрутится, а иначе получается, что я ему хорошенько жизнь подпортил. Сатклифф посмотрел на бокал с шампанским. Да. Ситуация сложилась непростая. Еще и пугало исчезновение Элизабет. От нее не было ни слуху ни духу, будто она уехала из Англии. Странная ситуация, даже очень. Свадьбу перенесли на осень, мать Элизабет сказала, что дочь нездорова и ей нужно время, чтобы поправиться. Интересно, что об этом всем думает Фантомхайв, но граф вряд ли будет это обсуждать. В комнату тихо вошел Ричард и устроился на диване с какой-то книгой. Алоис с интересом посмотрел на очень хмурого ребенка. Удивительно, но прошло несколько месяцев с тех пор, как он впервые увидел Риччи, а брюнет ощутимо подрос. При первой встрече ему можно было дать лет семь, сейчас же все девять. Странно, право слово. И все-таки, как же ребенок был похож на Себастьяна. Особенно цвет волос и черты лица, кажется, от матери сыну ничего не передалось. Блондин вздохнул. В этом были свои плюсы. Был риск, что Себастьян и Сиэль могли бы к этому отнестись не слишком хорошо. Даже на подсознательном уровне. — Риччи, что такое? Почему не с сестрой мучаете Морриса? Вы же хотели его отмыть и попросить оставить в детской, а не на кухне как обычно? — Алоис свесил голову с перила и теперь смотрел на мальчика вверх тормашками. Ричард отвлекся от книги, посмотрел на блондина, который откровенно творил непонятно что и обратно закрыл лицо книгой. — Не вижу смысла мучить кота. Если Алиса попросит, в поместье кошачий приют устроят, Сиэль даже тигра притащит, только бы ублажить свою любимицу. Алоис поднялся и изумленно вскинул бровь. Нет, он знал, что братья и сестры всегда найдут способ поссориться, но раньше двойняшки неплохо ладили. Сейчас же Ричард отзывался о сестре так презрительно, что это напоминало тон Себастьяна, когда тот общался с кем-то неприятным. — Почему ты думаешь, что твоя сестра любимица? — Разве не так? — Ричард отложил книжку. Несмотря ни на что, к Транси он относился очень хорошо. Алоис иногда мог дать дельный совет да и придумать что-то веселое. — Не знаю. Вроде бы не замечал, чтобы он обижал вниманием кого-то из вас. Вот папашку вашего мне жаль, это да. Они постоянно скандалят. Риччи надулся. Ну вот, теперь Алоис решил еще одного дурака пожалеть. Нет, отец пусть и изменился немного в лучшую сторону, но он тоже больше любил Алису и этого не отнять. — Понятно, ты все так же холоден к Себастьяну. Но с сестрой то что не так? — Они все с ней носятся, будто она чем-то лучше меня. Граф ее не ругает почти, даже когда она виновата. Она нахамила учителю — учителя пристрелили. Если бы я что-то такое сделал, меня бы сильно наказали. Захотела в школу для мальчиков, так ей никто не отказал, граф начал готовить ее к школе Октавиана и я уверен даже бегать за ней будет, чтобы никто на нее не чихнул лишний раз. Транси с интересом посмотрел на мальчика. Да, все понятно. В голове блондина возник коварный план, как объяснить ребенку, что они с сестрой равны и параллельно посмеяться над Михаэлисом и Фантомхайвом. — Понятно. Ну, мы можем проверить твою теорию, мой милый друг. Если вас с сестрой переодеть и Алисе подрезать волосы, вас даже отец с Сиэлем не отличат. Поживешь в образе любимой сестры, поймешь, любимица она или нет. Правда одежду придется ее взять, но это не страшно. Я даже помогу тебе. Ричард удивленно посмотрел на блондина. Идея показалась ему роскошной. Действительно, так он сможет даже отцу с графом доказать, что к Алисе они относятся слишком мягко, в то время как ему самому вечно достается от обоих. — Ты думаешь Алиса согласится? — Иногда мне кажется, что тебя воспитывает не Фантомхайв. Он бы даже в твоем возрасте наверняка сообразил, что Алиса будет рада. Мы скажем ей, что хотим поддержать ее позицию на тему, что все равны вне зависимости от пола и она может не только учиться, где хочет, но и в будущем заниматься, чем хочет. Скажем, что этим маленьким экспериментом она сможет и отца и графа и всех вокруг убедить, что она, как и все девушки, способна делать всё, что отбирает у них общество. В карих глазах ребенка было столько восхищения, что Транси дьявольски ухмыльнулся. Ричард с таким восторгом на его памяти ни на кого из своих горе-родителей не смотрел. Как же приятно осознавать, что даже здесь он обошел заносчивого и скучного Фантомхайва.

***

Пока Алоис и Ричард обсуждали свой коварный план, думая, что вторая двойняшка занята несчастным котом, девочка занималась куда более интересным делом. Глупо было бы думать, что барышня не замечала по какой причине Сиэль и Себастьян совершенно друг с другом не ладят. Совесть грызла ее сильнее, чем собака свежую кость, поэтому как только Ричард-предатель исчез, девочка быстро просушила кота и отправилась в библиотеку. Нужно было помирить графа и отца, но как? Оба упертые, как два барана, таких не переспоришь. Более того, на людях поулыбаются, а потом в кабинете часами выясняют кто из них не прав. Сатклиффу же надоело смотреть на то, как Алоис перешептывается с Ричардом и он отправился бродить по поместью, где и натолкнулся прямо у дверей библиотеки на Алису. Девочка выглядела подозрительно. Озираясь, явно пока не замечая Грелла с другой стороны, она пыталась провернуть в замке тяжелый старый ключ. — О, милая барышня решила приобщиться к знаниям? Помочь? — мужчина кивнул на дверь. Алиса быстро захлопала ресницами, притворяясь самым невинным человеком, когда-либо существовавшим на этой планете. — Угу, я хотела Клода попросить, но он злой такой. Моррис съел птичку, которую ему подарили на Новый год. А Ханна занята, она в оружейной. Они с Мейлин что-то там обсуждают. Жнец так же состроил самое честное выражение лица и открыл дверь. Он уже понял, что дочка Михаэлиса задумала что-то интересное. Мужчина убрал мешающую алую челку назад и открыл дверь. Алиса быстро хотела прошмыгнуть вовнутрь, но жнец загородил ей вход ногой. — Но… — У честных людей не бывает настолько честного выражения лица. Что ты задумала? Брюнетка закатила глаза. Сатклифф был прозорливей многих здесь, хоть и всеми силами старался поддерживать амплуа полного идиота. Доверить ли ему свой план? Вдруг расскажет всем? Хотя вряд ли. Красноволосый всегда был на ее стороне. — Помочь папе. И Сиэлю. Пойдем в библиотеку, пока нас не заметили, я все расскажу, хорошо? Жнец потер руки, судя по взгляду ребенка намечалось нечто любопытное.

***

Ричард с сомнением рассматривал собственное отражение в платье. Унижение хуже, чем это, нужно было еще придумать. Транси поправил последний бант сзади, цокнул языком и так же подошел к зеркалу. — Ну, чего такие мины корчишь? Вполне неплохо. — Оно же неудобное. Ни на дерево залезть, ни на лошадь… Унизительно. Блондин с сомнением взглянул на мальчика. Нет, ну вы на него поглядите, он еще спорит. Пусть спасибо скажет, что корсета и каблуков нет. Кто придумал эти глупые пыточные орудия, черт его знает. Пока Ричард ворчал, Алоис разбирал остальные детские вещи. Нужно было подобрать костюм для Алисы. — Твоя сестра вполне успешно и по деревьям лазит и на лошади катается. А ты что, сдался? Быстро сдулся, может поэтому тебя папашка то с Фантомхайвом и не любят. — Блондинка несчастная. Я бы на тебя посмотрел в платье, как бы ты с этим управился. Транси фыркнул и плюхнулся на диван, облокотился о спинку и насмешливо посмотрел на ребенка. Ричард сначала не понял, к чему это блондин даже не ответил на его колкость, а потом до него дошло. Брюнет медленно обернулся, на ходу собираясь с мыслями. Представить Алоиса в платье у него не получалось. Совершенно. Нет, блондин был красивый, часто одевался немного аляповато, взять хотя бы эти сапоги с бантами, но все равно, платье… — Три часа на балу проторчал с Клодом. Не поверишь, выискивали одного гада по просьбе Фантомхайва. Я когда корсет дома снял, думал, что в рай попал. Представь себе, дышать невозможно, нужно улыбаться, еще и танцевать, а еще и парик этот с длинными волосами. Хорошо Клод был рядом, потому что приставали ублюдки всякие. Хотя и приличный званый вечер был. Так что ты, мой дорогой друг, счастливчик. Сейчас мы тебе сбоку какую-нибудь заколку сестры приколем и все. Главное веди себя как она. Придут Фантомхайв и Михаэлис, улыбку до ушей и вперед встречать. Это ее привычка. Брюнет тяжело вздохнул. Но на Алоиса он посмотрел с уважением. Три часа на каблуках, да еще и когда дышать невозможно и в любой момент можно перед толпой опозориться. Нет. Транси все-таки очень терпеливый человек. И бесстрашный.

***

Судьба буквально благоволила Алисе. После ссоры с братом, Фортуна похоже решила, что нужно повернуться к девочке приличной стороной. Сатклифф, услышав сумбурный рассказ ребенка, ненадолго задумался и принял решение помочь. Опыта использования любовного зелья он не имел, но много слышал и читал о нем. Вот только найти действенный рецепт, а не очередную фальшивку, которой можно отравиться, было сложно. Алиса же оказалась дальновидным человеком и умелой воровкой, так что в прошлый визит к Гробовщику она умудрилась утащить у него несколько флаконов. А Легендарный, хоть расхлябано, но подписал каждый из них. — Вот проблема. Я латынь не знаю. Поэтому и пришла сюда, может найду какой-нибудь словарь, — девочка посмотрела на семь огромных стеллажей, забитых книгами, и горестно вздохнула. Искать нужное ей придется долго. Я записала на листке названия, может ты знаешь. Сатклифф долго разглядывал клок бумаги с несколькими словами, написанными корявым почерком. Латынь он знал отлично. Алиса умыкнула четыре зелья названные без особых изысков: Сон. Смерть. Страсть. Слезы. — Ты все кучей с одной полки взяла? Девочка кивнула. — Из того что нам подходит, тут только это. Надо бы подмешать это как-то незаметно. Я думаю, можно влить в чай Фантомхайву и все будет отлично. Но как незаметно это сделать… — Я пойду помогать Мейлин, а там на кухне все вылью в чайник. Чай только Сиэль пьет, остальные, наверное, будут пить глинтвейн. Ханна нашла старый рецепт. Сиэль вино не переносит. Сатклифф повертел в руках клочок бумаги. Если эти зелья стояли у Гробовщика, значит они действенные, хоть и странно называются. Вряд ли там какой-то яд. Посмотреть на Фантомхайва, который под действием отвара будет доставать своего дворецкого, очень хотелось. А даже если они еще и найдут общий язык, так сказать в переговорах проведенных в горизонтальном положении за закрытой дверью спальни, то Михаэлис будет ему по гроб жизни должен. Плюс. Грелл хихикнул. Часть зелья он протестирует на любимом начальнике. Устроит себе романтичные выходные, так сказать. — А как зелье поймет в кого влюблять Сиэля? — Хм, все отвары такого рода работают на первом поцелуе. Не думаю, что Михаэлис отпустит своего ненаглядного целоваться с кем попало. Так что все в порядке. Пора воплощать твой коварный план. Показывай, где пузырьки.