Две стороны одной любви

— Новая горничная? Зачем она нам? Все ведь хорошо, — Алиса смирно ждала, пока помощница мисс Хопкинс снимет с нее мерки. Ричард в ответ только пожал плечами. Ему так же было непонятно, зачем сюда пришла эта женщина. — Так, дети, мне нужно с вами кое-что обсудить. Моника, вы закончили? — обратился к модистке мужчина. Та кивнула, записав карандашом результаты измерений, и без лишних вопросов ушла из детской. Себастьян глубоко вздохнул — нужно было аккуратно дать понять детям, чтобы они не сильно сближались с новой горничной. — Что мы уже натворить успели? — Все, как ни странно, в порядке. Я просто хотел бы, чтобы вы были осторожны с новой горничной. Она довольно религиозна, и может нести околесицу, так что не нужно заставлять ее биться в ужасе, и тем более нельзя демонстрировать ваши умения. Никакой магии. Алиса спрыгнула со стула и села возле брата. — Так же, хоть мне и нравится ваша шутка с переодеванием, но не могли бы вы ближайшие два-три дня повременить с этим? Ричард был готов поклясться — отец действительно одобрил их идею и более того, согласился подыграть. Алиса кивнула, соглашаясь с отцом. После того, как они чуть не отравили Сиэля, спорить с отцом было рискованно. Он, кажется, был все еще на них зол, а если своим хорошим поведением они заслужат его одобрение, то это было бы чудным бонусом. — И еще. Дети внимательно посмотрели на отца. Тот неожиданно замялся, словно то, что он сейчас скажет, было для него трудным решением. — Я хотел бы сказать вам, что граф очень любит вас обоих. Не забывайте об этом никогда, хорошо? — А ты? Ты нас любишь? Михаелис фыркнул, как человек, которого обвинили в чем-то унизительном, постыдном и ужасном. Весь его вид так и говорил «Да как вы смеете обо мне говорить такое?» Дети внимательно смотрели на отца с таким выражением лица, будто от ответа мужчины зависела вся их жизнь. — То, что я вас не убил, недостаточное проявление моей отцовской заботы? — иронично спросил брюнет. Дети отрицательно замотали головами. — Вы посмотрите, их запросы растут с каждым днем. Такими темпами мне вам сказки на ночь читать придется. Идите сюда, пока я добрый, и не смейте никому рассказывать, что я на такое способен! Мужчина крепко обнял близнецов, которые ринулись к отцу, будто все время этого ждали. Даже Риччи, отстраненный, и так яро ненавидящий любое проявление эмоций, уткнулся в плечо мужчины, которому пришлось буквально стать на колени, чтобы дети могли его обнять. К своему ужасу мальчик понял, что ему этого очень сильно не хватало. И он вот-вот сейчас расплачется, опозорившись перед отцом. — Ричард, все хорошо. Дай угадаю, ты наступил на что-то острое, но твой дух не сломить, ты не закричал, а сцепил зубы и только одна предательская слеза испортила все? — серьезным тоном, глядя в глаза мальчика, сказал мужчина. Сын быстро закивал. Это было наилучшим оправданием, которое не уронило бы его достоинство даже в такой мелочи. Трогательный момент прервал стук в дверь. Себастьян встал, поправил одежду и с невозмутимым выражением лица открыл дверь в детскую. На пороге стоял Сиэль, которого крайне беспокоил тот факт, что дворецкий испарился и нашелся только в детской. Граф заглянул в комнату и увидел Ричарда, у которого в глазах были слезы. — Себастьян ты в своем репертуаре. Что ты уже сказать-то успел? Бестолочь, ну почему тебя нельзя и на минуту оставить? — Все в порядке, он просто нас обнял, практически сказал, что любит, а Ричард разревелся, как девчонка. Граф удивленно посмотрел на дворецкого. У него хоть и было невозмутимое выражение лица, но по взгляду было видно — его поймали с поличным. — Я наступил на иголку, — фыркнул мальчик, — а Алиса от вчерашнего зелья, которым всех чуть не убила, еще не отошла, — так же невозмутимо добавил близнец. Сиэль подозрительно посмотрел на отца и сына. Все-таки иногда они были невероятно похожи. То же гордое выражение лица и нежелание признавать малейшие слабости. — Вы наверное знаете, что в поместье новая горничная. Я уверен, Себастьян проинструктировал вас должным образом. От себя хочу добавить, что вы находитесь под моим покровительством, и не являетесь прислугой. Еще раз напоминаю об этом. Это большая ответственность, а также привилегии. Граф внимательно посмотрел на детей. Алиса, кажется, ничего не поняла, она только удивленно пожала плечами, услышав слова Сиэля. Ей показалось, что граф намекнул на то, что они стараются недостаточно. Ричард же, склонив голову набок, сощурился. Граф прямо-таки сделал упор на слово «привилегии». Значило ли это, что новенькая горничная это человек, чье появление крайне нежелательно в этом доме, но по каким-то причинам она должна быть здесь? Привилегии… Ричард ухмыльнулся. — Разумеется, я об этом помню. Если она будет делать неправильные вещи, могу ли я на это указать, в самой мягкой и доброжелательной форме? Сиэль ухмыльнулся. Ну вот, Ричард все понял, все-таки он невероятно сообразительный. — Разумеется. Ты сделаешь доброе дело, а она сможет исправиться и стать лучше, — улыбнулся граф. Если бы Ричард так не боялся испортить целую игру, в которую его, можно сказать, пригласили, то он бы, наверное, подпрыгнул от радости. Граф выглянул в коридор. По нему уже шла новенькая горничная вместе с Мейлин. ********** Себастьян собрал всю прислугу на кухне. Пришлось даже позвать Танаку, который ненавидел выходить из комнаты управляющего. — Это леди… — Себастьян замялся, вспомнить имя барышни он как не старался не мог. — Рейчел Хиггинс — подсказала Мейлин. Михаелис кивнул и продолжил: — Леди Хиггинс. С сегодняшнего дня она временно займет пост горничной. Надеюсь Мейлин сможет помочь новенькой. Леди Хиггинс, знакомьтесь — это Финниан, Бардрой, и Мейлин, с ней ты уже знакома. А это наш управляющий, Танака — мужчина указал на пожилого мужчину, который, казалось бы, и не замечал никого, попивая ароматный чай. Слуги поздоровались с новенькой. Бардрой и Финни даже не успели удивиться, зачем им в штат кто-то еще, как Себастьян отправил садовника заняться оранжереей, а повару вручил какой-то конверт. Тот довольно хмыкнул и ушел куда-то. — Такой большой дом и так мало прислуги. Как вы справляетесь? — пораженно спросила девушка. Откровенно говоря, она ожидала увидеть добрый десяток человек, ведь держать такое большое поместье в идеальном состоянии было невероятно сложно. Себастьян хмыкнул. Нашла о чем спросить. Это было совершенно не важно в данный момент. — Как интересно, — неожиданно донеслось из угла кухни. Танака отставил чашку с чаем. Обычно он был невероятно доброжелательным, помогал советом и редко когда высказывал свое мнение. Про таких людей говорят «себе на уме». Но сегодня, кажется, он решил вмешаться в происходящее. — Милая барышня, расскажите мне, зачем вы здесь? Рейчел уже открыла рот, чтобы сказать то, чему ее научила Мейлин, что она просто пришла сюда в поисках работы по совету прислуги графа Транси. Но Танака покачал головой, словно уже знал о чем она расскажет. — Прошу вас, не лгите старому человеку, я же вижу — вы из другого теста. Вам здесь не место. Так обьясните мне свои цели и мотивы, — управляющий ясно дал понять, что ложь, которую готовилась произнести девушка, он даже слушать не собирается. — Я пришла сюда за своими детьми. Граф сказал, что мне надо к ним привыкнуть, заработать денег… Танака поднес палец ко рту, словно задумался о чем-то. Себастьян и Мейлин настороженно смотрели на то, как управляющий оценивает девушку. Танака хоть и делал вид, что он глупый старик, но все знали, что он был невероятно осторожен и умен. — Я не знаю, что вам известно о доме Фантомхайвов и истории этого поместья. Сомневаюсь, что вы в курсе, куда попали. Но я предупреждаю, здесь работают исключительно честные люди, которые абсолютно преданы юному Господину и готовы выполнить все, что он прикажет. Так же, барышня, советую вам держать рот на замке обо всем, что здесь происходит. Вы всего-лишь горничная, вам не понять что верно, а что нет, — Танака четко дал понять, что в этом доме есть только один закон — беспрекословно слушаться графа. — Насчет ваших детей — это ваши проблемы, — пожилой мужчина перевел взгляд с девушки на дворецкого. Этот «милый» старичок словно вышел из спячки, мгновенно превратившись в старого, опытного командира, который видит людей насквозь и одной только интонацией заставляет людей делать то, что он скажет. Почему-то он не казался ей опасным, скорее жестким и изворотливым, как лис. — Какая жалость. Чай закончился, — отвернувшись от новой горничной, протянул мужчина. Он вернулся в свое амплуа милого старичка. Михаелис понимающе закивал — вот это беда, закончился чай. Почему-то ему понравилось, что и управляющему Рейчел пришлась не по душе. — Идем, я дам тебе, чем заняться. Надеюсь, ты это не испортишь, не говоря уже о том, что от тебя будет какой-либо толк, — устало сказал демон, показывая Рейчел выход с кухни. ************ Целый день Рейчел то и дело что вытирала пыль в комнате с старыми картинами и кучей ненужных вещей. Она понимала, что ее сюда отправили просто чтобы избавится, но изменить ничего не могла. Было абсолютно понятно, что в этом доме нет никого, кто был бы на ее стороне. Работа, которую ей дали была абсолютно несложной, скорее просто скучной, поэтому бывшая монахиня решила рассмотреть картины, стоящие в этой комнате. В основном, там были разные люди, но у многих из них были невероятно красивые черты лица. Особенно запомнился ей мужчина, сидящий в кресле, как на троне и прелестная барышня, стоящая рядом с ним. На коленях молодого мужчины сидел маленький мальчик, который был похож на мужчину как две капли воды. Брюнетка еще раз прошлась тряпкой по картине, стирая пыль. Да, скорее всего этот мужчина был отцом графа. Но что же случилось с этой, с виду совсем счастливой и молодой семьёй? На картине, изображенной неизвестным мастером, легко угадывались эмоции людей. Они определенно были всем довольны. В комнатку кто-то вбежал. Рейчел поспешно отошла от картины в сторону, делая вид, что вытирает пыль с какой-то старой люстры. — А ты та девушка, которая плакала на кухне утром? Девочка в милом розовом платье удивленно расматривала новую горничную. Та выглядела какой-то затравленной, хотя новая одежда и прическа ей шли, но она все равно вызывала желание обнять ее. Ребенку показалось, что она так же, как и они с братом, испугалась этого огромного дома, строгости Михаелиса и ненормального Грелла, который, кажется, приехал вместе с ней. — Да. Но все хорошо. Теперь все хорошо. Как тебя зовут? — улыбнулась женщина, сдерживая порыв обнять девочку. Полностью сдержать желание не удалось, поэтому она погладила ее по голове. — Ты же горничная, ты не должна себя так вести, — вслед за девочкой незаметно вошел мальчик. Прическа у него была такой же, как у сестры. Вот только выражение лица — высокомерное, совершенная копия своего отца, отличало его. Брат оттолкнул руку женщины от головы своей сестры. — Почему ты так груб? Я ведь не сделала ничего дурного, — растерялась девушка. Она как-то совсем иначе представляла себе своего сына. Он даже смотрел на нее, словно она что-то совершенно ненужное. Как у него внутри только ничего не откликнулось при виде нее, пусть их разлучили когда он был совсем мал, но зов родной крови никто не отменял. — Алиса, идем отсюда. У меня урок верховой езды, и у тебя, кстати, тоже. Не трать свое драгоценное время на того, кто не умеет себя вести. — Не смей так со мной разговаривать! — побледневшими от испуга губами пробормотала девушка. Это ее сын. Ее плоть и кровь и он смотрел на нее, как на мусор. Мало этого, так еще ее окутывал какой-то странный, иррациональный страх при виде собственного сына. Словно он способен с ней сделать что-то ужасное. Захотелось бросить мокрую тряпку и схватиться за крестик на шее, прося Всевышнего о помощи. Страшно. Нет, даже жутко. Девочка растерянно посмотрела на женщину. Брат был всегда груб, она это знала. Но вот почему горничная себя вела так странно? Она вместо того, чтобы извинятся, как и положено прислуге, кажется, обиделась на Ричарда и более того — разозлилась. — Не слушайте его, он хороший. Мы еще поговорим, — утешающе сказала девочка, погладив горничную по руке. Дети быстро ушли, оставив бывшую монахиню наедине с тяжелыми мыслями. Кажется, все будет гораздо сложнее чем она предполагала. Дочь милая и добрая девочка, а вот сын впитал худшие качества отца. ******* Только спустя полчаса до Рейчел дошло, что таким маленьким детям делать нечего в конюшне. Мало ли что может случится, граф и Себастьян наверное с ума уже сошли. Лошади это большие, шумные и зачастую непредсказуемые создания. Бросив все, подобрав чертовы неудобные юбки горничная побежала вниз, понятия не имея, где находяться конюшни. Девушка побежала на кухню, чтобы выйти через черный ход. Оглянувшись, увидела здание в небольшом отдалении от поместья. Несколько минут быстрого бега и проклятий в сторону каблуков, и девушка увидела, как Себастьян подает графу руку чтобы тот мог взобраться на коня. — Граф, вы здесь! Сиэль повернулся и увидел запыхавшуюся от бега Рейчел. Та, тяжело дыша, подбежала к ним. Даже не смотря на одышку, она выглядела довольно решительно. Девушка была настроена на серьезный разговор. — Я слышала, они пошли на урок верховой езды. Они же совсем маленькие, могут с лошади… — Эй, соня, ты с книгой на лошадь взобрался? — донесся веселый детский возглас. Рейчел повернулась в сторону звука и тут же испуганно отпрыгнула в сторону — в нескольких шагах от нее промчался во весь опор огромный черный конь. Спустя пару секунд к лошади графа подьехало два всадника. Бывшая монахиня нервно сглотнула. Ее дети смотрелись в седле так, будто там родились. — Ричард опять не смог меня догнать, — похвасталась девочка. Ричард, подьехавший вслед за сестрой на белом жеребце, подозрительно смотрел на женщину, которая решила прийти сюда. Она ему не нравилась, даже если не брать в расчет слова графа. Весь ее вид вызывал только жалость. Дворецкий так же невозмутимо помог Сиэлю взобраться на своего коня, пока Рейчел рассматривала детей. — Какие-то проблемы? — поинтересовался граф, поправляя перчатки. Молчание затягивалось, ведь брюнетка не знала, что сказать. — Они могут с лошади упасть, — только и смогла сказать женщина. Михаелис закатил глаза — это было просто недоразумение, а не человек. — Вы считаете меня идиотом? Мы позаботились о безопасности, к тому же Ричард и Алиса прекрасно держаться в седле. Эй, команда, кто первый к ручью и обратно, тому достанется двойной десерт, — граф показал направление, куда скакать. Близнецы, не переглядываясь, рванули с места, оставив за собой небольшое облачко пыли. Сиэль, не соизволив даже посмотреть на Рейчел, поспешил за ними. — Но, а вдруг какая-то случайность? — только и успела сказать девушка. Дворецкий посмотрел в бинокль, куда направляются всадники. — Единственная случайность, о которой нужно беспокоится, это твое здесь появление. Я дал тебе задание, ты его выполнила? — Я не прошу твоего покровительства и появляться в моей жизни тоже не требую. Я пришла сюда только за детьми. Так зачем ты ведешь себя так, словно я самое ужасное, что с тобой случалось? Дворецкий, вздохнув, убрал бинокль. Как бы обьяснить этой идиотке, что ее появление портило абсолютно все его планы. Как втолковать, что он фактически через себя переступил, чтобы завоевать сердце графа, чтобы привыкнуть к детям? А она собирается испортить его идиллию. — Я видела картины в той комнате. А где родители мальчика? Кажется, у него прекрасная семья. Мужчина раздраженно уставился на Рейчел. Ну вот что за мерзкая привычка лезть не в свои дела? Хорошо еще она не спросила об этом у самого графа. Тот от любого упоминания о семье становился хмурым и еще более молчаливым, чем обычно. — Не мальчика, а «Господина» или, на худой конец, «графа». Если бы не он, я не знаю что я бы с тобой сделал. Не задавай глупых вопросов, особенно о семье Господина. Все что касается его прошлого — табу. Если ты выведешь его из себя, тебя никакие молитвы не спасут, ясно? — Какая преданность. Интересно, при такой-то занятости, как ты нашел время заглянуть в наш монастырь? И потом, ты ведь не святой. Дай угадаю, здесь ты абсолютно занят Мейлин, которая чуть не убила меня, пока переодевала? — терпение подходило к концу и Рейчел уже попросту не могла сдерживаться. Еще и сейчас, глядя на него, который делал такое выражение лица, будто она ему противна, ее охватывало безудержное желание дать ему пощечину. А с другой стороны, где-то внутри что-то заставляло сердце бешено биться только от одного его вида. — Не пытайся опять забраться ко мне в постель. Второй раз я не напьюсь до такого состояния, — елейным тоном ответил дворецкий. Всадники вернулись. Граф что-то сказал близнецам, и те весело направились обратно к ручью. Юноше крайне не понравилось, что бывшая монахиня все еще была здесь. Более того, по ее покрасневшему лицу, было понятно, что они говорили с Себастьяном о чем-то неприличном. Сиэль подьехал к дворецкому. — Вы все еще тут, леди Хиггинс? Что-то не так? — О, не волнуйтесь, граф. Леди Хиггинс предположила о моей порочной связи с нашей Мейлин. Разумеется, исключительно из ревности, как я полагаю. Как это подло с ее стороны — пытаться оболгать коллегу, я просто шокирован. Рейчел покраснела еще сильнее. — Еще одно дурное слово в сторону Мейлин и мы с вами поссоримся, Рейчел. Мейлин честная девушка и замечательный человек, а вы думаете о ней так плохо. — Я просто хотела вас предупредить, что такой человек, как Себастьян, неблагонадежен. Может даже стоило о нем предупредить Мейлин? Чтобы она была осторожней и не попала в сети этого повесы? — Я очень уважаю Мейлин, она обладает рядом изумительных качеств, которые так трудно найти в девушке, — намекая на умение стрелять и ловко воровать, сказал дворецкий. Сиэль кивнул, он понял о чем говорит Михаелис. — Но за все годы нашей работы, даже будучи увлеченной мной, она ни разу не сделала ничего предосудительного. Вам бы поучится у нее нравственности и умению себя вести в обществе, а не устраивать невесть что. К тому же, в любом случае я давно, практически безнадежно влюблен, — мечтательно добавил мужчина, поглядывая на Сиэля, который слушал их перепалку с таким лицом, будто попал в преисподнюю. — Хватит нести полную чушь! У вас работы нет? Рейчел, вы все-таки горничная, вспомните о своих обязанностях. Хотите ближе к детям — пожалуйста, ступайте убирать детские. Себастьян, а с тобой я сам разберусь. Сиэль пришпорил коня и поскакал за близнецами. Оставлять их надолго было действительно опасно. ************* Ричард, обняв шею коня, уныло смотрел на ручей. Опять сестра его обошла. Она была сильнее, ловчее да и в принципе лучше, хоть они и были внешне почти одинаковыми. Да они почти во всем были неотличимы. Но она почему-то была лучше. Может поэтому граф относился к ней совершенно иначе? Он видел в ней помощницу больше, чем в нем? Но она ведь даже не поняла его просьбы приструнить новенькую горничную. Она многого не замечала, относилась ко всему так несерьезно, но почему-то у нее все получалось лучше. Он же тратил так много времени, просто чтобы с ней сравнится, не то что превзойти. Как так могло сложится. Граф, наверное, считает его просто слабаком. — Дай угадаю. Думаешь, что унизительно проиграть собственной сестре? Считаешь себя слабее? Ричард тут же выпрямился в седле, не хватало, чтобы граф видел, как он тут устроил драму на тему собственной ничтожности. Хотя, разумеется уже было слишком поздно. Сиэль сняв повязку подьехал к ручью так же как и он пару минут назад попросту улегшись на шею верного коня. — Никому не хотелось бы рассказывать, но что поделать. Ты себя так сьешь. Помнишь блондинку, мою невесту? Элизабет Мидлфорт? Что ты о ней думаешь? Мальчик удивленно посмотрел на графа. Ничего себе. Помимо того что его пригласили в пока еще непонятную, но интересную игру связанную с горничной, граф лично с ним обсуждал кого-то. Просто невероятно. — Она такая, ну, красивая. Правда глупенькая, слишком помешана на всем таком, — мальчик замолчал, — женском. — Элизабет Мидлфорт, дочь предводителя рыцарей Британии, Алексиса Мидлфорта. С трех лет начала обучаться фехтованию и в семь стала бесспорным чемпионом в юношеской категории. Одинаково хорошо владеет шпагой как в правой, так и в левой руке. Она моя кузина. С самого детства она обходила меня во всем, связанном с коммуникабельностью и драками. Мне вечно ставил ее в пример отец. Просто представь, какой кошмар — твою же двоюродную сестру ставят тебе в пример. Ричард удивленно посмотрел на графа. Как такое было возможно? Та истеричка в которую они бросили снежкой, умеет драться? Она в чем-то лучше графа? Неужели и граф когда-то тоже мучился от подобных проблем? — Тогда почему она так себя вела? — Общество и родители. Она в детстве приняла решение, что будет защищать меня как своего брата и больше никогда не расстроит тем, что победит меня в чем-то. Ну да ладно. Потом в триннадцать лет ее мать, моя прекрасная тетушка, вбила дочери в голову, что она должна стать самой лучшей невестой. Ее связали по рукам и ногам, переучили в Париже на свой лад. И вот что вышло в конце концов. Она стала помешана на своей внешности, свадьбе и совершенно забыла, что она в первую очередь личность, а не приложение к будущему мужу. Мальчик вздохнул. Теперь ему было даже жалко ту блондинку, которой не позволяли делать то что она хочет, делая из нее полную дуру. Наверное его сестра права, девушек действительно сильно ущемляли. За все то время что к ним ездили учителя и ученые, среди них не было ни одной женщины. Вряд ли граф выбирал учителя по половому признаку, договаривались просто, чтобы учитель был лучший, но выходит, что среди девушек таковых не было. — А Ее Величество? Неужели она тоже заложница, и кто-то другой правит страной? — Ее Величество весомая фигура на политической шахматной доске. Но без парламента, который, как ты знаешь, состоит из мужчин, ей не дадут править. Времена абсолютной монархии в прошлом. У Ее Величества осталось только право наложить Вето, которое используется очень редко. Ну и конечно же мы, те аристократы, которые преданы королевской семье, а не парламенту. Мы помогаем Ее Величеству воплощать некоторые замыслы в жизнь. Граф осторожно спустился с лошади, сняв перчатки и повязку, подошел к ручью чтобы умыться. День был невыносимо жаркий. — Получается, все женщины заложницы? — Только те, кто не умеют манипулировать другими и действовать из тени. Но это слишком сложная тема, Ричард. Сейчас я бы хотел обьяснить, почему так веду себя по отношению к твоей сестре. Скоро, совсем скоро, вы вырастете. Вы ведь взрослеете быстрее, чем я. Ей придется стать такой же, как и остальные леди. Она уже не сможет высказать свой протест без порицания обществом. Она потеряет много возможностей, если выберет жизнь простого человека, а как мы с Себастьяном заметили, она больше близка к людям. Я хотел бы, чтобы сейчас у нее было право голоса, чтобы она получила хотя бы часть того, что заслуживает. Образование это или стрельба, не важно — я поддержу ее. Чтобы в будущем, если что-то сложится неудачно, она всегда могла постоять за себя. Или хотя бы у нее остались светлые воспоминания о детстве, в котором она была свободна. Мальчик с наслаждением посмотрел на холодную воду. Потом вниз. Ну, нет, он не полезет вниз, потому что потом взобраться на коня будет совсем сложно. Да и позорится перед графом не хотелось. Граф закатил глаза — нет ну вот откуда только эти замашки. Сиэль молча отстегнул пояс юноши от седла коня, что служило страховкой, чтобы он не рухнул вниз, и дал ему руку. — В следующий раз говори, я не читаю мысли, — помогая ребенку спустится, сказал юноша. — Спасибо, — смущенно буркнул Михаелис- младший подходя к ручью. Умыться прохладной водой это было даже больше, чем блаженство. — Я долго думал, хотел рассказать кое-что странное. Порой я чувствую что-то внутри. Я не знаю как это назвать, но это есть. Оно сильное, очень. Как оружие, только я не знаю как им управлять. Папа говорит мне нужно тренироваться, но я не хочу. Вы ведь запретили это. Мне кажется, вам это не нравится. Тогда, помните, вы на меня даже пистолет навели, и приказали сдерживаться. Но я не хотел ничего сделать, просто что-то странное случилось. Я уверен, в этом я сильнее Алисы. Вот только пользоваться этим не могу. Единственная вещь в которой я ее лучше, под запретом. Обидно. Мальчик сунул голову под холодную воду. Ему стало легче, когда он признался, какая гадюка мучила его изнутри долгое время. Правда теперь было страшновато как отреагирует Сиэль на его слова. Граф вытащил его за шиворот из холодной воды. — Простудишься. После жары в холод на долго нельзя. Хочешь как я в прошлом году? Праздник, а у меня температура и по поместью бегает толпа врачей? Скоро ведь ваш день рождения, не испорти его себе и сестре. Лошадь близнеца неожиданно взбрыкнула и поскакала в сторону поместья. Граф приложил ладонь к лицу — было слишком солнечно, чтобы рассмотреть что-то свистящее сверху. Но какое-то яркое пятно, мелькнувшее в сотне метров, удалось заметить. — Сатклифф, — проворчал юноша. Ну вот, что за кошмар, он что, не умел передвигаться нормально? Все какие-то скачки и прыжки. Вот же актер. К удивлению графа, жнец даже не подошел к ним, он направлялся куда-то в сторону Лондона. Граф пожал плечами. С этим он разберется позже. Сейчас надо было договорить с мальчиком. — Джонсон убежал, я отвезу тебя сам. Граф усадил ребенка на коня, сел сам, и, обхватив Риччи одной рукой, потихоньку повез его в сторону поместья. — Ты никогда не видел, что значит быть демоном по-настоящему. Даже я видел Себастьяна в настоящем обличье всего пару раз, и это было впечатляюще. Я остановил тебя, чтобы ты не натворил глупостей. Ты еще не выбрал свой путь. Тебе нужно увидеть плюсы и минусы каждого варианта, тогда ты сможешь решить, кем тебе стать. — Но вам все равно не нравится магия. — Кто тебе такое сказал? Я, как любой порядочный смертный просто в восторге от некоторых вещей, которые можешь делать ты или твой отец. Вы особенные, чтобы про вашу троицу не говорили. У всего есть плохая и хорошая сторона. Даже у ангелов и жнецов. Ричард лукаво посмотрел на графа, и тот, осекшись, быстро из мечтательного сделал самое равнодушное выражение лица. Ну как его так угораздило расслабится в обществе Михаелиса-младшего? Точно отцу расскажет. — В восторге? — переспросил мальчик, вгоняя несчастного графа в краску. Святая Мария, как же они порой с Михаелисом были похожи. Даже тон был таким же, пусть голос и был детским, но то, с каким коварством он это произносил — просто нечто. — Кстати, то, что вы любите друг друга, тоже общество, наверное, не поймет. И придумали же себе люди столько глупых правил. Граф вцепился в поводья еще сильнее. Так, разговор приобретал неожиданные краски. Нужно было быстро менять тему, пока этот малолетний проныра не сказал еще что-то в таком духе. — Я ничего папе не скажу. И другим тоже. Папа кстати тоже сказал, что считает тебя особенным человеком. И что он старается измениться и понять, что ты чувствуешь. И что у тебя благородное сердце. — Мда, а ты выдал своего отца без каких либо угрызений совести. — Потому что я на твоей стороне. Он действительно иногда не понимает таких простых вещей. — Я всегда был за здравую конкуренцию. Но ты перебарщиваешь, поэтому не видишь, что во многом сильнее Алисы. Дело не в магии. Не только в ней. Подумай здраво, проанализируй ситуацию и ты все поймешь. Михаелис-младший тяжело вздохнул. Легко конечно Сиэлю говорить. Еще и как отец, все загадками обьяснял. Нет чтобы прямо сказать, что не так… Но, радует что хотя бы уделил время и рассказал много интересного. Кто бы мог подумать, что эта блондинка, приезжавшая в поместье, была такой интересной персоной.