same damn hunger

[сейчас] Их первый раз случается в марте. К концу мая Юнги потерял счёт тому, сколько раз он терялся под ладонями Хосока, его губами, его горячим тёмным взглядом. К маю им даже не нужно больше напиваться — иногда они уходят с вечеринок, едва Юнги успевает глотнуть свой коктейль. Время от времени они делят косяк на двоих, валяясь на диване Хосока, но в другие разы Хосок еле пытается сделать самокрутку или забить бонг, быстро сдаётся, потому что ему слишком лень, и они продолжают смотреть тупые сериалы, и в какой-то момент кто-то из них (обычно Хосок) придвигается всё ближе и ближе и проводит по бедру другого. Потом они захлопывают крышку ноутбука, Юнги забирается к Хосоку на колени, и вскоре они оба уже ловят ртом воздух. Это то, чем они занимаются. Это пустяки. У Юнги всё в порядке.

-

юнги хей хоби привееееет~~ как дела? ты сейчас разве не с Джуном и Ди??? юнги неа у донхёка появились дела я дома что ты делаешь хоби мм ничего особенного я в студии [фотография] юнги оу неплохо хоби лол спасибо :3 …….ну? юнги что ну хоби ты не отправишь мне свою фотографию????? юнги а это что обязательно хоби в смысле ты ничего не ДОЛЖЕН, но я бы заценил :D юнги зачем тебе ты видишь меня каждый день ты знаешь как я выгляжу хоби 😟😟😟😟 юнги ну ладно хорошо [фотография] хоби ……………….господи боже Юнги юнги что хоби ТЫ ЗНАЕШЬ ЧТО мелкий ты кусок дерьма юнги «мелкий» я тебе хён хоби 1. едва ли 2. всё равно мелкий :))) юнги иди нахуй ты велел мне отправить селфи и я отправил селфи хоби оооо нет так делать нельзя ты не можешь играть со мной в эту игру ты совершенно точно знаешь как сейчас выглядишь юнги не уверен может расскажешь мне Юнги нажимает на «отправить» и тут же жалеет, что вообще появился на свет. Он такой тупой. Хосок прямо сейчас в танцевальной студии. Он в студии, в публичном месте, и сейчас примерно два часа, самый разгар дня, и очевидно, что они оба трезвы, а таким они не занимаются. Юнги только что пересёк все зыбкие границы, которые они установили. Сейчас день, они трезвы, и они таким не занимаются. Ночью — они делают это ночью. В темноте, с виски и едким привкусом травы. С красными пластиковыми стаканчиками, пустыми рюмками, закрытыми дверьми и ладонями, закрывающими рты, заглушающими их сбитое дыхание. Но прямо сейчас Юнги у себя дома. В одиночестве. Сидит на своей кровати и ест фруктовый лёд, потому что сейчас блядский июль и у него сломался кондиционер. Потому что он опустился до такого уровня. Хосок, как нормальный человек, сейчас в студии, а Юнги не может встать с кровати и за весь день съел только рамен и фруктовый лёд. И он только что — что? Попытался повиртить с Хосоком? Он открывает Нейвер и уже вбивает в поисковую строку «как отменить отправку сообщения», когда его телефон вибрирует. хоби ты очень хорошо выглядишь. Фруктовый лёд выскальзывает из его ладони. хоби я вроде бы как одержим твоим ртом, ты это знаешь? твои губы просто такие блять красивые то есть прости, если я делаю что-то неправильно, но чёрт. чувак. твой рот. юнги оу. окей хоби лмао что на тебе надето? Юнги смутно осознаёт, что всё его тело горит. Он кладёт свой наполовину съеденный фрутовый лёд на тумбочку возле кровати и отвечает, закусывая губу. хоби Юнги? тебе необязательно отвечать серьёзно, я не давлю ты в полном праве это проигнорировать😅 юнги белая футболка боксеры всё хоби серьёзно? юнги да в смысле я дома так что да больше ничего хоби боже Со стороны Хосока появляются три точки, потом исчезают и появляются вновь. Он печатает очень долго. хоби если честно я так хочу быть рядом с тобой прямо сейчас юнги что бы ты сделал если бы ты был здесь хоби это как посмотреть где ты? на кровати? юнги да, на кровати хоби мм хорошо ты можешь лечь для меня? Это не должно возбуждать его настолько сильно. Ради бога, они всего лишь виртят. Ещё даже не начинали. Пре-виртят. Юнги — взрослый человек, у которого был настоящий секс в реальной жизни, и всё это для него должно быть просто ничем. Но, боже, он чувствует собственное сердцебиение во всех частях своего тела. Его кожа горит, его лицо совершенно точно приобрело ярко-красный оттенок, и в боксерах ему становится слишком тесно. Он ложится на кровать. Укладывается поудобнее, устраивая голову на подушке. юнги окей я лёг хоби ты же ещё не трогаешь себя? юнги нет а должен хоби Нет. до тех пор, пока я не скажу, что можно Боже, блять. юнги боже блять хоби :) если бы я был рядом с тобой, то я сел бы на кровати я бы тебя не трогал просто смотрел юнги на что хоби тебя. ты выглядишь таким горячим, серьёзно когда ты бесишься я тебе это уже говорил, у меня просто крышу сносит от того, как ты превращаешься из нормального Юнги в боже я даже не могу это объяснить ты просто чистый секс твои стоны, то, что ты точно знаешь, каких прикосновений тебе хочется, и ты не боишься мне показать ты постоянно толкаешься и такой бесстыжий и это сводит меня с ума так что да, если бы я был рядом с тобой, я бы смотрел на тебя. как бы я блять посмел смотреть на что-либо ещё юнги чт, о потом хоби Лол думаю потом я бы забрался на тебя на твои бёдра взял бы тебя за запястья и прижал к кровати Юнги рвано выдыхает. юнги блять хоби тебе нравится? юнги ты же знаешь, что да. хоби я бы держал тебя так убедился бы, что ты не можешь дотронуться до себя знаешь, почему, Юнги? юнги почему хоби потому что я хочу тебя уничтожить я просто блять обожаю когда ты больше не можешь себя контролировать и ты начинаешь скулить и умолять меня дотронуться до тебя юнги я не скулю хоби на все сто ебаных процентов и это самая сексуальная вещь на свете иногда я думаю об этом во время дрочки юнги правда? хоби мммхммм я думаю о том, как ты говоришь моё имя и я думаю о твоих бёдрах и твоих ляжках и твоём прелестном ротике и твоей маленькой милой заднице ;) юнги боже блять отъебись хоби нет серьёзно ты такой горячий хочу увидеть как ты разводишь ноги для меня белая футболка и боксеры, так? юнги да хоби заберись одной рукой под футболку и потрогай свою грудь. юнги только грудь? хоби только грудь. я знаю, что тебе нравится, когда я играю с твоими сосками так что трогай себя так, как хотел бы, чтобы трогал я медленно я хочу, чтобы ты это почувствовал закрой глаза и представь, что я рядом с тобой, хорошо? юнги бляьть хор ошо хорошо хоби если бы я был с тобой, мои ладони были бы на твоей коже твоём животе, твоих сосках я бы целовал тебя в шею тебе нравится, когда я так делаю? юнги да адда мне нравится мне очень. нравится Боже, ему правда нравится. Юнги снова зажмуривается и трогает себя так, как хочет от него Хосок, водя по своей коже кончиками пальцев, исследуя своё тело и изо всех сил пытаясь представить, что эта ладонь принадлежит кое-кому другому. Он щипает себя за соски, поглаживает их пальцами, пока они не становятся твёрдыми и чувствительными. Позволяет ладони опуститься чуть ниже рёбер; подушечками пальцев ведёт по резинке боксеров, но не стягивает их вниз. Ещё нельзя. Нельзя до тех пор, пока Хосок ему не разрешит. Он выгибается в пояснице и хватает свой телефон, печатая одной рукой. юнги ещё мне нравится твойр от хоби правда? тогда я хочу, чтобы мой рот был. просто. повсюду. ты всё ещё трогаешь себя за грудь? юнги да хоби тебе от этого хорошо? юнги да хоби скажи моё имя. юнги мне очень охорошо хсок хосок хосоки хоби отлично можешь ради меня немного пососать свои пальчики? юнги мм хоби только для того, чтобы их увлажнить Юнги вынимает ладонь из-под футболки и засовывает себе в рот два пальца, начиная их посасывать, облизывая собственную кожу до тех пор, пока всё не становится влажным и тёплым. Чувствуя в себе храбрость — чувствуя, что уже не может себя контролировать — он делает ещё одно селфи. На этот раз — без развязных поз с фруктовым льдом. Просто он сам, распластанный на кровати, с покрасневшим лицом, растрёпанными волосами, полуприкрытыми веками и двумя пальцами во рту. юнги [фотография] хоби БЛЯТЬ. о БОЖЕ мой блять Юнги господи блять ты невероятный?????? какого хуя? блять боже ты просто прекрасен Прекрасен. Это что-то новое. хоби блять лмао почему я вообще в этой студии юнги ты же не на щзанятии да? хоби нет, один, я зарезервировал помещение на пару часов поверь мне я бы сейчас просто не мог находиться рядом с людьми даже не думаю что смог бы танцевать чувак у меня так сильно стоит юнги у меня тоже хосок яхочу себя отрогать хоби хорошо хорошо как твои пальцы? влажные? юнги джа хоби погладь себя через боксеры, для меня, сладкий представь, что твои пальцы это мой рот юнги ою ожеб хоби господи я так хочу быть с тобой я бы был на тебе я бы тёрся между твоих ног трогал бы тебя блять везде твои запястья и соски и задницу я бы засосал то чувствительное местечко на твоей шее Блять. Блять. Юнги давит на свой стояк основанием ладони, толкаясь бёдрами в пустоту. Когда он закрывает глаза, он представляет всё так чётко: Хосок сверху, вес Хосока на его бёдрах, то, как Хосок умеет двигать тазом. Он хорошо танцует, и это видно по тому, как он трахается, по тому, какое гибкое и грациозное его тело, по тому, как сокращаются его мышцы под его загорелой кожей. Юнги хочет ему позвонить. Юнги хочет услышать его голос. Но нет — нет, это уже чересчур. юнги у меня так сильно стоит пожалуйста хосок пожалуйста позволь мне сбея потрогатьт пожалуйста блять хоби ты такой молодец такой молодец, Юнги как сильно ты этого хочешь? юнги оченьблять сильно я хочу твои ладони н асв оём члене я хчоу твой рот на своей шее и твио ладони на сво ём члене и я хочу тебя внутри.себя хоби о боже да я хочу вставить в тебя свои пальцы я бы всё делал очень медленно, сладкий ты бы сходил с ума, но я всё равно делал бы всё так медленно я бы подождал до тех пор, пока ты бы не начал умолять меня взять тебя жёстко и глубоко юнги боже ьлже блять хосок пожалуйста хоби хочешь, чтобы всё было так? хочешь, чтобы я трахал тебя пальцами до тех пор, пока ты не начнёшь умолять? юнги нет я хчу чтобы ты мменя трахунл трахнул хоби я это сделаю., но сперва я разнесу тебя на кусочки. юнги я уже хоби где ты хочешь мои ладони? юнги везде блять бялтьб хосок я хочу чтобы ты прижамл меня к кровати за бёдра хочу твои ладони на моей заднице пока ты меея трахаешь хоби где ты хочешь мой рот? представляй это, Юнги. юнги на моей шее на мотх блять губах мне всё равно везде оставь на мне засосы хоби я знаю, что тебе нравится, когда я это делаю мне тоже это очень блять нравится помнишь, когда мы переспали на заднем сиденье моей машины после вечеринки Донхёка и три дня спустя мы пошли в Старбакс лол и у тебя на шее всё ещё был засос который я оставил тогда я хотел затащить тебя в туалет и трахнуть прямо там юнги ты мог бы ты, должен был хоби ха. запомню на будущее. а теперь давай заставим тебя почувствовать себя хорошо, окей? можешь потрогать свой член У Юнги подгибаются пальцы на ногах. Он, не теряя времени, срывает с себя боксеры и наконец-то обхватывает себя. Его член горячий, влажный и такой чувствительный; он успевает провести по нему всего один раз, но уже дрожит и стонет. В маленькой пустой спальне его частое дыхание слышится слишком громко. Он закрывает глаза и пытается представить, что это ладонь Хосока. У него не срабатывает. Пальцы у Хосока длинные и тонкие, а у него — узловатые; ладони Хосока мягкие, а его — мозолистые. Юнги закусывает губу. Он хочет услышать голос Хосока. хоби ты себя трогаешь? юнги да., далв трогаю хоби ты даже представить себе не можешь насколько хорошо ты сейчас выглядишь Я очень хочу быть рядом с тобой и слышать тебя и попробовать тебя на вкус и трахнуть тебя я хочу, чтобы ты почувствовал себя очень хорошо юнги мне хорошо свегда хорошо с тобой хоби разведи ноги для меня если хочешь, можешь быть громким я знаю, что ты уже близко юнги я очнь очеь блико хоби насколько громко ты стонешь? Юнги выгибается на кровати и, не думая, нажимает на «ВЫЗОВ». Хосок поднимает трубку спустя полгудка. — Блять, хён, — говорит он. Его голос хриплый и напряжённый. — Боже, блять, Юнги. — Прости, — выдыхает Юнги, — ты можешь бросить трубку, если, если рядом кто-то есть, я просто — о боже — просто хотел услышать твой голос… — Тут никого нет, — его дыхание заметно срывается. — Только я один. Блять. Ты — ты уже близко? Юнги удерживает в себе поистине жалкий скулёж. — Очень близко, я очень… Я так хочу кончить, Хосок, скажи мне, что можно кончить, я так близко, блять. — Ещё секунду, — говорит Хосок. — Дай мне ещё одну секунду. Я хочу послушать тебя ещё немного. — Иди нахуй, я так хочу кончить… — А я хочу услышать, как ты говоришь моё имя. — Хосок. — Ещё раз.  — Хосок. Хосок. Хосок-а, блять, я хочу, чтобы ты был рядом со мной, хочу, чтобы ты меня трахнул, хочу твой член внутри себя… — Юнги запинается и стонет, начиная надрачивать себе быстрее, трахая собственную ладонь. Она слишком сухая, но ему на это всё равно; сейчас любого трения более чем достаточно для того, чтобы подводить его всё ближе к самому краю. Его бёдра безвольно поднимаются над кроватью и опускаются обратно, и он знает, что сейчас выглядит просто донельзя развратно — с красными раскрытыми губами, обнажённым горлом, выгнутой спиной, рукой на члене и широко раздвинутыми ногами — и он дрожит и трогает себя, представляя это. Представляя, что он выглядит так для Хосока. Скорее всего, это всё очень плохо. Кажется, это чересчур. Но прямо сейчас — прямо сейчас… — Я хочу тебя внутри себя, — выдыхает он в трубку. — Хочу, чтобы ты меня трахнул. Хочу, чтобы ты позволил мне кончить. Хосок, пожалуйста. — Боже, — говорит Хосок, — Господи Иисусе. И затем: — Кончи для меня, сладкий. Юнги подчиняется. Оргазм настолько сильный, что всё его тело скрючивает, и его накрывает с головой так, что он не может даже застонать. Единственный звук, который он в состоянии производить — это маленькие «а-а-а», и в следующий момент его уносит, с открытым ртом и зажмуренными глазами. Всё его тело охвачено одной волной жидкого наслаждения. Несколько секунд он не может двинуться с места, застыв от послеоргазменного шока, а затем всё спадает, и его мышцы расслабляются. Он распрямляется. Медленно, дрожаще выдыхает. Вздох Хосока бьёт его в ухо током. — Чёрт возьми, — говорит он, так тихо, что, может, это адресовано вовсе не Юнги, и затем, — можно мне приехать? Сейчас два часа. Самый разгар дня. — Да, — говорит Юнги и закрывает глаза.

-

[тогда] [первый курс] В Кванджу они спят в одной кровати. Встретиться с семьёй Хосока было весьма приятно — его отец оказался тёплым и доброжелательным, его сестра Джиу была крутой, даже не стараясь выставить это напоказ, а у его матери была такая же улыбка, как у него — но это всё было как-то чересчур. Они усадили Юнги за стол и задали ему с тысячу вопросов про его жизнь, его музыку и о том, как-он-встретил-их-сына, затем покормили его домашней едой, а после ужина был кофе и ванильное мороженое, и только тогда, когда Юнги зевнул прямо посреди предложения и начал пространно извиняться, миссис Чон велела им идти в кровать. Кровать. А именно — в спальне Хосока. В спальне Хосока с голубыми обоями, светящимися в темноте звёздочками на потолке и постером с Наруто на двери. На полках стоят игрушечные фигурки, целая куча кед и старая одежда для танцев лежат в шкафу, а под кроватью валяются диски с NSYNC. В комнате пахнет мальчиком-подростком, но в хорошем смысле. Этим чистым мальчишеским запахом, и Юнги ненавидит себя за то, что ему нравится. Даже сейчас он задерживает дыхание каждый раз, когда Хосок его обнимает; он так боится вдохнуть его запах. — Прости за то, что места так мало, — приглушённым голосом говорит Хосок — спальня его родителей находится прямо за стенкой. Он и Юнги стоят посередине комнаты Хосока. Они оба уже почистили зубы и надели пижамы, и теперь пытаются решить небольшую проблему с логистикой. — Я буду спать на пуфе на полу, а ты забирай кровать, ладно? — Нет, не ладно, — говорит Юнги. — Это твой дом. Я тут гость… — Вот именно, что ты гость. — …и поэтому я сплю на полу. Серьёзно, ты же уже — этого для меня слишком много, Хосок. Хосок слегка хмурится, чувствуя, что что-то не так, по его голосу. — Что значит «слишком много»? — Я… — Юнги запинается и приобнимает себя руками, уставившись в пол. — То есть, типа, твоя мама приготовила моё любимое блюдо. Именно потому, что оно моё любимое, потому что ты, наверное, ей про это рассказал. Они расспросили меня про Тэгу и про, и, блять, про ту обязательную пару, на которую мне приходится ходить, хотя она не имеет никакого отношения к моей специальности. Потому что ты им рассказал, и они это запомнили. — Естественно, они это запомнили. С чего бы им это не запоминать? — Господи, ну давай подумаем, — говорит Юнги. — Потому что я не их сын? Потому что они впервые встретили меня сегодня вечером? Почему им вообще не похуй? — Потому что ты мой друг, — Хосок делает шаг вперёд, а Юнги пятится назад, так, чтобы между ними оставался добрый метр. — Прости, бро, но я не совсем понимаю, в чём проблема. — Забудь, — бормочет Юнги. — Забудь об этом, мне всё равно. Это не проблема. — Нет, скажи мне. — Я сказал тебе забить. — Хён, — говорит Хосок и сокращает расстояние между ними. — Юнги, чувак, да ладно тебе. Посмотри на меня. Юнги даже и не собирается двигаться, и пальцы Хосока прикасаются к его подбородку, заставляя его приподнять голову вверх. Под тусклым светом лампы почти всё лицо Хосока остаётся в тени. — Почему тебе не нравится то, что моя семья о тебе знает? — Мне это не не нравится, — говорит Юнги. Он пытается справиться с желанием отшатнуться от Хосока, пальцы которого всё ещё почти невесомо касаются его подбородка. Их лица слишком близко. Это странно? Считает ли это странным Хосок? — Просто… я не знаю. Я этого не ожидал. — Ты злишься на меня из-за того, что я о тебе рассказал? — Нет. — Тебе здесь неуютно? Да. — Нет. — Тогда я всё же не понима… — Моя семья вовсе не такая, окей? — быстро говорит Юнги, не отводя взгляда от точки на стенке за левым ухом Хосока. — Мой папа совсем не такой, как твой, и моя мама не такая, как твоя, и я не говорил со своим братом с тех пор, как мне исполнилось четырнадцать. Я не знаю, как вообще надо на это реагировать, на всю эту хрень с семьёй, как из телевизора. Где все к тебе милы, и твоим родителям на тебя не похуй, и на каникулах ты привозишь с собой друзей. Я не знаю, как… это просто странно, окей? Это странно. Он выпускает рваный выдох и чувствует, как начинают гореть его щёки. Он не знает, как сейчас выглядит лицо Хосока (и отказывается проверять), но тот застыл на месте и притих, и Юнги хочется оттолкнуть его, выбежать из этой комнаты и сесть на первый же поезд в Сеул, где ему иногда одиноко, но хотя бы всё понятно до конца. Потом притягивает Юнги поближе — для объятья. Юнги замирает, но Хосок только прижимает его ещё ближе и пальцами цепляется за его футболку. Его голова опускается на плечо Юнги. — Так ничего? Какую-то секунду Юнги ничего не отвечает, и Хосок решает оторваться — и тогда Юнги возвращается к жизни и делает шаг вперёд, утыкаясь лицом в грудь Хосока и поднимая руки вверх, чтобы вцепиться в ворот его футболки. Хосок немедленно возвращает свои руки обратно. — Прости, — мягко говорит Хосок. — Я не… то есть, я понял, что есть причина тому, что ты не хочешь говорить о своей семье, но я об этом даже не подумал заранее. Я просто был очень рад, что ты согласился приехать. — Это не твоя вина, — бормочет Юнги в его грудь. — Я веду себя тупо. — Это не так. Плохо себя чувствовать — это нормально. — Я в прямом смысле начал ныть о том, что твоя семья слишком идеальная. Хосок тихо фыркает в плечо Юнги. — К твоему сведению, мы не идеальны. — Ага. — Нет, я серьёзно. Джиу и я раньше постоянно ссорились. Всё изменилось к лучшему только тогда, когда она поступила в университет. А у папы с мамой был очень сложный период, когда я был в старших классах. — Что, правда? — Ага. Они это никогда с нами не обсуждали, но я почти уверен, что дело шло к разводу, — он слегка сжимает Юнги. — И папе потребовалось десять лет для того, чтобы принять тот факт, что я не перестану по волшебству интересоваться танцами и увлекусь чем-нибудь пиздецки мужественным. Э-э, а ещё один мой кузен — извращенец и просто мудак, и другой кузен ударил его в лицо во время большого семейного ужина, — он вздыхает. — И я уверен, что моя тётя — лесбиянка, и её «подруга», с которой она снимает квартиру, на самом деле встречается с ней уже лет десять, но никто об этом не говорит. — Боже мой. — Что ещё… о, Джиу почти что выгнали из университета на первом курсе. И мама втайне от меня убила моего хомяка, когда я был ребёнком. — Что? — Ну, у меня был хомяк по имени Патрик Суэйзи… — Патрик Суэйзи? — Мне было восемь лет, и кузены разрешили мне посмотреть «Грязные танцы» вместе с ними. Я был одержим. Юнги очень хочется сказать, что высокий и тихий смешок, который он только что издал — это вовсе не хихиканье, но так оно и есть. — Окей, у тебя был хомяк, которого звали Патрик Суэйзи. — Ага. И моя мама его ненавидела. Она думала, что в моей комнате живёт разбалованная крыса. — Пожалуйста, только не говори мне, что Патрик Суэйзи умер в этой комнате. — Нет, не волнуйся, — очень серьёзным тоном говорит Хосок. — Поверь мне, иначе бы я никогда больше в ней не спал. Я не хочу жить в комнате, в которой обитает призрак убитого хомяка. Юнги снова хихикает. Хосок обхватывает его покрепче. Это всё должно быть смущающе и по-дурацки, — то, что они стоят и обнимаются посреди тёмной комнаты, — но Юнги это вовсе не смущает. — Короче говоря, — говорит Хосок, — мама Патрика Суэйзи просто ненавидела. Думаю, она надеялась, что он умрёт сам по себе, но я очень хорошо за ним ухаживал, и поэтому он должен был прожить ещё, как минимум, три года. Но потом, спустя всего несколько месяцев после того, как я его завёл, наши соседи попросили нас проследить за их котом, потому что уезжали на неделю. — О нет, — говорит Юнги. — О да. И тот кот даже и не был милым, наоборот, он был очень старым и с плоской мордой, и выглядел так, словно ненавидел весь мир. Его звали Суши Роллом, и он весил килограмм девять. Я, если честно, его боялся, потому что думал, что он рано или поздно исцарапает мне всё лицо, — Хосок улыбается, и Юнги чувствует эту улыбку своим плечом. — И ещё я очень сильно боялся, что он попытается сожрать Патрика Суэйзи, поэтому я всегда проверял, чтобы и его клетка, и дверь в мою комнату были закрыты. Я был очень-очень осторожен.  — И, дай угадаю… — Да. Однажды я вернулся домой из школы и обнаружил, что Патрик Суйэзи таинственным образом сбежал из клетки, хотя ему это никогда ещё не удавалось, и, по стечению обстоятельств, дверь в мою комнату была широко открыта. Так что он выбежал наружу, и, естественно, Суши Ролл его поймал. — Господи боже. Тебя это наверняка так травмировало. — Именно! — Ты… Ты видел?.. — Да! Видел! Когда я пришёл домой, мама уже почти всё убрала, но на ковре осталось кровавое пятнышко! Это было просто ужасно. Я плакал целую неделю. — Боже мой, — говорит Юнги, обвивая руками шею Хосока, пусть ему и приходится встать ради этого на цыпочки. — Боже мой, прости за то, что я засмеялся. Это ужасно. — Знаю. И в то время я даже не сомневался в том, что произошло, знаешь? Я правда думал, что каким-то образом позабыл закрыть дверь. И очень сильно на себя злился. И только годы спустя до меня допёрло: «Блять, боже мой, моя мама убила Патрика Суйэзи». — Мне так жаль. На секунду Хосок притворяется, что стирает слезинку. — Всё в порядке. Я почти что справился. Но, знаешь, идеальная мама бы такого не сделала. — Да, не сделала бы, наверное. Какое-то время они оба молчат. Теперь, когда Юнги больше не паникует, он внезапно понимает, что Хосок обвил его руками и ртом прижался к его плечу. Его пижамная футболка очень тонкая, и сквозь ткань он чувствует его тёплые губы. — Я устал, — шепчет Хосок в какой-то момент. — Пойдём в кровать, ладно? — Я всё ещё против того, чтобы ты спал на полу. — Хорошо, тогда мы оба спим в кровати, — Хосок его отпускает и широко зевает. — Да ладно тебе, я реально очень сильно устал, а мама точно разбудит нас очень рано. Он без всякого смущения, как будто всё это — один большой пустяк, стягивает с себя домашние штаны и забирается в свою маленькую кровать в одной футболке и боксерах. Он придвигается поближе к стене и похлопывает по месту рядом с собой. — Ну дава-а-ай. У Юнги в горле застряли тысячи вопросов — ты уверен, что так можно? Что, если нас увидит твоя мама? Ты же знаешь, что мне нравятся парни, почему тебе всё равно? Что, если я случайно к тебе прикоснусь? Что, если я проснусь со стояком? Что, если мне приснишься ты? — но блять, блять, Хосок совершенно точно обо всём этом не думает, а Юнги не собирается признаваться, что он — да. Он держит рот на замке, остаётся в пижамных штанах и осторожно забирается в кровать, ложась рядом с Хосоком. И мгновенно понимает, что это — сущий ад. Это одноместная кровать. Рассчитанная на одного человека. Хосок тянется через Юнги к своему ночнику, чтобы его выключить, при этом проходясь грудью по его лицу, и Юнги утрачивает способность дышать. В темноте почему-то ещё хуже. В темноте и в тишине. В Сеуле Юнги каждую ночь засыпает на своём шестом этаже под крики, смех и гудки машин. Сейчас, на окраине Кванджу, всё, что он слышит — это кваканье лягушек. Время от времени мимо дома Хосока проезжает одна-единственная машина, и желтоватые блики от её фар скользят по противоположной стене. Потом всё снова затихает. И всё, что он слышит — это кваканье лягушек и дыхание Хосока. — Хён? — шепчет тот. — Да? — Спасибо за то, что ты приехал сюда со мной. — Не за что, — шепчет Юнги в темноту. — Не за что, придурок. Хосок тихо смеётся, поворачивается набок и забрасывает руку на талию Юнги. — Спокойной ночи, мудак. — Спокойной, — кое-как удаётся ответить ему. Хосок засыпает за пять минут. Юнги же не может заснуть намного дольше.