Родина наших сердец

После удачного похода в лес юноши вернулись во дворец. Шарлотта приготовила индейку и много всяких салатов. На столе стояли свечи и цветы, а слуги уже приготовились есть. В этот момент Рэн сидел в своей комнате и вновь рассматривал бирюзовые камни. Он водил ладонью по ним, брал горсточку в руку и сыпал обратно в чемодан. Неприятный звук битого стекла всегда резал ему уши, и каждый раз он старался избавиться от этого страха. На столе стояли ирисы, красиво обернутые синей ленточкой из-под волос. Рэн сидя смотрел на них, прижав колени к груди. В этот день он много разговаривал с принцем. Вроде бы и чувствовал себя свободно, но почему-то так стыдно. Не наговорил ли он лишнего? Наверное, стоит извиниться. Пока Паук любовался видом голубых ирисов, Эмиель смотрел на красную лилию. Такая изящная и благоуханная, и нет никаких признаков того, что она может скоро увянуть. Прямо как Рэн… Принц ломал голову, не зная, что подарить этому парню на день рождение. Он не любит его, да, но кто будет против обычного подарка? Однако, что можно подарить человеку, вообще его не зная… Вдруг в голову Эмиеля пришла странная мысль. Взяв с собой немного денег, он решил отправиться на рынок. Знаменитый рынок в Кальверштейне, где именно вечером торговцы выставляют на продажу вещи, что были дороже утром. Может, там он найдет подарок для Рэна и для Айрис. Время было около пяти вечера, но было довольно-таки темно. Сказав маме, что он удалиться на некоторое время, принц вышел из дома и направился к трамваю. Рэн уже сидел за столом со всеми обитателями дворца. Подле него сидела Шарлотта, разрезавшая ножиком мясо. До этого здесь сидел Эмиель, поэтому скульптор немного застеснялся. Он хотел бы спросить, где Его Высочество, но так как рядом его нет, смелости не хватило. Рядом с ним всегда было легче говорить. Можно было быть уверенным, что он поддержит и поймет. — А где Эмиель? — спросила Шарль, чем очень помогла Рэну. Она будто заглянула ему в душу и выяснила, что должна будет сделать. Францеска, дожевав пищу, ответила: — Он сказал, что куда-то отлучится ненадолго. Я ему говорила, что время позднее, но он не слушал. Что-то ему надо купить. Рука Рэна, держащая вилку, резко остановилась. Появилось ощущение, что принц будто сбежал от него. Почему? От этого стало так грустно, и в сердце начало что-то щемить. Раньше в это время они гуляли по саду и всякое обсуждали. Вроде бы обычная прогулка, но без неё так тоскливо. Рэну не хватает общения с Эмиелем, однако ничего поделать он не может, кроме как терпеть. Дабы хоть как-то развеяться в этот день и побыть наедине с собой, Паук решил погулять в саду без компании принца. Удалившись из столовой, Рэн пошёл в сады. Он сидел на лавочке у фонтана, у цветочного лабиринта, сидел на старых качелях принца и принцессы, ходил туда да около. Внутри все равно была тоска. А на улице как-то похолодело. Когда Паук сидел полуспящий на ступеньках у второго выхода из дворца, он вдруг услышал доносящиеся откуда-то голоса девушек. — А что насчет Джена? — спрашивала одна. — Ну… он очень мужественный и крепкий. За ним я буду как за каменной стеной. Правда, лицо у него и впрямь каменное. — Два других женских голоса тихо хихикнули. Кажется, дамы начинали приближаться к Рэну, из-за чего их голоса были уже более громкими. Трое девушек горничных вышли из помещения в своих белоснежных сарафанах и с ухоженными лицами. Они мило беседовали и часто смеялись, а Рэн не нарочно начинал за ними подслушивать. Дамы шли где-то поодаль, поэтому самого скульптора за стеной было не видно. — А как насчет того Паука? Он милашка, да? — спрашивал самый крепкий из всех голосов. — Миленький, да. Но слишком уж молод для меня. Я видела, как он однажды разговаривал с Эмилией. Они так хорошо вместе смотрятся, просто загляденье! От таких слов Рэн даже скукожился. — А как же тот мальчишка Пьетро? Он определенно нравится принцессе. — Ну может быть. Но ведь этот мальчуган весь неотесанный, неопрятный, да и говорит он громко и некрасиво. То ли дело Эмиель. — Все сразу же романтично ахнули, а по спине скульптора пробежала волна странного негодования. — Интеллигент, красавец, из прилежной семьи, с хорошими манерами. Какая девушка, позвольте спросить, откажется от сего чуда? Все горничные начали кивать головой и говорить о том, какой принц идеальный. Рэну это было немного неприятно слушать, но от нечего делать он продолжал держать ухо востро. — Правда… интеллигентом назвать его тоже трудновато. Он со всеми говорит одинаково. Но без всяких заумных штучек и выпендрежа. Просто, коротко, ясно. Идеальный говор даже для принца. Терпеть не могу всяких умников со сложными словечками. Все тихо посмеялись, но тут же какая-то девушка прервала их смех. — Ой, а знаете, что я видела недавно? Видела, как Его Высочество Эмиель танцевал… — Все замерли в ожидании. — … с Пауком! Дамы от удивления прикрыли рот рукой. Рэн тут же спохватился, но с распахнутыми глазами сидел на месте. — С ума сойти! Думаю, они просто дурачились вместе. — Сама-то думай, что говоришь. Дурачиться? С Его Высочеством? — Парень убежал от него весь в слезах. Даже если они дурачились, Эмиель точно чем-то обидел его. Даже Эмилия с ним потом разговаривала. Что же случилось-то… На минуту девушки замолкли. Рэн всё ещё сидел в недоумении, словно на иголках. Такое ощущение, что его раздели на публике. Он надеялся, что эти горничные ничего не будут рассказывать другим, но можно ли доверять сплетницам? В любом случае, раз они так любят принца, то будут молчать о его личной жизни.

***

Огни горят по всей улице. Много людей в теплой одежде бродит по закоулкам, выискивая ценные товары. Продавцы улыбчиво торгуются с покупателями, вдоль дороги ходят молодые пары, гуляют мамы с колясками. Алые лампы, висящие на искусственном самодельном потолке, освещают ночной путь. Из окон жилых домов, стоящих напротив торговой улицы, видны дети, которые с любопытством смотрят на рынок. Эмиель шёл в одиночестве по аллее красных огней и смотрел на разные прилавки, выискивая что-нибудь красивое. Краем глаза он заметил какую-то палатку с украшениями. Там были разного рода бижутерии, кулоны, цепочки, кольца, брошки и много всего такого же. Заинтересовала его там лишь одна вещица. А именно сапфировая брошь в виде синицы. Как-то Рэн ему сказал, что Айрис родом из Шаншито, где очень чтят традиции прошлого. Из поколения в поколение её семья считала синиц тотемными животными их рода, а также все считали, что символ синицы приносит удачу. Когда-то у Айрис была вышивка на рубахе в виде этой птицы, но она вся потрепалась, и пришлось сдать её на тряпки. Шить времени не хватало, поэтому она просто про это забыла. Эмиель решил, что было бы здорово подарить ей брошь с синицей, хотя бы тем самым порадовать её родителей. — Почём это украшение? — спросил принц у пожилой дамы с седыми волосами. Она мило улыбнулась и тут же приободрилась. — Синичка? Отдам за пятьдесят. — Эмиель кратко кивнул и протянул ей руку с монетами. Старушка поблагодарила его и, как тот и велел, красиво упаковала подарок. — Что-нибудь ещё, сэр? Принц собирался было спокойно уходить, но тут он решил спросить кое-что у торговки. Она показалась ему очень душевной, поэтому ему захотелось узнать именно у неё. — Не знаете, что можно подарить человеку, совсем его не зная? У моего друга день рождение, а я мучаюсь, не знаю, что дарить. Вряд ли ему нужны украшения и драгоценности, он обычный слуга. Да и дни рождения свои он не любит… Всё же… я не хочу оставлять его без подарка. Очень хочется увидеть его улыбку. Хоть разок. Женщина загадочно хмыкнула. Когда она слушала речь принца, всякий раз видя его стеснение в этом вопросе, она понимающе улыбалась и кивала. Будто без него знала, что он хочет. — В таком случае, дарить какие-то материальные вещи будет не совсем разумно. — Эмиель тоскливо на неё посмотрел. — Если человек говорит, что не хочет подарков, то значит, он сильно нуждается в словах. Представь себе: мадам признается в любви господину, а он вместо взаимности или отрицания дарит какие-то цепочки да кольца? Таким людям, как несчастная мадам нужны слова, а не украшения. Посему скажу тебе, не дари ничего своему другу. Просто будь с ним рядом, вот и всё! Не сумев ничего ответить, Эмиель поклонился понимающей торговке. Внутри всё загорелось, и на душе стало легко. Осталось лишь завезти подарок Айрис и поговорить ещё и с ней. Пока всё идет по плану. Подходя к дому девушки, можно было услышать какие-то крики внутри. Кажется, Айрис ссорилась с родителями. У неё была большая семья: мать, отец, двое младших братьев, один старший и сестра, которая уехала, когда скульпторше было десять лет. Из окон виднелись силуэты, которые двигались в бурной обстановке. Эмиелю не очень хотелось входить в дом тогда, когда вся семья ругается, но он подумал, что может как-то помочь. Собрав всю волю в кулак, он направился к входной двери. Вокруг было немного домов. Это было небольшое поселение вдали от центра, где все друг друга знают и все помогут. Здесь живет много детей, из-за чего каждый день слышны их вопли и смех. Айрис уже полгода копит деньги на квартиру в центре, или хотя бы поближе к усадьбе Вигельбуда, но почти всегда сразу же после зарплаты тратит их на ненужные вещи. Именно из-за своей не экономности она всё ещё живет со своими родителями. Постучав в дверь, в доме на секунду возникла тишина. Громким топотом ко входу кто-то подошёл. Дверь открыла как раз Айрис. — Натаниель?! — разинув глаза, удивилась она. — Привет, Айрис. Прости, что без приглашения и так поздно. Я просто хочу немного с тобой поговорить. Не возражаешь? — сногсшибательно и немного кокетливо улыбнулся он, и девушка, расслабленно выдохнув, впустила его. Молодые люди вошли в уютный маленький дом, и на них тут же все принялись глазеть. — Милая, ты привела в дом жениха? — спросила староватая женщина с шалью на плечах. Она выглядела так по-доброму, что не улыбаться не получалось. На её вопрос девушка ответила смущенное агрессией. — Чего?! Какой жених, мам, ты о чём вообще говоришь? Это друг Рэна — Натаниель. — Она представила его семье легким взмахом рукой. — Натаниель — это моя семья. Мама, папа, Марко, Филипп, Энтони. Эти трое придурков мои братья. Их имена можешь не запоминать, всё равно с ними больше видеться не будем. Отец изумленно посмотрел на мать. Он всё всегда воспринимал всерьез. — Как так не будем видеться? Айрис, ты уезжаешь? — обеспокоенно спрашивал папа, поправляя очки. — Почему нам ты ничего не сказала? Айрис явно взбесилась. Она прорычала себе под нос, но тут же всю злость, кипящую внутри, сдержала и не показала при всех. — Я никуда не уезжаю, — сквозь зубы процедила она. — Просто разговаривать с вами пока не хочу. Младшие братья дурачились на ковре у огня, а старший брат Энтони сидел у очага и читал газету. Родители говорила спокойно и тихо, в то время как их дочь просто потела от жара. — Почему? Что не так? — спросила мать и медленно начала вставать с кресла. Она подошла к дочери и приобняла за плечи. — Милая, успокойся. Айрис фыркнула что-то в сторону, но не откинула руки матери. Девушка лишь слабо ей улыбнулась и кивнула головой. Когда мама отошла от неё, Айрис пригласила Эмиеля подняться к ней в комнату. Всё это время принц стоял в изумлении. В его семье таких передряг не было, все либо молчали, либо забывали. Хотя, его отец совсем не такой. Они не разговаривают уже больше пяти лет. Причина тому обычная детская травма, если таковую можно назвать обычной. Юноша и девушка поднялись к ней в комнату. Она была крохотной. Стол, стул, лампочка, деревянная кровать, чемодан с камнями и очень мягкий ковер. Кажется, его сшила мама, ведь по дому везде развешены её швейные работы. Все стены, пол, мебель были завешены красивой вышивкой. Даже многие вещи Айрис были сшиты матерью. Была видна та любовь, с которой эта женщина создавала одежду своей дочке. Айрис встала у окна и, облокотившись, посмотрела с грустью на Эмиеля. — Прости за этот шум. На самом деле, мы все не конфликтные люди, просто сейчас такая ситуация… В общем, я немного разозлилась. — Девушка виновато опустила голову, смотря на босые ноги. Дома было и правда очень жарко, поэтому она ходила в коротких шортах и в тонкой белой рубашке, из-за чего были видны её загорелые стройные ноги. Вся их семья была весьма загорелыми, и это очевидно, они ведь все родом из солнечного Шаншито. — Ничего. Я сам виноват, должен был предупредить сначала. — Ах да, точно. Ты хотел поговорить о чём-то? — Айрис села на пол, утыкаясь спиной в стенку кровати. Она прижала голые ноги к груди и посмотрела на Эмиеля. Тот сел рядом с ней. — Рэн сказал, что у тебя день рождение в пятницу. — Именинница тут же смутилась и отвела взгляд. — Решил, что не буду портить своим присутствием твой праздник, поэтому подарю кое-что прямо сейчас. Он достал из кармана маленькую коробочку, обвязанную шелковой лентой. Поднеся подарок к девушке, та вся аж покраснела и даже чуть привстала. — Ой, да не надо было, хаха, — хихикнула тихо она и взяла в руки коробочку. Сняв ленточку, он медленно и аккуратно принялась открывать подарок. Как только её взор ослепила серебряная брошь в виде синички с сапфиром посерединке, она прикрыла рот от удивления одной ладонью. — С ума сойти! Чёрт… наверное, невероятно дорого? Боже, какая красота! Спасибо… Эмиель улыбчиво ей подмигнул и закинул руки за голову, как всегда. Айрис взяла в руки брошку и, кажется, со слезами на глазах смотрела на неё. — Всё хорошо? — спросил ей принц, и дама, ахнув, засмеялась. — Конечно. Всё просто супер! — Вновь прежняя Айрис. Веселая и яркая. Увидев, что девушка явно похорошела, Эмиель решил спросить про родителей. А точнее, предложить помощь, если она требуется. — Кстати, из-за чего случилась ссора между тобой и семьей? Может, я смогу что-то сделать? — Девушка задумчиво промычала, а Эмиель устало вздохнул.– Что это значит? — Это значит, что всё правда супер. Помощь не нужна, не утруждайся. Обычная повседневная ссора, с кем не бывает. — Так, а что случилось-то? Спрашиваю чисто из интереса. — Тут он заметил, как Айрис медленно повернула голову к окну. Она смотрела на какую-то блестящую вещицу, лежавшую на подоконнике. Из-за тусклого света в комнате, видно её не было. Но Эмиель предположил, что это скульптура. Скульптура в виде какого-то цветка. Смотря на этот цветок, девушка продолжала говорить. — Просто мама она… хочет пригласить кое-кого на мой день рождение, а я видеть этого человека не хочу. Вообще. — Несчастная любовь, да? Айрис хихикнула. — Да нет же. Она несчастная дружба…

***

— Эй, Айрис! — кричала ей девочка, идущая впереди. Её рыженькие волосы, некоторые пряди которых были заплетены в розовые ленточки, ложились на бело-розовую блузку. На её голове была соломенная шляпка с красным бантиком на боку. Она всегда представляла образ сказочной девочки. — Подожди, Роза! Она шла вперед и вечно кричала Айрис, чтобы та шла побыстрее. Багровый закат освещал их кругленькие лица, солнечный луч будто показывал им направление. Роза быстро бежала по крупным камням, а Айрис с тяжестью в груди еле поспевала за ней. Серые короткие волосы уже прилипали к потному лицу, а ноги отказывались идти быстрее. По сравнению с бодрой и быстрой Розой, Айрис была скучной и медленной. Но ради неё, она прибавила шагу. Впереди идущая девочка резко остановилась и с восхищением посмотрела вперед. Айрис уткнулась ей в спину и попыталась увидеть за Розой хоть что-нибудь. — Что там? Не вижу. — Тут о-о-очень красиво! Посмотри! — Роза отошла, и Айрис тут же распахнула глаза. Перед ними было видно всё село. Изумрудные деревья, крохотные домики, речка, мельница и всё это переливалось в алом цвете заката. Розовые облака нежно плыли по голубому небу, будто накрывая село воздушным куполом. Свысока взрослые казались маленькими муравьями, и это забавляло девочек. Был виден лес, где все дети дружно собирали летом ягоды. Красочные холмы, извилистые дорожки и даже два засеянных цветами поля. На одном росли розы, а на другом ирисы. Мамы двух девочек ещё до их рождения были друзьями, поэтому, увидев два поля с разными цветами, решили назвать дочерей в честь этих растений. Колючая, но красивая роза и нежный, но редкий голубой ирис. Девочки часто ходили на эти поля, сравнивая их со своей дружбой. — Здорово, да? — Да! Всё такое малюсенькое.- Веселая девочка подмигнула Айрис и распустила руки в стороны. Её волосы начали играться с ветром, а в больших глазах виднелось наслаждение. Айрис смотрела уже больше на неё, нежели на природу. — Мы такие смелые! Девочка засмеялась и сразу же закружила подругу в танце. Неумелом, некрасивом танце. Они просто прыгали и хохотали друг от друга. Когда уже обе начали запыхаться от быстрых движений и непрекращающегося смеха, сели на землю. — Это место самое красивое в мире. Давай будем приходить сюда каждый вечер? Тогда у нас будет своя собственная база, как у мальчишек. И мы никого сюда не пустим! — грозно заявила Роза, но Айрис мило расхохоталась. — Давай.

***

— Мы и вправду часто туда ходили. Почти каждый вечер. Танцевали там, играли, смеялись. Всё было хорошо, но однажды она… уехала. Не сказав мне ни слова. Мы немного повздорили тогда, в четырнадцать лет, но не настолько, чтобы сразу прощаться навсегда. Я просила у неё прощения, ходила по пятам, но она молчала. Ничего не говорила… В день, когда она уехала, у себя на окне я увидела розу. Из розового камня. Она, кстати, уже тогда увлекалась работой Пауков, и у неё хорошо получалось. Как ни странно, камни у неё были розовые. Она очень любила этот цвет. Рядом с её скульптурой было письмо, где она писала, что вынуждена уехать. Уехать… навсегда. Не представляешь, как я рыдала тогда. Я была так зла, что чуть с этого чёртового обрыва не скинулась. Хотела сначала разбить её ненужный подарок, но почему-то оставила. Он просто мне не мешает. Так вот… сегодня моя мама вдруг объявила, что Роза приедет сюда. Приедет ко мне. — Айрис вытирала рукавом слезы, но все равно держала на лице очень слабую улыбку. Дрожащим плаксивым голосом она продолжила. — Как мне реагировать? Я ненавижу её! Я не хочу её видеть! Я сказала маме, пусть вычеркнет её из списка гостей, но она не хочет! Я просто… не хочу… видеть её… Айрис разрыдалась на глазах у Эмиеля. Она уткнулась носом ему в грудь, но продолжала плакать. Принц гладил её по лохматым коротким волосам, и с каждым разом она плакала всё тише и тише. — Ты говоришь, что ненавидишь Розу, но ты ведь оставила её подарок. Если бы ты правда питала к ней ненависть, то не раздумывая бы разбила скульптуру. Разве не так? Девушка отстранилась от груди юноши и вновь опустила красные мокрые глаза в пол. Кажется, она вновь чуть не разрыдалась, и говорила всё ещё таким же голосом. — Она ничего мне не сказала. Ничего! Разве так поступают подруги?! Она могла бы сказать причину отъезда! Хотя бы наврать, но не исчезать бесследно. Она знает, что мне больно. Она знает, что я её сильно любила, очень сильно. С пеленок её знала, и везде с ней была. Но почему… зачем она… Из-за поступающих слез, Айрис уткнулась лицом в колени, скрываясь от обеспокоенного, но успокаивающего взгляда Эмиеля. Тот уже не знал, что делать. Как теперь успокоить её? Она ведь совсем разбушевалась. Сам не зная почему, принц встал и подошёл к окну. Девушка подняла голову и молча продолжила на него смотреть. Эмиель взял в руки каменную розу. Холодная и блестящая. Почему-то эта роза была очень странной. Не похожей на скульптуру. Принц видел камни Рэна, трогал их, и по ощущениям они были не такие. Не настолько мягкие. Этот цветок даже пах странно. Пах настоящей розой. Эмиель погладил лепестки и тут же раскрыл рот. Айрис это заметила. — Что такое? — спросила она. Юноша подошёл к ней, держа в руках скульптуру и странно ухмыляясь. — Натаниель, ты меня пугаешь. Он присел рядом с ней поставил перед глазами сияющую, переливающуюся красками розу. — Ты никогда её не трогала? — Я же говорю, хотела выкинуть. Она лежит здесь уже сотню лет, и я её не трогала. — Потрогай. Сейчас. — Что? Почему? Что ты имеешь в виду? С чего ты вдруг… Не успела она договорить, как Эмиель сам разжал её ладошку и положил цветок ей в руку. Айрис поначалу ничего не почувствовала, но повертев её в руках, она загадочно хмыкнула. — Знаешь, Рэн мне говорил, что Пауки умеют чувствовать сердцем, и создавать с помощью него особые скульптуры. Он видел подобное несколько раз, когда каменная вещь становилась словно живой. Это лишь иллюзия, но испокон веков верят, что это благодаря сердцу. Есть мифы, что если скульптура как раз-таки живая, значит Паук, сделавший её, по-настоящему был воодушевлен. Выходит, твоя Роза сделала подарок тебе с любовью. Не стоит думать о ней плохо. Айрис сжала стебель в дрожащей руке. — Интересно, что она обо мне думала тогда… С грустной улыбкой она вздохнула и прикрыла глаза. Эмиель почувствовал эту спокойную атмосферу. Пауки и правда очень чувствительные натуры. Всем стоило бы почаще использовать своё сердце.