Родина наших сердец

Ветер был, как ни странно, очень силен, сдувал шляпы и заставлял длинные волосы утонченных барышень развеваться. Несмотря на это шёл снег, усыпая горные вершины сказочными снежинками, блестящими нежно розовым на утреннем восходящем солнце. Обсерватория хоть и была многолюдным местом, но в такую рань всяк предпочитает поваляться в теплой кровати, где только недавно лежали подле друг друга принц и Паук, заснувшие под серебряным светом луны, чувствуя тепло друг друга, что согревало обоих в тёмную ночь. Из-за того, что принц всегда просыпается рано, Рэн, очнувшись после долгого сна, и не заметил того рядом, а после того, как они встретились в библиотеке, оказалось, что они уже должны уезжать. Они взяли в руки свои небольшие чемоданы и направились к выходу, к фуникулеру, который должен отвести их вниз и доставить прямиком к поезду. Однако перед самым отъездом к ним подбежал Свен, и по нему было видно, что он не выспался и всё же пришёл попрощаться. Стоя на краю обрыва, где ходят фуникулёры, Рэн и Эмиель разговаривали со Свеном, которому, видимо, весьма понравились приезжие туристы. Библиотекарь протирал от недосыпа глаза, но продолжал с улыбкой провожать юношей. Когда Эмиель отошёл в сторону, Рэн, посмотрев в глаза Свену, снял с себя бирюзовый кулон и положил себе в руку, которую протягивал парню, абсолютно удивившемуся от таких действий. — Я хотел бы подарить тебе его, — сказал Паук, держа руку с кулоном перед Свеном, чьи глаза искрились лишь от вида бирюзового камня. Но как бы он не хотел вернуть учителя, он не смеет отбирать драгоценные вещи у людей, которым они нужны. Да и смысла в этом не было как такового. Поэтому он, досадно улыбнувшись, отодвинул руку Рэна и отказался от предложения. — Не за чем. Я не хочу жить лишь утратой и горькими воспоминаниями. Оставь себе, Рэн. Скульптор вновь посмотрел на свой кулон и, понимающе кивнув, сжал камень в кулаке и затем положил цепочку во внутренний карман, поближе к сердцу. Длинные волосы обоих парней сильно колыхались под действием ветра, а на локонах блестели крохотные снежинки, такие же, как и на плечах пальто. Под бледным восходом юноши напоследок улыбнулись друг другу, и вернувшийся Эмиель вместе с Рэном сел в кабинку фуникулёра. Свен навеки запомнит этих молодых людей, которые впредь изменили его жизнь навсегда. Он уверенно смотрел вперед. Туда, куда ему предстоит идти.

***

Снег всё ещё шёл за окном, ваза, наполненная вкусно пахнущими яркими цветами, тряслась при каждом движении поезда, а лепестки роз и хризантем уже опали и лежали на навесном столе, украшая это скромное маленькое купе, где сидели и смотрели в окно принц и Паук. Было утро, и неяркое солнце озаряло бледным светом лица юношей, как и белый снег, который волшебно переливался под его лучами. Так как была ещё осень, новый снег не успевал ложиться на землю, как сразу же таял. Да и в Кальверштейне зимы всегда не предвещали холод, а снег и вовсе был редким и недолгим событием. Хотя после вершин Эредмир это ничто, ведь оно самое холодное место на островах Эльта, однако самое, пожалуй, живописное и загадочное. И там учатся довольно милые люди. Поезд ехал уже более двух часов, совершая остановки каждые тридцать минут. Всю дорогу Паук ровно сидел на своём месте, никуда не выходя и даже не разговаривая с Эмиелем, которому не очень-то хотелось мешать читать. Но вскоре утомление, вызванное ранним подъёмом, взяло верх, и Рэн положил голову на стол и, подперев её руками, прикрыл веки. Эмиель сразу поднял на него глаза, отрываясь от очередной книги Бека Санторола. Ещё не уснувший юноша сразу заметил на себе его взгляд и глянул на принца, немного испугавшегося от того, что разбудил его. — Почему Вы на меня так смотрите? — ровным голосом, но с некой тоской спросил Рэн, не поднимая головы. Хоть в его голосе и чувствовалась усталость, он старался говорить, как можно вежливее, избегая зевков и прикрытых глаз, которые многие могут воспринять за скукоту. Эмиель вместо оправданий лишь кокетливо усмехнулся. — Любуюсь вот, — с игривой улыбкой произнес он, приближаясь лицом к скульптору и кладя голову возле него. В его глазах он распознал смятение, а щёки, которые он закрывал, уткнувшись носом в изгиб локтя, начинали краснеть, и это позабавило принца. — Вы пошутили? — спросил он, отводя взгляд. — Не знаю… — Он тихо посмеялся, однако и вправду получал удовольствие от наблюдения за скромным слугой, который вроде и не спешил обижаться на его искренний смех. Это ощущение он не мог передать словами, да и сам особо не понимал его значения. В итоге, смирившись со внутренним жаром, Эмиель свёл всё к тому, что это лишь сильная симпатия. Странная, но её не отнять. Посмотрев в окно и углубившись в раздумья, он наклонил голову. — Тебе понравилось на Эредмире? Юноша вновь ровно сел, выпрямив спину и положив руки к себе на колени. — Да, — произнес он. — Спасибо, Ваше Высочество. — За что? — Принц сел так же ровно, но слабая улыбка с его лица не пропадала. Да и редко она спадала. — За путешествие. Эмиель махнул рукой, облокачиваясь на спинку кресла и вновь открывая книгу на месте, где он положил закладку. — Просто подарок на день рождения, — пропел принц, углубляясь в чтение, пока Рэн направил взор в окно, любуясь живописной природой округа Кальверштейна. Изумрудные поля, некогда усеянные одуванчиками, лазурные озёра, вода которых была сплошь украшена красными, жёлтыми и зелёными листьями, сказочные дворцы и поместья с изящными садами — всё это передавало особую атмосферу цветочного города и в каком-то смысле даже завораживало дух. Весь Кальверштейн в конце осени приобретает белые оттенки, отчего и становится невероятно красивым. Не зря он столица островов Эльта, пусть город и невелик, он всегда остается у всех в памяти. Но все эти пейзажи и рядом не стояли с видом усталого Эмиеля, читавшего книгу и облокачивающегося на забинтованную руку, порой улыбаясь и элегантно закидывая ногу на ногу. Луч солнца падал прямо на пахнущие библиотекой желтоватые страницы, издававшие приятные звуки при перелистывании. В то время Рэну казалось это зрелище куда более манящим и красивым, нежели великолепные пейзажи за окном. Пока Эмиель утомленно читал книгу, Рэн тихонько привстал и аккуратно присел к нему поближе. Принц, увидев, что рядом с ним сидит заинтересованный в тексте книги юноша, смутился, но не отстранился. — Хочешь почитать? — с улыбкой предложил он, пододвигаясь ближе к нему и делясь и так потрепанной книгой. Паук наклонил голову, читая текст, написанный довольно маленьким шрифтом. Но не успел он прочитать и абзаца, как сердце вдруг защемило, а зрачки сузились. Он плавно отодвинулся, и его взгляд застыл. — Я будто… — начал тихо он, — уже читал эти слова раннее. — Уже читал эту книгу? — Не знаю. Не могу вспомнить. — Рэн выглядел странно, и Эмиель замечал это, но старался не подавать виду, выслушивая всё, что тот скажет. — Но я точно помню, что читал эти слова. — Может, чувство дежавю? — предположил принц, отвлекаясь вновь от книги, которая так сильно растрогала Паука. — У меня порой случается такое, когда в голову лезут воспоминания, о которых я старался забыть. Но… это уже не совсем дежавю. На секунду Рэн отринул свои, казалось бы, незначительные проблемы и вслушался в слова принца, который ласково глядел на него и будто успокаивал глазами. — Воспоминания, которые старались забыть? — переспросил он, чем поставил в тупик Эмиеля, который вдруг осознал, что ляпнул чуточку лишнего. Однако он не стал развивать эту тему, связанную с его прошлым и с его давними горестями, а лишь усмехнулся и снова перелистнул шершавые страницы книги. — Не морочь голову, — на выдохе произнес он. — Если хочешь, я могу почитать тебе эту повесть. Знаешь, книги способствуют хорошему сну. Рэн, секунду помешкав перед нежным взглядом Эмиеля, с расслабленной слабой улыбкой облокотился на стол и подпер голову руками, а в это время Его Высочество уже начал читать. Его голос был спокоен и не эмоционален, но говорил он так легко, будто сам рассказывал, а не читал. И это клонило Рэна в сон. В замечательный, волшебный сон.

***

От громкой остановки поезда Паук резко распахнул глаза и тут же вскочил с места, но тёплая рука принца остановила его. — Не волнуйся так, мы успеем, — успокоил он его. — Я заметил, тебя очень легко разбудить, хотя ты спал как убитый. — Рефлексы. — Прости? Рэн, поняв, что только что сказал нечто неразумное и резкое, положил ладонь на лоб и с виноватым взглядом посмотрел в пол. Люди, что ходили за дверьми, уже почти все вышли из поезда, остались только принц и сам Паук. От резкого пробуждения голова начала кружиться, и Рэн не мог собраться с мыслями и выйти из купе, однако, держа всю усталость и дрожь внутри себя, он весьма оперативно собрал вещи и уже был готов к выходу. Эмиель обеспокоенно глянул на него разок и, убедившись, что всё уладилось, взял свой чемодан и вместе с Рэном вышел из купе. Был самый разгар дня, и не простого, а выходного. Как только юноши сошли с поезда, вокруг очутилось много гуляющих людей. На главной площади ездили машины, кареты, ходили дамы в утепленных меховых платьях, гонялись на велосипедах разносчики газет. Как и оказалось, снега было очень мало, по сравнению с Эредмиром. Ветер был не таким сильным, как в горах, да и холод чувствовался не особо. Паук, послушно идущий позади Эмиеля, наблюдал за городом и думал о своём. В голове вертелась лишь одна до жути странная фраза, которая не давала покоя. «Человек наиболее уязвим во время сна». И всё же это была не единственная беспокоящая его мысль. Он так же думал про Его Высочество, с коим лишь недавно лежал вместе на кровати и с кем первый раз поцеловался. Мысли о нём разжигали пламя в сердце, что казалось идеальным моментом для создания скульптуры, но имеет ли он право на это? Имеет ли он право создавать скульптуру под действием таких странных чувств? Люди могут понять это неправильно. У королевского дворца стояли Шарлотта с Дженом, которые мило беседовали рядом с калиткой, позади который росли цветы малинового оттенка, чуть покрытые маленьким снегом. Как только девушка увидела приближающихся юношей, сразу же помахала им рукой и приветливо улыбнулась, а Джен всё с тем же каменным суровым ликом выпрямил спину и гордо поприветствовал принца, путём поклона. Только что подошедший Эмиель улыбнулся этим людям. — Не скучали тут без Его Высочества? — насмехался он, и Шарль тихо посмеялась и махнула ладонью в белой перчатке. — Скажешь тоже! Конечно, скучали. Я приготовила вам с Пауком ванильный торт с изюмом. Джен поднял голову и сразу отвел взгляд в сторону. — Не только вам… — низким голосом произнес он, как всегда грозно и сурово, хотя сам мужчина почти никогда никому не желал зла. Будучи довольно молодым человеком, его голос всегда был низок и казался угрожающим, но Эмиель, как никто, знал, что под непоколебимым строгим лицом скрывается умный и мудрый мужчина, который тает при виде Шарлотты, как лёд тает при солнце. Шарлотта легонько толкнула Джена в бок, и тот недовольно скорчился, фыркая в сторону. Генерал всегда таким был, но с Шарль его поведение всегда было интеллигентное и вежливое. Поэтому Эмиель заподозрил неладное. — Что-то случилось, пока нас не было? — спросил он, надеясь на отрицательный ответ. — Ничего, Ваше Высочество, — проговорил Джен, натягивая шляпу на глаза. — Если позволите, я отойду. — Ах, конечно, Джен. Тебе не обязательно быть со мной таким, мы ведь договаривались, что будем общаться без титулов. — Спасибо, Ваше Высочество, — договорил он и, развернувшись, уверенным шагом пошёл ближе ко дворцу. Шарль проводила его обеспокоенным взглядом, но, повернувшись вновь к принцу, снова заулыбалась. — Он сегодня не в настроении. Прошу, прости его за такие выходки. — Ничего… — сказал Эмиель, посильнее сжимая ручку чемодана. — Так что-то случилось? По глазам Шарлотты можно было догадаться, что в королевском дворце происходить нечто странное. У входа стоили лишь Шарль и Джен, который вёл себя подозрительно странно. Он был близким другом и советником Эмиеля и редко наедине с ним использовал титулы. Рэн, стоявший ото все позади, тоже пытался понять, в чём дело. Но Шарлотта вместо определенного ответа вздохнула и мило улыбнулась. — Идемте пить чай с тортом, — предложила она и пошла ко входу во дворец, ведя за собой юношей. Принц и Паук молча шли за девушкой, которая вела их по коридору прямиком в столовую комнату, порой обмениваясь недопонимающими взглядами. Но как только они пришли в зал, из-за угла вышел человек. Шарлотта, видимо, не ожидала этого, как и юноши, глаза которых только поднялись и увидели лицо этого господина. Перед ними стоял высокий мужчина в богатых одеяниях с аристократическим лицом без единой морщины. Рэн не верил своим глазам. «Его Величество… Король Бенедикт Карделиас». Эмиель уронил чемодан на пол, а Его Величество и бровью не шевельнул. Он продолжал безэмоционально смотреть на принца, будто оценивая его внешний вид. Эмиель не мог пошевелиться, он замер в удивлении. — Мы давно не виделись с тобой… — начал король, всё ещё осматривая его, — …сын. — Отец? — смог лишь сказать он. Рэн никогда прежде не видел такого испуганного и изумленного до ужаса принца. Разве что на дне летающих зонтов, когда огонь всполохнул перед его глазами. Он трясся от вида своего отца так же, как и от вида огня, но по нему не было видно, что он сам рад его видеть. Бенедикт подошёл к сыну поближе и постарался выглядеть как можно более доброжелательно. Шарлотта грустно смотрела в пол, а Рэн наблюдал за действиями короля. — Ты не рад меня видеть? — спросил он, глядя ему в глаза, которые в один момент перестали выражать тревогу и загорелись ненавистью. — Рад?! — агрессивно переспросил он, чем явно удивил всех вокруг. — Безусловно! Бенедикт нахмурился, но не повысил голос, в отличие от сына. — Очередная шутка? Сколько раз я тебе говорил, так шутить неприлично. — О, да… — прошипел принц, сжимая ладони в кулаки. Шарлотта пряталась за его спиной, виновато смотря в пол, а Рэн, сам удивившийся появлению Его Величества, стоял рядом с Эмиелем и отчетливо слышал его тяжелое прерывистое дыхание. «Что же за отношения у него с отцом?» Пока Эмиель горел от ненависти, Бенедикт спокойно осматривал окружение и вдруг внезапно позвал Паука. — Рэн Вигельбуд, да? — спросил он его, и юноша поднял голову без единого страха. — Сегодня на ужин придёт и твой отец. Будьте вежливы и соблюдайте манеры, вы будете присутствовать вместе с нами. Даже скульптор, распахнувший от неожиданности глаза, не так сильно удивился, как рядом стоящий принц, который, видимо, ещё больше не мог терпеть Ханса Вигельбуда. Ещё недавно расслабленный и улыбчивый Эмиель стал зашуганным и нервным. Одно лишь присутствие отца вымораживало его, заставляя ещё сильнее вдавливать ногти в ладонь. Рэн было потянулся, чтобы взять его за руку и успокоить, но не осмелился. Опустив руку, он напоследок глянул на измученное лицо Эмиеля и побрел к себе в комнату, решив, что пока лучше не беспокоить принца. Как и говорилось в письме Ханса Вигельбуда, которое читал Рэн ещё до отъезда на Эредмир, Хозяин чувствовал себя виноватым и приглашал юношей на чаепитие, чтобы загладить вину. Судя по всему, он решил не мелочиться и придет на чаепитие прямиком в королевский дворец.