Глава 14
5 июня 2024 г., 10:51
Массивный терем где-то в Зауралье. Дверь в рабочий кабинет главы одного из старейших магических семей России едва не слетела с петель, впуская внутрь взмыленного молодого мужчину лет тридцати. Острые черты лица кричали о крайнем возбуждении, а голубые глаза буквально светились, изредка поблёскивая всполохами электрических разрядов.
— Дядя Тихон, беда — англичане по пояс в проблемах!
Тощий старик с обветренным лицом и седой квадратной бородой отложил в сторону газету и сцепил узловатые пальцы.
— Спокойнее, Семён, не суетись. Давай по порядку и с самого начала.
Незваный гость гулко выдохнул, вытянулся в струну и отрапортовал, словно был перед старшим по званию.
— Старейшина, на территории Соединённого Королевства зафиксирован всплеск некротической энергии. Количество потраченной энергии достаточное, чтобы предполагать проведение одного из высших ритуалов Некромантии.
Серо-стальные глаза взирали на докладчика с интересом и некоторой снисходительностью, присущей всем представителям старшего поколения при общении с младшими, вслушиваясь в доклад.
— Ожидаемо. Что говорят девочки?
— Предположительно это ритуал создания лича, с учётом разгрома кладбища в Годриковой Впадине наши аналитики склоняются к тому, что англичане пытаются воскресить Альбуса Дамблдора.
— Странно, но не критично. Далее?
— Далее. Выброс энергии был плохо структурирован, что говорит, о низкой или отсутствующей квалификации ритуалиста, что странно, учитывая мощь уровень ритуала — профаны умирают ещё на стадии приготовлений.
— Значит, использовались чьи-то записи. Дневники, рукописи, Книги Магов. Последнее вряд ли — такие фолианты защищены не хуже Кремлёвских Подземелий.
— Мы пришли к такому же выводу, но для дневников слишком сложный ритуал, а простые рукописи рассыпятся без должного усиления страниц. Основная версия в том, что возможно это заготовка под Книгу.
Старик нахмурился и вновь пожевал губами перебирая писчие принадлежности на столе.
— А вот это не хорошо. Даже если это только Заготовка, значит её хозяин уже умеет немало. Более того некромантов такого уровня на территории Британии нет, даже среди наших соотечественников подобный уровень — редкость.
Мужчина нахмурился, а губы вытянулись в струну.
— И тем не менее, они есть. Более того, у них всех одна фамилия. И я сейчас говорю не о Распутиных.
— Не стоит всех талантливых некромантов записывать в Аддамсы, Семён. Вспомни историю с поляками. Не давать душе покинуть тело — это в принципе процесс довольно трудоёмкий, а поддерживать подобное на сотню человек… Такое даже в Тёмной Семейке под силу далеко не каждому.
На лице мужчины отобразилась целая гамма чувств, от злобы до благоговейного ужаса, с которым он взирал на собеседника.
— Старейшина, Вы оправдываете Аддамсов? После всего, что они натворили?!
На лице старика заиграла снисходительная улыбка.
— Нет, мой мальчик. Я просто напоминаю, что и на нашей земле есть самородки. Как бы то ни было, Некромантия такого уровня — это плохо, в неумелых руках она может наломать столько дров, что МЫ рискуем не справиться, куда уж там детишкам Хеллсингам. Штайны в это принципиально не полезут одни, а Аддамсы вполне могут самоустраниться, как делали десятки раз до этого. Рассылай официальные запросы на созыв Совета, у меня стойкое ощущение, что это только начало.
* * *
Кто бы что ни говорил и ни думал, а Больничное Крыло одинаково во все времена, миры и эпохи. Белые стены, почти гробовая тишина и адская скука во время лечения. Джим давно для себя понял, что лежать в больницах — это скучно. Нет, в самом начале, когда впервые побывал в этой структуре, всё было интересно, всё в новинку, только и успевай головой вертеть. Но раз на десятый всё это приедается. Единственное к чему никогда не привыкнешь, это к боли. Её можно оттеснить более яркими впечатлениями, её активно заглушают всякие там уколы-таблеточки, в конце концов от неё можно избавиться выздоровев, но вот привыкнуть к ней невозможно. Впрочем, забывать о боли это тоже хорошо, в чём Джимми и убедился, лежа на кровати с замотанной в бинты головой и слушая щебетание Марты, исправно навещавшей друга в беде. А ведь как же всё хорошо начиналось… Урок заклинаний сегодня шёл явно не по плану. — Мистер Гликер, — рокотал над ухом профессор Грюм. — Объясните, чем Вы заняты? — Заклятье Левитации, сэр! Магический глаз преподавателя завертелся, как мяч на пальце баскетболиста — профессор был явно «слегка» недоволен результатом. — Да? А со стороны кажется, что Вы не стараетесь, мистер Гликер, а просто машете палочкой в надежде на чудо! — Я не понимаю, сэр. Всё сделано по инструкции. Вашей инструкции. Седовласый мракоборец резко остановил свой глаз и просканировал им правую руку Джима от плеча до кончика пальцев. У мальчика появилось стойкое ощущение, что профессор сейчас в мыслях свежует его руку. Грюм задумчиво хмыкнул. — Действительно странно… Стоп, палец! Снимайте перстень, мистер Гликер, и не смейте более на моих уроках использовать сторонние артефакты. Кольцо матери? Артефакт? Бред! Во-первых, оно не снимется, Джим пробовал не единожды, а во-вторых… — Я непонятно выразился, мистер Гликер? Минус пять очков Слизерину! Возглас Грюма стеганул по ушам мальчишки словно плетью и тот с силой вцепился в кольцо, чтобы сорвать его с руки — не хватало ещё больше разозлить этого старого маразматика, кто знает, на что способны мракоборцы в маразме? Перстень поддался неожиданно легко и с тихим звоном упал на деревянный пол. Старик аккуратно приподнял его двумя пальцами и положил в конверт, который трансформировал из листка пергамента у себя со стола, после чего погрузил его в карман мантии. — Получите после занятий, а теперь продолжаем урок. Джим как следует сосредоточился и повторил давно заученный взмах палочкой. — Вингардиум Левиоса! БА-БАХ! Пиииииииииииииииииииии…! Вот и всё, что Джим запомнил с того урока. Дальше только ярчайшая красная вспышка, смутные тени, суетящиеся вокруг, боль всего лица и глаз, а также противнейший писк, стоящий в ушах. Кажется, это называется контузия. Все остальные новости Джим знал уже от Марты. Оказывается, на том злополучном уроке Джимми лишился палочки. Мальчик сначала даже не поверил. Нет, то, что книга и реальность кардинально отличаются — до него уже дошло, но чтобы НАСТОЛЬКО?! Это явно перебор. По словам Марты выходило, что в момент произнесения заклинания палочка просто разлетелась в щепки. К сожалению, увидеть эти самые щепки Джиму пока не светило — лицо обожгло так, что смотреть он мог только через несколько слоёв бинтов. То есть никак. Что характерно, больше к нему никто не приходил. Ни профессора, ни однокурсники. Ни-кто! Даже обидно как-то. К соседям вон, бегают как угорелые раз в 10 минут стабильно, а то и раньше. — Марта, а как ты вообще узнала, что я тут? — Меня леди Интегра попросила тебя навестить, а ещё просила передать, что твой перстень пока побудет у неё. — С чего бы вдруг? Это же семейная ценность! Она что, не понимает, что это единственная вещь, оставшаяся мне от родителей?! — Не знаю, Джимми, но она выглядела крайне озабоченной, когда я покидала её кабинет. — А может она это? — мальчик нащупал прикроватную тумбочку и от души постучал по нет. — Умом тронулась? Ответить Марта не успела — буквально из-за стены донёсся яростный рёв: — ПО ГОЛОВЕ СЕБЕ СТУКНИ, ДЯТЕЛ Х*ЕВ! Несмотря на зашкаливающие децибелы и явную ненависть говорившего, Джим узнал обладателя голоса. Узнал, и перестал стучать — за первый семестр Хьюго Грейнджер успел зарекомендовать себя не только как вспыльчивый гриффиндорец, но и как человек, у которого от мысли до действия очень маленький временной промежуток. Порой буквально в пару секунд. А судя по интонациям, Хьюго сейчас находится если не в бешенстве, то очень близок к этому состоянию. — Грейнджер тоже здесь? Судя по интонациям, Марта снова начала теребить одну из своих кос. — Честно говоря, не знаю. Наверное, да. Он в отдельной палате, и рядом с ним всё время кто-то дежурит. Я слышала, как Мадам Помфри упоминала Драконью Оспу. Будем надеяться это относилось не к Хьюго, я читала, она очень часто бывает у детей. Грейнджер, в отдельной палате? У него точно не бешенство, а оспа? А то будут лечить от одного, а он сойдёт с ума и умрёт от другого. Не хотелось бы. Как ни крути, а в Хьюго есть одна черта, которая очень нравилась Джиму — Грейнджер всегда говорил то, что думает. Однокурсникам, родителям, профессорам, старостам — ему было абсолютно не важно, кто перед ним… Разве что Уолтер его заткнул тогда, в Косом Переулке, а с профессорами так не бранился. Вот кстати тоже странно. Откуда у Грейнджера такая любовь к мату? Причём доподлинно известно, что этот рыжий негодяй знает минимум два языка, и Джимми готов был заклать голову, что второй язык Хьюго освоил исключительно ради мата. Впрочем, стоит признать — матерился этот несносный гриффиндорец виртуозно. Пару раз Джим издали наблюдал, как Грейнджер проваливался в исчезательную ступеньку и издавал очередной бранно-словарный изгиб. Что характерно, ещё ни разу не повторился. У этого рыжего определённо талант чесать языком и плевать на последствия, а такие люди бывают полезны в самых неожиданных ситуация. — Да уж, жаль этого рыжего. Можешь спросить у местных целителей, что с ним? Заодно и про меня узнать? Буду очень тебе благодарен. — Конечно, Джимми, поправляйся. Я к тебе завтра забегу и всё-всё расскажу. Ну, завтра так завтра, глядишь, и бинты с глаз снимут, а то адски неудобно ориентироваться только на звук. Интересно, а слепые также страдают или им ещё хуже?* * *
Интегра смотрела на перстень и не знала, что сказать. Рисунок, который был выгравирован на нём, заставлял насторожиться, а волосы шевелиться. Мантикора. Издревле это существо было символом разрушения, символом тёмного мага. Семей с подобными гербами было немного, все они находятся под тотальным контролем Министерства и были на учёте в Отделе Таин, однако даже Интегра никогда не видела, чтобы мантикоры изображались двуглавыми. — Давненько я не видел этого герба, — послышался из-за плеча голос Алукарда. — Откуда он у тебя? Блондинка едва-едва подавила в себе желание выстрелить в вампира — нервы нервами, а освящённое серебро денег стоит. — Ты знаешь, чей это герб? — вопросом на вопрос ответила девушка. — Я тебе больше скажу, — легендарный кровопивец кровожадно оскалился и переместился в поле зрения девушки — незачем напрасно нервировать хозяйку. — Ты тоже знаешь эту семью, пусть и косвенно… — А если без патетики? — голосом Интегры сейчас можно было заморозить небольшой городок близ Лондона. — Коротко и по существу. — Это официальный герб Аддамсов. У Интегры сердце пропустило удар. Аддамс? Так это не миф? Легендарный клан тёмных магов, существующий едва ли не с открытия человеком магии. — Ты уверен? — Да, более чем. Аддамс… Истинные виртуозы всех известных темномагических дисциплин, стоящие горой за каждого члена клана. Да, если хотя бы половина всего того, что рассказывают о «Тёмной Семейке» правда, то статус Тома Реддла как Тёмного Лорда приобретает скорее сатирический характер. В памяти девушки надолго отложился отчёт с допроса Сивого. Тогда один из авроров, чью семью Фенрир полностью обратил в оборотней, применил модифицированное заклятие Круциатуса. Эффект, на первый взгляд, был такой же, но только на первый взгляд. Как выяснили позже целители, модифицированный Круциатус или Круциатус Максима калечил не разум, как это делало стандартное заклятие Боли, о нет. Оно безвозвратно калечило души, уменьшая его шансы на перерождение на треть. Автором этого поистине чудовищного заклятия была некая Венсдей Аддамс — тихий секретарь в Отделе Тайн, без вести пропавшая 10 лет назад. — Великий Мерлин, — только и сказала девушка, оседая в кресле. В мире Интегры Хеллсинг только что что-то с треском рухнуло. — Только этого нам не хватало. Бархатный, мужской смех прокатился по кабинету профессора Хеллсинг. — Это ещё не всё. Распутины объявили о сборе Совета. — Из огня да в полымя, — вздохнула глава дома Хеллсинг. — Что на повестке? — Поднятие лича. Русские уверены, что мы подняли из мёртвых Альбуса Дамблдора, и хотят стрясти с нас ответы. Во всяком случае такова официальная позиция России. — Это… Странно и глупо. Как я понимаю, проигнорировать Созыв Совета мы не может. — Всё верно. — Что ж, тогда предлагаю обрадовать директора МакГоннагалл. Она будет счастлива узнать, что её школу покидает минимум одна головная боль. Голос из барахатистого стал насмешливым. — На этом всё? — Пожалуй да. И распорядись, чтобы Виктория прибыла вовремя, в противном случае тебе придётся остаться здесь. Насмешка из голоса собеседника пропала, впрочем, вполне возможно, её просто хорошо спрятали. — Как прикажете, госпожа.
