Потеря
21 октября 2018 г., 08:32
Артемий ушёл рано утром, взвинченный и расстроенный.
Стах сидит на диване, слишком огромный и неловкий для изящного лариного дома, хмуро уставясь в колени. Дурная была ночь, холодная и бессонная. Долго Лара и Стах шептались, ждали, пока Бурах проснётся. Стах хотел разбудить его и всё сразу высказать, но увидел серое его лицо и сам пожалел, хоть и меньше злиться не стал.
Лара сердится на него. Не он один тут потерял семью, но он один отталкивает друзей и возводит напраслину на целый свет.
Она, конечно, не говорит ничего, и сердится на себя тоже. За воспитанность.
— Зачем ты так с ним?
— Четыре месяца, Лар, — Стах сглатывает и отворачивается, будто этим может её обмануть. — Мы четыре месяца его ждали. Где он был?
Насупленной псиной смотрит на неё, вид такой осиротелый, что Ларе хочется поцеловать его в глаза и заверить, что боль скоро утихнет, что время всё-всё залечит — вот только ему даже ловить её на лжи не придётся.
Капитан Равель безразлично глядит со стены.
— Он не виноват. Ты сам знаешь, в стране война.
— Уж я-то знаю! — горько передразнивает Стах. Лара растерянно протягивает и опускает руку, точно дотянуться не может. Горе-то у них, может, и общее, вот только Стах — дурак, сам отгораживается, не даёт приблизиться.
Лара садится с ним рядом, осторожно, на самый краешек дивана, трогает тыльную сторону ладони. Стах откликается, крепко стискивает её руку в своей.
— Ты извини, Лар. Знаю, что тебе не лучше.
Она кладёт голову ему на плечо. "Извиняю". А как тут не извинить, когда от горя сам не свой, когда все четыре месяца метался, не знал, что делать и как учителю помочь, когда не родной ему, не сын, не наследник.
Когда Лара так же металась, запертая в своём доме, в ожидании новостей с фронта.
Они задрёмывают, всё так же сидя, рука в руке, прислонишись головами друг к другу.
