Несущая смерть

По ночам, говорили они, гуляли только сумасшедшие самоубийцы и бедняки. Ночью город становился ещё более страшным, и эти мрачные картины не пугали только мертвецов. Все остальные были в ужасе. Люди придумали немало легенд про ночное время этого города, но я смело могу сказать, что они лишь выдумка. Меня слегка пробирала дрожь, и я стучала зубами от страха и холода, но ледяное лезвие в кармане охлаждало мою кожу, успокаивая. Нужно всего лишь помнить, что я умею защищаться. Я иду к нему не в первый раз, и мне нечего бояться. И, тем не менее, всю дорогу меня не покидало предчувствие. Что-то здесь было не так. Какие-то странные тени, рисуемые моим воображением, изрядно трепали мои нервы. Я вытерла вспотевшие ладони о черную ткань плаща, но лучше мне не стало. Успокаивало лишь то, что я ходила не по району старых бедняков. Они были сумасшедшими, многие из них оказывались маньяками или ещё чего похуже, но большинство просто навевали ужасный вид. Я же шла по самому обыкновенному полузаброшенному району. Мне оставалось пройти всего квартала два, когда я услышала шорох. В этот раз я поняла, что что-то тут точно не так и остановилась. До этого все тени я списывала на плод моего разыгравшегося воображения, но теперь я просто не могла игнорировать это. Я незаметно достала нож и огляделась. Идеальная тишина должна была меня успокоить, но она была слишком наигранной. Словно ветер попросили на секунду успокоиться, чтобы поиграть со мной в прятки. Это наступило мгновенно. Я почувствовала движение сзади и, в секунду рассчитав все, нанесла удар. Слегка промахнулась, но этого достаточно, чтобы сбежать. В темноте не было видно лица парня, упавшего на землю, но я не сомневалась, что он был очередным убийцей или вором. Я вскользь оглядела место, куда его ранила — рука. Рана была неглубокая, так что он запросто мог подняться и доделать своё дело, а ведь я была гораздо меньше его и миниатюрнее. Добить? Я замахнулась, но услышала сдавленный смешок и затормозила. Рука застряла в воздухе, хотя все нутро кричало:"Давай же! Добей! Это сумасшедший!» Отчего-то этот смешок показался мне знакомым. — Какая ты молниеносная. Считай, я уже мертв, — сказал тот, что лежал на земле язвительным тоном, и я узнала его. Это тот парень, что продал мне пистолет. Внутри меня все замерло. Что он здесь делает? Какого черта я вижу его снова? Он преследует меня? И еще тысяча вопросов в духе «что-черт-побери-делать» крутились в моей голове, пока он смотрел на меня с интересом. — Благодари за то, что не убила, — наконец выдавливаю я, решив пресечь поток глупых вопросов, на которых все равно никто не даст ответов. — Очень сомневаюсь в том, что ты бы убила меня. А ты, я вижу, сумасшедшая. Я нервно засмеялась и прищурилась. — Уходи, пока я не передумала и не воткнула этот нож тебе в глотку. — Я любитель острых ощущений, — я увидела его улыбку, освещаемую светом луны, и содрогнулась. Нужно уходить отсюда поскорее к слепому. Не зря говорили, что бедняки — сумасшедшие. Оставшийся путь прошел довольно спокойно, только я уже никак не могла успокоить свои нервы. Я то истерично смеялась, то злилась, то задумчиво смотрела по сторонам, — и это все чередовалось в течение нескольких минут. Но, увидев знакомую старую дверь во вход в вагончик, я заметно расслабилась. Он сидел внутри, ожидая меня. Этот мужчина был старым бывшим военным, и он прятался от власти. Все военные, которые знали что-то личное о Короле и королевской семье, были убиты по неизвестной никому причине, и он скрывался. Я была тем, кто носила ему пропитание на несколько дней, и говорила ему, что день его расплаты со мной наступит. Он не воспринимал это всерьез, но я ничего не делаю просто так и из-за моей бескрайней доброты, которой не существует. — Как жизнь, слепой? Я бросила ему на стол ужин и буханку хлеба, наполнила бутылку водой и приступила к уборке вагона. На самом деле Слепой не был абсолютно незрячим. Он видел, просто очень плохо, да и в целом «инвалидом» его можно было назвать с натяжкой. — А что у меня может быть жизнь? Стабильная скукота. То ли дело армия. Он принялся за ужин. Я навела порядок в его маленьком вагоне и уселась на край скрипучей лавки, которая недовольно прогиналась под моим весом. — Ты помнишь, что должен был мне? Старик заметно напрягся. — Конечно, только мои возможно не так уж и безграничны. Как видишь, я уже еле концы с концами свожу. Я усмехнулась. — Но с чего ты взял, что мне нужны твои возможности? Мне нужна информация, старик. — Я ничего не скажу о королевской семье. — Мне не нужна королевская семья, выдыхай спокойно, — я помолчала несколько секунд, — У меня есть оружие, и ты должен меня научить им пользоваться. Слепой сжал кружку с пивом так сильно, что она не выдержала, треснув, и напиток полился по столу. — Я чту закон до смерти. Я не стану учить тебя ничему и советую утилизировать его. Несколько секунд я просто дышала, стараясь переварить это в своей голове. — Что ж, тогда, мой дорогой, время твоей смерти очень скоро придет. Ты думаешь, я тебя просто так тут содержу? Слепой молчал, не поднимая взгляда. Впрочем, он бы и не увидел той злости, плескающейся в моих глазах. Я хотела разломать весь его вагон к чертям и сбежать, но вместо этого я просто поднялась со своего места, и, громко хлопнув дверью, вышла, понимая, что буду разумнее, если оторвусь на стене в своем доме, чем на черепе этого старика. *** Я ненавидела свои волосы. Точнее, я ненавидела себя, свою жизнь, свою семью, и, как в дополнение, свои волосы. Они были до жути непослушными, и я никогда не могла прочесать их сама. Честно сказать, я бы и не старалась что-то с ними делать, но моя мачеха бы не позволила. Поэтому мы сидели в спальне, и она пыталась разделить мои непослушные кудри. — Прекрасные локоны, — сказала она своим надменным тоном, и я почувствовала боль. Дернула расчёску слишком сильно. — Ненавижу тебя, — ответила я, и она дернула ещё раз. — Я не виновата, что твои волосы полностью подходят под твой характер. Хотя характер твой я терпеть не могу, а с локонами наоборот. Огонь в камине приятно грел мою кожу, и я хотела улыбнуться, но сдержалась. Потому что улыбаться для меня слишком дико. — Вот и все, — мачеха довольно улыбается, и я должна признать, что она умеет творить чудеса. Волосы перестали торчать во все стороны и теперь аккуратно струились до спины. Мы обе услышали звонок в дверь. — Либо это твой учитель, либо друзья, — сказала она очевидную вещь, и я хмыкнула. Что ж, друзей у меня не было, и такое название этим лживым предателям дала сама мачеха. Я спустилась вниз быстрым шагом, и, раскрыв дверь, увидела перед собой «друзей». — Доброе утро, — улыбнулись они наигранно. — Доброе, ублюдки. Я закрыла дверь и довольно улыбнулась, но мачеха тут же подбежала и снова ее открыла. — Простите за Тессу, ребята, она сегодня не в духе. Проходите, завтрак уже готов. Четверо ребят — три парня и девушка неуверенно зашли внутрь, точно ожидая подвоха. Они снова улыбнулись, увидев меня. — И сколько вам платят за то, что вы меня терпите? Очевидно, много, раз вы все ещё выжимаете из себя эмоции. Не волнуйтесь, я отыграюсь на вас по полной. Кто-то больно потянул меня за волосы, и я, обернувшись, ни капли не удивилась, увидев мачеху. — О, ты все ещё тут? Я думала, побежишь накрывать на стол, чтобы ублажить дорогих друзей. Все-таки связи нам нужны, не так ли? — Закрой свой рот, — мачеха прищурилась и взглядом пообещала, что отомстит, а после этого отпустила хватку и позвала «друзей» к чаю. Меня тошнит от их наигранных скучных рассказов, поэтому я каждый раз ухожу. Но, стоит признать, мне доставляет удовольствие говорить им в лицо все, что вздумается. Они должны терпеть, потому что мой папаша занимает большую должность, а их родители всего лишь марионетки, прогибающиеся под других. Зайдя в спальню, я сразу почуяла неладное. Моя интуиция никогда меня не подводила. В комнате что-то здесь явно поменялось. Какой-то холодок пробежал по моей коже. Окно было закрыто, да и дверь в комнату тоже, тогда что не так? Я осмотрелась, прищурившись. Ничего. Возможно, в этот раз мое нутро меня подвело. Я села на кровать и закрыла глаза. Ненавижу это чувство. Когда тебя словно выпотрошили наизнанку. Интересно, что бы мне сейчас сказал мой брат? «Не раскисай, Тесси, живи моментом». Возможно, так. А может быть «Ну ты чего, малышка Тесси? У тебя в глазах сила плещется вместе со слезами». Не знаю. Я могла бы часами вспоминать какое-нибудь его фирменное утешение, но нужно успокоиться. Скоро кто-нибудь зайдет, предложит выпить чаю или поиграть в покер, и я не могу показать хоть каплю грусти, поэтому злобно вытираю глаза и распахиваю веки. В этот момент что-то больно ударяется о мою голову, и сознание начинает искажаться… Пока мир не исчезает совсем.