Несущая смерть

Сыро. Противно. Больно. Щекой я чувствовала какой-то камень под моей головой. Мерзко. Открыть глаза сейчас или не рисковать? Я знала, что на полу. Что кто-то меня вырубил. Знала, что я глупа, не доверилась своему подсознанию. И всё-таки стоило оглядеться и посмотреть в лицо тому, кто меня так любезно вырубил, но оставил в живых. «А может, лучше бы убил», — пробежала коротенькая мысль в моей голове, и я тут же испуганно открыла глаза. Серьезно? Я абсолютно точно об этом подумала. Я действительно лежала в каком-то сарае бедняков и решила подумать об этом и выяснить, кому же понадобилась. — Мозговая активность идёт полным ходом, я вижу, — послышался знакомый мне голос. Голос, от которого хочется выблевать. Я сжимаю зубы и переворачиваюсь на спину, чтобы посмотреть в глаза этому ублюдку. — Ты садист? Извращенец? Маньяк? — Как тебе будет угодно, — он садится на корточки рядом со мной, и я вижу его самодовольную ухмылку. Сумасшедший. — Что ты со мной сделаешь? — спрашиваю я и думаю, сейчас плюнуть ему в лицо или позже. Он изгибает бровь и пленительно улыбается. — Аристократки не в моем вкусе, так что я с тобой ничего не сделаю. Просто выполняю работу. Я прищуриваюсь. — Так ты чья-то пешка. И кто у тебя босс? Улыбка мгновенно спадает с его лица, и я смеюсь. Получается хрипло и натянуто. — А мы не любим признавать факты, да? Любишь тешиться мыслями о том, что на самом деле ты здесь всем управляешь? Честно, я не знаю, что несу. Мне просто хочется ему отомстить. Он сделал больно мне, а я просто бью вслепую, не зная, попаду ли. — Выбирай выражения, — сквозь зубы говорит он и презрительно смотрит мне прямо в глаза, — ты должна быть мне благодарна. — Если бы у меня были силы и нож, я бы показала тебе, как благодарна, а так, уж поверь мне на слово. — Лучше бы я тебя убил, — говорит он устало, — ты ничего вообще не понимаешь? — Ну, ты не хочешь просветить меня, так что да, я понятия не имею, что здесь происходит. Он трёт переносицу и откидывает влажные волосы назад. Я лишь молча смотрю за ним, не в силах пошевелиться. Черт, ну и почему так больно двигаться? И теперь я могу смотреть только на него! Но мое нутро шепчет, что я совершенно не против. Что, когда он поднимает руки, его свободная рубашка задирается, и я снова могу лицезреть тату. И от этого у меня кружит голову. Хотя, конечно, когда тебя со всей дури бьют по макушке, отчего бы голове не кружиться? — Кто-то заказал на вас убийство, — наконец говорит он, и кровь отливает от моей головы. — Где Белль? Сердце перестает биться. Я не переживу, если кто-то ещё… Если кто-то умрет. Одна смерть полностью изменила меня. Она сломала меня по кусочкам, медленно, и, если кто-то еще… Кто-то ещё попытается сломать меня, второго раза я не выдержу. Я не переживу вторую смерть. — Она жива. Хотя ее тоже заказали, но эта миссия досталась мне, и я просто притащил вас обеих сюда. Его синие глаза прожигают во мне дыры, и я вся горю. Он спас нас. Меня и мою сестру. Но нас было четверо. — А мачеха? Отец? — Честно, понятия не имею, что с ними. — Так ты у нас киллер? Я улыбаюсь, и он раздраженно кивает головой. Значит, работа ему не нравится. — И сколько человек ты убил? Он закатывает глаза. — Это что, единственные твои вопросы? Не хочешь узнать, например, где ты? — Какая разница? Мы живы, а это главное. И в моей голове уже зарождается план. — Так вернёмся к вопросам. Мало того, что ты продаешь оружие, что незаконно,… — А ты его у меня купила, — перебивает он, ухмыляясь. — Так ты ещё и богачей вырубаешь. Наверняка ты хороший стрелок. Как у тебя с пистолетами? — Ты собираешь на меня досье? Он поднимается с пола и отряхивается. — У меня к тебе деловое предложение. — Для начала тебе неплохо было бы встать с этого пола. — О, поверь мне, если бы я могла! Но кое-кто нехило так меня выключил, так что теперь я что-то вроде временного инвалида. Он вздыхает и поворачивается в сторону двери. — Подожди, ты что, оставишь меня здесь одну? — Ну, компания из тебя так себе. — Нет, вернись, мне неудобно лежать на этом сыром полу! Он хмыкает, отчего у меня внутри что-то переворачивается, открывает дверь и уходит. Вот ублюдок. Как только у меня появятся силы, я непременно ему отомщу, да ещё и с процентами. Сумасшедший странный бедняк. И все же, после его разговора какой-то ком внутри меня послушно раскрутился, превратившись в тонкие ровные ниточки. Белль жива, а остальное неважно. Только вот, кто будет воспитывать ее, если наших родителей все-таки прикончили? И кто же оказался крысой, прибегнув к такому жёсткому методу? Уверена, это какой-нибудь конкурент моего папаши. В голове сразу всплывают воспоминания о разговорах моей мачехи. «Из города пропадают все больше людей нашего класса, так что держись поближе к дому», — наставляла она меня. Ненавижу этот город. Разрушенный, несправедливый, мерзкий и сырой. Ненавижу своих родителей, которые не сбежали, пока была возможность. Зато теперь они заплатили за это по полной, уже, возможно, валяясь где-нибудь с простреленной головой. Единственное, кого мне было бы жаль по-настоящему — Изабеллу. Она не заслуживает смерти. Никто из нашей странной семейки не чист, но она всегда слишком хороша для каких-то низких дел. Дверь в сарай открывается, и я вижу чьи-то потёртые грубые серые ботинки. — Давайте я вам помогу, — слышится чей-то нежный женский голос. — Кто ты? — говорю я, чувствуя, как мое тело поднимают. — О, так ли это важно? Я поднимаю голову, зная, чего мне это будет стоить. Ее лицо светится женственностью. Она похожа на воплощение аристократии в старых лохмотьях. У нее светлые волосы, заплетённые в косу, из которой торчат прямые локоны. И кристально чистые синие глаза. — И всё-таки. Ты… Девушка того нахала? — Рейдена? — она хихикает, — упасите! Я его сестра. Ещё один ком напряжения развязывается, обливая меня спокойствием. Отчего-то я уже хотела вымести на нее все своё недовольство, думая, что она его девушка. Меня это не должно волновать. Рейден. Его зовут Рейден. Она поднимает меня на ноги, и я хватаюсь за ее небольшое тонкое тело, удивляясь, как она меня выдерживает. — Если Вам будет удобнее называть меня по имени, то зовите меня Амалия. Я киваю, отчего волна спазма сжимает мою головы щупальцами. — Я отведу Вас в мою комнату, там лучше. Если брат решил, что Вы не должны умирать, это не значит, что Вы должны мучиться в нашем сарае. И почему-то все мои иголки внутри прячутся куда-то внутрь, и я улыбаюсь. — Спасибо. Вместе мы кое-как добираемся до ее спальни. — Простите, но из приличных вещей у меня только рубашка Рейдена, а остальное немного рваное… Ваше платье срочно нужно постирать. Я осматриваю комнату, в которой оказалась. Конечно, это не моя спальня, богатая и расписная. Эта комната серая, грубая, с маленьким камином и минимальным количеством мебели. Скрипучая кровать, старый деревянный комод и стол, уже треснутый в нескольких местах. — Послушай, обращайся ко мне на «ты», пожалуйста. У меня есть несколько вопросов. — Хорошо. Давай так. Сначала я помогу тебе помыться, а затем отвечу на вопросы. Я соглашаюсь, понимая, что правила здесь ставлю не я. Амалия снова поднимает меня и доносит до ванной, которая, к счастью, находится прямо за стенкой от ее комнаты. Здесь намного симпатичнее, тепло и натоплено. Амалия набирает в ванную воду и наливает немного масел. — И долго я ещё буду ходить только с чьей-то помощью? — интересуюсь я между прочим. — Понимаю, ты не любишь быть зависимой, но здесь придется потерпеть. Около двух дней. Я закрываю глаза. Два дня. Умереть можно. Она помогает мне раздеться, и я прошу ее выйти. — Я справлюсь сама. Поверь, никто не промоет мою голову лучше меня самой. Она лишь пожимает плечами и выходит из ванной. Тело ломит и изнывает, но я заставляю себя натереть жесткой губкой все с ног до головы. Здесь приятно пахнет. Я смываю кровь с волос, намываюсь шампунем, размокаю и закутываюсь в тёплое мохнатое полотенце. — Амалия, я все. Она заходит и помогает мне дойти до кровати. — Вы живёте здесь вдвоем? Она смеётся. — Поверь, нас здесь намного больше, чем двое. Больная мать, четыре сестры и три брата. Я присвистываю. — Все мы кое-как держимся на плаву. Мы, девочки, зарабатываем чем можем. Зашиваем людям дыры в одежде, пытаемся вырастить что-то в этой гнилой земле… Но без Рейдена мы бы пропали. Я немного переживаю за него, ведь он рискует намного сильнее других. Его идеей было продавать оружия. Он всегда соглашается на самые опасные авантюры. Боюсь, это плохо закончится. Однако без этого мы бы просто не выжили, понимаешь? Все, что нам остается — смириться с тем, что наша еда пахнет чужой кровью. Братья помогают нам, как могут, но очень много средств уходит на лекарства для мамы. — Сочувствую, — говорю я, и это, как ни странно, правда. Им должно быть действительно тяжело. И Рейден точно согласится на мою сделку. Ему нужны деньги, а они у меня есть. Как только мои волосы высыхают, Амалия осторожно расчёсывает мне их. — А где Белль? — Она в детской. Знаешь, мои младшие сестры уже успели с ней подружиться. — И всё-таки, ты ведь знаешь о том, что Рейден должен был нас убить? — Да, об этом источнике денег я знаю. Наши братья, как бы это ни было прискорбно, похищают аристократов и передают их в руки заказчиков. Неизвестно, что с ними случается потом, но несложно догадаться, что живыми они не выходят. Знаешь, Рейден сказал мне, что ты невыносима, — хитро улыбается она, — но ты совсем не так себя ведёшь. Не так, как нас учили. Ты не похожа характером на девушку высшего класса. И, если бы не дорогая одежда, я бы приняла тебя за обычную. Как мы. А так даже круче. — Когда я вернусь домой, то обязательно принесу тебе мои платья и покажу, что я настоящая, — смеюсь я. Так странно. С ней приятно разговаривать и чувствовать себя живой. В дверь стучатся. — Амалия? Открой, — слышим мы голос Рейдена. И мы обе весело переглядываемся. Я в его рубашке, сижу на кровати его сестры, а он, наверное, думает, что я валяюсь в их сарае. Противный нахал. Что ж, дорогой, тебя будет ждать сюрприз. Я издаю чмокающие звуки, похожие на звуки поцелуев, и у Амалии округляются глаза. Я жестом показываю ей молчать. — Ты что, не одна?! — кричит он, — открой! Амалия тихо смеётся, закрыв рот рукой. Повелся. — Амалия, открой эту чертову дверь! — выплевывает он. — Ммм… — выдаю я стоны, и дверь, кажется, сейчас слетит с петель. Амалия хохочет и, вытерев слезы смеха рукой, встаёт с кровати, отчего она скрипит, и распахивает дверь. Рейден стоит во весь рост, его грудь вздымается и опускается, порождая бурление внизу моего живота. Он зол. Амалия смеётся во весь голос и отходит назад. В полумраке его глаза горят синим пламенем. Он быстро оценивает обстановку и видит меня, да ещё и в его рубашке, которая, надо сказать, доходит мне до середины бедра. — Так это была ты, — его желваки напрягаются, а руки сжимаются в кулак, — какого черта здесь происходит? Амалия, что она тут делает? И ты… Он подходит ко мне. — Не выводи меня. Его дыхание порождает что-то безумное внутри меня, что-то такое, от чего хочется притянуть его к себе и пропустить его волосы сквозь пальцы. И ещё капелька страха. Совсем немного. Его синева бушует, и лучше бы сейчас лишь послушно кивнуть, но я улыбаюсь и показываю ему средний палец. Амалия присвистывает и встаёт между нами. — Я ее прикончу, — стонет он Амалии. — Удачи, — отвечаю я, укладываясь на подушках. Нельзя подавать вида, что я его боюсь. И что он странно на меня воздействует. — Успокойся, Рейден, ты слишком жесток. Он ухмыляется и достает сигарету. — Амалия, что ты пытаешься ей показать? То, что наш мир ласков и приветлив? Среди этого района я точно буду в десятке самых добрых. — Давайте-ка я вам сейчас принесу успокаивающий чай… — она издает нервный смешок, — по крайней мере, мне он точно необходим. И она выходит из комнаты. — Рейден, — растягиваю я его имя, — у меня к тебе деловое предложение. — Я могу перерезать тебе горло, — улыбается он, — от остального, пожалуй, откажусь. — Зря, — я смотрю в его глаза. Я не боюсь его. Он не маньяк. Это просто шутка, — тебе наверняка нужны деньги. А они у меня, поверь, есть. Ты научишь меня стрелять, а я буду платить тебе за каждое занятие. Он изгибает бровь. — Значит, тебе нужен полный комплект? Оружие, патроны, учение? А ты настроена серьезно. Рейден берет стул и ставит рядом с моей кроватью. — Кого ты хочешь убить? — вкрадчиво шепчет он, и я тихо сглатываю. О черт, внутри меня все горит. — Тебя, — хрипло говорю я, — Но ещё больше хочу убить одного человека, который просто не заслуживает жизни здесь. Рейден прищуривается, и мое сердце замирает. Как он может так пронзительно смотреть? Такое ощущение, как будто у меня сейчас на лбу выйдет бегущая строка с именем этого человека. Но нет. Это слишком личное. — Что же произошло такого, что ты живёшь этим? — Что у тебя за тату? — перевожу я тему. Не хочу признавать, что мне слишком интересно заглянуть под его рубашку… — Неплохо переводишь темы. Думаю, по десятибалльной шкале тянет на ноль, — он едва заметно улыбается. — Я просто хочу искренне тебя пожалеть, — язвлю я, — наверняка там что-то очень-очень тупое. Такое же, как и ты. На самом деле я не думаю, что он тупой. По крайней мере, он очень догадлив, но это ещё не означает, что он умеет складывать 2+2. — Да брось, принцесса, ты ведь и сама наверняка хочешь татуировку. Я закатываю глаза. — Аристократы не любят тату, если ты не знал. — А что насчёт тебя? — он прищуривается, и я думаю, что лучше промолчать, чем соврать. Дверь открывается, и я вижу Амалию с чашками чая. Конечно, я не особая поклонница чая, я с ума схожу по кофе, но сейчас готова на что угодно, лишь бы смочить мое пересохшее горло. — Знаете, я не любитель женских посиделок, так что оставлю вас вдвоем. Рейден поднимается со стула и одними губами говорит «потом все обсудим», а затем уходит из спальни. — Признавайся, что вы задумали? — прищуривается Амалия, улыбаясь. — Не уверена, что он способен думать, тем более, задумывать что-то, — смеюсь я, и девушка хихикает. — На самом деле Рейден очень умный. Я его обожаю. Я изгибаю бровь. — Я думаю, с ним нереально провести наедине больше часа и не свихнуться, — говорю я, и Амалия улыбается. — Это у вас взаимное. Знаешь, луна уже вышла на небе, значит, нам стоит лечь спать. Все малышки уже уснули, но твоя сестра… Я решила, что ей будет лучше уснуть рядом с тобой. Она такая лапочка! — Я соскучилась по Белль, — хрипло говорю я неожиданно для самой себя. — Сейчас я ее приведу. Она выходит, и спустя несколько секунд я вижу маленькую фигуру моей сестры. Моя Белль. — Тесси! — кричит она и прыгает в кровать, обнимая меня. Я обнимаю ее в ответ. Ее уже вымыли и переодели, и я чрезмерно благодарна им за это. — Что произошло, Тесси? Где мама и папа? — Не знаю, Белль, не знаю. Надеюсь, с ними все хорошо. Иначе кто будет ее семьёй, когда я отомщу? Когда меня посадят, или же убьют на месте? — Я волнуюсь за них. — Давай уснем? Хочешь, я расскажу тебе Историю? И она послушно кивает, прижимаясь по мне. Амалия улыбается. — Если что, я в детской, — говорит она и уходит. И я рассказываю Изабелле историю. Снова и снова. Мир, который имел краски. Мир, где не надо было закрывать окна и запираться ещё до наступления ночи. Мир, который был более справедлив и добрее. И, когда я слышу тихое сопение, сама погружаюсь в сон. Меня будят чьи-то приглушённые голоса. Темно. — Почему всегда он идёт в самые опасные районы?! — громко шепчет кто-то. Голос явно мужской. — Потому что он поумнее тебя, Рик. И потише. И вспомни, кто в прошлый раз был у сумасшедших? — отвечает второй. — Если вы собираетесь сейчас трепаться об этом, то я пойду спать. Или выходим. — Да, сегодня что-то явно неспокойно. Их голоса постепенно стихают, превращаясь в неразборчивое бормотание.