Несущая смерть

Я просыпаюсь от того, что Белла будит меня, слегка тормоша за плечи. На секунду мне хочется взять подушку и запустить ее в сестру (по старой вредной привычке), но затем я решаю, что с ней нужно быть как можно мягче. — Открой шторы, Белль, — прошу я сестру, и она поднимается и отдергивает их. Теперь я хорошо вижу разбросанные после купания полотенца и потрескавшиеся стены. — Я позову Амалию? — Белль украдкой смотрит на меня, почесывая нос, и я улыбаюсь. — Не стоит. Я сама. Изабелла, закусив губу, кивает и, пустив один из своих стеклянных взглядов, плетется в ванную. Я думаю о том, насколько ей сейчас тяжело это вынести. Ее родителей нет. И, возможно, она их больше никогда не увидит. Мне нужно узнать у Рейдена, кто брал на себя убийство мачехи и отца, чтобы попытаться их найти. Вдруг они живы? Впрочем, вряд ли их сердца по-прежнему бьются. Все не может быть так хорошо просто потому, что это Элайта. Наше любимое гниющее Королевство. Сестра выходит из ванной, и я заставляю себя подняться с кровати. Медленно. Цепляясь за скрипучую спинку кровати. И у меня получается. Вот так, осторожно, сжав зубы. Я захожу в ванную и скидываю с себя белоснежную рубашку. Да, все тело в синяках и ссадинах, но это не страшно. Оценив степень своих ушибов, я одеваюсь и умываюсь как следует. Затем медленно иду обратно, держась за стены. Все плывет перед глазами, но не настолько сильно, чтобы оставить меня в постели. Изабелла уже куда-то убежала, очевидно, к сестрам Амалии, и я решаю осмотреться. Выхожу из комнаты и вижу перед собой длинный коридор, разветвляющийся в конце. Много комнат, и я уверена, что это спальни. Потому что, если это не спальни, тогда какие-нибудь странные кабинеты или секретные лаборатории. От таких мыслей легче точно не станет, так что пусть они будут спальнями. Дохожу до конца и сворачиваю направо. Здесь точно кухня и гостиная. Я захожу на предполагаемую кухню и встречаю Амалию и девушку чуть помладше ее. — Привет, — сипло говорю я, и Амалия подпрыгивает, а затем оборачивается. — Ты чего? Ты сама дошла? — она тут же подбегает ко мне, но я прошу ее не помогать мне. — Я справляюсь, честно. Девушка рядом с Амалией пристально наблюдает за моими действиями. — Доброе утро, — говорю я ей, и она кивает мне. — Мы тут с Заррой готовим завтрак. Сегодня у нас овсянка. Амалия берет огромную кастрюлю и накладывает мне каши. Масса плюхается в тарелку прямо с половника, создавая смачный хлопок. Каша, я уверена, не имеет вкуса, но для желудка сгодится. — Спасибо, — улыбаюсь я, — а где мальчишки? — Спят, — говорит Амалия, накладывая всем еду, — они, знаешь ли, ещё те сони. Ещё бы. Учитывая, что ночью они куда-то уходят. Интересно, зачем? — Кто сони? — говорит кто-то, и я тут же оборачиваюсь. Это либо Йонас, либо Рик. У него светлые зачесанные назад волосы, огрубевшая кожа и слишком презрительный взгляд. А ещё сильно развитые руки. — Это мы о тебе, — говорит Амалия, — знакомься, Рик, это Тесса, она здесь поживет временно. Тесса, это Рик, наш брат. Рик оглядывает меня с ног до головы. — Что-то я не припомню ее. — Она… Не из нашего класса, — осторожно отвечает Амалия, и Рик изгибает бровь. — Тогда какого черта она тут забыла? Пусть катится к своим богачам. — Рик, пожалуйста, давай не будем делать поспешных выводов. Она хорошая. Я натягиваю дружелюбную улыбку, но Рик даже не смотрит на меня. — Она может казаться хорошей. Ты слишком доверчива, сестра. Поверь мне, я уж знаю толк в аристократах. — Я тоже! И я говорю тебе, она добрая! — Эй, я вообще-то здесь, — тихо говорю я. О, если бы мы встретились с Риком при других обстоятельствах, я бы показала ему, насколько он прав, но сейчас… Я просто не могу быть к ним плохой. Рейден слишком многое сделал для меня, а это его семья. — Что здесь происходит? — Рейден. Вот и он. Его потёртая рубашка задралась чуть выше, и я замечаю узоры. Огонь? Как будто языки пламени. Заспанный взгляд кажется таким пленительным. — Какого черта в нашем доме делает эта? Я выжидающе изгибаю бровь. И как же теперь Рейден объяснится? — Она здесь по моей воле, — наконец говорит Рейден, и Рик присвистывает. — Водишь в наш дом своих шлюх? Я закусываю губу, чтобы не сказать ни слова. Молчи, Тесса, пожалуйста. Не говори Рику ни слова. Да, он ещё та сволочь, но ты справишься. Рейден разберётся без твоих комментариев. — Рик! Вообще-то она не в моем вкусе, — говорит Рейден, изучая меня, и я не выдерживаю. — Да пошли бы вы оба к черту! Вы говорите, что мы плохие, но послушайте себя! Из вас же сочится яд и ненависть ко мне, хотя я ничего не сделала. Я встаю со стула слишком резко, и картина перед глазами расплывается, но я не показываю этого и иду вперёд. И почему мне действительно стало обидно? Раньше я плевать хотела во все лица, что говорили мне свои ненужные мнения и осуждения. Так что поменялось? «Кое-кто сказал, что ты не в его вкусе, хотя этот кое-кто очень даже в твоем», — шепчет мое подсознание, и если такое было бы возможно, то я бы со всем удовольствием пнула его в больной место. — Посмотрите, чего вы добились! Идиоты, — кричит Амалия, толкая их и затем догоняя меня. — Не уходи, — просит она и берет меня за руку, — они просто тупые. — Прости, я действительно пытаюсь быть вежливой, — я виновато улыбаюсь, не зная, куда деть свои глаза. — Все нормально, — она приобнимает меня. — Тесси, мне скучно! — говорит Белль, неожиданно возникшая в коридоре. — Давай-ка мы с тобой поиграем? — улыбается Амалия. Я благодарно ей киваю и направляюсь в гостиную. Но там кто-то сидит. В кресле. Я резко торможу. «Больная мать». Что, если ее нельзя беспокоить? Вроде бы, она здесь одна. А вдруг она спит? Я не могу ее разбудить. — Почему ты остановилась, если так уверенно шла вперёд? — говорит она, и у меня потеют ладони. Этот человек явно не из простых. Я осторожно прохожу внутрь. — Прости меня за моих детей. У них настолько прочно засели стереотипы, что я не знаю, как это вытащить из их голов. По крайней мере, я рада, что один из них хоть как-то показал наличие ума, когда спас тебя и твою сестру. «Эта женщина излучает мудрость», — сразу же подумала я. У нее седые волосы, спрятанные в пучок, и такие же пронзительные глаза. Вот в кого ее дети пошли с их прожигающими насквозь взглядами. Она смотрит в камин и едва ли говорит, но я прекрасно ее понимаю. — Почему Вы не ненавидите меня? — У меня есть на это гораздо больше причин, чем ты думаешь. Для начала… Ты пытаешься подстроиться под ритм нашей семьи, хотя, я уверена, сама любишь ставить правила. Тебе говорили, что ты два дня не будешь ходить самостоятельно, но ты сразу же попыталась сделать это. Ты не любишь быть зависимой. Это хорошие качества. Но вот с Риком, пожалуйста, будь осторожнее. Он, кажется, действительно на дух тебя не переносит. Уж это крепко заложилось в его крови — ненавидеть богачей. — Я тоже ненавижу богачей, — пожимаю я плечами, — так что у него есть на это полное право. Хотя не скажу, что я довольна. Женщина улыбается. — Ты мне нравишься. Я смотрю на камин. Он излучает такое тепло, что глаза сами собой закрываются, и ты уже переносишься в мир, где огонь горит не ярче звёзд на темно-синем небе, где волны плещутся о мягкий, тающий под ногами песок, и где ты танцуешь у костра под чьи-то песни, адресованные только этой ночи, особенные мелодии, смешавшиеся с атмосферой этих минут. Я сижу рядом с ней до того времени, пока пелена сна не спадает с моих глаз окончательно. И тогда медленно добираюсь до спальни Амалии. Ее внутри нет, и я сладко вздыхаю. Совершенно случайно я познакомилась с их матерью. Я не сделала ничего, а понравилась ей. Что может быть лучше? Собственный дом. Мы живём здесь временно. А что будет дальше? Вернёмся в свой дом? Но ведь заказчики должны думать, что мы мертвы, а значит, наше старое место обязано казаться необитаемым. Купить новый? А как же Белль? Кому я ее оставлю? Эти вопросы мучают меня до головной боли и полного изнеможения. Так и не найдя ответа в своей голове, я переворачиваюсь на бок. Дверь медленно открывается. — Тесса, значит? — говорит Рейден, опираясь о дверной косяк, и я лениво киваю, стараясь не смотреть на него. — Если бы не Белль, я бы ушла отсюда, клянусь. Но идти нам некуда, — оправдываюсь я. Он изгибает бровь. — Я не пришел сюда проверить, собрала ли ты чемоданы, — хмыкает Рейден, — я хотел сказать, что согласен. Я научу тебя стрелять. Внутри меня загорается огонек. — Когда? — Завтра первое занятие. И не забывай, что я не бесплатно это делаю. — Я прекрасно это помню, — бурчу я, — я не дешёвая обманщица или мошенница. — Ну, выглядишь именно так. — Ублюдок. — Следи за словами! — О, поверь, это самое безобидное слово в твою сторону. — Не заставляй меня жалеть о сделанном в который раз. — Тебе ещё не поздно убить меня, — легко отвечаю я. Рейден смотрит в мои глаза, проверяя, шучу я или на полном серьёзе. У меня перехватывает дыхание. — Почему ты не любишь жизнь? — Потому что пошла она к черту. И ты туда же. Он закатывает глаза, и, вздохнув, выходит из спальни. Очевидно, я хорошо потрепала ему нервы. Чувствуя себя довольной как никогда, я достаю деньги из грязного платья, которое Амалия ещё не успела постирать, и кладу их в безопасное место. На завтрашний урок точно хватит, а на следующие как-нибудь достану из дома. Мне снится брат. Он стоит в пустой комнате, более похожей на старый подвал. Здесь холодно. Так холодно, что мороз доходит до самого сердца. Я стою, похожая на фигуру, созданную изо льда: я не могу пошевелиться, и мне так холодно, так плохо. А он стоит там, чуть подальше. Смотрит на меня и молчит. Молчит, пока не появляется он. Убийца. С пистолетом в руке, он поднимает ствол, наводя его в сердце моего брата. — Тесса! — кричит он, даже не смотря в сторону убийцы. Я пытаюсь, пытаюсь, но не могу. Мои ноги — ледышки, и я просто сломаюсь на части, если пошевелюсь, но не приду к нему, не загорожу собой его тело. — Помоги мне, Тесси! — говорит он, пока убийца прицеливается. И я кричу. Но мой крик больше похож на завывание ветра холодной зимой — никакого ответа. И он ёжится, обнимая себя руками. А убийца ухмыляется. — Я убью тебя, если ты выстрелишь! — кричу я в ответ на его ужасную ухмылку, но он не слышит меня. Слеза выкатывается, но она больше походит на ледышку. Если кто-нибудь когда-то встретит ледяную статую девушки, из глаз которой падают маленькие камушки, это я. — Тесса, почему ты не можешь помочь мне? — Я отомщу, — говорю я, и каким-то образом мои слова доносятся до его ушей. — Но ты не станешь счастливее. Помоги мне. Отпусти это. Я закрываю свои ледяные глаза. Кто-то бросает в меня чем-то тяжелым. Сумка. Я вскакиваю с постели. Рейден? Какого черта? Он смеется, очевидно, увидев мое испуганное лицо. Сердце бешено колотится. Я все ещё думаю о том сне, о моем брате… — Тебе лучше идти с закрытым ртом, — говорит он, и я раздраженно вскакиваю с кровати. — Катись к черту, Рейден, — бурчу я. Что сейчас — утро или ночь? И сколько я спала? — Ты не просыпалась со вчерашнего дня, и я думал, может, ты уже отошла в мир иной, но, знаешь, на этот раз мне не повезло, и, вот, ты проснулась. — Не дождешься, — кривлюсь я, — и какого черта ты тут делаешь? — Тренировка, — пожимает он плечами и указывает на сумку со сложенной формой, — зайду через минуту. И я, конечно, не против увидеть тебя без одежды, но всё-таки… — Проваливай! — обрываю я его, и он шутливо поднимает руки в жесте «сдаюсь» и выходит из комнаты. Я выдыхаю. Как будто целый ураган пронесся. Быстро скидываю рубашку и надеваю ещё одну такую же. И какие-то штаны. Очевидно, его, только в пару раз меньше. Может, сели после стирки. Ткань штанов приятно облегает тело, а вот рубашка сидит очень свободно. Я достаю резинку и кое-как убираю свои волосы во что-то среднее между хвостом и пучком, а затем бегу в ванную и наспех умываюсь. И меня совсем не шатает. Это приятно. Видимо, за этот целый день, где я смутно помнила приходы Амалии и жуткие кошмары, мой организм решил полечить хотя бы мою больную голову. Я слышу, как Рейден проходит в комнату. Вот же скотина. Он бы действительно зашёл, не раздумывая, даже будь я вообще голая? Я выхожу в спальню, и он, окинув меня оценивающим взглядом, одобрительно кивает. Черт побери, и почему я до сих пор ищу какую-то симпатию ко мне в его глазах, когда мы серьезно не перевариваем друг друга? Пора успокоиться и не быть жалкой тряпочкой. Равнодушная леди. Вот, кто я. — Идём? Я, закусив губу, киваю в ответ и подхожу к нему. Впервые так радуюсь из-за своего роста, ведь так я достаю ему до подбородка, хотя остальные смотрят на Рейдена снизу вверх. В его синих глазах загорается что-то такое, отчего у меня немеют пальцы и сжимается сердце. Он серьезно красивый. Черт побери, это, пожалуй, единственное его преимущество. Темные короткие волосы небрежно уложены, на губах играет выразительная ухмылка, а взгляд… Такой пронзительно-сексуальный. Мне нужно срочно взять свои слова обратно. Все, что я думала о равнодушной леди… А ещё он, кажется, совсем недавно принял ванну, потому что и пахнет от него так же. Свежесть. Признаться честно, долгое время думала, что бедняки моются раз в год, и несёт от них за версту. Рейден смотрит на меня точно так же, как и я на него, но спустя секунду что-то, что только что так прочно создалось между нами, исчезает, словно было лишь наваждением. — Так и будешь тут стоять? — злобно спрашивает он. — Ну, я понятия не имею, куда идти, а ты не шевелишься, так что да. Он закатывает глаза и выходит из спальни. Я следую за ним. Мне хочется сказать, что за дверью этого маленького домика я чувствую свежий воздух, но это не так. Атмосфера здесь пропитана чем-то, что сложно вдыхать. Рейден проходит на задний дворик дома и резко ускоряется в сторону Черты. Это самая окраина Королевства, и ее ни с чем не спутаешь. — Ты куда? — кричу я, но он не отвечает, поэтому я просто стараюсь идти как можно быстрее. Но, черт побери, как он быстро бегает! Если бы я была в лучшей своей форме и бежала на максимальной скорости, этого было бы недостаточно. Слишком сложно. Мои ноги обходят ямы и кочки, перепрыгивают валяющийся мусор и обходят прочие препятствия. И для чего? Чтобы догнать этого сумасшедшего? К тому же, я все еще чувствовала эту кашицу в своих мозгах, когда слегка усерднее передвигалась. В том, что Рейден бежит к Черте, я не сомневалась. Ее ни с чем не перепутать — это чуть ли не единственное место, где много деревьев. Черта представляет собой небольшой лес. С той стороны военные, которые в любой момент прострелят тебе голову, потому что выйти из Королевства практически невозможно. Тебя тут же назовут предателем и убьют на месте, закопав в этом же лесочке. Это подобие леса протягивается по всей черте королевства, так что мы сейчас явно направляемся туда. — Рейден, остановись! — кричу я, но он и не думает меня слушаться. Внутри меня все сжимается от страха. Он явно самоубийца. — Там плохие дяди с винтовками! Они могут убить тебя. Это так, к слову… Никакой реакции. Самое обидное в том, что у этих военных есть охренительно много оружия, хотя по всему Королевству оно запрещено и наказывается смертью. Рейден доходит до самого начала леса и тормозит. Я спокойно выдыхаю. Он не собирается идти туда, он просто зачем-то пробежался до Черты. Дыхание слишком рваное. Я смотрю на серое пасмурное небо и пытаюсь настроить вдохи-выдохи на равномерный ритм, но выходит так себе. — А я уже хотела спросить тебя о завещании, — хрипло говорю я и прокашливаюсь. Рейден почти не запыхался. Он дышит чуть глубже, чем обычно, но в целом никаких изменений. Я вздыхаю. Да, здесь мне до него далеко. — Судя по твоему виду, завещание нужно писать тебе, — улыбается он, и я прищуриваюсь. — Прислушайся к этим деревьям. Мне кажется, они шепчут:"Иди к черту, Рейден». Он изгибает бровь и ухмыляется. — По-моему, деревья не могут говорить. Может, ты видишь духов? — он смотрит на меня, как на сумасшедшую. — О, да брось. Но у Черты стою явно не я, — улыбаюсь я. Он подходит к Черте. Я замираю. Нет, он не сделает этого. Делает шаг вперёд. — Рейден? И проходит внутрь.