Несущая смерть

— Итак. Значит, бьешь камнем по виску, — нервно смеюсь я, сжимая пистолет. — Интересно, на сколько у тебя ещё хватит фантазии. Я ни слова не сказал, пока ты рассуждала вслух, и ты сама пришла к этому выводу. — По лицу читаю, — бурчу я, поднимая пистолет. Смотрю на серое небо. О черт, ну когда-нибудь оно станет голубым? Это все из-за полностью разрушенного королевства и десятки тысяч заводов, которые окончательно испортили нашу природу. — Может, будешь хотя бы смотреть на мишень? — А ты собираешься меня учить?! — злобно бросаю я, и он смеется. Подходит ко мне. — Тогда приступаем, — говорит он бархатным голосом, и я вздрагиваю. Дом, милый дом. Нет, не так. Дом, жаль, что мы снова встретились. Я подхожу к массивной деревянной двери и дотрагиваюсь до позолоченной узорчатой ручки, чувствуя пальцами холодный металл. Вся эта показушная красота всегда меня раздражала. Я перевожу взгляд на само строение — этот дом выглядит как уменьшенная копия хмурого замка. Серый и блеклый, он почти ничем не выделяется от домов других аристократов. И, тем не менее, я прожила здесь всю свою сознательную жизнь. Поворачиваю ключ, вытащенный из тайника у дома, и открываю дверь. Она совсем не скрипит, потому что папа, который, возможно, уже мертв, недавно ее смазывал. Внутри стоит запах остановившегося времени — опустелый дом кажется ещё более непримечательным. Я захожу внутрь и закрываю за собой дверь. Они мне сказали, что в моем распоряжении не более пяти минут. Я прохожу через кухню, где до сих пор на столе покоится папина кружка. Разбитая. Стол, кстати говоря, практически целиком убран. Наверное, мачеха как раз отмывала все. А куда делись мои «друзья»? Ведь они были в доме. Вздохнув, я поднимаюсь в свою комнату. Хватаю первую попавшуюся сумку и кидаю в нее все свои платья, не забывая и про старые, чтобы отдать Амалии. Так же забираю все вещи Изабеллы, хватаю несколько вещичек мачехи и штаны отца. Теперь я чувствую себя немного комфортнее. — Мы собираемся уходить! — говорит Йонас снизу, и я закатываю глаза. — Что-то чувствую себя как в армии, — говорю я в ответ и хватаю пачку денег. Этого должно хватить на все занятия. Что ж, прощай, дом. Я здесь появляться больше не должна, чтобы нас с Белль не нашли как-нибудь с утра с пулей во лбу. — Рота, шагом марш! — Хватит издеваться, Йонас! — я перепрыгиваю через ступеньку вниз, поднимая клочки пыли. Он ждёт меня внизу и улыбается. Сегодня на нем большая черная рубашка, небрежно заправленная в потертые и пыльные штаны. — Идём-идем, малышка Тесси, — смеётся Йонас, и я замираю. Малышка Тесси. Так звал меня он. Что-то словно разрезает мое сердце на маленькие кусочки. Я сжимаю ладони в кулак. Его больше нет. — Я сказал что-то не то? — говорит он тихо, и у меня словно срывает крышу. Я подхожу к Йонасу и просто обнимаю его. Мне так не хватает брата. Такое ощущение, что этот мир стал серым не из-за заводов, а из-за его смерти. — Спасибо, Йонас, — шепчу я, и он от неожиданности мычит что-то и нелепо обнимает меня в ответ. Я жмурюсь, чтобы слезы не просочились и не стекали предательски по щекам, а затем резко распахиваю глаза и отхожу от него. — Никому не говори, что я умею обнимать людей, — улыбаюсь я, и он криво ухмыляется. — Типа такая холодная леди? — Что-то вроде того. Йонас кивает, и с неба начинают падать маленькие капельки дождя. Мы оба словно просыпаемся от какого-то наваждения, и, встряхнувшись, бежим домой. — У меня к тебе вопрос, — говорю я, распахивая дверь в комнату Рейдена. Он лениво оглядывает меня, не поднимаясь с кровати, и вздыхает. — Не могу дождаться, когда твои вопросы ко мне закончатся, — отвечает он медленно и смотрит в потолок. Свет из окна очерчивает его профиль — прямой нос, хмурые брови и слегка пухлые губы. А ещё скулы. Такие брутальные. — Если заказ был на тебя и Рика, то вы оба знаете, кому должны были передать нас. С Риком, к сожалению, не получилось. — И поэтому ты собираешься давить все соки из меня? — он хмыкает, и я изгибаю бровь. — Именно. И, поверь, не успокоюсь. — Что ж, тогда вот что: я передал их Джордану Стейджу. Это тебе о чем-то говорит? — Пока что нет, но я внимательно слушаю продолжение. — С ним невозможно выйти на контакт, если он этого не захочет. Так что у тебя нет шансов, Тесса. — Спасибо за веру в меня, — бурчу я, — так это он нас заказал? — Он всего лишь пешка. — Такая же, как и ты. — Не забудь закрыть дверь за собой. Всего хорошего, — он тянется за сигаретами. Я кусаю губу, и, поняв, что он больше ни слова мне не скажет, выхожу из его комнаты. Что ж, хотя бы имя его я знаю. Ровно в полночь я уже полностью готова. Пересилила себя и расчесала волосы, собрав их наверху. Теперь на моей голове что-то вроде приличной прически. Мои глаза странно блестят, но мне это нравится. Такое ощущение, что я очень счастлива, но, скорее, просто в странном предвкушении. Свет от свечей мягко обрисовывает мой силуэт, падая желтоватыми лучами на мое тело. Я надела темно-зеленое платье, и теперь меня ничем не отличить от ведьмы. Даже не знаю, радоваться этому или плакать, но предпочитаю всё-таки первый вариант. Мягкое платье облегает фигуру и струится до самых щиколоток. Думаю, что бы меня там ни ждало, я готова для любого случая. В дверь тихо стучатся, и я раскрываю ее, замечая, что глаза Амалии блестят точно так же. На ней одно из моих старых, но от этого не менее привлекательных платьев. Оно бордовое и открывает вид на все ее достоинства, только не вульгарно, а очень загадочно. Длинные рукава заканчиваются в районе запястья с каким-то игривым намеком. — Покрутись, — шепчу я, и она, улыбаясь, совершает поворот вокруг себя. — Я так рада. Теперь у меня очень много одежды, — смеётся она, и я натягиваю улыбку. — Выходим? — Вперёд! Амалия резко хватает меня за руку, и мы осторожно выходим из дома. — Я надеюсь, твоих мерзких братьев на танцах не будет? Я готова молиться, чтобы их не было. — Их никто и не звал! — радостно шепчет она, и я удовлетворительно киваю. Идеально. — Погоди, так меня тоже не звали? — Мой друг сказал, что я могу взять с собой кого-нибудь ещё. Я думаю, ты подходишь под это очень конкретное описание, — серьезным тоном говорит она, и я смеюсь. Мы выходим из дома и тут же сворачиваем с нашего района. — Надеюсь, мы идём не в дом преступника? — Разве я похожа на подругу нарушителей закона?! — возмущается она, и я качаю головой. — Вовсе нет, просто перестраховалась. Мы проходим несколько кривых улочек, ведущих в разные части района бедняков, и наконец выходим в более-менее приличное место. — Это что-то среднее между бедняками и аристократами. Как ни странно, такие тоже есть. Мы резко тормозим у какого-то дома среднего размера. Помесь замка и обычного строения, но от этого здание ни капли не выглядит хуже. Напротив, это обычный дом с намеком на роскошь. Эта красота как бы завуалирована и не кричит проходящим: «Если вы не обладаете золотыми слитками, вам здесь не место!». Честно, никогда не знала, что есть что-то среднее между аристократами и бедняками. Все твердили мне, что мир делится строго на два класса без всяких прослоек, но этот район — прямое доказательство обратного. — Заходи, — подталкивает меня Амалия, и я неуверенно стучусь в дверь. — Кто пришел? — слышится мужской голос по ту сторону двери. — Ройд, это я, — говорит Амалия. Проходит пару секунд, и дверь открывается. — А это кто? — Знакомься, моя подруга… — Нэнси, — тут же придумываю я имя на ходу. Тесса мертва. Амалия понимающе смотрит на меня и кивает. — Нэнси, это Ройд, мой друг и по совместительству хозяин этого дома. Я неуверенно улыбаюсь парню. Стоило раз взглянуть в его глаза, чтобы понять, насколько он умен. Из них так и сочится холодная продуманность и критическое мышление. Однако, что-то всё-таки заставило его идти против закона и создавать такие вечера. Не уверена, что это незаконно, но, раз такое происходит ночью, то как минимум нежелательно. Все, что начинается уже после того, как народ закроет шторы и двери, является либо запретным, либо на грани. Ройд слегка щупловат и очень высок. У него белокурые волосы, уложенные небрежно, и какая-то странная улыбка. — В таком случае, проходите, — загадочно отвечает он и раскрывает дверь сильнее. Я прокашливаюсь и прохожу внутрь. Тут же меня обдает жаром — здесь очень сильно натоплено. Людей много. По крайней мере, для ночного собрания уж точно. Все взгляды тут же обращаются на меня и Амалию, и я пытаюсь снова выдавить улыбку. — Привет, уроды, — подмигивает девушка, и улыбка тут же спадает с моего лица. Такое ощущение, что я поменялась с ней местами и превратилась в милую тихоню. Это плохо. Я не хочу потерять себя. Значит, можно говорить все, что угодно? — Амалия! А мы уже думали, что ты не придешь! — говорит сладким голосом какая-то девушка, и она напрягается. Я закрываю ее собой. Девушка замечает это и презрительно хмыкает. — Привела личного телохранителя, чтобы хоть как-то защитить себя? — Лучше: киллера. Теперь понятно, кого поджарить, — отвечаю я и достаю нож. В комнате воцаряется тишина, и девушка бледнеет, но ничего не говорит. Она неотрывно смотрит на нож, и я смеюсь. — Расслабься, детка, я и имени твоего не знаю. Но будь аккуратнее со словами, — подмигиваю я ей, и она облегчённо выдыхает. Все начинают хохотать и говорить что-то вроде «а мы уже напугались», а затем вновь возобновляют свои разговоры. — Спасибо, Нэнси, — шепчет Амалия, — на самом деле здесь весело, просто эта девушка возомнила себя богатой аристократкой, хотя ничем от нас не отличается. Теперь она напрашивается в гости и треплет здесь всем нервы. — А я вообще мертвая богачка, — улыбаюсь я Амалии, — так что лучше бы мне придумать свою историю. — И каждый раз разную, как это делает Джордан, — поддакивает мне девушка. Она проходит и усаживается на диванчик. — Джордан Стейдж? — Именно. — Так вы с ним знакомы?! — я закрываю рот рукой. Может, она выведет меня с ним на контакт? — Э… Да, в какой-то степени. Мы пересекались пару раз. Но вообще он просто ужасный бандит, так что тебе лучше… — Мне нужно с ним встретиться, — перебиваю я ее. Она изгибает бровь. — Поговорим позже на эту тему, — лишь отвечает она, и я киваю. В комнате вдруг загорается яркий свет. — Не переживай, с улицы ничего не видно. Шторы очень плотные и хорошо закрыты, — успокаивает меня Амалия. — Я рад, что мы все здесь собрались. Знаете… Всегда мечтал стать музыкантом, но в этом Королевстве, кажется, давно забыли о музыке, — говорит Ройд, и Амалия замирает. — Он играет просто идеально. Знаешь, тебе повезло, что сегодня у него такое настроение. — Именно поэтому я хотел бы вам напомнить, каково это — слиться с музыкой. Ройд усаживается за старый рояль и вздыхает. Он сидит так несколько минут, рассматривая клавиши, слегка ощупывая их, а затем просто начинает играть. В комнате воцаряется идеальная тишина, и мне кажется, как будто я уже не здесь. Он играет какую-то прекрасную мелодию. И то, как он играет, поражает меня. Тянущее чувство появляется внутри, и я буквально чувствую, как слезы подступают к глазам. Как Ройд может так играть? Он словно передает все, о чем думает, без слов. Просто музыкой. После игры я испускаю вздох. Это прекрасно. — Здорово, правда? — улыбается Амалия, — каждый раз хочется плакать. — А теперь что-нибудь веселое, — говорит парень, и музыка резко меняется. Все встают со своих мест и начинают танцевать. Я тоже поднимаюсь, вот только не для этого. — Ты хочешь танцевать? — спрашивает девушка, делая глоток чего-то сладкого. — Нет, хотела немного прогуляться, — отвечаю я, и она кивает. — Меня слегка шатает, так что можешь без меня? Заметив этот не совсем серьезный вид Амалии, я, прыская от смеха, киваю. Может, тоже стоило попробовать этот сладкий напиток? Уж очень он странно воздействует на подругу. Я выхожу из комнаты и направляюсь в другую. В полумраке все выглядит таким загадочным и странным, что я слегка пугаюсь, услышав чьи-то приглушённые голоса. — И вроде бы в этом деле снова замешан Джордан! — шепчет кто-то, и я замираю. — Он, кажется, замешан во всех криминальных делах без исключения, — поддакивает второй. — Только раньше это были всякие делишки между нами, бедняками, а теперь он вышел на новый уровень. Целое покушение на семью Нельсонов! Это каким человеком надо быть, чтоб согласиться на такое? — И сейчас он вроде как залег на дно, но я только вчера его видела. Даже поздоровался со мной как ни в чем не бывало, как будто это и не он поспособствовал смерти богачей. — Они, наверное, были последними подонками, поэтому ему и плевать. — Да, не стоит забывать, какое у них черствое сердце. А где же Джордан сейчас? Прячется? — Да он в Холмистой Долине. На секунду в той комнате, откуда шли голоса, воцаряется идеальная тишина. — В той самой долине? Там, куда даже наши сумасшедшие боятся идти? — Зато там никто его искать не будет в случае чего. — Тогда у меня вопрос к тебе. Что ты делала в Холмистой Долине? В комнате снова воцаряется тишина, но на этот раз я не жду возобновления их разговора. Я ухожу обратно к Амалии, чтобы поскорее забрать ее домой и расспросить о Холмистой Долине. Не знаю, что это за место, но я просто обязана там побывать. Ради Беллы. — То есть, ты понятия не имеешь, где Джордан? — спрашиваю я девушку, и она как-то неуклюже утвердительно качает головой, — Отлично. Тогда скажи мне, что такое эта Холмистая Долина? Она резко тормозит, отчего мы обе чуть ли не падаем, хватается за меня и просто икает. — Что с тобой, Амалия? Ты какая-то странная. — Я… Ой. Знаешь, иногда жизнь вынуждает принимать глупые решения. Но дело вот в чем, я слишком поздно осознала, что натворила. — Так что это? Что ты выпила? — У вас, богатых, так не принято, поэтому извините меня… — она икает — за мое прескверное поведение. Но есть такие напитки, от которых потом так хорошо… Она постепенно увеличивает громкость своего голоса, и на последних словах мне приходится дергать ее за рукав, чтобы она успокоилась. Кое-как мы добираемся до дома, и я стараюсь как можно тише уложить ее спать, потому что Амалия вообще ничего не соображает. Прохлада в доме никак не помогает мне охладиться — я вся буквально горю. Тащить на себе хрупкое (на первый взгляд) тело девушки, постоянно подхватывая ее уже полулёжа, а затем увалить на кровать — дело нелегкое. — Спокойной, черт побери, ночи, — устало говорю я и выхожу из спальни. *** — Открой ты уже наконец свои глаза! — кричит кто-то, и я в страхе просыпаюсь. Перед моим лицом мелькает ненавистный мне псих Рейден. Я сонно потираю шею. — Попробуй еще раз, — мое тело валится на подушки. — У меня есть способ получше. Черт, как же хочется спать. Мои веки отказываются разлепляться, а тело отказывается двигаться. Зря я всё-таки всю ночь вчера была не в кровати, а на этих странных танцах. Вдруг кто-то меня подхватывает на руки, и все, о чем я думала до этой секунды, испаряется и улетает в небытие. — Рейден, придурок! Отпусти меня! — кричу я, и он, смеясь, отпускает руки. Мое тело с грохотом валится на пол. Отлично, теперь мне чертовски больно. — О, ангелы, ты что творишь?! — я смотрю на него со всей своей ненавистью, и он, наблюдая за мной сверху вниз, игриво приподнимает бровь. — Ты попросила отпустить, я исполнил. Он присаживается на корточки. — О, ангелы? Серьезно? Ты не позволяешь себе очень плохих словечек, да? Только «ублюдок», — его ухмылка перерастает в улыбку. — Просто боюсь, что твои уши свернутся в трубочки, когда ты услышишь весь мой богатый словарный запас, — злобно говорю я и поднимаюсь. Отличное утро. — Давай. Пошли меня к чертям, — он прищуривается, и я решаю, что пора забыть о нравоучениях мачехи и об этом театре «богачи говорят только о высшем». Я уже открываю рот, чтобы исполнить его просьбу, но замечаю Йонаса, Амалию и Зарру в дверном проеме. — Что и требовалось доказать! — говорит Йонас, улыбаясь, — с каждого по серебряной, друзья. — Еще и вы… Откуда мне брать столько нервов? — восклицаю я, и Амалия трёт виски. — Не знаю, откуда в тебе столько энергии, Тесса, но не могла бы ты поубавить громкость? Моя голова сейчас взорвется. Я лишь изгибаю бровь. Побочный эффект вчерашнего напитка? Очень похоже на то. — О, кажется, вчера у вас с Амалией выдалась веселая ночка, — улыбается Зарра. — А у меня выдалось хорошее утро! — смеётся Йонас, — прости, Тесса, просто вы создали такой шум, что я был уверен в вас, ребятки. Когда вы рядом, беды не избежать, так что я смело поставил на деньги то, что там вы, и выиграл. Зарра закатывает глаза и отдает серебряную Йонасу, а затем, хлопнув его по плечу, убегает в свою спальню. Амалия, простонав что-то о неправильных решениях и их последствиях, тоже разворачивается. — У тебя полчаса, — отвечает Рейден и уходит. Я даже не успеваю ему сказать что-то вроде «да пошел ты». — Мне кажется, между вами химия, — игриво подмечает Йонас, и я закатываю глаза. — С кем угодно, но только не с ним. Я его убить готова, — хныкаю я, и Йонас ухмыляется. — Убийственная химия, — говорит он, и я, цокнув, захожу в спальню и закрываю дверь. Полчаса. Охренеть. Со всех ног несусь в ванную и стараюсь как можно быстрее привести себя в порядок, но, осознав, что это даже более, чем просто бесполезно, я собираю волосы в хвост и слегка щипаю себя за щеки — говорят, это помогает сделать цвет кожи чуть лучше, чем мертвенно-бледный. Белль в эту ночь спала в детской, поэтому я спокойно могла хозяйничать и шуметь. Подбегаю к окну и раскрываю шторы как можно шире, а затем надеваю свою рубашку и штаны. Точнее, отцовские, потому что в нашем доме было запрещено носить что-то подобное девушкам. Но это точно лучше, чем одежда Рейдена. Как только я застёгиваю последнюю пуговицу на рубашке, дверь распахивается. — Единственное место, где тебе все двери открыты — комната для расстрела. Это, к счастью, обычная спальня, так что пошел вон. Рейден изгибает бровь. — Вот как? — он скрещивает руки на груди, — тогда, может, как-нибудь выгонишь меня? — Была бы рада выбить тебя в нокаут, — бурчу я, прикидывая, кому будет больнее от моего удара — мне или ему. — Вперёд. Я прищуриваюсь. В том, что это подстава, сомневаться даже не стоит. У него так необычно красиво загораются глаза, когда он что-то замышляет. Внутренне я себя уже избила за такую мысль, но внешне я лишь гордо подняла голову и направилась в сторону выхода. Пробежка так пробежка. На этот раз я трачу почти все силы, чтобы бежать с ним наравне, но это совсем не ради тренировки. Мне надо расспросить его о Холмистой Долине, а для этого мы, как минимум, должны быть на расстоянии не больше двух метров. — Неужели силы пришли к тебе? — усмехается парень, и я вздыхаю. — Нет, мне надо у тебя кое-что узнать. Он слегка сбавляет ритм. — Что именно? Неужели напрягся? Или мне показалось? — Где ты прячешь трупов? — Рейден на мгновение останавливается, а затем, качая головой, усмехается. — В твоей спальне, — отвечает он, и я улыбаюсь. — На самом деле, вопрос слегка другой. — Слегка? Тема всё-таки о трупах? — Где Холмистая Долина? — Значит, хуже. Он молчит какое-то время, словно обдумывает каждое слово. — Зачем тебе знать? — Там будет мой ведьминский шабаш, — бурчу я, — не думаешь же ты, что я тебе скажу? — Тогда почему ты думаешь, что я тебе отвечу? — Потому что как раз-таки тебе об этом месте нечего скрывать. Ты же не отбитый на всю голову, чтобы хоть раз побывать там, — рассуждаю я вслух. — Значит, кое-что тебе всё-таки известно. Ну, что ж, эта Долина — место, о котором власть совсем забыла. А скорее всего просто закрывает глаза. Там творится беспредел не только ночью. Круглые сутки, так сказать. Чтобы остаться там в живых, нужно либо быть главарем сумасшедших, либо иметь железный бункер. Думаю, ни то, ни другое тебе не светит. — Я и не собираюсь там выживать. Мне всего-то нужно узнать, где это место, а дальше я как-нибудь сама. На этот раз у самой Черты мы резко сворачиваем и идём в другую сторону. — Тогда запоминай: заходишь в Черту и идёшь направо до тех пор, пока в ней не появится дыра. Тогда смело выходи из места, где предполагаемо она должна быть, и направляйся в сторону маленьких домов. И, поверь, если там воняет чем-то странным, то ты точно в Холмистой Долине. Я тихо сглатываю и закусываю губу. — Погоди, разве в Черте есть дыра? Рейден усмехается. — Значит, этого ты тоже не знаешь. Я скрещиваю руки на груди, и он изгибает бровь. — Почему мы не в Черте? — Потому что сегодня будет урок самообороны. Представь, может произойти момент, когда пистолет каким-то образом ещё или уже не у тебя в руке. Что тогда? Ты бессильна. Тебе нужно быть готовой ко всему, понимаешь? Я медленно киваю. И всё-таки что-то здесь не так. — Нападай. Я улыбаюсь. Уроки по самообороне у меня, конечно, были, но всего лишь несколько раз. Понятия не имею, хватит ли этого для начала. Я заставляю себя расправить плечи несмотря на жуткий ветер, от которого так не вовремя слезятся глаза, и оцениваю обстановку. Нападать. В одно мгновение я подскакиваю с места, точно пружина, и наношу удар. Он блокирует, но я не сдаюсь и продолжаю. Пытаюсь нащупать и найти слабые места. Немного неудобно чувствую себя, потому что слишком мало и давно занималась, но тем не менее мне удается почти ударить его. Он хватает мою руку, когда она почти касается его тела, и, почти не запыхавшись, дышит. Медленно и глубоко. И смотрит на меня. Я замираю, боясь спугнуть что-то, что вновь так быстро зарождается где-то в переплетении наших взглядов. Слабая улыбка освещает его лицо, синие глаза точно бархат выглядывают из-под темных длинных ресниц. — Не так уж и плохо, — говорит он хрипло, и я внутренне ликую. Разряд пробегается по моей коже, и все внутри дрожит в ожидании. Чего? Не знаю. Но мне это явно понравится. Я смотрю на него, и он улыбается ещё шире. Воздух выходит из моих лёгких, и я лишь думаю о том, как удержаться на ногах под его взглядом. Я чувствую, как холодный металл касается моей макушки. — Счёт сравнялся, принцесса, — говорит он и убирает пистолет от моей головы. О, черт. Он просто использовал момент, а я повелась. Как настоящая глупая дурочка, которой, как он и говорил, пальцем помани! Я просто мастер все испортить. — Не обольщайся, — шепчу я, улыбнувшись, и отхожу от него. — Тогда продолжим тренировку. К концу этих занятий я полностью выдохлась. Из меня сложно теперь выдавить хоть какую-то эмоцию, но зато я полностью удовлетворена. Как бы ни было это трудно признать, но Рейден — отличный учитель, и благодаря ему я наверняка смогу намного быстрее всему обучиться. После тренировки я бегу в ванну и как следует отдраиваю каждый сантиметр моего тела, а затем тщательно высушиваю и расчесываю волосы. Отлично. Теперь я почти-не-ведьма. Я надеваю достаточно простенькое платье и захожу в детскую. Белль играется с какой-то девочкой, младшей сестрой Амалии. При виде меня Изабелла бросает игрушки и бежит ко мне. — Я скучала, — шепчет она, прижимаясь ко мне. — Не стоит, Белль, не стоит, — отвечаю я, но мои руки противоречат моим словам. Они так крепко сжимают ее маленькое тельце, что слова здесь даже более, чем просто бессильны. Белла грустно мне улыбается и отходит к новой подруге, а я лишь подмигиваю ей. Комната Рейдена — то, что мне нужно. Какими бы ни были его уроки, за них нужно платить. Я стучусь как настоящая прилежная девочка, но в ответ мне доносится лишь молчание. Слабый свет из окон льется медленной рекой на деревянную дверь, описывая ее неровную поверхность. Я толкаю ее, и дверь со скрипом распахивается. Как и следовало ожидать, эта спальня пуста. Я подхожу к его столу и осторожно укладываю деньги. Их он уж точно должен заметить сразу, а то, что мы не встретились лично, даже лучше. Как только я уже собираюсь поворачиваться, в глаза бросается пачка сигарет, так небрежно валяющаяся на столе. «Виконт». Интересно. Я отсыпаю себе в карман даже больше, чем половину, достаю ещё одну и нахожу зажигалку. Я просто обязана это попробовать. Каждый человек чувствует себя настоящим в совершенно различные моменты. Я, например, чувствую себя живой именно в такие. Когда поступаю совсем неправильно. Когда поступаю так, как запрещено по всем правилам «Богачей». Поджигаю сигарету и, поднеся ее к губам, чувствую себя почти на пике наслаждения. Втягиваю внутрь дым и… Закашливаюсь. Какое же это дерьмо. — А сразу не получается, верно? — шепчет низкий голос, и его рука соприкасается с моей, — но это единственное, в чем я точно не буду тебя тренировать. Его пальцы осторожно вытаскивают сигарету из моей руки, и он сразу же тушит ее в пепельнице. — Не начинай курить эту дрянь, — вкрадчиво говорит он, и я оборачиваюсь. На нем сейчас тренировочные штаны и странная белоснежная рубашка, которая, как всегда, так предательски здорово на нем смотрится. Он смотриь на меня серьезно, но в каждом малейшем движении его лица я вижу намек на улыбку. Его лицо можно разглядывать долго, потому что оно само по себе есть переплетение тайн и загадок, которые мне почему-то очень хочется разгадать. Его волнистые волосы раскинулись шоколадными волнами, и мне очень сильно хочется дотронуться до них. Рейден, посмотрев на меня ещё несколько секунд в молчании, отходит и укладывается на кровать. — Что ж, до завтра? — неловко говорю я, и он закатывает глаза. — Надеюсь, больше не увидимся. — Я уже говорила, что прикончу тебя, где бы ты ни был? — отвечаю я и выхожу из комнаты. Итак. Холмистая долина. Думаю, сейчас бы я была просто счастлива увидеть книжку на тумбочке «как попасть туда и не сдохнуть», но сумасшедшие, как я полагаю, книг не издают, а нормальных людей там и не бывает. По слухам это место жуткое, но, может, не так уж все и плохо? Людям свойственно все преувеличивать, и кто сказал, что это не исключение? Я распахиваю дверь в спальню и вижу раскинувшегося на моей кровати Йонаса. — Добрый вечер, мадам, — сонно говорит он, и я улыбаюсь. — Чем могу помочь? — Я пришел сказать, не хочешь ли ты на общий семейный ужин? Я прокашливаюсь. — Думаю, в тот раз нам ясно дали понять, что нам там не место. Нет, я не обижена, просто слушать такое немного напряжно, — тут же поясняю я, и Йонас грустно вздыхает. — Да, возможно, так будет лучше. Мой тебе совет: избегай Рика в те дни, когда мы ночью спим дома, а не оббегаем районы для проверок и лекарства. Я приподнимаю брови. — То есть, сегодня вы все будете пай-сыновьями? Он смеется и кивает. *** Наутро я просыпаюсь сама. Сама открываю глаза и понимаю, что я выспалась. Тут же щипаю себя за руку, потому что такое невозможно. Но, как ни странно, я не просыпаюсь снова, да и все здесь выглядит слишком реально. Белль тихо посапывает рядом со мной, и я потягиваюсь в кровати. Какое же это классные ощущения — чувствовать себя чем-то большим, чем ходячим трупом. Я поднимаюсь и как следует умываюсь, не жалея ни сил, ни времени, а затем перевожу взгляд на часы. О черт. Который час?! Время показывает, что сейчас уже далеко за полдень. Я выбегаю из спальни и торможу у спальни Амалии. Распахиваю дверь и нахожу ее, сидящей за столом. — Что-то случилось с Рейденом? Она, прищурившись, смотрит на меня. Затем нервно смеётся. — Наверное, он в порядке. По крайней мере, каждый раз возвращался без единой царапинки. — Возвращался откуда? — я изгибаю бровь. Знаю, что пожалею о том, что спросила, но я должна знать ответ. — Ты не поняла, Тесса? У него и Йонаса очередной заказ. На этот раз какая-то семья Скиллов, — она пожимает плечами, — наверное, тебе это скажет чуть больше, чем мне. Внутри меня все сжимается. Да, их семью я знала хорошо. В их числе были двое из тех, кого моя мачеха называла «друзьями Тессы». Двое из этой семьи были в тот день, когда нас похители. Теперь Рейден и Йонас должны похитить их семью целиком. В голове не укладывается это все. Факты настойчиво отказываются влезать в голову при любом раскладе. Не хочется признавать, что эти парни напрямую связаны с убийствами, но как можно жить, отказываясь принимать настоящее? — Знала я их. Семья — то ещё дерьмо, но никто из них не заслужил смерти. Хотя… эта жизнь такое же дерьмо. Абсолютно несправедлива. Судьба должна была отнять мою жизнь, а не жизнь брата, потому что я сплошное исключение из правил: у меня ужасный характер, я ненавижу своё происхождение и всех того же класса, ненавижу своих родителей, свою жизнь. Так почему я ещё жива? И почему он уже давно мертв? Амалия пожимает плечами. — Я должна говорить, что мне их жаль? — Ты не должна говорить то, чего не ощущаешь на самом деле. Итак, значит, свободный день. Когда у меня ещё выпадет такая возможность для вылазки в Холмистую Долину? Руки холодеют. Как там говорят? Сейчас или никогда.