Несущая смерть

Несколькими часами ранее Девушка, чьи волосы были светлы, как капучино со сливками, а кожа нежна и ангельски чистая, осторожно бродила по темной неосвещенной улице. Да и какие улицы вообще имели освещение? В этом никто не нуждался — как только солнце заходило за горизонт, из домов уже никто не высовывался, а окна были так плотно зашторены, что даже маленькие кусочки света не восполняли эту темноту. Девушка несколько раз обернулась, чтобы удостовериться в том, что за ней нет слежки. Да, она была невинна и мила, но ее глаза. Ее глаза стоили того, чтобы в них заглянуть. Заглянуть, и, конечно же, услышать это. Как она с лёгкостью ломает чьи-то кости. Как осторожно смывает с рук чужую кровь, и это ни капли не задевает ее душу. Как сворачивает шею, выдергивает оружие, укладывает на землю тело за телом, и ни один мускул на ее лице не дрожит. В эти глаза стоило заглянуть, хотя это и было смертельно опасно. Светловолосая поправляет бляшку ремня на мужских штанах — та часть гардероба, о которой никто и понятия не имеет. Это ее другая сторона. И самое забавное в том, что никто с ней не знаком. Даже близкие. Девушка осторожно раскрывает дверь и проходит внутрь. Она снова выскользнула без проблем и вернулась, кажется, тоже. И в этот момент девушка дала себе слабину: потеряла бдительность, потому что оказалась почти у цели — любимой кровати, пусть старой и скрипучей. И это было явной ошибкой. Кто-то схватил ее за шею, перекрыв тем самым доступ к воздуху. За одно мгновение кислород стал чем-то более ценным, чем-то недосягаемым. — Я так и знал, что с тобой что-то не так. Но мне никто не верит! Они думаю, что я просто озлоблен на весь мир, но ведь дело в том, что я просто бдителен. Потому что-то, что отец сделал с нашей мамой… Это открыло мне глаза на людей. А остальным, кажется, закрыло. Девушка пытается вырваться из крепкой хватки собственного брата, и у нее начинает получаться. Потому что, каким бы ни был сильным ее брат, она не теряет спокойствия, а он лишь слепо верит в собственный бред. — И вот, рыбка попалась на удочку, — наконец довершает парень. Только вот он не видит, что «рыбка» почти вырвалась. И через мгновение его рука безвольно падает. — Только не та рыбка, — кряхтит девушка, жадно глотая воздух. — Зарра?! — Рик в ужасе делает несколько шагов назад, — как? Почему ты сразу не сказала, что это ты? И что ты делала на улице?! Она, хрипя, выдает: — Если бы ты дал мне возможность, я бы непременно тебе об этом сообщила! И кого ты собирался поймать?! Она вытирает лоб тыльной стороной ладони и облокачивается о стену. — Я перепутал тебя с той дрянью, — выплёвывает Рик, — я чувствую, что с ней что-то нечисто. Думал, это она ушла ночью. Только Зарра, потрудись объяснить, какого черта ты? Девушка заправляет выпавшую прядь волос за ухо и криво ухмыляется. — Пытаюсь заработать нам денег. Надеюсь, это все останется между нами, братец. И иди спать. Тесса сейчас мирно посапывает в своей кровати, а ты ждёшь чуда, — Зарра проходит мимо Рика и, похлопав его по плечу, уходит в свою комнату. Только вот никто из них не знал, что и Тесса, и Рейден сейчас далеко от дома. *** Сейчас — И долго нам ещё тут торчать? — говорю я, стараясь произнести это максимально спокойно, но что-то не особо получается, учитывая, что внизу, под старым ломким деревом, на которое я забралась, бегает огромная толпа сумасшедших. — Пока ты не убьешь кого-нибудь, — Стефани достает яблоко из кармана штанов и откусывает кусочек. Я тихо сглатываю и вновь смотрю вниз. — Зачем мне кого-то убивать? — Таков наш уговор. Каждый из нашей команды должен убить хотя бы одного сумасшедшего, — девушка доедает яблоко и кидает его вниз. Безумцы хватают огрызок и что-то кричат. Мурашки пробегают по моей коже. — Но ты ещё не в нашей команде, — улыбается Стеф, — и, я думаю, вряд ли сможешь прикончить хотя бы детёныша. Я перевожу взгляд на Рейдена. К счастью, нам попалось большое дерево, на которое я забиралась первой, потому что было ужасно страшно — они нагоняли нас. Стеф лезла дольше меня, но гораздо спокойнее, а вот Рейден в одно мгновение оказался наверху. И я совсем не успокоилась, потому что деревья такие слабые и ломкие, что вот-вот ветки сломаются и упадут вместе со мной прямо в руки безумным. Рейден хмуро оглядывает сумасшедших, а затем наши взгляды пересекаются. — Стефани права. Вот и все. Теперь они загнали меня в угол. — Конечно, права. Я когда-нибудь ошибалась, Рейд? — шепчет она, и я закатываю глаза. — Один раз ты точно ошиблась. Когда родилась, — бурчу я. — Мне ещё не поздно скинуть тебя вниз. — Нет, Стефани, ты этого не сделаешь, — говорит Рейден, и она прокашливается. Вау, кажется, она хочет быть податливой собачкой. — Я устала ждать, пока она соберётся с силами и перережет кому-нибудь глотку, — оправдывается девушка. — Значит, слезай и иди, — Рейден устало закрывает глаза. — Да, пожалуйста, давай ты спустишься в качестве наживки, — лепечу я, — и я не буду никого убивать. Вы решили посмотреть, как меня расчленяют эти твари, но нет, не дождетесь. Внизу кто-то пытается подпрыгнуть, чтобы достать до нас, и сердце начинает учащенно биться, больно ударяясь о ребра. И в этот момент я слышу хруст ветки. — Упс, — Стефани смотрит на то, как я медленно наклоняюсь вниз. Не знаю, что происходит, но я уверена, что эта дрянь к этому причастна. Я ухватываюсь за другую ветвь, но потом понимаю, что это бессмысленно. Я должна что-то предпринять. — Что ж, тогда, пожалуй, прогуляюсь, — я пожимаю плечами и начинаю спускаться вниз. Мне даже мерещится, что Рейден слегка подаётся вперёд, чтобы остановить меня, но стоит мне поднять на него взгляд — он все там же, словно и не шевелился. Я вздыхаю и осторожно опускаюсь. — Что ж, она прожила недолго, — Стефани уже придвигается к парню, и я клянусь себе, что выйду оттуда живой. Я что-нибудь придумаю. Стоило моим ногам коснуться пыльной земли, как вся толпа тут же повернулась ко мне. Я кусаю губы до крови. Они бегут. На меня. Я снимаю тряпку, что закрывала мой порез. Это безумие — думать, что их это остановит, но они сумасшедшие. Я не знаю, что их может остановить. Едва затянувшаяся рана, возможно, не затормозит их даже на мгновение. Они наверняка даже не помнят, что сами мне ее поставили. — Остановитесь! — я слышу мужской голос. Это единственное, что уловили мои уши среди общего гула. Этот голос мне знаком. Он принадлежит их вожаку. Это те же самые люди, что остановили меня тогда, в Долине. Я спокойно выдыхаю. Он не так безумен, как кажется на первый взгляд. Но кто-то не останавливается. Его послушались лишь некоторые. — Я сказал: остановитесь! — повторяет он, но никто и не думает слушаться. Моя рука как будто перестала мне принадлежать — она безвольно падает. Я достаю пистолет. Я могу выстрелить в них. И в этот момент я вижу глаза вожака — он в отчаянии. Я закрываю глаза и убираю пистолет обратно. Я не знаю, кто этот человек, но от его взгляда мне захотелось прикончить саму себя, лишь бы не причинить вред его подчинённым. Он словно молил меня остановиться. Словно обещал, что прикажет им не трогать меня. И я решила довериться. Ещё одной попытки у меня не будет, но я не хочу сопротивляться. — Затормозите, иначе я вырву ваши сердца и пожарю нам на обед! Голод не сделает из нас животных! И они начинают тормозить. Кроме одного. Он подбегает ко мне и вцепляется своими зубами в руку. — Ты можешь прикончить его, — говорит вожак, и я достаю пистолет свободной рукой, пока моя вторая буквально пылает от боли. Но мне не приходится стрелять. Кто-то вонзает в него нож, и безумец, скуля, падает на землю. Поднимаются клубы пыли, и подобие луны осторожно, словно пробуя небо на ощупь, выходит из-за туч. Рейден тяжело дышит и смотрит на мертвеца. А затем он переводит взгляд на меня. Он. Защитил. Меня. — Эй, это не по правилам! — слышу я откуда-то издалека голос Стефани, но мне плевать. Я подхожу к парню. Он думал, что я не смогу прикончить сумасшедшего сама. — Я бы убил тебя, серьезно! — кричит он, приближаясь ко мне, — какого черта ты не стала защищаться?! Дикари шипят на Рейдена, но вожак приказывает им заткнуться. — Я не могла их убить, — виновато говорю я. Кап-кап. Что-то стекает на землю. Я смотрю на свою руку. Ах, да, кровь. — Боже, Тесса, я не могу понять тебя. Ты с ума сошла? Как ты осталась почти невредимой — загадка. Они бы разорвали тебя. — Ну, не почти, — улыбаюсь я, — рука адски болит. Рейден переводит взгляд на мою руку, затем рвет свою рубашку. О, неужели это награда за все мои старания? Неужели он решил показать свои татуировки, черт побери? — Я благодарен вам, — говорит вожак, — за то, что не убили. Я знаю эту штуку — она останавливает сердце, — он кивает на пистолет, — до тебя ещё никто не пытался понять нас. — Потому что все пытаются убить, — устало говорю я. — Я не настолько безумен, как они, но я должен удержать их в Долине, чтобы они никому не навредили. Так каждый дикарь стал мне дорог, хоть они и не знают этого. Поэтому любая моя помощь к вашим услугам. Вы можете ходить по нашей территории все время, и не волнуйтесь. Вас никто не убьет. Я благодарно улыбаюсь. — Спасибо. Я не могла убить ваших людей, — говорю я, и вожак, кивнув, уходит. А вместе с ним и его дикари. Рейден лишь пораженно на все это смотрит. — Ты, кажется, ведьма, — отрешённо говорит он, и я оборачиваюсь к нему. О небо, это точно вознаграждение за мою больную руку! Его татуировки… Одна из них очень мне знакома — огонь. Только вот я не видела горящих в нем цветов. Красивых, но колючих. Ледяных цветов. Чуть выше — тлеющая сигарета с зачеркнутой надписью наверху «Вытащи дрянь». Интересно, это он о сигаретах? Что-то мне подсказывает, что здесь какой-то другой смысл. Я не знаю, почему это производит на меня такое воздействие, но у меня буквально перехватывает дыхание. У него такое красивое тело. И эти татуировки… Они словно одно целое, словно жуткое, но прекрасное дополнение к самому Рейдену. Я снова смотрю на горящие цветы. Такое ощущение, что я где-то это уже видела. Только никак не могу вспомнить, где именно. — Хватит пялиться, — он хватает меня за здоровую руку и тащит на какой-то скрюченный пень. Я словно просыпаюсь ото сна — поднимаю взгляд на него. Рейден прерывисто дышит, и его грудь равномерно поднимается вверх-вниз. Он взволнован? Зол? Понятия не имею. Я усаживаюсь на этот пень, и парень достает из кармана какую-то жидкость. — А вот сейчас тебе придется потерпеть, — он быстро откупоривает пробку и осторожно поливает больную руку. Я сжимаю зубы, но из моих глаз льются слезы. Черт, как же это больно. Такое ощущение, что мою руку только что ошпарили огнем. Я наспех вытираю слезы свободной рукой, чтобы никто этого не видел. — Наша бедная овечка пострадала? Ничего, надеюсь, теперь ты усвоишь урок: убивай, — приближается к нам Стефани. — Да, усвоила, и первым делом я примусь за тебя, — выплевываю я и снова сжимаю зубы, потому что мне очень больно. Рейден усмехается, очевидно, моим словам, но его брови нахмурены. Он сосредоточен. — Что это ты с ней делаешь? Перевязываешь? Она и сама может, пусть не строит из себя больную недотрогу. — Заткнись, Стефани. О том, что здесь было, ты никому не скажешь, поняла? Будем считать, что Тесса сама убила этого безумца. — Но Рейден! Ты никому не помогал, даже мне! — Напомнить, кто тебе помог? — он оборачивается и посылает ей многозначительный взгляд, и она недовольно отворачивается. Я лишь наблюдаю за этой немой сценой. Да она втрескалась в Рейдена! Сумасшедшая. Кто вообще может в него влюбиться? Кто угодно, только не я. Рейден перевязывает мою руку. — Все могло быть гораздо хуже, — наконец говорит он и поднимается. Я встаю сразу же за ним. — А теперь мы, наконец, придем к остальным? — Стефани радостно хлопает в ладоши, и парень кивает. Мне ничего не остаётся, как снова закатить глаза. Мы проходим по опустелому полю, уже не прячась ни от кого. Стефани пытается начать разговор (естественно, не со мной, а с Рейденом), но он как-то сухо ей отвечает и задумчиво смотрит вперёд. Интересно, о чем он сейчас думает? Этого я, очевидно, не узнаю. Вдруг Стефани издает усталый выдох и смотрит куда-то вперёд. Я ловлю ее взгляд и замечаю виднеющиеся вдалеке фигуры. Мне хочется скрестить руки на груди, огрождаясь от всех, но теперь моя вторая рука не собирается меня слушаться. — У меня в глазах двоится, или вас правда прибавилось? — говорит какой-то парень. Я, изогнув бровь, хмыкаю. — Прибавилось. Расслабься, парень, я настоящая, — я подмигиваю ему, и он цокает. — Я Чейз. А ты…? — Элайза. Элайза Уолкерс, — говорит Рейден, и я лишь сдавленно киваю. Серьезно? Он не мог придумать мне имя посимпатичнее? — Так ты Элайза… Сочувствую, — Стефани наигранно грустно похлопывает меня по плечу, и мне хочется сломать ей суставы, но я слишком устала для этого. — Да, но какого черта, Рейден? Зачем ты привел ее сюда? — А ты, Чейз, думаешь, что мы справимся? Что все будет так, как обычно? Что мы вот так просто возьмём и уничтожим их? — От одной мелкой девчонки нам не будет толку, — бурчит Чейз, и я уже открываю рот, чтобы протестовать, но тут появляется ещё один парень, который до этого не издавал ни звука. — Заткнись, Чейз. Если тебя что-то не устраивает — проваливай к чертям. Ты не знаешь, что эта мелкая девчонка может, — говорит он, и внутри меня играет победная музыка. О да, неужели это был здравый рассудок? — Я доверяю Рейдену как самому себе. Этот парень выглядит очень умным. Он из тех, кто продумает все ходы наперед. По крайней мере, об этом говорит его взгляд, жесты, голос. Черные, как смоль, глаза. Иссиня-черные волосы, точно воронье крыло. — Меня зовут Том. И, — он делает паузу, — добро пожаловать. Я улыбаюсь в ответ и протягиваю ему здоровую руку. — А почему та рука перевязана? — интересуется Том. — Она переговорила с дикарями. Том понимающе кивает. — И скольких она уложила? — Одного, — отвечает Рейден, и Чейз закашливается. — Одного?! О да, от нее будет много пользы! — Говори, — игнорирует Чейза парень. — Она договорилась с сумасшедшими. Они разрешили нам перемещаться по Долине. Теперь это все законно. И нам больше не нужно прятаться. Том оглядывает меня снова, только теперь оценивающе. Улыбка расцветает на его лице. — Теперь, я думаю, все довольны. Я знал, что ты не подведешь, Рейден. Парень, улыбаясь в ответ, переводит взгляд на меня, и внутри что-то сжимается, все реагирует на этот взгляд. Я его чувствую. В его бушующем взгляде загорается огонек, который, кажется, вечен. Он — жизнь. Он горит. Пока я леденею в ненависти. — Тогда вперёд, — раздраженно бросает Стефани, и мы все выдвигаемся в путь. Они обсуждают какие-то свои планы, во что я не особо вникаю. У меня здесь своя цель — добраться до Королевства. Никто особо не обращает на меня внимания, а значит, доверяют Рейдену. Они уже приняли меня за свою, и теперь в открытую обговаривают свои проблемы. — И как тебе жить сиротой, Элайза? — начинает Стеф, и все постепенно замолкают. Сиротой? Видимо, Рейден не просто придумал какое-то имя, что взбрело в его голову. Скорее всего, он примерил на меня чужую жизнь. Но вот проблема — я ничего не знаю об этой девушке Элайзе. А остальные, кажется, знают достаточно, чтобы подловить нас на лжи. — Очень весело, знаешь! Я прямо-таки счастлива, — цинично отвечаю я. Это глупый вопрос. Никто бы не хотел оставаться сиротой, какой бы эта девушка Элайза ни была. — А где твоя лучшая подруга? — Идёт прямо рядом со мной и допытывается, — улыбаюсь я, — мы же подруги, да, Стеф? Что ты хочешь выкопать? Я чиста. — Странно это все, — пожимает девушка плечами. — Странно то, как ты прошла естественный отбор, а остальное, вроде бы, нормально, — я прибавляю шаг, чтобы оторваться от нее. Мне не нужно, чтобы эта дрянь испортила мой план в первый же день. Точнее, ночь. — Мы пришли, — говорит Чейз и достает пистолет. Остальные делают тоже самое. Мне ничего не остаётся, как снова достать ствол. Теперь я умею стрелять. Теперь я намного лучше, сильнее, выносливее. — Будем ждать их здесь, — командует Том, и все кивают, — как только они будут проезжать мимо, стреляем. Стражники падают — действуем быстро. Хватаем одежду, оружия, бумагу и чернила, а затем бежим. И не оставляем никаких следов, понятно? — А тела просто будут валяться тут? — я вскидываю бровь. — Об этом позаботятся. Не мы, к счастью, — многозначительно отвечает Том. То есть, у них тут целые команды. Что ж, я приятно удивлена. Откуда-то издалека доносится странный топот, как будто что-то звонкое ударяется о землю. — Идут, — шепчет Чейз, и мы одновременно закатываем глаза с Томом. — А мы все думали, что просто разом сошли с ума и у нас глюки, — бурчит парень, и я уже мысленно называю его моим любимчиком. Но что это? Разве так ходят люди? Мы принимаем исходные позиции — спрятались так, что никто нас не видит, но зато мы видим все. И теперь я замечаю это: стражники едут на ком-то. Это животные? Определенно. Прекрасные животные. Мощные, сильные. У них длинное тело, покрытое шерстью, на котором сидят военные, шея с каким-то подобием волос, хвост и морда. — А вот и лошадки, — шепчет Стеф радостно. И я понимаю, что чувствую тоже самое. Восхищение. Лошадки? Так они называются? Я стараюсь запомнить их и отложить в своей памяти навсегда. Черт, да я умру, если не расскажу об этих лошадях Белле! — Выходим, — говорит Том, и мы одновременно прыгаем на них. Свободной рукой я со всей силы толкаю стражника, отчего он, растерявшись, падает на землю. Они слишком медленно ехали, поэтому остановить их не составило труда. Стражник пытается достать пистолет, но я делаю это раньше. Было большой ошибкой искать оружие, потому что тем самым он указал мне, где оно находится. Я убираю его пистолет к себе, а затем достаю свой. Теперь мы одно целое. Я держу орудие так, словно оно есть часть моего тела. Выстреливаю ему в руку, и тот заливается криком. Том тут же подходит ко мне и ударяет военного камнем о висок. Стефани гладит лошадь, успокаиваяя ее, а парни обшаривают карманы военного. — А ты быстрая, — говорит мне Том, и я благодарно киваю, — я думал, что для тебя это будет грязной работой. — Это и есть грязная работа, но всем нам приходится с ней сталкиваться, чтобы двигаться дальше, — заключаю я. — Смотри-ка, что мы нашли! — кричит Чейз Тому, — «Я собираюсь повеселиться с каждым жителем деревни, брат. Мне осточертела жизнь в королевстве — слишком скучно. А здесь я буду собственным королем», — последние строчки Чейз читает с особым презрением. Рейден лишь качает головой. — Что ж, король, первый день не особо удачный? — усмехается Рейд, и Том улыбается. Чейз слегка постукивает по голове военного, что лежит со стеклянными глазами. Земля пропиталась их кровью. — Это мы тоже заберём себе, — говорит Чейз, — клочок письма о несбывшихся мечтах — это всегда весело. Обламывать людей — это мое. — Точнее, убивать, — фыркает Стеф, успокаивая второе животное. — Лошадей нужно привести на мою ферму, — говорит Том задумчиво, — а теперь выдвигаемся. Скоро придут убирать тела. Когда Луна понимает, что ее ночная смена закончена, и небеса нужно уступать Солнцу, мы с Рейденом приближаемся к дому. Уставшие, грязные и изнеможденные. — Рейд? — задумчиво начинаю я, и он устало вздыхает. — Тебе действительно сейчас что-то интересно? — Вообще-то, да. Не слишком ли мы жестко поступили со стражниками? Мы могли бы спрятать их в каком-нибудь подвале… — И что потом? Они бы прожили до конца своих дней в этом подвале? Потому что, знаешь, выпускать бы мы их точно не стали. Иначе гнили бы под землёй. — Я почти убила человека… — осознание приходит ко мне медленно, но действенно, сжимает сердце, не позволяя ему размеренно биться. — Уже жалеешь? — Рейден усмехается, — я думал, ты жестокая. — Так и есть, — я пинаю камень, — но не для тех, кто этого не достоин. — А ты думаешь, они не достойны смерти? Камень медленно скатывается по земле, а затем останавливается. Я пинаю его снова. Предрассветное небо освещает округу, и сейчас мне все кажется более реальным, чем ночью. — Я не знаю, Рейден. — Тогда давай прояснится ситуацию. Элайза бы сделала это, не задумываясь, если б у нее была такая возможность. Потому что она была одной из наших, — и я понимаю, что мне, наверное, никогда не вписаться в их жизнь. Потому что я изначально другая. Я никому здесь не понравлюсь, и никто не станет моим другом. Хотя в моих кругах я тоже лишняя. — Если бы ты жила вместе с нами, то, поверь, ты бы ни капли не пожалела о содеянном. Стражники Черты в какой-то степени маньяки и убийцы. Поправочка: богатые маньяки и убийцы. И, так как на землях Королевства, это, вроде как, запрещено, они посылают их в бедные районы, где просто некому возмущаться. Мы все здесь рабы, и мы обязаны подчиняться властям. Но кое-что, как видишь, нам удается менять. Эти стражники появляются, чтобы творить беспредел. И я не буду говорить, какой была наша жизнь раньше, но, поверь, они не меняются. Из года в год. Я не замечаю, как мы оказываемся около дома. Рейден проводит меня до моего окна, которое я продуманно оставила приоткрытым, затем помогает мне распахнуть его настежь, а дальше я аккуратно пролезаю внутрь дома и валюсь на кровать. — Сегодня тренировки не будет, — говорит он, и я киваю. И закрываю окно. Мне очень хочется, чтобы мои мысли не поглотили меня целиком, изъедая внутренности, поэтому я скорее бегу в туалет и набираю полную ванну горячей воды. Затем снимаю с себя рваную грязную одежду, залитую кровью, и усаживаюсь в ванну. Мои ледяные конечности начинают отмокать. Аккуратно я стараюсь снять с больной руки тряпку, что совсем недавно была рубашкой Рейдена. Но, черт, кровь сыграла в качестве клея, и теперь она прилипла к ране. Я опускаю руку в воду, сжимая зубы. Больно. Снаружи и внутри. Вода моментально окрашивается в алый, и я понимаю, что вот-вот задохнусь — такое ощущение, что я в кошмаре. Теперь бы посмотреть, насколько все плохо и не умереть от ужаса. В воде тряпка поддается и снимается с руки. Я закрываю глаза, а затем резко открываю. Что ж… Меня, кажется, сейчас вырвет. Плохое, но хоть какое-то начало. Вся рука выглядит так, будто ее изрядно потрепали, что, впрочем, так и есть. Я, дрожа, втягиваю воздух, и мое дыхание становится рваным. Как хорошо, что этот безумец решил начать в руки, а не с ребер. Я оттираю чужую кровь. Моя здоровая рука сжимает шершавую губку, от которой кожа тут же розовеет, но мне все кажется, что я не отмылась. Что эта кровь слилась со мной, и теперь я буду ходить с ней вечно. И тем не менее, мне всё-таки стоит вылезти из уже остывшей воды. Я открываю шкафчик в ванной и достаю оттуда бинт — о чудо, он там был — а затем вновь перевязываю руку. Захожу в спальню и достаю свободное платье с длинными рукавами. Теперь мне не хочется видеть свои волосы — они словно стали ещё краснее. Я быстро убираю их в хвост и хватаю рваные лохмотья, что остались от моей одежды. Это нужно спрятать или сжечь. Я осторожно выхожу из спальни и сразу же направляюсь во двор. То, что люди так велико называют Солнцем, слабо освещает окрестность. Мои ноги поворачиваются в привычную сторону Черты, но я решаю, что с меня пока что хватит. Разворачиваюсь на 180 градусов и просто бреду вперёд. Пока не натыкаюсь на маленькое подобие домика. Что это? Это заброшено? Можно ли туда спрятать свои вещи? Я подхожу поближе. Старый, покосившийся то ли сарай, то ли что-то ещё, кажется слишком ухоженным для заброшенного. Кажется, он упадет на бок ещё совсем не скоро. Я осторожно приоткрываю скрипучую дверь. Это определенно не заброшенное место. Хотя бы потому, что здесь сидит Йонас. Внутри дом кажется гораздо симпатичнее, чем снаружи: он убран, неплохо обустроен и напоминает… Мастерскую? — Добро пожаловать, мой первый гость, — не отрываясь от чего-то, произносит Йонас. Он создаёт нож. Я оглядываюсь. Кругом: на стенах, на маленьких резных столиках и стульях, лежат оружия. — Это все твоё творение? — я удивлённо смотрю на каждое изделие. — Да, — он улыбается, но его улыбка кажется мне грустной, — ножи и прочие орудия — не то, чем я бы хотел заниматься почти все время. — Тогда почему… — Деньги. Все просто, Тесса, — он поднимает предмет, который скоро станет идеальным ножом — уж я то в этом уверена, — так уж вышло, что все в нашей семье упирается в оружия. Я вижу пакет для мусора, и, не задумываясь, бросаю в него лохмотья. — Ты не против? — Запачканная одежда? — он улыбается, — конечно, нет. Вообще-то, я даже рад, что ты поручила это мне. У тебя бы не вышло замести следы так круто, как это делаю я. Я смеюсь. Искренне. Пусть и хрипловато, но у меня получается. Йонас словно яркий луч тепла в моем ледяном мире. Что-то отдаленно похожее я чувствовала, когда была с братом. Они схожи. — Чем бы ты хотел заниматься в свободное время? Какое-то время он молчит, словно думает, говорить или нет. — Я бы создавал мебель. Лучше всего — столы, стулья и кровати. Это меня вдохновляет и заставляет чувствовать себя живым. Но создание орудия созидает во мне ощущение, что я полезен хоть чем-то, — задумчиво протягивает он и кладет будущий нож на стол. Этот стук разрезает тишину, разрывает то понимание между нами. — Я знаю, каково это, Йонас. Чувствовать себя живым, — я устало вдыхаю, — но я уже давно этого не ощущала. Он поднимает на меня тяжёлый взгляд, который так не сочетается с вымученной улыбкой на лице. Неужели это вечно радостный Йонас? — Я думаю, здоровая доза крепкого сна тебе бы не помешала, — он подмигивает и поднимается со стула. — Это ты так меня слегка обозвал ходячим зомби? — Я могу сказать напрямую, — он ставит мне подножку, а я, сонная и измученная, поддаюсь. Но Йонас ловит меня прямо на лету, — вот видишь. Ты буквально валишься с ног. Я смеюсь. — Особенно после того, как хорошенько ударить мне по ноге. — Эти подробности мы опустим. Я зеваю и, улыбаясь, открываю старую дверь с потрескавшейся краской. — Спокойной ночи, — бросаю я и иду в дом. *** — Ты уверена, что с ней все хорошо? — А почему нет? — Она так долго спит! — Я уверена, что ты бы проспала столько же, малышка. Кто-то звонко хихикает. — А ещё у нее что-то с рукой. — Давай-ка посмотрим. Чья-то холодная ладонь прикасается к моей руке, и я шиплю. Сквозь сон. — Ой, это, кажется, опасная территория. Давай-ка подождем, пока твоя сестричка проснется, а потом сами ее спросим? — Я волнуюсь за нее. — А хочешь, устроим ей сюрприз? Сделаем из тебя принцессу! — А она будет счастлива? Молчание. — Я уверена, что будет. Я недовольно урчу и перекатываюсь на живот. О черт, о чем они говорят? Понятия не имею, но это мешает мне спать. — Простите, ваше высочество, мы будем молчать, — теперь смеются два голоса, а затем я слышу, как они удаляются от меня. И меня снова засасывает. *** Я резко распахиваю глаза. Светло. Я спала? А то, что было… Может, мне это приснилось? Может, Стефани, Рейден, Том и Чейз были лишь игрой воображения? Я шевелю правой рукой, о чем тут же жалею. Черт. Это было по-настоящему. Почему-то от этой мысли становится приятно. Я на шаг ближе к победе. Рейден меня защитил. Даже не знаю, что круче. Хочется смаковать каждую букву в этих двух предложениях, но, видимо, не в этой жизни мне суждено быть счастливой… — Уже проснулась, жертва крокодила? — издается смешок, и я поворачиваю голову. Амалия. Внутри разливается странное тепло. — Жертва кого? — Крокодил. Животное с острыми зубами. Очень, очень острыми. Она кивком указывает мне на руку, и я смеюсь. — Да… Крокодила, пожалуй. — К этому причастен Рейден? Я медленно киваю. — Только не говори что… Он тебя так покусал! Я снова смеюсь. — Нет, Амалия, он тут не при чем. Скорее, благодаря ему я так легко отделалась. Я приподнимаюсь на кровати. — Какой сейчас день? — Четверг, если тебе это о чем-то говорит. Скажу точнее: ты спала долго. Очень-очень. Целый день. Сейчас уже утро. Я поднимаюсь и растягиваюсь, точно кошка. — Тесса, Тесса! Посмотри на меня! Это же моя Белль. Девочка подбегает ко мне, и я испускаю восхищённый вдох. Ее волосы убраны в изящную прическу, которая так подчеркивает невинность ее детского лица. Идеально подобранное лёгкое платье колышется от малейшего шороха. И, конечно, самодельная волшебная палочка. — Я особенная принцесса. У меня есть сила — окрашивать мир в цвета и настроения. Я бы хотела, чтобы ты всегда была оранжево-счастливой. Я не замечаю, как слеза скатывается по моему лицу, поэтому даже не успеваю ее убрать. Обнимаю Изабеллу и чувствую, что я добьюсь всего. Сделаю все, что потребуется, ради ее счастья. — Вот увидишь, Белль. Мы будем счастливыми вместе. Я буду оранжевой, а ты ангельски-белой. Она хихикает и прижимается ко мне. — Белль, ты с нами? Мы уже начали игру! — подбегает девочка, имя которой Дина. Самая младшая из всех. — Конечно, Герда, уже бегу. Сестра мне подмигивает, и, нарочито важно приподняв подол ее платья, убегает. Моя ладонь нащупывает сигареты на тумбочке, и я хватаю их. Амалия убежала с Диной и Белль, а я решила прогуляться. Мне, наверное, стоит заняться каким-нибудь делом. Я надеваю плащ и выхожу во двор. Тут же небо начинает рыдать большими каплями, освежая землю, но меня это не останавливает. Я прохожу до какого-то резного стульчика и старого стола, усаживаюсь за него. Одно мгновение — в зажигалке загорается пламя. Ещё одна секунда — сигарета зажата между моими пальцами, и я позволяю ей медленно приближать меня к смерти. Затяжка, а за ней ещё одна. Плевать, причинят мне сигареты вред или нет, потому что я все равно скоро уйду с этого долбаного серого мира. Надеюсь, к брату. А если нет, то в Ад. Одна секунда — я чувствую слева от себя дуновение ветерка. Тело моментально реагирует: голова наклоняется, уворачиваясь от летящего предмета, но, черт, капюшон. Ткань рвется, и этот звук отдается в моих ушах, а затем я слышу, как это что-то вонзается в забор. Нож. Это был летящий нож. Но ведь ножи просто так не летают, иначе я бы уже давно валялась где-нибудь с проткнутой головой. Я прищуриваюсь и пытаюсь найти человека, что это сделал, но дождь размывает все очертания. И в конце концов я всё-таки натыкаюсь на него.