Несущая смерть

Рейден опирается об угол дома. — Промахнулся, — говорит он, нагло улыбаясь. Черт побери, да я уверена, что он целился ни много ни мало в середину моего лба! — Скорее, попал бы в яблочко, но яблочко оказалось быстрее, — я тушу сигарету, стараясь не думать о том, что гораздо приятнее было бы тушить ее о Рейдена. — Ты с ума сошёл? Ты мог бы и попасть! — Проверял, дают ли результаты наши занятия, — он пожимает плечами, и все мое нутро сжимается. Внутренний голос лишь издает радостные звуки, и я судорожно пытаюсь отыскать хотя бы частичку здравого разума, который бы кричал мне бежать со всех ног, но, увы, здравый разум давно меня покинул. Рейден приближается ко мне медленной, небрежной походкой, не обращая внимания на крупные капли дождя. — Ты хотел меня убить? — Решил проверить твою реакцию. — Что ж, если я все ещё дышу, тест пройден? Он стоит прямо возле меня, нависнув своим телом надо мной. Не буду врать, что мне это не нравится. Его синие глаза кажутся слишком провоцирующими на сумасшедшие поступки. — Ты думаешь, что не увернулась бы? Я вскидываю бровь и смотрю ему прямо в глаза. — Ты просто хочешь поскорее от меня избавиться. Он расплывается в этой его жутковатой улыбке, которая свойственна только Рейдену. Я тихо сглатываю. Мне нужно отвлечься. — Ты знала, что воровать нехорошо? Он берет ещё одну сигарету со стола и зажигалку. И пускает дым. Затем наклоняется ко мне. — Но я, как настоящий джентльмен, предлагаю Вам закурить, мисс, — один уголок его губ приподнимается в ухмылке, и у меня сводит тело. Внизу живота все сжимается в истоме. Я тоже умею выводить людей из равновесия. — Может, лучше я пущу вам пулю в лоб? Я беру его сигарету и делаю затяжку, включая все свое обаяние. — Скорее на небе появится яркое Солнце, чем у Вас получится прикончить меня, мисс. Рейден изгибает бровь. — По-моему, я делаю успехи, — бормочу я, стараясь не обращать внимания на его глаза. — Успехов недостаточно, принцесса, — он делает затяжку, и я завороженно наблюдаю за движением его рук. — Здесь не только успехи. Еще и ненависть к тебе. И желание убить. — Убийственные волосы, — улыбается он, очевидно, нагло игнорируя мои слова и дотрагиваясь до пряди огненных локонов. Я вздрагиваю от неожиданности, и парень усмехается. Мне не хочется, чтобы его слова производили на меня такое впечатление, которое они производят сейчас. Я хочу быть холодной. Я не хочу ни о чем жалеть, когда буду умирать. Его взгляд переходит с моих волос на больную руку. Он внимательно осматривает ее, нахмурив брови, а затем недовольно выдыхает. — Ты ее хоть чем-нибудь помазала? — Насколько я помню, лекарства в дефиците, так что она заживёт сама, — пожимаю я плечами. — У тебя останутся шрамы. Я изгибаю бровь. — Видимо, мне плевать на шрамы, не находишь? Он вздыхает. — Ты невыносима. Ты хоть по одному пункту совпадаешь с человеком твоего же класса? — А что, есть список? — я хмыкаю. — Кажется, всё-таки по одному совпадаешь. Нет, даже по двум. Это внешность и циничность. — Прямо для тебя создана, — смеюсь я и отхожу от него. — Я не заслуживаю такого наказания, — бросает он мне, засунув руки в карманы. Я чертовски не хочу отдаляться от Рейдена, но мне приходится. Чтобы сохранить хоть какие-то крупицы самообладания и не наброситься на него, как будто я была изголодавшимся животным. Поэтому встаю и, потушив сигарету, ухожу. Я забегаю в дом быстро (или даже слишком подозрительно быстро) и захожу в первую же попавшуюся комнату. К несчастью для этой самой комнаты, я оказываюсь в кухне. Амалия снова что-то готовит, напевая старые детские песенки, а я, прерывисто дыша, плюхаюсь на стул. Капли падают с дождевика, и на полу медленно начинает образовываться лужица. — Ты чего такая возбуждённая? — непонимающего оглядывает меня девушка. — Да я просто… Побегала вокруг дома, знаешь, разминка и все такое… — Под дождем? — она изгибает бровь, и я начинаю мучительно стонать. — А почему нет? Дождь — это круто. Я люблю дождь. Особенно, когда вся промокаешь до костей, как я сейчас, это такие классные ощущения! Она издает нервный смешок. — Все в порядке? Может, переоденешься? Я, кашлянув, снимаю дождевик. К счастью, под ним одежда осталась сухой. — А чего так тихо? Где… Зарра? — завожу я разговор, и Амалия вздыхает. — Отправилась продавать оружия. Думаю, это опасно для ее жизни. Она же случайно застрелит себя! Или ещё что-то похуже… — Что может быть хуже случайного самоубийства? Амалия смеётся и пожимает плечами. — Смотря кто умирает. *** — Да, да, да! — мужчина улыбается, обнажив все 32 зуба, — ты идеальна, детка. Остался последний. Я верю в тебя! Не подведи… Светловолосая фыркает и, прищурившись, выстреливает. Картонное оружие выпадает из рук манекена, по пути воспламеняясь. Но, стоило ему докоснуться до сырой земли, огонь тут же потух. — Мы с тобой перевернем этот мир, — мужчина по-хозяйски кладет большую грязную ладонь на хрупкое плечо девушки, и та, поправляя светлые локоны, борется с желанием сбросить эту руку. Она закусывает губу, чтобы не скорчить лицо в гримасе отвращения. Ее ладонь с оружием больше не может его держать — чёртово проклятие, и оно падает на землю, укладываясь невдалеке от картонных манекенов. Глухой звук словно пробуждает мужчину: он тут же убирает ладонь, отчего девушка спокойно выдыхает, а затем тянется в карман. — Конечно, детка, твои деньги, — он протягивает ей пачку зелёных, и она наспех их хватает и прячет во внутренний карман. — Платить тебе — большое удовольствие, Зарра. Осталось совсем немного до того самого дня. Я думаю, что ты будешь командовать ими, верно? Девушка кивает, облизнув пересохшие губы. На самом деле она подозревала, что он сумасшедший. Потому что постоянно говорил о том, что она кем-то будет управлять, что у нее волшебный дар и все в подобном духе, но ей было это неважно. Его главным критерием было наличие больших денег, без которых их мать не получила бы лекарства. — Не волнуйся насчёт побочного эффекта этого дара: все поправимо. Скоро ты сможешь спокойно держать оружие в руке, хотя пока что, наверное, ты ощущаешь его как что-то инородное. Девушка замирает. Иногда этот мужчина бил в цель своими высказываниями. И ей хотелось бы верить, что это просто дар, из-за которого она не может долго держать оружия в руках, чувствуя огромное неудобство, а не какая-нибудь смертельная болезнь. Хотя она понимала: если он и есть сумасшедший, то это тоже выдумки. А если нет… То кем ей предстоит управлять? Зарра сжимает руки в кулаки, чтобы в очередной раз удержаться от приступа рвоты. Это слишком пугает. Поэтому она старается быстрее добраться до дома. *** — Итак, не хочешь ли ты пригласить меня на ваше очередное собрание? — не очень вежливо интересуюсь я, и Рейден в который раз меня игнорирует. — Скажи, я очень много прошу? Просто никогда больше не попадайся мне на глаза, вот и все. Я улыбаюсь. — Рейден… Ты же собираешься включить меня в вашу маленькую компанию? Он изгибает бровь и ухмыляется. Я тихо сглатываю. — Ты не вольешься в коллектив. Ты дикарка. — О, спасибо, что высказал своё никому не нужное мнение. Предоставь эти проблемы мне, договорились? Он едва заметно поворачивает голову в мою сторону. — За что? За что я себя так наказал? Почему не прикончил? Я смеюсь. — Даже если и прикончишь, я приду к тебе призраком и буду душить по ночам. А ещё буду забирать всю твою одежду, пока ты… — Я понял, — прерывает он, поднимаясь с кровати, — я возьму тебя с собой. — Но? — Но, если ты как-то и уговоришь их отправиться в королевство, твоя сестра будет жить с нами до последнего. Я знаю, для чего эти условия. Он решил перестраховаться, ведь в случае чего, его главное оружие против меня будет с ним… Чтобы я не могла их обмануть. — Согласна, — я киваю, и он закатывает глаза. — Шевелись. Улыбка расцветает на моем лице, и я бегу к выходу. Здесь очень душно. И пахнет сигаретами. Желтоватый свет от свечей придает этой большой гостиной загадочности. Большая массивная мебель, обернутая тканью, буквально умоляет, чтобы на нее кто-то сел. Деревянные стены и полы лишь впитывают запах табачного дыма и перемешивают его с собственным запахом древесины. Здесь достаточно уютно. Большой круглый стол, за котором уже устроились Том и Чейз, освещен лучше всего. — Рейден, — улыбается Том при виде парня, — и Элайза. Добро пожаловать. Я киваю. Элайза — мое новое имя. Теперь я знаю о ней практически все, поэтому считаю ее своей второй частью. Мне слишком легко примерять чужие жизни. Очевидно, потому что я просто тело, и собственной души у меня в принципе нет. — Она всё ещё жива? — усмехается Стефани, и я наконец замечаю ее тонкую фигуру в тени. Я чувствую дыхание Рейдена на моем затылке. Почему-то это придает мне уверенность. Спокойствие. Радость. Сердце сжимается. — Да, Стеф, я так же удивлена, только другому. Почему ты все ещё здесь? Неужели все вы слепы, ребята? — я натягиваю одну из своих жутких улыбочек, и Стефани тихо сглатывает. Она знает, что она крыса. Все взгляды обращаются на меня. — Не переживай, я никому не скажу, — подмигиваю я ей и прохожу вперёд. Стефани переживает по поводу того, что она так легко выложила все их секреты мне, когда я лишь слегка на нее надавила. — Даже не смей, паршивка, — шипит она тихо и хватает мою больную руку. Я сжимаю зубы от адской боли, что пронзает всю правую часть моего тела и ядом расползается по всем органам. Моментально отталкиваю ее от себя, отчего она, шатаясь, пятится, а затем одним движением сбиваю ее с ног. — Не прикасайся ко мне, — отчеканиваю я каждое слово, и она показывает мне средний палец. Я усмехаюсь и отхожу от нее. Тот бинт, что покрывал мою руку, окрасился в алый цвет. — Вау, — лишь произносит Том, — а ты типа горячая штучка, да? Он улыбается, и я смеюсь сквозь боль. — Возьми эту мазь, — он протягивает мне какую-то колбочку, — мне она не нужна, а тебе очень поможет. — Спасибо, — я все ещё улыбаюсь, хотя мне хочется закричать, потому что, черт, очень больно. — Обращайся, Элайза, — Том подмигивает мне, и я готова благодарить небеса за этого человека. Я оборачиваюсь и вижу нахмуренное лицо Рейдена. — Может, уже начнем? — раздраженно бросает он и усаживается за стол. — Подожди, вдруг Элайзе нужна помощь с рукой? Я вскидываю бровь. — Я не маленький ребенок, чтоб мне перебинтовывали руку, Том. Если у тебя так много времени, то давай поговорим о вечном? Том смеётся. — Ты мне нравишься. — О, черт побери, давай просто начнем это гребаное собрание? — Рейден закатывает глаза, и я улыбаюсь. Разбинтовываю руку, а затем смотрю на пол. Вау, Стеф уже поднялась. Видимо, не долго она была в нокауте. Черт, рука выглядит ужасно. Ещё хуже. Я осторожно вытираю с нее кровь, прерывисто дыша. Открываю колбу и наношу мазь. Она начинает покрываться пузырьками, и моя кожа буквально шипит. — Что, змеиная натура вылезла наружу? — смеётся Стеф, и я улыбаюсь. — Видимо, тебе понравилось валяться на полу? Уверена, ты больше предпочитаешь с кем-нибудь в койке, так что закрой рот. Она снова называет меня совсем не приличным словом, но на этот раз уходит и по-хозяйски садится за стол. Кажется, правда хочет скакать на кровати с кем-то этой ночью и не скулить от переломанных мной ребер. Все начали что-то бурно обсуждать, но до меня лишь доносились какие-то обрывки фраз, потому что все, чем я была занята — кричала у себя в голове и проклинала дикарей. — Отлично, Рейден. Значит, завтра же поедем в другое Королевство. Только вот снова проблема… Нужно доставить письмо об «отчёте стражников» для короля, но у нас опять нет человека, который бы умел писать их почерком. — Может, напишем как умеем? — предлагает Стефани, и даже мне хватает ума понять, что это самое тупое предложение. — И нас сразу же повесят, дорогая, — Том хмурится. — Тогда можем подождать, пока не найдем человека. — Типа письмо задержалось в пути? — Чейз изгибает бровь. — Неплохая идея, вот только они могут подумать, что что-то не так и привезти ещё одну охрану. — Мы снова их положим! — вскрикивает Стефани. — Нельзя! — уже почти рычит на нее Том. — Я умею писать как стражники, — тихо произношу я и приподнимаю руку. Все взгляды обращаются ко мне, и я недовольно ежусь. — Ты просто чудо, — улыбается Том, — Рейден, понятия не имею, где ты ее откопал, но я люблю вас обоих. — Спасибо, — отвечает парень таким тоном, что понятно — он не благодарен. — Тогда вы завтра едете с нами. Элайза, дорогая, присядь к нам. Напишем письмо прямо сейчас. — А зачем нам в Королевство? — интересуюсь я. —Мы поедем через него в другое Королевство, а по пути передадим отчет. В другое Королевство… Чтобы купить лекарства. Уже многие районы нуждаются в нашей помощи. — То есть, вы помогаете не только вашим семьям? — удивлённо говорю я, и Том кивает. — Все мы хотим жить, Элайза. Даже сумасшедшие. Так, давай-ка покончим с письмом и разойдемся по домам, а завтра же отправимся в королевство. У тебя есть хоть одно более-менее дорогое платье? — Есть, — улыбаюсь я. И не просто более-менее. У меня есть такое платье, что я могу быть похожей на саму дочь короля, но об этом они не узнают. — За какие дела ты досталась нам, ангел? — радуется Том, и я смеюсь. Весь обратный путь мы с Рейденом молчим, и я не понимаю, почему он так зол. Я старалась помочь его команде и даже понравилась их главе Тому, так в чем проблема? — Рейден, все в порядке? — осторожно спрашиваю я, и он бросает на меня злобный взгляд. — Все замечательно, — снова отвечает он тоном, совершенно противоположным его словам. Я решаю, что для моего же здоровья будет лучше, если мы будем молчать. У дома он резко распахивает дверь и проходит в его комнату. Я лишь пожимаю плечами на это и тоже иду в свою. — А вот и вы! Снова чуть ли не убили друг друга? — смеётся Амалия, — идём на общий ужин! — Ужин? Я, пожалуй, в комнате поем. — Нет, дорогая. Наш семейный ужин нельзя пропускать, — стонет Амалия, — ну пожалуйста! Тесса! — Ладно, ладно, — вздыхаю я и иду на кухню. Прощайте, мои оставшиеся нервы. Я усаживаюсь за стул между Амалией и Йонасом. Это самая безопасная позиция, но прямо напротив меня снова усаживается Рик, и я прощаюсь не только с нервами, но и с жизнью. Рядом с ним садится Рейден и их мать. По бокам — Зарра, Дина и Белль. При виде меня Рик слишком злобно улыбается, и я сжимаю руки под столом. Сердце отбивает ритм. Я перевожу взгляд на Рейдена, и, как ни странно, успокаиваюсь, но сердце стучит все так же быстро. Я когда-нибудь назову его уродом в мыслях? Очевидно, нет. — Приятного аппетита, ребята, — старается разрядить гнетущее молчание Амалия. — Спасибо, — поддерживаю я ее, но при взгляде Рика тут же замолкаю. — Я слышал, ты, Рейден, собираешься завтра за лекарством? — Да, — коротко отвечает он и смотрит на меня. И что это, черт побери, значит? Я хватаю стакан с водой и выпиваю его целиком. Рейден ухмыляется, и я наливаю ещё один. — Как ты себя чувствуешь, мама? — Зарра обеспокоенно смотрит на нее, и она благодарно улыбается дочери. — Я ещё никогда не была так счастлива, дорогая. Ее слабая рука хватает вилку и тянется за кусочками рагу. Я проделываю тоже самое. Ещё никогда еда не казалась мне такой безвкусной. — Счастлива… — начинает Рик, и все замолкают. Я чувствую, что меня начинает трясти изнутри, — ты была так же счастлива, когда пригрела на груди змею, мам? Когда с нами жил отец. Потом он ушел, появилась ещё одна змея, и ты снова счастлива, правда, мам? — Милый, тебе стоит избавиться от ненависти в своём сердце, — лишь произносит женщина и виновато смотрит на меня. — Все в порядке, — шепчу я. — Конечно, в порядке. Пока она не убила вас, дорогие. — Что ты несешь, Рик?! — Амалия ударяет кулаком по столу, — Тесса для меня успела стать сестрой. — Сестрой?! — Рик хохочет, — знаешь что, дорогая, я уверен, что это опасно. Наверняка она угробила всех своих родных. Я бы лучше умер, чем стал бы ей братом. Лучше бы умер. Чем стал моим братом. Я тут же вспоминаю его глаза — проницательные и жизнерадостные. — Это не твоя вина, Тесса, — говорил мне он. — Я была ужасной сестрой. Я не достойна быть ей, правда? Признайся! Я не заслужила быть твоей сестрой. Я кричала и хотела умереть. Я хотела отдать свою жизнь вместо его. Я была права. Людям лучше умереть, чем быть мне кем-то. Потому что я черствая. Мертвая. Я способна лишь приносить людям боль. Я чувствую, как мои лёгкие сжимаются. Я обвожу взглядом их всех. Я правда подумала, что, возможно, могла бы стать им другом? Это было бы слишком эгоистично с моей стороны. Потому что лучше умереть, чем быть мне кем-то. — Что, у тебя был братишка или сестренка? Уверен, он покончил с собой, потому что иначе никак. Лучше так, чем знать, что твоя сестра — ничтожная дрянь. Я встаю с места. Никто не должен видеть, что сейчас моя стена дала трещину. Рик ударил. И попал. — Ты просто полный подонок, Рик, — Амалия поднимается с места, и я чувствую, что сейчас ей предстоит разразиться гневной тирадой. — Тесса, куда ты? — доносится до моих ушей, но я не отвечаю. Мои ноги сами несут меня дальше отсюда. Я могла вынести многое. Издевательства Рика отскакивали от моей вымышленной стены, потому что у меня практически нет слабых мест — я мертва, и мне неважно, как он меня назовет. Но брат был единственной причиной, почему я все ещё не обратилась в прах. Он держал меня на этом мире, точно якорь. И Рик попал. Мне кажется, что воздух стал слишком тяжёлым — почему его так трудно вдыхать? Я выбежала на улицу, чтобы никто, никто не видел, как моя маска равнодушия дала трещину. — Тесса! — кричит чей-то голос, и я прибавляю шаг. Почему так сложно вдыхать? Я вижу Амалию. Черт, они не могут просто оставить меня в покое? — Эй, малышка, все в порядке? — она дотрагивается до моей руки, и я чувствую, как к глазам подступают слезы. — Слушай, просто иди обратно, хорошо? — я отстраняю свою руку, — не хочу, чтобы у тебя были проблемы из-за меня. — С Риком? Тесси, знаешь, с ним у нас проблемы начались еще задолго до тебя, — девушка недовольно фыркает и скрещивает руки на груди. Прядь светлых волос падает ей на глаза, — мне плевать, что он подумает. Он перешел все рамки дозволенного. Боюсь представить, что сейчас происходит там. Мне спокойнее быть здесь, чем дома в кровати. Мы оглядываем округу. Я бы сказала, это место больше подходит для тех, кто хочет резать себе вены и выкрикивать какие-нибудь заклятия, но никак не для разговоров. — Ты можешь рассказать мне, если хочешь, — шепчет девушка в противовес моим мыслям, и меня прорывает. Я рассказываю ей все о нем. Моем брате.