Несущая смерть

В детстве, когда моя мать ещё была жива, я любила заходить к ней в комнату и расспрашивать о мире. О том, каким он был до Войны. У моей матери был восхитительный талант: она рассказывала истории так, как будто переживала их сама, и, когда она делала паузы, чтобы вдохнуть воздух, я с нетерпением ожидала продолжения и всегда дослушивала ее до конца. Она всегда говорила мне, что за пределами нашего Королевства жизнь намного лучше, хотя сама понятия не имела о жизни там. Но мама отчаянно хотела переехать и умоляла отца об этом. И когда-то у нее почти получилось, ведь, как бы я ни презирала отца, но мать он всё же любил. Ведь он женился на ней, прекрасно зная, что она смертельно больна. И, как только мама почти уговорила отца переехать, она умерла. Тогда папа словно забыл об этом обещании и даже не попытался уехать из нашего прогнившего района. Он нашел мачеху, и вместе они стали творить ужасные вещи, на которые мне, по большей степени, плевать. Но только сейчас я понимаю, что когда-то мама удерживала отца от этого. Раньше папа был мягче, и мать не позволяла ему разрушать все на своём пути. Теперь он изменился, что, впрочем, не так уж и удивительно. Поменялись все. Я смотрю на своё хмурое отражение в зеркале. Мои руки быстро сооружают хвост на голове, затягивая его как можно туже, а взгляд становится все суровее и мрачнее. Каков он — мир за пределами этого Королевства? Скоро это станет известно. Я снимаю ночную сорочку и накидываю дорогое платье, а затем обуваюсь в туфли. Подхожу ещё раз к зеркалу. Мне нужно изменить лицо до наигранно-глупого, как меня попросил Том. Решаю, что для этого всё-таки лучше распущенные волосы, поэтому стягиваю тугую резинку с головы и пару раз взмахиваю локонами. Теперь, вроде бы, готово, и я могу выходить. Какое-то странное волнение будоражит кровь; а что, если там мир такой же? Небо такое же серое? Воздух такой же тяжёлый? Я перевожу взгляд на часы — пришло время узнать правду. Запрыгнув в мягкие туфли, которые я почти никогда не ношу, выбегаю из дома. — Выглядишь как сумасшедшая из Долины, переодетая в богатую одежду, — он выглядит сногсшибательно, черт бы его побрал. На нем был просто охренительный костюм, который идеально подчеркивал его широкие плечи и грациозное тело. За что, блин, мне такие пытки? Он выглядел так, словно всегда носил костюмы и был создан для них. У меня пересыхает во рту. Природа явно постаралась над его созданием. — Спасибо за твои всегда такие приятные комплименты, Рейден, — закатываю я глаза и поправляю обувь. Я ещё и шагу не сделала, но уже хочу выбросить эти туфли как можно подальше от меня — они жутко неудобные. — Доброе утро, команда, — улыбается Том, неожиданно появившийся из-за угла, — пора выдвигаться. Мы одновременно киваем и направляемся к парню. Кое-как нам удалось добраться до дороги, находящейся недалеко от Холмистой Долины — здесь очень часто проезжает Королевская прислуга. Нас, как ни странно, встретила очень дорогая карета. Внутренне я ликовала, потому что мои ноги больше бы не выдержали, и я бы пошла босой, а ходить с грязными ногами точно не было в моих планах. — Усаживайтесь, — приглашает нас Том, и мы залезаем внутрь. Здесь уже сидит Чейз, наигранно скучающий. Он пускает грустный взгляд вдаль, и меня буквально кривит от этого вида, но я закусываю губу и отворачиваюсь от него. По-моему, он и Стефани были бы идеальной парочкой мерзких людей, которых нужно оградить ярко-желтыми лентами и ни к кому близко не подпускать. Хотя Чейз, вроде бы, не сделал ничего плохого, но мое сердце недовольно ёкало при виде этого парня. — Теперь за Стефани и в дорогу, — вздыхает Том, усаживаясь рядом со мной и Рейденом, и эти странные животные, привязанные к карете, начинают путь. Теперь я начинаю понимать, как у этих ребят все слажено и продумано до мелочей — дорогие кони, которые, очевидно, водятся только в Королевствах, сохранены и использованы для собственных целей. — По нам и не скажешь, что мы бедняки, — Том самодовольно улыбается, поглаживая пиджак. — И это хорошо, иначе мы бы не попали в Королевство, — неожиданно отвечает Чейз, оглядывая нас. Каждому из этих парней отлично подходил их сегодняшний наряд — на мощных и сильных телах, которые прежде работали и пахали, очень необычно смотрится официальный стиль, ведь мои глаза привыкли к тонким фигурам аристократов. Когда к нам присоединяется Стефани, я тут же внимательно начинаю следить за ней. Каждый нерв в моем теле растягивается в напряжении, и я недовольно морщусь, но потом понимаю, что это бессмысленно, и засыпаю. Кто-то слегка подталкивает меня. — Итак, на этот раз я поручаю дело тебе, Элайза, — говорит Том, доставая конверт из внутреннего кармана и протягивая его мне, — ты должна подойти к воротам и сказать, что от Эрика, а дальше тебя проводят. Там ты просто передашь конверт, глупо лепеча какую-нибудь ересь. И главное: ты его избранница на ближайшую неделю, и ему так хорошо, что он поручил передать отчёт тебе. Вместе с тобой отправили извозчика Эрика, чтобы ты не наделала глупостей и доставила отчёт точно по адресу. Понятно? Я киваю, и Том слегка приоткрывает штору в карете. — Это хорошо, потому что мы въезжаем в Королевство. Я тут же поворачиваюсь в приоткрытому окну и выглядываю, не волнуясь о подоле моего платья. Стеф хихикает, наблюдая за моей нелепой реакцией, но мне плевать. Я никогда в жизни не видела Королевства. И, наверное, зря. Огромный Замок был сделан словно из хрусталя — каждый бледный лучик отражался от его огромных стеклянных окон, приобретая разноцветную окраску. Он словно был маяком для Солнца и ловил даже самые слабые лучи, притягивая их к себе. Ярко-зеленые деревья окружили Замок кольцом, такие идеальные и одинаковые, что было одновременно противно и восхитительно. И забор. Высокий, огромный, он совсем не внушал прекрасных чувств. Массивный и темный, он отторгал каждого, кто хотел приблизиться к Замку и слишком выделялся на фоне такого дружелюбного вида Королевства. От бушующих во мне эмоций я прижимаю к груди этот конверт и поднимаю взгляд. Много-много башенок в острыми крышами буквально впиявливались в серо-голубое небо. Оно имело слабые оттенки. — Здесь небо… Оно немного цветное, — хриплым от удивления голосом выдаю я, и Стефани смеётся во весь голос. — Да, Элайза. Потому что все заводы, что разрушают мир, стоят в наших районах. Хотя в любом случае здесь все казалось бы лучше. Потому что, знаешь, это лишь на первый взгляд все прекрасно. На самом деле здесь гораздо хуже, чем у нас. Здесь самый источник чёрствости и грязи. И вся эта красота есть лишь поверхностная маскировка. С нашей стороны эти деревья прекрасны, а с другой от них остались лишь дряхлые коряги, и каждый день работники придают этим деревьям презентабельный вид, но ведь дело не в поверхности, а во внутренности. Если изнутри сочится яд, то он разъест даже самую дорогую краску. — Я думала, что Королевство дальше от нас, — задумчиво протягиваю я и отворачиваюсь от окна. — Оно и вправду далеко, Элайза. Не забывай, что мы ехали, а не шли пешком, потому что пешком идти это около нескольких дней. — А сколько мы ехали? — Около семи часов, — Том терпеливо отвечает на каждый мой вопрос, за что я ему безумно благодарна, — а теперь, кажется, пора. Карета тормозит, и я смотрю на свои слегка дрожащие руки. У меня все получится, верно? Это не так уж и сложно. Я нужна ребятам, а они нужны мне. — Удачи, — Том помогает мне выйти из кареты, но старается не показаться никому извне. Я осторожно прохожу вперёд, неумолимо приближаясь к этому забору и стараясь не смотреть на небо. Оно действительно не только серое?! Я буквально заставляю себя пялиться только на человека у ворот и ни на миллиметр дальше. Даже ветер здесь кажется мне не таким колючим. Мягкий и лёгкий, он играется с моим платьем, слегка приподнимая юбку, и путает огненно-рыжие волосы. Я натягиваю маску глупой дурочки (надеюсь, что на самом деле я не глупая дурочка), и стараюсь унять это чёртово волнение. Мужчина у ворот замечает меня и как-то странно криво усмехается. Я тихо сглатываю, внутренне проклиная его, потому что пару секунд назад у меня получалось успокоиться, но теперь точно нет! — С кем имею дело? — мурлычет он, словно мартовский кот, и мне требуется несколько мгновений, чтобы привести свой вид в порядок. Точнее, в вид, не свойственный мне. — Оливия Вейт, — придумываю имя я на ходу, протягивая ему руку, — я от Эрика. Эта странная улыбка на губах мужчины расцветает ещё больше, и я уже тихо постукиваю зубами, сильнее прижимая к себе конверт, как будто он может меня защитить. А от него точно стоило бы защищаться — огромный и массивный мужчина с проседью в темных волосах и слишком суровом взгляде. Да, суровом, но глуповатом, что лишь подливало масла в огонь. Возможно, он сумасшедший. — Так ты от Эрика, дорогая. «Да, от покойника, и, возможно, ты им тоже окажешься, если будешь так странно на меня смотреть!» — закричал мой внутренний голос, но внешне я лишь улыбнулась. — Я принесла отчёт. — О, никому ненужные бумажки, — мужчина взмахивает огромной ладонью. Клянусь, такие очень похожи на лапища медведя, картинки которого я видела в мамином блокноте давным-давно. — Почему же ненужные? — я наконец понимаю, что, прижимая отчёт к себе, он не переместится в руки этого мужчины, поэтому медленно протягиваю его охраннику. — А Эрик на этот раз нашел себе избранницу? Так и знал, что он врал насчёт «мне не нужны никакие избранницы, я просто побалуюсь со всеми». Я пытаюсь рассмеяться, но выдавливаю лишь злобную ухмылку. Подонок. С кем он собирался баловаться?! В любом случае, сейчас он может поиграть только с камнями в земле. — Да, парни очень непостоянные, — говорю я невпопад. Мужчина распахивает ворота и пропускает меня внутрь. — Проходи, дорогая. Избранница моего лучшего друга не может уйти от нас голодной. Я осторожно оглядываюсь по сторонам. Поверить не могу, я внутри Королевства. Я могу сделать пару шагов и оказаться в Замке, но этого, конечно, делать не собираюсь. Да здесь же вся земля покрыта идеально уложенными камнями! Я осторожно прохожу вперёд, углубляясь во двор. — Как тебе Эрик? — мужчина догоняет меня, разглядывая отчёт. — Я люблю его, — вяло отвечаю я. Да, хотя бы за то, что он мертв. — Да брось, Оливия. Странно, — мужчина выбрасывает отчёт, но внимательно разглядывает внутренность конверта. — Странно что? — мои ладони леденеют. — Он даже ничего не прислал мне, хотя обещал. Что-то вроде… Отзыва о районе. — О, конечно, — я хлопаю себя по лбу, — совсем забыла. Он просил передать, что ему не понравилось. Поначалу ему было весело — творил все, что захотел, а потом ему надоел и этот район. Тогда он попал на улицу, где жила я. К богатым. Я делаю паузу, словно блаженно вспоминаю этот день, которого и не существует. — Мы познакомились и сразу же… Кхм… Сблизились. И Эрик не хочет уезжать. — Пока что, — добавляет мужчина, — ему всегда все быстро надоедает. Ты же вроде бы поняла это. — К сожалению, — киваю я. — Не такой уж он и богатый и властный, чтобы сожалеть, — подмигивает мне мужчина, — поэтому, если тебе надоест… Ты знаешь, где меня искать. Я Фредерик, но можешь звать меня Фред. О черт, меня сейчас вырвет. — Все может быть, Фред, — улыбаюсь я, сдерживаясь от рвотных позывов. Неужели они действительно настолько омерзительны, что готовы вот так просто делить избранницу «друга» между собой? Я думаю о том, что на этот раз моя рука бы не дрогнула, если мне пришлось бы убить Фредерика. — Тогда увидимся, Оливия, — Фред переводит взгляд на хмурое небо, и раскаты грома оглушают нас обоих. Он уже забыл о том, что собирался меня накормить? А, может, это и специально. В любом случае, мне же это на руку. Дождь вот-вот начнется. — И передавайте привет предыдущим сторожам. Я знаю, они притворились мертвыми, чтобы выйти из-под контроля Короля, и теперь их четверо, и, я уверен, им весело живётся. — Передам, — киваю я и выхожу за пределы этого Королевского двора. Наконец-то. Худшее позади. Небо теперь слишком похоже на наше: оно лишилось даже намеков на другие оттенки, кроме серого. Я распахиваю дверь кареты и плюхаюсь на сиденье. — Ну как? Как все прошло? — И всё-таки, ведь заводы недостаточно далеко, чтобы у нас с Королевством была такая существенная разница… — протягиваю я, и Стеф взрывается. — Какое тебе дело до этого чертового неба? Ответь на вопрос, Элайза! — Только после того, как ты ответишь, скольких ты заразила сифилисом, Стефани, — сердито ворчу я, и Том усмехается. — Здесь все немного сложнее. Ты видела Замок Короля? Он построен из специального стекла, способного отражать свет в многократном размере и преображая его в цветные лучи. Так вот, такое стекло отражает свет и переносит его на небо. Это кажется безумным, но подобные стекла действительно создают блеклые оттенки на облаках. — Вау, — меня хватает лишь на это. Неужели им правда легче создавать подобие того, что все в порядке вместо того, чтобы действительно решить проблему? — Но теперь, Элайза, ответь нам. Как все прошло? — Отлично, Том. Они поверили Оливии Вейт, — усмехаюсь я. — Какой Оливии? — Чейз непонимающе оглядывает меня. — Избраннице Эрика на ближайшую неделю, — я не скрываю смешка. — Что ж, в таком случае, держим курс на соседнее Королевство. Карета трогается с места, и я понимаю, что лучше всего будет подкрепиться и снова погрузиться в сон. *** — И вообще, мне кажется… — Лучше замолчи, пока я не пристрелил тебя прямо сейчас, Стефани! — злится Том, и я открываю один глаз в предвкушении. О да, наконец-то кто-то это сделает! — Я хочу помочь, Том, — Стеф обиженно дует губы, и я искренне не понимаю, почему Том всё ещё не выгонит ее хотя бы за эту глупую наигранную мимику. Будь у меня рука потяжелее… — Ты только раздражаешь меня. Стеф, ты неплохо играешь роли, но в подобных делах… — Том вздыхает, пытаясь подобрать вежливые слова. — Она тупица, — улыбаюсь я, и Том облегчённо выдыхает. — Я этого не говорил. — А я сказала. Зачем ходить вокруг да около? По-моему, у нее на лбу написано «в моей голове макаки прыгают по лианам». — Ещё одно слово, и на твоём лбу будет подобная надпись. Буквально. — Стеф прищуривается, окидывая меня надменным взглядом, и я сонно зеваю. — Прекрасное пробуждение. Где мы, Том? — Скоро прибудем. Я перевожу взгляд на Рейдена. За всю поездку он не сказал ни слова. По крайней мере, в то время, пока я не спала. Может, у него появился странный заскок типа «я буду молчать, пока твои глаза открыты»? — Рейден? Почему ты молчишь? — тихо спрашиваю я, и он бросает на меня хмурый взгляд. — О чем я должен разговаривать? — Ну, может, как обычно начнем с погоды? Сегодня, например… — Пасмурно, — обрывает меня он, — и завтра тоже. И вчера было пасмурно. И давай-ка подумаем, какая погода будет через год. — Что-то из тебя не очень хороший собеседник, — вздыхаю я. — Ты что не видишь, что Рейден хочет помолчать? — яростно заступается за него Стеф. — Интересно, кто тебя укусил, что ты настолько бешеная? — я изгибаю бровь, и Стефани медленно выдыхает. — Запахло жареным, — тихо бормочет Чейз, и мы оба пускаем на него такие взгляды, что он втягивает голову в плечи и отворачивается. — Сейчас я тебе покажу, какой бешеной я могу быть! — вскрикивает она и кидается на меня. К счастью для нас обеих, я уворачиваюсь, и она оказывается на сидении рядом со мной. — Перестаньте обе! — Том молниеносно встаёт между нами, едва удерживая равновесие, ведь карета несётся на полную скорость. — Умоляю, давай выкинем ее из окна кареты, — стонет Стефани, но все же слезает с сидения и переходит на своё. — Я скину вас обеих, если не прекратите, — Том выглядит по-настоящему злым, и я улыбаюсь. — Расслабься, парень. Не думаешь же ты, что я бы с ней подралась прямо здесь? — По-моему, вы обе собирались оторвать друг другу головы, — он смеривает меня и Стефани взглядом, а затем садится на своё место. Я думаю о том, что здесь очень не хватает Йонаса. Он бы разрядил обстановку какими-нибудь глупыми шутками, от которых я тут же успокоилась. Я чуть ли не теряю равновесие, когда карета резко тормозит, создавая вокруг себя клубы пыли. — Привал, — оповещает нас Том и открывает дверцу. Каждый из нас выходит из кареты и вдыхает свежий (по сравнению с тем, что был внутри) воздух. — Где мы? — я оглядываюсь. Это место похоже на… На что оно похоже? Это даже лучше, чем самый богатый район нашего Королевства. Здесь все выглядит таким… Оживлённым? Небольшие домики, примостившиеся вдоль по узкой гибкой улочке, выглядели достаточно ухоженными и дружелюбными. Окна были большими, и некоторые всё ещё были раскрыты, а не плотно зашторены, как это происходило каждую ночь. Я даже подняла взгляд на небо, чтобы удостовериться, что Луна достаточно ясно по-хозяйски устроилась на небосводе. И я, несомненно, оказалась права, но кое-что заставило мое сердце отбивать чечётку: я впервые в жизни увидела звёзды. Они были достаточно блеклыми и настолько редкими, что приходилось долго искать каждую из них, но я не могла поверить в это. Мои ладони вспотели от какого-то странного чувства счастья и волнения, и я просто подняла руку наверх, как будто бы и вправду думала, что смогу достать хотя бы одну из них. Но, если бы у меня получилось, я бы отдала ее Белле. Потому что она заслуживает не просто звезды. Она заслуживает жизни, где каждую ночь она могла бы лежать на мягкой траве и смотреть на россыпь миллионов мерцающих огней. Эту жизнь заслуживал мой брат. — Ты выглядишь сумасшедшей, Элайза, — шепчет мне на ухо Том, и я тут же опускаю руку, — эти звёзды такие же ненастоящие. Мы ещё не так далеко от нашего Королевства, но это окраина чужого. — Это окраина? — я удивлённо моргаю. — А до столицы ехать несколько дней. Конечно, туда мы и должны направиться, если хотим взять больше лекарств. Я опускаю голову. Люди. Много людей гуляют по освещенной факелами улочке, и ни у кого нет страха в глазах. Они могут спокойно идти и наслаждаться ночной прохладой — непозволительная роскошь в нашем Королевстве. — Как мы так легко пересекли Черту и попали сюда? — Вообще-то, это совсем нелегко. Мы создавали этот план годами, Элайза. Было затрачено слишком много сил и… Жизней. Но мы сделали это. Теперь на Черте нет стражников, а у входа в чужое Королевство нас принимают за своих. Как тебе такая мысль: мы нарушили закон три раза? — Впечатляюще… — я оглядываюсь ещё раз, думая, снится ли мне это или я действительно здесь. Я там, где всегда мечтала побывать. — Не особо обольщайся. Как бы здорово у нас ни было все продумано, мы обречены на смерть, если пробудем здесь слишком долго. Что-то тяжёлое внутри сложно сжимает мои лёгкие, а затем движется к сердцу и тянет его как можно ниже. У нас все равно нет выбора. Мы могли сбежать во время Переворотов, но наш шанс был потерян. Теперь мы можем лишь тешить себя надеждами, что в нашем Королевстве когда-нибудь будет так же. — Давай-ка пройдем на наш ночлег, хорошо? Нельзя слишком долго светиться здесь. Я отрешённо киваю, и Том ведёт меня в один из таких замечательных домиков. Внутри светло. До сих пор светло. Никто не потушил свечи, напротив, их зажигают. Большой холл раскинулся до самой гостиной со столовой, которые не разделялись друг от друга стеной — эта граница была невидимой, что лишь делало дом ещё уютнее. В гостиной стояла софа и кресло-качалка, недалеко от них — книжный шкаф, а рядом находился огромный обеденный стол с большим количеством стульев. В самом конце, у стены, располагалась деревянная лестница наверх, намекая на продолжение дома. — Наверху ванная и спальни. Если вы не хотите ужинать, можете отправиться туда. Ах, да. Том подходит к двери, которую я заметила только сейчас. Она была припрятана за книжным шкафом. — Здесь вход в задний двор, — поясняет парень и проходит в столовую. Я следую за ним и замечаю кухню. Она небольшая, но все необходимое для готовки в ней имеется. — Ты умеешь готовить, Элайза? — Том оборачивается ко мне, и я отрицательно мотаю головой, — кажется, я нашел в тебе ещё один минус. — Ещё один? — я скрещиваю руки на груди. — Ты странная. Я не знаю, это плюс или минус, но плюсов в тебе и так слишком много, так что отнесем это к недостаткам. Я закатываю глаза, но продолжаю улыбаться. — Что сегодня с Рейденом? — шепчу я, уверенная в том, что этот парень знает ответ. На самом деле, меня даже немного задевало, что никто, кроме меня, не удивился странному поведению Рейдена. — В этот день отец Рейда ушел из дома. И больше не вернулся. И, к сожалению, не потому, что он умер. А потому что он был ужасным… Прости, но человеком его не назовешь. Я тихо выдыхаю. — Это, должно быть, ужасно… — мое сердце словно сжимают в тиски, когда я представляю эту ужасную картину. К сожалению, я знаю, что он ощущает. Эта горечь от предательства, боль, что человек, который тебя породил, способен на такое… Мои конечности холодеют. Не сейчас, Тесса, не выпускай собственных монстров наружу. — Ты, я вижу, понимаешь его? Я ограничиваюсь мрачным кивком. — К счастью, мои родители — самое лучшее, чем наградила меня природа. — Ты хороший парень, Том. Береги семью, — я слабо улыбаюсь и отхожу от него. Чувствую себя скучной старушкой, но ничего не могу поделать. Наверное, мне стоило бы прогуляться. — Я, пожалуй, поужинаю чуть позже, — я улыбаюсь Тому и прохожу на задний двор. Отчего-то в мое сердце закрадывается тоска, по-хозяйски располагаясь внутри и управляя органами. Открыв скрипучую дверь, я оказалась в небольшом дворике. Запах дерева, мокрой травы и ночи плотно переплелись и заполнили лёгкие. Я снова поднимаю голову. Небо. Пусть эти звёзды и очередная проделка Королевства, я все равно буду восхищаться ими и думать, что когда-то нам не придется создавать Стеклянные Замки, чтобы ловить лучи Солнца. Запах сигаретного дыма отвлекает меня от мрачных и туманных мыслей, и я опускаю голову. Рейден стоял, привалившись на какое-то дерево во дворике, слегка постукивая пальцем по тлеющей сигарете. Отчего-то каждый раз при виде его мое сердце сначала подпрыгивало в странном волнении, а затем начинало отплясывать собственные причудливые танцы, пытаясь вырваться сквозь ребра. Что-то в нем было такое, что завораживало, не давало отвести взгляд, но вместе с этим, стоило ему открыть рот, я тут же проклинала его существование. Рейден, кажется, старательно делал вид, что не замечает меня. Возможно, он действительно меня не видел — его взгляд был таким тяжёлым, что я понимала: мыслями он далеко. Скорее всего, в старых воспоминаниях. Иногда я хотела вырвать себе часть мозга, отвечающую за память. Хотела стереть все, что знала, потому что самые ужасные картины прокручивались перед моими глазами постоянно, и я не могла остановить этот поток. Но я знаю, что мне было гораздо проще воспринимать это все в одиночку. Я бы могла пустить изумлённый вздох, шумно втянуть в себя воздух или дёрнуться — все, что угодно, и не бояться, что тебя не так поймут. Поэтому я решаю не мешать ему. Я выхожу из двора на улицу, освещённую факелами. И кто-то тут же ударяет меня по голове, не оставляя мне другого выбора, кроме как соприкоснуться с твердым асфальтом.