Несущая смерть

В полумраке Рейден казался мне загадочным вампиром — его лицо побледнело и покрылось испариной. И, что раздражало меня больше всего, он сводил меня с ума даже таким. Я хотела помочь ему, хотела избавить от боли, что наверняка сейчас прожигала его внутренности. Мои ладони сжались в кулаки. Это неправильно — так сильно желать помочь человеку. Я не должна привязываться ни к кому. Даже во сне его брови были нахмурены, он выглядел так, словно в таком состоянии спокойно поднимется с места и разорвет каждого, кто решится перейти ему дорогу. Я позволяю себе эту глупость — рассмотреть каждый миллиметр его лица, не боясь насмешек или издевок. Прямой нос, словно высеченный умелым скульптором, плавно переходит в губы, которые всегда как будто в кривой ухмылке. Той самой, от которой мое сердце пускается в пляс, а дыхание становится прерывистым. — Нравлюсь? — спрашивает он хрипло, и я подпрыгиваю на стуле. — Черт побери, ты что, не в отключке?! — я чувствую, как заливаюсь краской до кончиков ушей. Никогда больше не буду даже думать о том, чтобы посмотреть на него. — А ты надеялась, что я умер, да? — его дыхание настолько рваное, что я буквально ощущаю его боль на кончиках пальцев. — Каждую ночь молюсь, чтобы этот прекрасный день наконец настал! — я хватаю тряпку, проклиная себя за то, что правда собираюсь протереть его лицо. Может, чтобы стереть эту тупую самодовольную улыбочку? Да, определенно. Я не хочу ему помочь. Может, она случайно перекроет ему дыхание? Рейден тихо смеётся, но смех переходит в кашель, и я злобно смотрю на него. — Не разговаривай со мной, идиот, тебе ещё больнее, — бурчу я, протирая его лоб. — Думаешь, меня это останавливает? — его глаза распахиваются, и наши взгляды переплетаются. Я смущённо убираю прядь волос за ухо и продолжаю. — Закрой глаза. И рот. Так тебе больше идёт. Его лицо буквально светится от смеха, а вот моё, напротив, мрачнеет с каждой секундой. Я вижу, как он с трудом сдерживает ухмылку. — Ты провоцируешь меня на разговоры, Тесса, — он подмигивает, — ничего не могу с этим поделать. — А по-моему, я выгляжу достаточно устрашающе, чтобы ты слушался меня в своём скудном положении. Бровь Рейдена приподнимается. — Ты слишком сексуальна в гневе. Тебе кто-нибудь говорил это? Мои глаза, кажется, округляются настолько, что становятся похожими на пятаки. Мне же не послышалось, верно? — У тебя лихорадка, — сдавленно бормочу я, чувствуя, как кровь приливает к животу. Он улыбается и хмыкает. — Возможно. Но это не отменяет никаких фактов, Нельсон. — О нет. Просто заткнись и лежи, пожалуйста. Я убираю тряпку и хватаю градусник. — А теперь узнаем, насколько ты горяч, Рейден, — хмыкаю я, и он берет термометр в руки. — Есть более приятные способы. Наклонись, и я покажу. Я показываю ему средний палец и улыбаюсь. — Чертов маньяк. Он устало улыбается и закрывает глаза. — Значит, покажу попозже. И, как бы я ни хотела этого признавать, подобная мысль меня цепляет, прочно захватив мозг на всю оставшуюся ночь. ​- ​​Не думай, что я так легко тебе сдамся, Тесса Нельсон, — он поднимает на меня затуманенный болезненный взгляд, и мои легкие сжимаются. — Это вызов? Рейден скорее скалит зубы, чем усмехается, и воздух между нами сгущается. Я изгибаю бровь. — Я еще не проигрывала. — Тогда готовься, — наши взгляды словно порождают огненное пламя, исходящее от тел. Он закрывает глаза. — Прекрасные цветы сгорают в яростном огне, и даже лед их мрачных душ не может им спасти, — произносит он задумчиво словно строчки из песен, и я сдерживаю разгорающийся внутри страх. Говорить с ним еще опаснее, чем метать ножи, не заботясь о том, останутся ли твои руки целы после этой игры. Я хочу, отчаянно хочу увидеть его спящим, когда никакие эмоции не отражаются на спокойном лице, когда он не сдерживается от боли, пронзающей его тело. Но мой организм нуждается в силах, поэтому я уже чувствую, как относительная ясность ума покидает меня. Уходит беспощадно и бесповоротно, и я понимаю, что мне нужно позвать Стеф, иначе мы пропали. Я аккуратно выхожу из комнаты, проходя на ватных ногах вперед. В одной из этих спален она спит, точно младенец, я уверена, и пришла моя очередь обломать ей счастье. Я пытаюсь открыть первую дверь, в полумраке нащупывая ручку, но она оказывается закрытой. Серьезно, если Стефани закрылась на замок, клянусь, я буду пугать ее каждую ночь, пока каждый волосок на ее прекрасной голове не поседеет. Черт побери, сколько тут спален? В конце концов, мы не в замке, чтобы иметь отдельную комнату для себя, своих вещей и еще прочей ненужной ерунды. Проклиная архитектора этого дома, я буквально пою «Аллилуйя», услышав тихие шорохи в одной из комнат. Надеюсь, ни у кого из команды нет приступов лунатизма. Я слегка приоткрываю дверь в комнату, из которой слышались звуки, и замираю. — Чейз, я должна вернуться к Рейдену, — хихикает Стефани, и я кривлюсь от ее слащавого голоса. Черт побери, да я бы лучше с корягой флиртовала, чем с этой принцесской! — Пусть Элайза останется с ним до утра, — прерывисто шепчет Чейз, и я слышу отвратительно причмокивающие звуки поцелуев. Нет, я могла вынести все, что угодно, но это уже за гранью! Моя психика способна на многое, но Стефани… на это, я полагаю, никто не сможет взглянуть без слез. Я громко стучусь в комнату, и они резко затихают. — Кто там? — шепчет Стеф слегка испуганно. — Это я, твой сифилис, — отвечаю я гробовым голосом. — У меня нет никакого сифилиса, — медленно протягивает она, и я закатываю глаза. Если и есть сгусток тупости в этом мире, то он сосредоточен в Стефани. — Ну, других венерических заболеваний я не знаю, так что ограничимся сифилисом, — фыркаю я и прохожу внутрь. — Что ты тут забыла, Элайза? — недоброжелательно произносит Чейз. — Пытаюсь найти ваш здравый смысл, — бурчу я, скрещивая руки на груди, ​о чем тут же жалею: раненое предплечье тут же дает о себе знать, распуская боль, точно ветвистый плющ, по всему телу. Но руку, я, конечно, убирать не стану. — Я так понимаю, ты пришла за мной, да? — грустно вздыхает Стефани. — При чем тут ты? Чейз, дорогой, идем скорее! — закатываю я глаза. — Ты так и плещешь ядом, — Стефани встает с кровати и отряхивает невидимые пылинки с одежды, — но я, так и быть, присмотрю за Рейдом до утра. И, самодовольно улыбнувшись чему-то своему (очевидно, щеки свело), она гордо проходит вперед. — Элайза? — Чейз прищуренно оглядывает меня, — не знаю, кто ты такая, но наблюдать за нами не стоит, если ты не хочешь лишиться места здесь. — Я думаю, управляешь тут всем явно не ты, — парирую я, — но, впрочем, я не собираюсь следить за вами. Это слишком скучно. — Я надеюсь, мы друг друга поняли, — процеживает он, и я, пожав плечами, выхожу из комнаты. ***​ ​Колеса кареты быстро перекатывались по сырому асфальту. Даже внутри я чувствовала этот ярко выраженный запах дождя — он заполонил Королевство, проникая внутрь и растворяясь в легких. К сожалению, Тория встретила нас не совсем приятной погодой. Я не имела ничего против дождя, но утаенно я мечтала увидеть что-нибудь еще, кроме хмурого серого неба. Еще до рассвета Том предусмотрительно раздал нам плащи, чтобы мы не простудились в дороге, ведь ехать нам нужно было очень долго. Он проделал большую работу: нашел лекаря, согласившегося ехать в отдельной от нас карете вместе с Рейденом, постоянно проверяя его состояние, нашел еще одного извозчика и позаботился о нас и нашей безопасности, замяв следы нашего пребывания в том доме. Теперь мы спешили к одной цели — взять как можно больше лекарств и без приключений добраться до дома. Хотя каждый из нас понимал, что плохое начало путешествия понесет за собой плохое продолжение, вслух никто об этом не говорил. Я была не заинтересована в этом — моя цель была совершенно другой, и я старалась как можно дальше отпихнуть глупые надежды и желания, чтобы у этих ребят получилось все, что они решили осуществить. *** Амалия перебирает просо, проклиная плохую погоду, все виды круп и зерен и каждого человека на планете. Она переводит взгляд на небо, надеясь поругаться на пасмурное небо и дождь, но краем глаза замечает тонкую фигуру Зарры, скользящую к выходу из дома. На ее плече покоится огромный мешок с оружием, и этот звон побрякивающих автоматов отдается девушке болью в голове. ​Амалия вдруг кидает просо и поднимается. Ее старое платье развевается на ветру точно яркий флаг. Она делает несколько уверенных шагов вперед, как будто что-то только что четко решила у себя в голове, но надолго ее не хватает — пройдя пару метров, она тормозит. Мешок с оружием. Он остался валяться у двери их дома, но сама Зарра уже куда-то пропала. — Забыла, что ли? — Амалия изгибает бровь и поднимает мешок. Нужно отдать его сестре. Девушка быстро выбегает за пределы двора и оглядывается — силуэт сестры мелькает в переулке. — Подожди, Зарра! — кричит девушка, но та не думает возвращаться. Амалия спешит вперед и оказывается в том же переулке. Запах плесени накатывает на нее точно сильная волна, и девушка морщится от противной вони, но продолжает осторожно идти вперед. «Кажется, Рынок в другой стороне», — проскальзывает, точно скользкая ящерица, мысль в голове у девушки. Но она продолжает двигаться, упорно стараясь найти сестру. В тот момент, когда девушке кажется, что все бессмысленно, она слышит звуки. — Зарра? — произносит сестра слегка испуганно, но продолжает идти на шум. И, наконец, она видит Зарру. Светловолосая облачена в армейскую форму, идеально подходящую ей по размеру. Ее руки напряженно сжимают клинок, а глаза сосредоточенно смотрят в цель. Рядом с ней, довольно улыбаясь, стоит какой-то мужчина. Амалию передергивает ​​от его немного дикого взгляда. — Именно, Зарра. Стреляй. Девушка бросает клинок, и он попадает точно в цель. В это же мгновение из рук Амалии выпадает мешок оружия, но звуки пронизанной мишени заглушают шум падения. Амалия испуганно смотрит на сестру и понимает, что все это время родная и такая, казалось бы, знакомая Зарра-тихоня оказалась совсем неизвестной ей девушкой. *** Мы почти добрались до столицы Тории, и за это время, надо сказать, я мечтала о двух вещах: отмокнуть в ванной и как следует выспаться. Чем больше мы приближались к городу, тем сильнее было мое желание, и в самом конце я готова была встать и потянуть карету вместо лошадей, хотя ехали мы на максимальной скорости. — Вот мы и в Дженде, — неожиданно говорит Том радостно, и мы все буквально подпрыгиваем с мест. Впрочем, он мог бы и не предупреждать — это чувствовалось. Словно сам воздух переменился, и к нему добавились неизвестные мне запахи… Такие, отчего тут же скрутило желудок. Я отодвигаю бархатную штору и нахожу глазами источник этого запаха. Закусочная «У Хэла». — А мы можем похитить этого Хела? — умоляю я Тома, — он, кажется, знает толк в булочках. Парень тихо смеётся. — Думаю, тогда нам придется похитить всех поваров и кондитеров из этой закусочной. Я поднимаю взгляд. Небо такое… Чистое. И, о черт, последнее облако, закрывающее солнце, отплывает. — Черт побери, что это?! Почему так… Ярко? Небо, оно не серое! И даже близко к этому цвету не стоит. — Дождь прошел, получается. Вышло Солнце, — объясняет парень, и я не могу ничего сказать. Из меня лишь вылетают какие-то странные полувздохи и междометия. Это небо так похоже на небо из моего сна. Оно голубое. Оно действительно, черт побери, голубое. На мои глаза наворачиваются слезы. Мама так хотела увидеть это небо. Белль мечтала об этом также сильно. Я тут же смахиваю не выкатившиеся слезы тыльной стороной ладони и оглядываю округу. Огромные, широкие улицы были сделаны из камня, по бокам которых находилось все, что угодно — двухэтажные особняки, смутно походящие на те, что в нашем богатом районе, лавки и забегаловки, магазины и дорогие ателье. И люди. Много людей. Улыбающихся людей, проезжающих в каретах. Дети. Они бегают по улицам, не боясь завернуть за угол — никто не пугал их сказками о монстрах. Жизнь здесь кипела. Кто-то спешил, а кто-то просто прогуливался, вдыхая этот запах асфальта после пролившегося дождя. — Обожаю нежиться под Солнцем, — слышу я голос Тома. — В нашей Элайте такого точно не получишь, — поддакивает Чейз, одобрительно разглядывая небо. — А по-моему, бледность — это круто, — встревает Стеф, и я закатываю глаза. — Тебе действительно плевать на все это? — я искренне не понимаю ее равнодушия. Девушка лишь пожимает плечами. — Ничего такого, что могло бы меня восхитить. Вот, если бы мы попали в Замок… — Не начинай, — обрывает ее Том, и я благодарно улыбаюсь парню и снова смотрю в окно. Это — жизнь, а не просто существование. Я бы хотела здесь остаться навсегда, только забрала бы с собой малышку Белль. Все рассказы матери пробуждаются в моей голове, словно кто-то старательно откопал их в куче, называемой «забытым хламом». Я вспоминаю, как она описывала весь этот мир. — Она была права, — шепчу я. — Видишь эти праздничные флажки, развешанные по всем домам? — Том указывает пальцем на целые гирлянды разноцветных флажков, — это подготовка к Осеннему Балу. Он будет во дворце, но для обычных смертных решили устроить собственный праздник. — Мы же посетим его, Том? — я прожигаю парня умоляющим взглядом. Он неопределенно пожимает плечами, и я молюсь, чтобы в скором времени это означало «да». Карета замедляет ход, что означает лишь одно: мы подъезжаем к дому. Когда она тормозит, я вжимаюсь в сиденье, чтобы не выскочить с этой проклятой кареты и не закричать: «Я в чужом Королевстве, и я все ещё жива! Как вам такое, люди?» Стефани замечает мой дикий взгляд, но, кажется, она уже привыкла. Что немудрено — два дня ехать в одной карете. За это время можно узнать человека до тошноты в желудке. Я усмехаюсь. Тошноту в желудке Стефани вызвала у меня в первую же секунду нашего «знакомства». Том выбирается первым, а за ним подтягиваются и остальные. Вскоре настает и моя очередь. Сердце учащенно бьётся о ребра. Готова ли я встретиться с этим красочным миром? Определенно. Моя нога ступает на каменную плитку, и я тут же оглядываюсь. Небо. Оно так высоко, но кажется, что ты можешь достать до него кончиками пальцев, стоит только приподняться на носочках. И оно такое яркое, но в тоже время… Успокаивает. Как будто излучает надежду на то, что в этой жизни не так уж все и плохо. Завороженно наблюдая за тем, как медленно плывут кучевые облака, я понимаю, что мне не хватит и вечности разглядеть все эти тонкости нашей вселенной. Я опускаю взгляд. Деревья. Настоящие, живые деревья. Ветвистые и такие мудрые. Они совсем не колышутся от дуновения игривого ветерка, но зелёные листочки на их ветках вздрагивают всякий раз. Я хочу дотронуться до ствола дерева, но, понимая, что буду выглядеть как умалишенная, отказываюсь от этой затеи. Хотя, конечно, я обязательно это сделаю, только в более уединенный момент. Я вдыхаю полную грудь воздуха, словно это был мой последний вздох, и замираю. Голова кружится от красочного запаха — все смешалось в одном аромате. Так, наверное, пахнет жизнь. — Идём, Элайза. Прогуляемся позже. Я оборачиваюсь, замечая понимающее лицо Тома, и улыбаюсь. Он проводит меня по дорожке прямо в огромный двухэтажный дом. Если бы мне сказали описать его одним словом, это слово было бы «шикарно». Или «дорого». Впрочем, эти два слова тесно переплетены, и в моей голове являются синонимами. Огромные витражные окна прикрыты нежно-бежевыми шторами из шелка, давая свету проникать внутрь и освещать дом, но не открывая посторонним возможности подглядеть чего-то лишнего. Наборный паркет по-хозяйски расстелен в комнате, намекая на богатство. Огромная гостиная выдержана в нежных тонах, заполненная дубовой мебелью. Лепнина придерживает расписной потолок, в углу — камин, манящий погреться у него вечерами, рядом с ним — кресла с изящными ножками. Гостиная плавно переходит в столовую с огромным столом, посередине которого стоят розы в вазе. — А здесь просторно… — выдыхает Чейз, — на этот раз, ты, Том, постарался, и мы не будем ночевать в халупе? — Эй, не я выбираю безопасный для нас дом, — Том говорит обиженно, но его глаза выражают удивление, перемешанное с восхищением. — Наконец-то подходящий домик, — пожимает плечами Стеф и легко проскальзывает за кухню. — Что там? — я указываю на дверь, расположенную за кухней. — Ванная. Это типа для гостей, потому что там, наверху, у каждого она персональная. Мои глаза округляются. У меня будет своя ванная, вау. Я бегу наверх по лестнице, которая не издает даже намека на скрип. Внутренний голосок шепчет мне прокатиться по перилам, но я пихаю его куда подальше. Чистота и сон — предел моих мечтаний. Я слегка приоткрываю большие двери с разноцветными стеклами и оказываюсь в коридоре. Как я понимаю, одна из этих комнат вскоре будет занята мной. Длинный коридор, по бокам которого разбросаны двери, ведущие в комнаты. Я медленно прохожу вперёд. Почти у каждой двери расположились статуэтки и фарфоровые фигурки ангелов. Мне понравилась одна дверь, которая выглядела не такой огромной, как остальные. Очевидно, эта должна быть предназначена для персонала или что-то вроде того. Там должно быть уютно. Я вспоминаю свой дом, в котором все комнаты были такими огромными, что уже и не знаешь, куда себя деть. Слишком много места. От этого мне, вероятно, хотелось что-нибудь поменьше. Я дёргаю ручку, но она мне не поддается. Заперта? — Черт, — выругиваюсь я, но замечаю ангела, стоящего недалеко от меня. Кажется, его взгляд не выглядит одобрительным, — извини, но я очень зла. Я ловлю себя на мысли, что разговариваю со статуей, но я слишком разочарована, чтобы задуматься о моем психическом здоровье. Я отхожу к первой попавшейся двери и распахиваю ее. К счастью, она была открыта. Комната оказалась не слишком большой, и я поблагодарила небеса за такое везение. Она была выполнена в том же стиле, что и гостиная с кухней — нежные тона, дорогая мебель. Я плюхаюсь на кровать с балдахином и пялюсь в картину напротив. На ней изображены воины, которые собирались убить льва. — Как же скучно, — бурчу я недовольно, опуская взгляд. Огромный комод, на котором покоился графин с каким-то напитком и несколько фужеров. Я изгибаю бровь. Если сделаю глоток, я умру сразу или чуть попозже? Простонав о моем чертовом любопытстве, я поднимаюсь с кровати и подхожу к графину, но тут же замечаю что-то, припрятанное за шторой карамельного цвета. Одним рывком сдвигаю ее в угол и вижу дубовую дверь. Отлично. Двери созданы для того, чтобы их открывать. Дёргаю ручку, и — о чудо — она оказывается не запертой. Тут же лёгкий аромат ванили и шоколада проникают внутрь, так и маня пройти как можно глубже, чтобы целиком насладиться этими запахами. Что я, собственно, и делаю — буквально залетаю в комнату и закрываю за собой дверь. Так это ванная. Я бы сказала, что это слишком скучно, потому что ожидала какой-нибудь потаённый вход в темницу, где прячется кровожадный сумасшедший убийца, но ванная — это все, чего я могла желать в последние дни в карете. Выполненная в таких же нежных тонах ванная была действительно превосходной. Здесь очень приятно пахло, вероятно, от свечей, стояло огромное зеркало в полный рост, рядом — изогнутая раковина и унитаз. Посередине стояла большая ванная с изящными ножками, и я уже представляла, как размокаю в ней весь оставшийся день. От такой мысли моя кожа принялась покрываться мурашками, и я тут же включила кран. Пар от горячей воды приятно согревал, но мне хотелось бросить все и убежать к Тому. Я желала в сотый раз спросить о здоровье Рейдена. Волнение стало распускать свои мерзкие щупальца внутри, сжимая сердце. В конце концов я успокоила себя тем, что проверю его состояние сразу после принятия ванны, ведь как только я навещу Рейдена, он тут же потеряет сознание от страха. Мой вид совсем не внушал спокойствия, скорее, напоминал о сумасшедших дикарях. Я погружаюсь в горячую воду, позволяя пыли и грязи отлипать с моего тела. Я измотана. Мои веки слипаются, и я позволяю себе погрузиться в сон. *** Рик угрюмо оглядывает округу — тишина. Мертвенная тишина, доводящая до сумасшествия. Темно-серое небо презрительно оглядывает парня, так и норовясь выпустить на него дождь вперемешку с градом. Рик изгибает бровь и насмешливо смотрит наверх — у неба ничего не получится. Он распахивает скрипучую дверь и нехотя проскальзывает в дом. — И где же тебя черти носили, братец? — тут же застаёт его врасплох Амалия. — Когда ты успела стать такой смелой? — он усмехается и отодвигает сестру с прохода, но она упрямо преграждает ему путь. — Когда ты свихнулся, Рик, — свирепо бросает девушка, — я волнуюсь за тебя. Ты пропадаешь из дома ночью, и с этим я смирилась. Но что насчёт этого раза? Где ты был всю неделю, Рик? Брат бросает на Амалию уничтожающий взгляд, от которого все внутри девушки сжимается в странной судороге, но она лишь гордо вскидывает голову, показывая, что не отступит. — Почему же ты не имеешь претензий к Рейдену и Тессе, Амалия? — шепчет он на ухо сестре и отталкивает ее от себя. — Тебе что-то о них известно?! — девушка прикрывает лицо рукой, — Ты имеешь к ним какое-то отношение, Рик? Парень криво ухмыляется в ответ и уходит в свою комнату. Девушка, не доверяя собственным ногам, облокачивается о стену и медленно сползает вниз. Если он и имеет к ним отношение, то с вероятностью 90% они уже мертвы. *** Я распахиваю веки. Запах ванили и шоколада кружит голову, и я лениво потягиваюсь, но тут же слышу всплеск воды. Я же начинала мыться… Только вот, кажется, не докончила — уснула беспробудным сном, и теперь ледяная вода обволакивает тело. — Эй, здесь есть кто-нибудь живой? — стучатся в дверь, и я быстро выбираюсь из ванны и хватаю полотенце. — Не думала, что у нее такая глубокая ванна, — слышится приглушённый голос Стефани, — она, кажется, утонула. Я закатываю глаза. — К вашему сожалению, я все ещё жива. Могу я насладиться радостями гигиены? — Может, со мной говорит дух Элайзы, — Стеф глупо хихикает, — по крайней мере, я очень на это надеюсь. Я наспех вытираюсь и напяливаю какой-то халат, продуманно оставленный здесь заранее. Открываю дверь. — Чего столпились? — бурчу я. Стефани, Чейз и Том в полном составе. — Мы искали тебя повсюду, ты не отзывалась, — Том пожимает плечами, — скоро ужин. Я отрешённо киваю, и они выходят. Хватаю первое попавшееся платье и влезаю в него, а затем выхожу из комнаты. Снова мне открывается длинный коридор со множеством дверей, только теперь он едва освещен, и в полумраке мне кажется, словно я какой-то вор, которому и хлеба не на что купить, поэтому в отчаянии сейчас схвачу этого несчастного ангела и продам на Черном Рынке. Тряхнув головой, чтобы выбросить эти глупые мысли, открываю все двери в поисках Рейдена. И куда этот придурок запропастился? Его что, спрятали в какой-нибудь самой отдаленной комнате, чтобы никто не нашел? Злобно фыркнув, я распахиваю ещё одну дверь. И вижу Рейдена. Вот только не одного Рейдена. Он покоится на кровати, а сверху, слегка дотрагиваясь своей задницей до торса Рейдена, похотливо улыбается Стефани. Он крепко держит ее за руки, а она тянется вниз, чтобы поцеловать его, при этом все ещё не давя на живот парня. — Уйди, — сдавленно говорит парень, и меня словно толкают назад. — Я хочу тебя, Рейден. Ты всегда мне нравился, — шепчет Стефани. Что-то внутри сжимает горло, не пропуская воздух. Я чувствую, как вся утренняя еда так и норовится выйти наружу. Мои ноги сами несут меня из дома. Я поднимаю взгляд на звёздное небо. Люди, которые видят его каждую ночь, неужели они привыкли? Разве можно не удивляться всякий раз, разглядывая тысячи сверкающих огней? Я закусываю губу, переводя взгляд на Луну. Интересно, а если твои глаза наполняются слезами, в них отражается Небо? Слезы могут стать бесконечным космосом? Я усаживаюсь на почти черную в темноте траву, прижавшись спиной к дереву. Странные ощущения, но они не могут успокоить меня. Я все ещё чувствую, как передавило мою грудь. Почему? Разве это должно было задеть меня? Ведь мы даже не пара. Мы просто целовались. Ненавижу себя за то, что, кажется, в глубине души для меня это имело какое-то значение. Хочется ударить себя за это, но я сдерживаюсь. Хочется заплакать, вырвать траву и запустить в небо. Это был неплохой урок для такой глупой, как я. Люди проходят мимо нашего дома, и я стараюсь изучить каждого. Что угодно, лишь бы не думать о том, что только что произошло. Семьи, друзья, пары и одиночки — все они были по-своему счастливы. Хотя бы в том, что родились здесь. Какой-то бедняк бредёт, сливаясь с народом, идущим вперёд, и отчего-то моё внимание заостряется на его фигуре. На нем мешковатая потёртая одежда и рваные ботинки, которые уже давно молились о покое. Я задумчиво смотрю на него, закусив губу. Почему-то его походка кажется мне смутно знакомой. Слишком знакомой. Может, догнать его? Что, черт побери, угодно только бы не думать о Рейдене. О Стефани. О том, как его губы будут соприкасаться с ее и… Да, я определенно должна последовать за бедняком.