Несущая смерть

Я распахиваю дверь в комнату, из которой доносились звуки и замираю. Он. С ней. Стефани аккуратно пристроилась на Рейдене, слегка придерживая его за плечи и жадно целуя. Его руки хватают её за талию, и я закусываю губу. Что-то опускается вниз, накатывая на меня пеленой. Злость. — Ты нравишься мне, Рейден. Я давно хочу тебя, — произносит Стефани на одном дыхании, и я кривлюсь. Хватаю вазу с цветами. Рейден как-то странно вздыхает и хочет что-то ей ответить, но я не позволяю — выливаю воду из вазы на них. — Ты что творишь, дура?! — кричит Стефани, отскакивая от Рейдена. — Благословляю, — улыбаюсь и швыряю цветы в Рейдена, — не забудь рассказать ему обо всех твоих жарких ночках с Чейзом. — Да как ты смеешь?! — Стеф оглядывает своё мокрое платье, а затем переводит взгляд на Рейдена, — скажи ей что-нибудь! Он изгибает бровь и протягивает девушке цветы, едва сдерживаясь от смеха. — Да пошли вы! — она кидает цветы на пол и убегает. Я разворачиваюсь, сжимая дрожащие руки в кулаки. Ему абсолютно плевать на то, с кем целоваться. Даже будь он при смерти. — Даже ничего не скажешь? — произносит он тихо, и я почти вздрагиваю. Мои колени сводит от его голоса. Ненавижу. — Не думаю, что у меня есть темы для разговоров с ублюдками, — я толкаю дверь и почти выбегаю из комнаты. Закрываю глаза. Неужели я могла влюбиться в него? В этого наглого урода, который использовал меня как ещё один предмет для поцелуев? Я запускаю руки в волосы. Значит, придётся давить всех «бабочек» в моём животе. Безжалостно и хладнокровно. Ведь это была ревность. Как меня мог задеть этот поцелуй? Нервный вздох слетает с моих губ, и я понимаю, что мне нужно освежиться. Накидываю плащ на плечи и выбегаю из дома. Лёгкий ветерок обдувает мои выбившихся из волос пряди и распахнутый плащ. Я осторожно приближаюсь к дереву и дотрагиваюсь до его неровной поверхности. Затем прижимаюсь к стволу спиной и медленно сползаю на траву. Звезды. Они так сильно притягивают. Почти так же, как глаза этого придурка. Черное, как воронье крыло, небо словно бездонная пропасть — стоит на него взглянуть, и ты навсегда затерялся среди миллиардов золотых огней. Я бы хотела видеть это небо каждую ночь. Оно немного успокаивает. Словно даёт надежду, что завтра все будет лучше, чем сегодня.  Я лишь сильнее укутываюсь в плащ и перевожу взгляд на толпу людей, стараясь игнорировать глупые мысли о Рейдене. Он даже не мой, чтобы я хоть как-то проявляла этот инстинкт собственничества. Среди общей толпы мое внимание привлекает небольшая фигура в тёмном пальто. Он не был похож на остальных; своей походкой этот щуплый старик до отчаяния и боли в голове напоминал мне кого-то очень знакомого, и я прищуриваюсь, чтобы разглядеть его получше. В этот момент мою голову словно ударяет гром. Слепой. Это именно он. Кажется, в эту секунду разум окончательно покинул меня, и я даже не подумала о том, что он просто не мог здесь находиться — совершенно другое Королевство никак бы не приняло его, тем более, что он бы не смог даже покинуть его собственный дом. Однако в то мгновение я чувствовала; я знала, что это был он. Мое тело словно больше мне не подчинялось — я подпрыгнула, вставая с травы, и тут же понеслась за этой щуплой фигурой, стараясь выделить его из общей толпы и не потерять. Никак не потерять. Ткань моего платья и плаща развеваются точно пиратский флаг на ветру. Хочется закричать что-то вроде:"Попался, старый глупец!» и спросить у прохожих, точно ли это Слепой, но, понимая, как это будет абсурдно выглядеть, я воздерживаюсь от подобных желаний. Мне нужно схватить Слепого и прижать его к стене. Другой такой возможности не будет. Я проскальзываю мимо людей, стараясь не упускать Слепого из виду, и у меня это неплохо получается.  Я бегу, врезаясь в прохожих и не падая только из-за помощи, наверное, ангелов, которые почему-то решили помочь мне поймать этого старика. В одно мгновение я теряю Слепого, но затем замечаю его пальто, мелькнувшее у кареты. Я оглядываюсь — куда меня занесло? Кругом дороги и стоящие кареты. Слепой заходит в одну, и я тут же бегу за ним, но в последнее мгновение дверь захлопывается, и они уезжают. Я чертыхаюсь и залезаю в рядом стоящую карету. — Едем за ними, — практически молюсь я, и мы трогаемся с места. Что, если у Слепого остались какие-то связи с прошлой работы военного, и это действительно он? Я сжимаю ткань платья, стараясь унять мандраж. Мимо проносятся дома, постепенно увеличивая свои размеры и ухоженность. Кажется, мы едем в какой-то более благополучный район. — Карета остановилась, мисс, — говорит извозчик, и я тянусь в карман. Деньги? Их нет. Я сжимаю зубы. Отлично. Из богатой аристократки в мошенницу. Осторожно распахиваю дверь кареты и вылезаю из нее. — Плата, мисс, — говорит мужчина, и я тихо сглатываю. Бежать? Вдох. Выдох. Бежать. Я срываюсь с места и слышу оглушительные крики. — Ловите её! — кричит извозчик, но я лишь смотрю за фигурой Слепого, заходящего в какую-то таверну. Найти его. Только бы найти. Я резко сворачиваю в сторону таверны, но меня уже поджидает там извозчик. Тихо сглатываю и убегаю в другую сторону, оглядываясь, как скоро он меня догонит. Но впереди тупик. Я молю все высшие силы о помощи и снова сворачиваю, но, кажется, эти силы решили, что хватит с них помощи — врезаюсь в кого-то и падаю на асфальт. — Чёрт бы побрал тебя, Слепой, — злобно шепчу я, морщась от боли в коленках. Сейчас меня повяжут и отправят в темницу, а там окажется, что я и вовсе не из этого Королевства. Кто-то хватает меня за локоть и поднимает. — Отпусти, — вырываюсь я, но этот кто-то оказывается сильным, и я лишь обречённо выдыхаю. Поднимаю голову. Какой-то парень со зловещей улыбкой смотрит на меня. — Значит, ещё одна глупая мошенница? — он оглядывает меня весьма придирчиво, но потом смотрит в мои глаза. — Отпусти. меня. чёртов. придурок, — отчеканиваю я каждое слово и пускаю на него свой фирменный зловещий взгляд. Пока что его вынес только Рейден, и я считаю его лишь глупым исключением. И действительно — парень отводит взгляд и смотрит на извозчика. — Спасибо, что задержали! — он кланяется парню, на что я вскидываю бровь, и хватает меня за руку. — Я заплачу за неё, — парень отдаёт извозчику деньги, и тот, раскланявшись и назвав его какими-то очень лестными словами, уходит к карете. Я оборачиваюсь снова к парню. — Не думай, что теперь я тебе должна, — я вырываюсь от его хватки и поворачиваю в сторону таверны. — Ты достаточно язвительна для того, кто только что спас тебя, — кричит он мне вслед, и я сдерживаюсь, чтобы не показать ему средний палец и вбегаю внутрь. Запах пива тут же ударяет мне в ноздри, и я неприятно морщусь. Оглядываю скудные полуопустевшие столики и понимаю, что я его упустила. Слепого нигде нет. Я подбегаю к барной стойке. — Вы не видели здесь такого худенького старичка с плохим зрением? — обращаюсь я к какому-то бородатому толстяку, напоминающего бочку. — Все, что видят мои глаза, откладывается здесь, — он постукивает толстым пальцем по виску, — но эта информация доступна не каждому. Я злобно выдыхаю и, схватив его за засаленный воротник, достаю нож. — Тогда вскроем черепушку и узнаем, а? — я изгибаю бровь, и толстяк тихо сглатывает. — Был он здесь, красавица, — хрипло отвечает бородатый, — но уже ушел. Понятия не имею, куда он направился. — Пошевели извилинами, дорогой. Может, он сказал что-то очень интересное? — Нет. Он попросил пива, я ему продал. Больше он ничего мне не сказал. Я злобно отбрасываю толстяка и убираю нож. Ушел. Бесследно ушёл. Выхожу из таверны и усаживаюсь на ступеньки. У меня нет ни денег, ни понятия, что делать дальше. Сколько шуму я развела в чужом королевстве? Чёрт. Очень много. Тому придётся долго заметать следы. Я опускаю голову на колени и замечаю того парня, что заплатил за мою поездку. К счастью, он меня не видит, хотя, кажется, старательно ищет. Что ему надо? Кто он? Люди как-то странно смотрят на него, с каким-то… благоговением? Парень чем-то напоминает мне Рейдена — каштановые волосы, темно-голубые, хоть и не синие, глаза. Похожее телосложение. Только вот взгляд совсем другой. Какой-то надменный и трусливый одновременно. Это не тот взгляд. Не тот, что привлекает меня в Рейдене. Чёрт, каким образом все мои мысли сводятся к этому подонку? Я поднимаюсь со ступенек и оглядываю свои разодранные ноги. Что ж, для аристократки я сейчас выгляжу довольно абсурдно. Представив себя в таком виде на каком-нибудь собрании богачей со своей семьёй, мне становится смешно. Да, для мошенницы, которая бесплатно прокатилась на карете, я выгляжу очень даже кстати. И, раз уж я бедная мошенница, мне и ночевать негде. Я бреду по улице, надеясь, что когда-нибудь Том найдёт меня, и мне не придётся всю оставшуюся жизнь кантоваться где-то в переулках. К счастью, я натыкаюсь на какую-то дешёвую гостиницу. Отлично. Захожу внутрь, едва не задыхаясь от сигаретной вони. На драном диванчике сидит девушка в старом тряпье. В её руке — окурки от сигарет, а взгляд такой туманный, что хочется поскорее повернуть и убежать отсюда без оглядки. Я тихо прокашливаюсь, и девушка медленно поворачивается. — Чего тебе? — она оглядывает меня и хмыкает, — ты ошиблась местом. Здесь обитают те, кого невзлюбила жизнь. — Тогда мне по адресу, — я, сдерживаясь от омерзения, прохожу и сажусь на диванчик. Везде есть такие места. В любом королевстве. — На тебе дорогое платье, — она протягивает мне сигарету, — так что докажи. Если ты не из наших, то никогда не курила. Я усмехаюсь. Делаю затяжку и чуть ли не извергаю недавний ужин. Как можно курить такую дрянь? Но внешне я просто сделала затяжку. — Ладно, возможно, ты права. Тогда откуда одежда? — Украла, — выплевываю я, — мне нужно переночевать. — Отдай платье и ночуй. Девушка выжидающе смотрит на меня, и я киваю. Прощай, мое любимое платье. — Но я не останусь в одном нижнем белье. — Да брось, у меня есть одежда, — та взмахивает рукой и убегает, а затем возвращается с такими же лохмотьями. — Я, пожалуй, останусь в плаще, — отвечаю я и снимаю платье, а затем заматываюсь в плащ. Девушка лишь пожимает плечами. — Здорово ты обокрала. Платье, плащ. Что еще? — Я больше потеряла, чем получила. — А что ты потеряла? — Здравый рассудок, — бурчу я, — так где можно уснуть? Она кивком указывает на дверь. Я открываю ее. Старая ржавая кровать молит о пощаде и покое, но мне больше некуда деться. Я усаживаюсь на неё. Что ж, эту ночь не назовешь спокойной. Не знаю, когда меня найдут. Сегодня я отдала платье, завтра заплачу плащом, а что будет дальше? Я закрываю глаза, сдерживая слёзы. Я упустила Слепого. Потерялась в чужом королевстве. Отдала собственное платье. Но больше всего меня заботит то, что я все ещё слышу голос Рейдена в своей голове. Все ещё чувствую обиду. Все ещё хочу притянуть его к себе и поцеловать. Поворачиваюсь на другой бок. Меня найдут. Надеюсь. *** — Лови меня! — я, улыбаясь, падаю в мягкие объятия брата, и он корчит мне смешные рожицы. — Тебе так идёт смеяться, Тесса, честно! — он смеётся в ответ и кружит меня, как будто я ничего не вешу. Я прижимаюсь к нему всем своим телом, вдыхая знакомый аромат. Отчего-то грусть сжимает мои легкие железными тисками, и я перестаю дышать. — Что-то случилось, Тесси? — брат обеспокоенно оглядывает меня, — где болит? — Здесь, — я указываю на сердце, и он вздыхает. — Эта боль по мне пройдёт. Ты выдержишь, малышка Тесси. Тем более, что теперь ты не одна в этом мире, — он загадочно улыбается, и я изгибаю бровь. — Я собираюсь отомстить, — говорю я твёрдо, но не понимаю, кому и за что собираюсь мстить. Ведь вот он, мой брат, у нас все хорошо. — Не нужно. Отпусти это. Доверься тем, кто с тобой, — он сжимает мои ладони, и я устало вздыхаю. — Те, кто со мной, причиняют мне боль. Или я причиняю им боль. Мне плохо без тебя. Брат обнимает меня. — Отпусти это. Он берёт мой сжатый кулак в свою руку, и я вижу, как сквозь пальцы струится кровь. — Видишь? Ты сжимаешь иглы, которые пронзают тебя. Тебе больно. Если ты ослабишь хватку, то боль пройдёт. Раскрой руку, Тесси. Я смотрю на свою ладонь. — Ни за что, — твёрдо отвечаю я, не понимая, почему не хочу разжимать пальцы. *** — А твоя жизнь с каждым днём налаживается, — я слышу издевательский смешок и распахиваю веки. О, нет. — Кажется, тебя недавно чуть не зарезали? Ложись в кровать и помалкивай, — язвлю я, отворачиваясь от наглого лица Рейдена. — В кровать к тебе? — Он едва держится на ногах, но упрямо старается не терять равновесия. Живот сводит от его голоса, но я лишь злобно поправляю ткань плаща. Поглушить это в себе — единственный выход. — Почему ты сбежала, Тесса? Ревновала? — его голос становится серьёзным, и я снова поднимаю взгляд в эти наглые синие глаза. Небо — пропасть, а они ещё бездоннее. — Не будь таким самовлюбленным придурком, Рейден, иначе я случайно задену тебя ногой, и ты окажешься на этом грязном полу. А у меня совершенно нет сил поднимать тебя. Он улыбается, опираясь на старую стену с трещинами. Его тёмные круги под глазами и бледная кожа лишь добавляют пару пунктов в список «плохого парня», и мне не хочется отрывать от него взгляда, но я заставляю себя это сделать. — Я видела Слепого. Того, кто заказал убийство на мою семью. Рейден тихо выдыхает. — Он мог оказаться здесь вообще? — Раньше он работал на Королевство и был очень близок с их семьёй, — я приподнимаюсь с кровати. Новое достижение — Рейден не посмотрел на меня так, будто я сумасшедшая, когда это было очень даже кстати. — Значит, это возможно. И, как я понял, ты его не схватила? Я огорченно киваю головой. Рейден выглядит так, будто вот-вот без моей помощи свалится на пол. Я поднимаюсь  и не совсем вежливо усаживаю его на кровать. Он слегка втягивает ртом воздух, сдерживаясь от боли, и в голове голос обиженной девочки говорит, что так ему и надо, но большая часть меня сжимается, ругая себя за неосторожное обращение с ним. — Как вы так быстро меня нашли? И где все остальные? — О, поверь мне, после того, как ты сбежала с кареты, не заплатив, потом чуть ли не устроила прилюдное убийство в таверне, тебя было сложно не отыскать. Я виновато пожимаю плечами. — Том злится? — Нет, что ты, — Рейден улыбается, — он просто в ярости. — Чёрт, — я устало усаживаюсь на кровать рядом с ним. — А остальные ждут нас в карете. Я кое-как уговорил Тома на личный разговор с тобой. И как мне, Элайза, объясняться, почему ты просто сбежала и создала целый переполох? Предложения назвать тебя сумасшедшей не принимаются. Я закатываю глаза. — Может, я искала осиновый кол, чтобы наконец прекратить мои мучения и добить тебя? — язвлю я, и он лихорадочно улыбается. Тёмные пряди его волос спадают на лоб, и мои руки предательски чешутся, умоляя поправить его причёску. Но я лишь сжимаю их в кулаки и улыбаюсь в ответ. — Ещё предложения? — Как насчёт такого: катись к черту, Рейден? — я вскидываю брови. — Видимо, думать все-таки придётся мне, — парень, скрывая боль, встаёт со ржавой кровати, — остановимся на таком: заменим имя «Слепой» на имя «Рик».  Тебе показалось, что ты видела моего брата, поэтому погналась за ним по горячим следам, но ты обозналась. Я сердито киваю и тоже поднимаюсь с кровати. — Выходим? — он протягивает мне его ладонь, и я думаю о том, что буду полной дурой, если вложу в его руку свою. — Выходим. И как-нибудь без моей помощи, — подмигиваю я и выбегаю из комнаты. *** — До ужаса. Безответственно! — вскрикивает Том, и я испуганно подпрыгиваю, — Элайза, я понимаю, что ты пыталась помочь нам, но в итоге у меня теперь очень большие проблемы! — Прости, Том, — взмаливаюсь я, хватая его за руку, — я старалась как лучше. Он устало вздыхает. — И зачем ты сделала это? Почему не позвала нас? — Я боялась, что мы можем его потерять. — И что в итоге? — продолжает парень, как будто даже не слышит меня, — ты просто обозналась. И что бы ты сделала, будь это он? Пригрозила смертью? Зарезала прилюдно? Не было никакого толка в твоих действиях. Я закусываю губу. Вдруг мой взгляд падает на странный кинжал на столе. С одной стороны он был обычным — идеально острый, не слишком длинный, удобный для руки. Знак, очевидно, того, кто его создал — небольшой отпечаток лап собаки. И что-то из всего этого мне казалось ужасно странным, но я не могла найти никаких зацепок. — Ты вообще меня слушаешь? — устало бросает Том. — Чей это кинжал? — интересуюсь я. — Теперь, наверное, Рейдена. Он побывал у него в животе. — То есть это кинжал от одного из команды Рика? Том кивает. — Ты думаешь, что так я забуду о том, что должен как следует отругать тебя? Плохая попытка, Элайза. — Я никогда больше так не поступлю, — выдыхаю я, решив оставить мысль с кинжалом. Том закрывает глаза на минуту. — Ладно. В этот раз я замету следы, но знай, что следующего у нас может и не быть. Ты умрёшь вместе с нами. — Мы не умрем, — обещаю я, и Том кивает. — А ты, оказывается, глупее, чем кажешься, — лепечет возникшая в комнате из ниоткуда Стефани, — не было никакого Рика. Просто наша дорогая Элайза влюблена в Рейдена, и она была очень огорчена, узнав, что его сердце принадлежит другой! Я вскидываю бровь. — Неужели тебе, Стефани? — на моих губах расцветает дьявольская улыбка. Она мешкается и оглядывается в поиске Чейза. — Не играй с огнём, девочка, — прищуривается Стеф, и я не сдерживаю смеха. — Выигрыш явно не на твоей стороне, — я поднимаюсь с дивана в гостиной и подхожу к ней, — так что-либо ты тихо помалкиваешь, либо ещё один твой зараженный-сифилисом-любовник узнает о том, в кого влюбилась ты. Стеф тихо сглатывает и пускает на меня полный ненависти взгляд, но с её губ не слетает ни слова. — Умничка, — я похлопываю по плечу девушки и, покачав головой, выхожу из гостиной. Комната, отведенная мне, никак не изменилась за эту ночь, чему я несказанно рада: даже слегка помятые простыни никто не попытался разгладить. Я скидываю с себя плащ, от которого так сильно пахнет дешёвыми странными сигаретами, что слезятся глаза, и отмокаю в ванне. Затем надеваю темно-синее платье с янтарными нитками, создающими узоры, и снова подхожу к графину. Жидкость все так же просит меня сделать глоток, и я почти делаю это, но в этот момент дверь в мою комнату распахивается. — Что это, Том? — спрашиваю я парня, и тот издаёт нервный смешок. — Очевидно, хозяева забыли убрать. Это особенный напиток, который очень развязывает язык и поведение… Короче говоря, алкоголь. Я вспоминаю Амалию и её странное поведение тем вечером и своё обещание попробовать это, но неожиданно для самой себя мое воспоминание перерастает в странную тоску. По Амалии, Зарре, Йонасу. Их матери. И моей Белле. Горло тут же сжимает, и я заставляю себя прокашляться. — Я зашел узнать кое-что, — наконец выдаёт Том, и я кивком предлагаю ему пройти внутрь. — И что же ты хочешь знать? — Сегодня Городской праздник перед общим балом во Дворце. На нём нам должны передать лекарства. Как ни странно, это самое безопасное место для подобных махинаций, и я подумал, что ты бы могла немного отдохнуть там, пока мы не уехали в наше скучное Королевство. Я утвердительно киваю. Возможно, больше никогда в жизни я не увижу никаких праздников. Особенно таких, на которых я сама могла бы быть полезна, так что я просто обязана туда попасть. *** — Чёрт, — Зарра встряхивает раненую руку и тянется за пластырем. Клинок валяется у её ног, умоляя не поднимать его больше. — Ты невероятна, — мужчина восхищенно наблюдает за движениями девушки, отчего той становится неловко, — Мы почти преодолели это. Осталось совсем недолго, Зарра. У нас все получится. — Получится что?! — неожиданно резко спрашивает возникшая из ниоткуда Амалия, и все две пары глаз изумленно смотрят на неё. — Что ты здесь делаешь? — Зарра опускает руки, так и не закончив с пластырем, и теперь с её пальца медленно стекает кровь. — Что я здесь делаю?! Что делаешь здесь ты, сестра? Кто это? — она указывает на мужчину рядом с ней, — и что вы задумали? — Довольно вопросов! — прерывает ее мужчина и достаёт пистолет. Зарра тихо сглатывает и мгновенно достаёт клинок. Ладонь горит, моля о том, чтобы выкинуть это оружие куда подальше и больше никогда к нему не прикасаться, но Зарра не может. Она загораживает собой сестру и целится в мужчину. Тот в удивлении раскрывает рот, а затем начинает смеяться. Зарра внезапно чувствует, что кровь, стекающая с её пальца, ещё сильнее мешает девушке держаться за оружие. Неужели это и вправду своеобразное проклятие? — Я бы не убил эту девушку, Зарра. Знаю, что она тебе дорога, — мужчина опускает пистолет и поднимает руки, — но ты смогла взять клинок снова. — Потому что ты чуть ли не убил мою сестру! — вскрикивает девушка. Но мужчина отмахивается от неё, словно от назойливой мухи. — Вот твои заработанные деньги. И я надеюсь на твоё благоразумие. Твоя сестра не должна открывать рот, чтобы выжить, потому что в следующий раз я могу и не шутить с пистолетом, — говорит он легко и забирает у девушки клинок. — Какого черта, Амалия? Теперь ты в опасности! — Не большей, чем ты, Зарра! Зачем тебе это? Зарра бросает на Амалию сердитый взгляд, как будто она была старшей сестрой и хотела наказать маленькую за проступок. — Зачем мне это? Чтобы мы не сдохли! — Зарра трясёт пачкой зелёных перед лицом Амалии, — это еда, лекарства и наша жизнь. Без неё мы безнадёжны. — У нас есть Рейден. — Рейдену нужно брать деньги на лекарства для нашей матери. — Кто этот мужчина? — Понятия не имею. И знать не хочется, — тут же прерывает Зарра следующий вопрос сестры, — Разговор окончен. И, как бы Амалии ни хотелось приказать Зарре больше не приближаться к тому странному месту, она не могла. Потому что понимала, что её не переубедить. «Кто ты, Зарра?» — шёпотом произносит Амалия, впиваясь в сестру взглядом. Это немного странно — жить с человеком столько лет и совершенно не знать его. *** Я делаю глоток этого злополучного напитка. Он неприятно обжигает горло, и я чуть ли не соплю от разочарования — чёрт побери, я надеялась, что это хотя бы будет вкусно. С таким же успехом я могла бы проглотить зажженную спичку. Но, осознав, что за все в этой жизни следует платить (и даже за опустошение головы от мыслей), я наливаю жидкость снова. Откусываю дольку яблока, которое ела только по праздникам, ведь в нашем королевстве фрукты являлись непозволительной роскошью, и смотрю в окно. Сумерки медленно сгущались на горизонте, намекая о скором начале праздника. Залпом я опустошаю вторую рюмку и чувствую, как организм начинает протестовать. Странная улыбка появляется на моём лице. Зачем я это делаю? Чтобы почувствовать себя живой? Забавно, что сейчас я вовсе не чувствую себя живой. Я ощущала больше жизни в тлеющем пепле сигарет, чем в этой жидкости. Но я никогда не признаюсь, что по большей части надеюсь лишь на один эффект: я должна перестать думать. И это было очень кстати хотя бы потому, что в моей голове постоянно прокручивалась сцена поцелуя Рейдена и Стефани. Её признание в чувствах. Моя странная выходка, напоминающая всплеск ревности. Я не хотела думать об этом, потому что не должна была думать об этом — их поцелуй был обязан уйти на полочку «прошлое» и покрыться плесенью. Я не должна была вспоминать об этом так часто. Но я вспоминала. Я делаю ещё один глоток и одновременно с этим ненавижу себя за то, что выбрала такой глупый способ прекратить поток моих мыслей. Мне совсем не понравился алкоголь. Съедаю яблоко. Вспоминаю улыбку Рейдена. Ещё один глоток. И тогда мои мысли стали напоминать мне каких-то странных медленных черепах, которые не спеша прогуливались в саду. «Кажется, сработало», — почти восхищенно думаю я и поднимаюсь с мягкого кресла. Делаю несколько неустойчивых шагов и чертыхаюсь. Побочный эффект? Я прохожу ещё немного и теряю равновесие, но в последний момент нащупываю ручку шкафа и хватаюсь за нее. Ах, да. Я должна привести себя в порядок, прежде чем идти на праздник. Достаю из гардероба первое попавшееся платье и подмечаю, что оно красного цвета. — Крррасный, — твёрдо киваю я головой и глупо хихикаю, а затем снимаю с себя платье и переодеваюсь в это. Распускаю волосы, понимая, что мои руки заплетутся раньше, чем волосы, если я постараюсь уложить их в причёску, поэтому отбрасываю эту затею. Слегка щипаю себя за щеки, чтобы появился румянец, а затем выхожу из комнаты. Дом странно опустел — никого из знакомых кроме Стефани я не заметила. — Парни уже уехали на праздник, — говорит та таким ликующим голосом, что у меня сводит желудок. По крайней мере, я надеюсь, что это именно из-за голоса. — Ты радуешься тому, что тебя они не взяли? — я вроде бы изгибаю бровь, а потом гадаю, сделала ли я это или только подумала, что сделала. — Ты хочешь пойти на праздник? — спрашивает она счастливым голосом, и я наконец понимаю: она рада, что я не в лучшем виде. Ей только на руку, что я покажусь парням такой. Внезапно я чувствую отвращение к себе. — Я, пожалуй, останусь, — отвечаю я сердито и разворачиваюсь, но Стеф хватает меня за руку. — Не переживай, я пригляжу за тобой. — Это слишком лёгкая ложь, — шиплю я и вырываюсь из её хватки. А я все ещё стою на ногах. — Я не лгу. Просто боюсь, что ты можешь здесь устроить, если останешься одна. Ты никогда больше не увидишь такое, ты в курсе? Меня словно окатывает волной, и мысли больше не кажутся мне черепахами. Я чувствую, что достаточно стойко держусь на ногах. Что со мной? Неужели эффект этого напитка так быстро заканчивается? Возможно, этот праздник сможет почти также действенно развлечь меня и на более длительный срок. Возможно, я и правда больше никогда такое не увижу. — Черт с тобой, — бурчу я, понимая, что Стеф будет моей единственной компанией, пока мы не доберемся до праздника. Стефани радостно хлопает в ладоши и утаскивает меня за собой в карету. — Я так и знала, что ты пойдёшь, поэтому попросила выслать карету дамам позже! Я закатываю глаза. Она знала, что я попробую выпить, и специально ждала меня, чтобы убедиться в моём невменяемом состоянии. Не для того, чтобы показать меня парням. Она собиралась показать меня Рейдену. Когда подъезжает карета, Стеф буквально пихает меня в неё, считая, что сама я не способна зайти внутрь. На самом деле, я понимаю, что постепенно начинаю приходить в себя. Том говорил, что это действует ночь. Но прошло всего-то около получаса. — Если ты хочешь понравиться Рейдену, показать то, что я тебе не ровня, плохой ход, — ухмыляюсь я, — тебе наоборот не стоит опускаться до такого уровня. То, что ты притащишь меня к нему, хотя я и не собиралась мешать вашему «счастью», усугубит ситуацию. — Ты всегда пьяной раздаёшь «действенные советы»? — шипит девушка, явно обиженная на мои слова. — О, а хочешь знать самый действенный совет? Чтобы он не считал тебя лишь девочкой для поцелуев, перестань скакать в койке Чейза параллельно признаниям в чувствах Рейдену. Я смотрю в окно, чувствуя на себе прожигающий взгляд Стефани, и улыбаюсь. Когда карета тормозит, Стеф не пытается помочь мне выбраться из нее, очевидно, считая, что сама я не смогу это сделать. Но я чувствовала себя прекрасно, если не обращать внимания на странно бурлящий желудок. Запах сладкой ваты, костра и смеха окутывает меня, кружа голову. Я оглядываюсь — звёздное небо освещает небольшой парк так ярко, что, казалось, ему даже не требовались костры, которые лизали своими пламенными языками золотую луну.  Кругом были люди. Счастливые, радостные, отдохнувшие. Кто-то танцевал у костра, кто-то занимался поеданием сладкой ваты, а кто-то завороженно смотрел на сцену. Я пытаюсь отыскать в этой толпе кого угодно, лишь бы не стоять здесь одной посреди празднества. Стефани сразу же покинула меня, вероятно, прислушавшись к совету, и теперь я была ей не нужна. Возможно, здесь будет Слепой? Я ухмыляюсь. Он был бы полным дураком, если бы пришел сюда. Я иду вперёд, проскальзывая между толп кричащих и поющих людей, и вдруг оказываюсь в достаточно тихом месте. Потрескивание дров в костре приятно переливается в уши, успокаивающе действуя. Я замечаю небольшие лавочки вокруг костра. Если бы на этом празднике и происходило что-то незаконное, то оно было бы здесь. Во-первых, это место весьма отдалено от общего празднества, как будто оно было чем-то неправильно обособленным. Я оглядываю лавочки, и в этот момент кто-то кладёт руку на мое плечо. — Ты знаешь Тома? — грубый голос похож на завывание ветра зимой, и я вздрагиваю. Оборачиваюсь. — Кто вы? — я разглядываю лицо человека, которое мне не знакомо. Оно похоже на суровый череп, обтянутый смуглой кожей. — Кто я? А имеет ли это значение? Задай другой вопрос. Я прищуриваюсь. — У вас есть то, что нам нужно? Даже если он и пытается подловить меня на чем-то, я ни за что конкретно не скажу, кого и чего ожидаю. — Этот вопрос гораздо лучше. Есть. И этого не так уж и мало, а ты прекрасно видишь, что мои руки пусты. То, что вам нужно, находится в карете у входа в этот парк. Просто подойдите к ней и назовите адрес, и она приедет в нужное вам место. Я киваю, и он пару секунд внимательно изучает мое лицо. От этого взгляда становится не по себе — руки холодеют и скользят, а сердце чаще отбивает удары. Страх? — Не забудь об оплате, Сильвия, — подмигивает наконец мужчина и собирается уходить. — Сильвия? — мой вопрос тормозит его. — Главная героиня из книги «Лунные сказки». Любимое произведение вашего принца, между прочим, — смеётся тот и уходит. Лунные сказки. Это название откладывается в моей голове, и я думаю, что теперь обязана это прочесть. *** Жил-был принц, что всегда был так мил и беспечен, Он любил день, но все время ждал с Ночью встречи, И, как только на небе всходила Луна, Сказки мягкой рекой ускользали из рта; Он любил говорить с ней всю ночь и весь вечер, В ожидании совета сидел бесконечно, И готов был еще бесконечности ждать, Чтоб, вдохнув лунный свет, славным Воином стать. Принц хотел защитить Королевство и Замок, Чтоб другим риск напасть не казался так сладок, Но для этого стоило ждать и терпеть, Проливать кровь и пот, душой отвердеть. У него было мало друзей, ведь Луна Не хотела, чтоб радостным был до темна, Но позволила все же ему подступиться К малышу, что едва ли успел появиться, Он был щенком, И Луна, чтобы дружбы их верной добиться, Блеклый луч послала на него в помощь принцу. Время двигалось, Скоро щенок стал собакой, Мощным псом, лучшим другом, готов он был в драку; Готов был к тому, чтоб всю жизнь посвятить Принцу, который хотел победить. Победить в схватке за свое Королевство, Но не знал принц, что вдруг он полюбит принцессу, Что была его злейшим врагом, и чьё сердце Он проткнуть должен был, наслаждаясь процессом. Та принцесса была красива, умна, Но не чувствовал он в ней такого огня, Что разжег бы её взгляд, не оставив следа От огромного, толстого, жёсткого льда. Ту принцессу все Сильвией называли, И в народе любили ее, почитали, Но, а принц не хотел ее сильно любить, Ведь он должен был меч в её тело вонзить. Наступило мгновение, страшен был бой, Не слышали сердца, стоял громкий вой, Принц сражался, он помнил Луны все советы, Что шептала ему золотом до рассвета. Он вонзал меч отважно, и скоро попал В место, где страх его оживал. Он увидел принцессу, увидел свой меч, Знал, что не должен ее уберечь, Вся судьба Королевства плескалась в сосуде, Что находился у принцессы под грудью. Сильвия улыбнулась, и принц поднял меч Он хотел её сердце скорее засечь, Но не смог. Меч упал, не дойдя до врага; И принцесса смеялась. Все знала она. Её нежные руки достали кинжал, Пока принц от своей же любви умирал, Посмотрела принцесса на принца победно Замахнулась, чтоб точно попасть и не медля, Но в последний момент же себя пёс подставил, И мгновенно он тот мир суровый оставил, Меч вонзили в принцессу другие бойцы, Помогли принцу встать и сражаться стрельцы, Но принц больше не чувствовал жара в крови, Все твердили:"Друг умер? Так переживи!» Но не знал он, корил он себя день за днём, Он на небо смотрел, знал: с Луной пёс вдвоём, И готов был ждать друга там день за днем, И казалось ему, бесконечность — так мало, Что конец бесконечности есть лишь начало, Что готов он ждать больше, чем бесконечность, Просидел он у неба тогда же всю вечность. Я с трудом захлопываю эту книгу, которая оказалась в книжном шкафу моей комнаты. Оказывается, «Лунные сказки» были очень популярны среди этого Королевства, но в своём я едва ли встречала такую книгу. Интересно, почему этот продавец лекарств назвал меня Сильвией? Я тихо сглатываю. Наверное, я не хочу знать ответ на этот вопрос. Я убираю книгу на полку, в каком-то смысле надеясь забыть о прочитанном, но что-то внутри бунтует, заставляя меня запомнить каждую строчку этого произведения. Я обречённо вздыхаю и выхожу из комнаты. Том сидит за столом, слегка сгорбившись над помятым листком. — Считаешь лекарства? — интересуюсь я небрежно и плюхаюсь на стул рядом с ним. — По моему лицу видно, какая это весёлая работа? Я усмехаюсь, и он подмигивает мне. — Ты вроде как собиралась выпить? — Уже давно, — я пожимаю плечами. — По тебе не скажешь, — он придирчиво оглядывает меня, и я вздыхаю. — Сначала я чувствовала, что опьянела. Но меня на долго не хватило. Том недоверчиво хмыкает. — Что ж, раз уж ты в добром здравии, тогда стоит позвать Рейдена и поговорить о проблеме. — Проблеме, именуемой Риком? Он кивает. — Понятия не имею, кем является мой брат, — Рейден выглядит отстранённым, — он неплохо скрывался. Я считал его озлобленным на жизнь парнем, но оказалось, что у него было несколько сюрпризов в припасе. — И один из них — как он вообще проник сюда? Как нашёл нас? И зачем, Рейден? Я не дурак. Ты ведь знаешь, для чего он приехал. Рейден вздыхает. — Видимо, он хотел насильно заставить меня поменять свои взгляды на вещи. Он хотел убить Элайзу и забрать меня домой. — Почему Рик собирался убить Элайзу? — Он считает, что она опасна для меня. Том изгибает бровь. — Элайза, я понимаю, как тебе тяжело говорить о прошлом, но, возможно, я смогу разобраться в помыслах Рика, если ты расскажешь свою историю? Я киваю. — Ты прекрасно знаешь, через что мне пришлось пройти, но я постараюсь рассказать все подробнее, может, так мы сможем понять Рика. Ты знаешь, я была из дома бедняков. Наша семья жила на границе, прямо около Черты. Каждый чёртов раз, когда приезжали Стражники, мы уходили из дома. У нас не было денег, чтобы долго задерживаться в чужих домах, да и в этих домах не было места. Иногда нам приходилось ночевать на улицах, лишь бы не возвращаться домой. Каждый чёртов раз, когда мы возвращались, наш дом не был похож на дом. Они воровали даже то, что, как нам казалось, невозможно было украсть. Мы собирали все вещи с собой, но целый дом с собой не унесешь. Но мы справлялись. Копили деньги на переезд, хотя какой в этом был смысл? Где бы мы ни жили, Стражники пришли бы к нам, ведь они заходили во все дома бедняков, а на дом в район богачей денег не было, да нас бы туда и не пустили. Но лучше жить дальше от Черты, чем совсем рядом с ней, ведь Стражники слегка остывали к этому ужасу, отыгрываясь на ближних домах. Но в скором времени мать заболела. Отец сказал, что не вынесет, если мать умрёт, тем более, у нас были небольшие накопления. Тогда я связалась с ребятами из другого королевства, чтобы они привезли лекарства. К сожалению, мы не успели. Стражники зашли в наш дом прежде, чем мы бы придумали выход. Они стали хозяйничать и угрожать расправой. Отец не выдержал, когда они подошли к матери. Он напал на них, но ясно, что это был неверный шаг. Тогда я побежала к Стражникам и разбила вазу об их головы. Но один успел выстрелить. И в мать, и в отца. Таким образом, я осталась одна. После этого я начала убивать Стражников во всех районах, но я была неграмотна и неопытна, я не скрывала своего имени беднякам, и в скором времени стала врагом для богачей. Каждый из них хотел быть ближе к Королю и показать свою признательность к королевству, поэтому вскоре моя голова стала сокровищем. Ключом к роскошной жизни. И тогда я сыграла смерть, чтобы обо мне все забыли. Залегла на дно. И теперь я здесь. Знаю о ваших планах, и они мне нравятся. Том молчит некоторое время. Рейден сказал мне, что вся эта история жизни Элайзы правдива, кроме двух фактов: она жила очень далеко от нас. И её действительно убили. — В прошлом я часто использовала бедняков… Чтобы прятаться от богачей, которые жаждали принести Королю мою голову. Это было давно, там же и осталось. Сейчас я просто хочу помочь вам. Возможно, Рик не верит в это, но у меня есть причины. Моя семья мертва. Том кивает. — Хорошо. Допустим, Рик думает, что ты просто пользуешься их семьёй. Но от этого количество вопросов никак не уменьшились. Каким образом он проник сюда? Рейден? — Было огромной ошибкой приезжать в это Королевство Рику, но он любит производить впечатление. Однако, теперь у нас есть некоторые зацепки по этому поводу. Теперь, будь я на месте Рика, спокойно бы собрал все свои вещи и ушел из дома, потому что прекрасно понимал бы, что дома могут прижать к стенке и вытягивать информацию. Вряд ли нам удастся его найти, — Рейден откидывается на спинку стула. — Но ведь Рик был не один, — начинаю я, облизывая пересохшие губы. Том удивлённо поворачивает на меня голову. — Продолжай. — Возможно, мы могли бы найти его людей и поработать с ними. — К сожалению, наше Королевство не такое уж и маленькое. Искать выживших по всем городам — безумство, учитывая, что мы понятия не имеем, где они живут. Совершенно не к месту я вспоминаю «Лунные сказки». Прокручиваю каждую строчку в голове до боли в висках, словно мне может это хоть как-то помочь. Вспышка. Кинжал. — Могу я взглянуть на кинжал, которым чуть не убили Рейдена? Том, изогнув бровь, кивает и быстро посылает Чейза за кинжалом. Я смотрю на оружие. Идеально выточенное лезвие без единой царапины. Лёгкий, но в тоже время прочный. Совершенный. Отпечаток лапы. — Такой не могли сделать в какой-нибудь домашней кузнице, — замечаю я. — Мне нравится ход твоих мыслей, но спешу тебя огорчить: у многих богачей есть весьма дорогие кузницы. Не спорю, этот клинок очарователен, я его уже изучил, — Том вздыхает. — Но ты не учёл одной маленькой детали. Отпечаток лапы собаки. Это знак преданности и верности своему «хозяину». Этих животных нет в нашем городе, да и в других городах тоже не слишком много. Знак поставил тот, кто действительно любит собак и ценит их как друзей. Тот, кто, впечатлившись, решает создать такую же крепкую дружбу, как в произведении «Лунные сказки». Том открывает рот. — Это Королевская Армия, — я кладу идеальный кинжал на стол, и тот звонко ударяется об стеклянную поверхность. Парень удовлетворённо улыбается. — Я уже говорил, что ты ангел?