Несущая смерть

Карета безжалостно мчалась вперёд, рассекая воздух перед собой. Она проносилась мимо красивых домов и мощеных улочек; мимо мира, в котором мне никогда не жить. На выходе из Королевства карета тормозит, и я подаюсь вперёд, чтобы лучше разглядеть здешних Стражников. — Ваши бумаги, — говорит один из них, слегка улыбаясь, и Том быстро достаёт из старой сумки наши поддельные документы. Стражник внимательно проверяет каждый лист, а затем отдаёт их обратно. — Удачного пути, — говорит он машинально и удаляется. Мы все словно облегчённо выдыхаем. — Что это за документы, Том? — интересуюсь я наконец. — Это пропуски. Из нашего Королевства нельзя выходить, поэтому мы продвигаемся через так называемые «бреши» в Черте, о которых правительство не знает. Из этого же Королевства выходить дозволено, но вот приезжать в него могут только жители того же королевства. Поэтому мы нарушаем закон дважды. Эти бумаги подтверждают, что мы живём здесь. На них особенная печать, которую невозможно подделать. — Но вы её подделали? — Нет. Мы…скажем, одолжили эту особую печать. Чтобы ты не думала, что это было просто: мы потратили на этот план около трёх лет. На одну маленькую печать. Мои брови ползут вверх против моей воли. Сколько же времени и жертв они потратили на весь план целиком? — И, как ты поняла, мы не собираемся останавливаться. Скоро власть узнаёт про дыры в Черте, про убийства Стражников, а мы не можем этого допустить. Мы должны помочь беднякам. Я вижу, как горят его глаза при этих словах. Отчего-то я думаю, что это все только начало. Они собираются делать что-то… Кардинальное? Мурашки пробегают по рукам, ладони холодеют. — И для этого нам нужен шпион в Стеклянном Замке. Учитывая, что теперь у нас появилась ещё одна неясная опасность «Рик». Я бы хотел, чтобы мы скоро узнали, каким образом он смог управлять людьми из Королевской Армии и как далеко все может зайти. Элайза, я хочу предложить это место тебе. Я замираю. Он хочет, чтобы я была их шпионом. Я добилась того, для чего пришла в их команду, устрою Белль и совершу правосудие. Я ведь рассчитывала на это место, но мое сердце начинает учащенно биться от неожиданности и… Радости? Мне хочется засмеяться от счастья, от того, что мне доверились так же, как и я им. Больше всего на свете я не хотела привязываться к кому-либо вообще, но получилось совсем не так, как я ожидала. — Я согласна, — проглотив ком в горле, отвечаю я, и Том, скрывая радость, кивает, — но у меня есть условие. Так уж вышло, что мне снова негде жить… — Ни слова больше, — останавливает меня парень. Я ловлю на себе прожигающий взгляд Рейдена и на секунду закрываю глаза. Ох, чёрт, хотя бы из-за этого взгляда я просто обязана поселиться как можно дальше от него. Я больше никогда не буду прикасаться к нему, как бы мне ни хотелось. И я больше не собираюсь играть девушку, готовую для поцелуев. Мне стоит съехать, чтобы не видеть его. Когда его синие глаза горят ярким пламенем, мне слишком сильно хочется сделать какую-нибудь глупость. В голове возникают картины того, как я целую его, пропуская волосы сквозь пальцы, и во рту тут же пересыхает. Я слегка прокашливаюсь и слышу усмешку Рейдена. На секунду мне кажется, что он умеет читать мысли и только что увидел плоды моей больной фантазии, но тут же отмахиваюсь от этого бреда и отворачиваюсь. — Я привяжу тебя к кровати, чтобы ты больше никогда не вышел из дома! — шипит Амалия, хлыстая Рейдена тряпкой. Я тихо хихикаю, и она смотрит на меня. — А где была ты, моя дорогая?! Вы решили свести с ума нас, верно? Так вот, что я скажу вас: было не смешно! — она оглядывает нас презрительным взглядом и отворачивается. — Амалия, я извинюсь перед тобой как угодно завтра, но сейчас скажи мне, где Рик? — Где Рик? Ты издеваешься?! — она почти переходит на крик, — Нет твоего Рика! Он тихо собрал вещи и уехал. Подожди, вы сговорились? Это совсем не смешно! Рейден устало вздыхает. — Амалия, либо засунь эту тряпку себе в рот, либо перестань верещать. Мы поговорим завтра, — он аккуратно отодвигает девушку с прохода и уходит в комнату. Я виновато пожимаю плечами и тоже ускользаю в свою. — А их и след простыл! — причитает девушка, сжимая тряпку. — Наша путешественница приехала! — кричит кто-то, вырывая меня из объятий Морфея, и я злобно распахиваю глаза. — Йонас, тебе так хочется поговорить об этом сейчас?! — я накрываю голову подушкой, — в этом доме есть хоть кто-нибудь, кто не врывается в твое личное пространство?! Йонас, смеясь, хватает подушку. — Прости, сестренка, но таких здесь не имеется. Я бросаю на парня злобный взгляд, и тот смеётся ещё сильнее. — Вообще-то, мы должны сходить на Рынок. Зарра куда-то пропала, а Амалия вообще отказывается работать — говорит, что всем на неё плевать, и её старания никому не нужны. Рейден чем-то занят в комнате. В общем, остаёмся только мы. — Самые несчастные, — ворчу я и поднимаюсь с кровати. Душно. Ненавижу такую погоду — влага прилепляет волосы и одежду к коже, мешая нормально видеть и двигаться, а ладони такие липкие и скользкие, что становится противно. И, тем не менее, я сильнее натягиваю капюшон на лицо. Сердце отбивает ритм, намекая, что я, как и остальные смертные, ощущаю страх. Страх того, что меня узнают и добьют. Как ни странно, сегодня на Рынке достаточно много людей, и это совсем некстати — мы с Белль вроде как скрываемся от похитителей. Я убрала все, что может меня выдать — яркие волосы, походка и осанка, и теперь не отличаюсь от бедняков, но стоит кому-то присмотреться получше… Впрочем, я надеюсь, что никому не приглянусь. — Чёрт, эти оружия когда-нибудь закончатся? — ною я, разгружая мешок. — Мы же не фокусники, — улыбается Йонас, — у этого мешка есть одно единственное дно. Я, вздохнув, продолжаю вытаскивать пистолеты и кинжалы, чувствуя странные разряды, пробегающие по моей коже. — Наверное, это из-за дождя, — рассуждаю я вслух об ощущениях, и Йонас поднимает голову. — Что из-за дождя? Я открываю рот, чтобы ответить что-то более-менее приемлемое, но в этот момент откуда-то издалека звучит музыка. А музыка всегда звучит в двух случаях: рождения ребёнка или смерть. Мы переглядываемся, и я чувствую, как сердце включает ритм «максимально быстро» — Кто-то умер недавно? — спрашиваю я, и Йонас пожимает плечами. — Я о таком не слышал. Конечно, он не слышал. Музыкальное сопровождение могут позволить себе только богачи, а слухи об их жизни до бедняков не доходит. — Я думаю, мы должны посмотреть, — прошу я парня, и тот неохотно кивает. Он ставит кого-то в замену нам на Рынок, и мы выбегаем на звук. Я слышу тихие возгласы людей и толпу богачей. — Как жаль, как жаль… А главное — столько загадок! — восклицает какая-то женщина, поправляя свой дорогой палантин. Остальные шипят, указывая на то, что нужно говорить потише. — Да, этот вопрос останется нерешёным. А как же страшно за своих детей! Корнелия совсем недавно отправилась погулять по городу, так вернулась в слезах… Дальше я никого не слушаю. Толкаюсь вперёд, протискиваясь между людьми, ловя вздохи и неодобрительные возгласы в мою сторону, но мне плевать. Никто все равно меня не запомнит. Я бегу, забыв о правиле серой мыши, и наконец оказываюсь в первом ряду. Тишина. Лишь жуткий звон в ушах. Трое. Богачей, что были в тот день похищения в моём доме. Я перевожу взгляд вправо, все ещё не веря своим глазам. Остальные места пусты. Имя мачехи. Отца. Изабеллы. Мое собственное имя. «Семья Нельсонов была похищена и убита вместе с их знакомыми, что пришли в гости. Сами Нельсоны не найдены, но их знакомые уже найдены мёртвыми. Очевидно, их держали в заложниках и убили совсем недавно. Где находятся тела Нельсонов — неизвестно». Я тихо сглатываю образовавшийся ком. Это похороны моей семьи. Они уже окончательно приписали нас к мертвым. Но я жива. — Тесса, — осторожно тормошит меня за руку Йонас, — мы не должны здесь находиться, идём. Нельзя привлекать внимания. Он смотрит на меня, но затем его взгляд падает вперёд. Он тихо выдыхает и чертыхается. — Но это мои похороны, Йонас. Почему я не могу побыть на них? — Ты не можешь быть на них хотя бы потому, что ты жива. Меня словно обливают ледяной водой. Я вздрагиваю и испуганно оглядываюсь по сторонам. Кажется, никто не успел меня заметить. — Уходим отсюда, — решаю я, и Йонас облегчённо выдыхает. — Бежим? — он улыбается, и я выдавливаю из себя улыбку, хоть получается и не очень убедительно. Мы пробираемся через толпу назад, снова сталкиваясь с недовольными возгласами прохожих, что только веселит Йонаса. — А ведь Тесса была такой красивой девушкой, — шепчет кто-то около меня, и я нервно смеюсь, что, к счастью, не привлекает людей. Наконец я оказываюсь на Рынке и судорожно выдыхаю. Йонас куда-то пропал, но я уверена, что появится с минуты на минуту. Мы только что сбежали с моих похорон. Эта мысль настолько пугает, что я откладываю ее в дальний уголок своего мозга. — Элайза? — чей-то незнакомый голос окликает меня, и затылок начинает гореть от плохого предчувствия. Я сжимаю ткань капюшона. Моя рука нащупывает кинжал, и я держу его так крепко, как будто моя ладонь срослась с металлической ручкой. Кто-то хватает меня за локоть и разворачивает к себе. Незнакомый мужчина с ужасно жуткой ухмылкой презрительно оглядывает мою фигуру, которая, к слову, намного меньше его массивного тела. — Так вот ты какая, — насмешливо говорит тот и тянется ко мне. Неверный шаг. Я вонзаю кинжал в его плоть и хватаю еще несколько. — Ты сделала неправильный выбор, играя в непослушную девочку, — хрипит тот на земле, и я сглатываю ком, образовавшийся от вида крови. Прохожие не обращают на нас никакого внимания, как будто это совершенно нормально — нападать и пытаться убить прямо посреди улицы. Я пытаюсь успокоить себя, что теперь-то все будет хорошо, но моя интуиция вопит о том, что это ещё не конец и расклад карт повернётся отнюдь не в мою сторону. Я хватаю кинжал и выставляю его перед собой. Ко мне подходит еще один такой большой мужчина и одним движением выбивает его из моих рук. Я беру другой и чувствую, что ко мне вновь подступает этот прилив сил. — Мастер из тебя, конечно, так себе, — смеётся тот и нападает. Я была уверена, что не промахнусь. Я ещё никогда не промахивалась в таком расположении, когда чувствовала, как сила протекает по венам и скрепляет мою ладонь с оружием. Но, видимо, все происходит в первый раз. Я попадаю мимо и вижу скучающий взгляд мужчины, который тут же выбивает кинжал из моих рук и ударяет чем-то по голове. Все перед глазами мутнеет, а затем плавно темнеет, и спустя пару секунд я не вижу ничего. Звон в ушах напевает мне песни о сладком сне, и я закрываю глаза.