Несущая смерть

Рейден осторожно проходит опасный переулок, минуя разваленные здания. Лунный свет создаёт довольно жуткую обстановку для «новичков», но те, кто слишком хорошо знают подобный маршрут, лишь нагло улыбаются ночи. Рейден ступает по каким-то осколкам и грязи, создавая неприятный хруст под ногами, который в идеальной тишине кажется слишком громким. Он ловко забегает в щель между зданиями и оказывается на заднем дворе кирпичного строения. Запах сырости и алкоголя молит поскорее сбежать отсюда, и Рейд, оглядев сваленный мусор и разлитые бутылки, поспешно подходит к старой, почти слетевшей с петель, двери. Облупившаяся оранжевая краска на ней намекает, что здание это давно забросили, и прохожему нечего тут делать, но парень смело раскрывает дверь. Отдалённый смех и приглушенные голоса придают ему уверенности. Он слегка склоняет голову набок, разглядывая уже до боли знакомые стены — краска, которая осталась всего в нескольких местах, какие-то искусственные растения в горшках по углам, мягкий ночной свет и облупившаяся штукатурка. Рейд улыбается чему-то своему и проходит дальше. Большая просторная комната выглядит точно так же, как предыдущая, только отличается своими размерами и наличием мебели. Письменный стол, на котором разбросаны всякие бумаги, грязная посуда и инструменты, немного подранное кресло и маленький пуфик возле него. Рейден оглядывает людей на кресле и пуфике — в кресле сидит совершенно незнакомый ему парень и сжимает зубы от боли, а на пуфике — тот, кто ему нужен. Мужчина с внимательностью и любовью протыкает кожу парня, вводя чёрную краску внутрь — очередной клиент для тату. — Грэг? — Рейд отвлекает мужчину, и оба этих человека смотрят на прибывшего. — Кого я вижу? Рейден, собственной персоной? Решился на ещё одну татуировку? Рейд хмурится. — Есть разговор. Серьёзный. Грэг морщит лоб, отчего его лицо мгновенно как будто стареет на несколько лет. — Извини, но у меня работа. После заказа я готов с тобой поговорить. Парень, что сидит на кресле, злобно выдыхает. — Может, ты продолжишь? — Конечно, — Грэг отворачивается от Рейдена, и морщины на его лице тут же разглаживаются, а глаза загораются счастьем от наслаждения. Рейден подходит к столу и разглядывает бумажки с рисунками Грэга — его начатые эскизы, готовые работы и даже обычные иллюстрации. Рейден останавливается на рисунке звёздного неба. Если Тесса жива, то она видит его каждую ночь. Рейд подходит к маленькому пыльному окошку и смотрит в пустую темноту. Ни одной звезды. — Готово, — радостно прорезает тишину Грэг, прикладывая прозрачную пленку на руку парня; тот благодарит мужчину и удаляется, оставив деньги. Грэг убирает грязные тряпки, измазанные в краске, и оборачивается к Рейдену. — Как жизнь, старик? — Рейд усаживается за освобожденное кресло. — Ты про мою обычную жизнь или… Не совсем? — Грэг устало вытирает вспотевший лоб. Его жесткие, точно мочалка, рыжие волосы липнут и лезут в глаза. — Скажем так, в обеих своих жизнях ты не особо прислушиваешься к законам, — подмигивает Рейд, откидываясь на спинку кресла, — но меня волнует кое-что другое. Известно тебе что-то о поместье Вифронта? — Ты о том, что в Тории? — Грэг заинтересованно поднимает взгляд на парня, — знаю совсем немного. — Меня интересует всего один вопрос, — Рейд пожимает плечами, и Грэг улыбается. — А ты не любишь ходить вокруг да около, верно? Называй вопрос. — Жильцы. Кто там сейчас обитает? Грэг молчит несколько секунд, напрягая память. Рейден выжидающе ждет. — Насколько мне известно, сейчас поместье пустует и продается, — наконец отвечает Грэг. — Ты уверен? — Рейд вскакивает с кресла и начинает ходить по комнате. — Более чем, — Грэг вздыхает, — это все? — Да, — Рейд качает головой. Это ловушка. Какая-то странная замысловатая ловушка. Ощущение, что его специально направили не по тому следу, разрастается и сжимает виски. Очевидно, тот, кто создавал эту ловушку, подумал все: он надеялся, что мы не станем искать жильцов этого поместья. Что, найдя нужный адрес, отправимся туда сломя голову. Но даже в худшем для них случае у них был козырь. Тесса. Они знали, что это единственный наш способ попытаться связаться с ними и хоть как-то попробовать вернуть девушку назад. Им не нужна была Тесса. Все это было придумано для нас. — Тогда, может, покурим? Обсудим дальнейшую поездку за лекарствами? — голос Грэга словно будит Рейдена от долгого и мучительного сна. Парень вздрагивает и отвечает: — Я-то не против, старик, но надо ли тебе это? Твоя задача все равно кроется в другом. Храни и не выдавай лекарства, а об их прибытии сюда мы позаботимся сами. — О, Рейд, я так давно тебя не видел, мы можем поговорить хоть о хворосте или погоде, лишь бы оставить тебя здесь. — Я останусь, — Рейден похлопывает по плечу Грэга, — останусь. *** Бархат. Мягкий, приятный на ощупь до такой степени, что хочется застонать от удовольствия. Но не из-за материала, а из-за цвета. Синий. Глубокий, насыщенный синий, словно художник не пожалел пигмента для такого цвета, от которого захватывает дух, и горло мгновенно пересыхает. Я думаю, что где-то уже видела этот цвет. Я осторожно приближаюсь к бархату, замечая, что ступаю по ножам, таким острым, что я должна была уже задохнуться от боли. Но я не чувствовала боли. Её загородило другое чувство, такое знакомое и совершенно незнакомое одновременно. Я понимаю, что ножи могут изрезать мои ступни, но также я вижу, что он ждёт меня там. Синий цвет. И мне не приходится особенно долго выбирать. Мне не приходится прикладывать усилия, чтобы решить, оставить мои ноги здоровыми или дойти до него. Чаши весов слишком расходятся. Я бегу по идеально заточенным лезвиям и смотрю вперёд. Туда, где находится синий. Я смогу раствориться в нём. Наконец мое тело теряет опору, под ногами не оказывается ничего, и я падаю на мягкий бархат цвета сумерек. Он обволакивает меня, и вскоре я понимаю, что он изменил свои формы. Он стал кем-то. Я не вижу лица, но я чувствую его тело. Я чувствую, как мои губы прикасаются к прохладному звёздному небу, и я тону в нём, не желая выбираться. Чьи-то знакомые руки прикасаются к моей талии, двигаясь все ниже и ниже, воспламеняя меня и доводя до точки кипения. Чьи-то губы целуют меня так, что я умираю. «Синий, синий, синий», — произношу я в мыслях, словно это была моя молитва, мое спасение от смерти. Я распахиваю глаза. Жжение и покалывание внизу живота заставляют меня немедленно подняться с кровати, и я все ещё чувствую себя слишком отстранённой. Доведённой до предела, точки кипения. Я ощущала тоже самое, когда ОН меня целовал. Мне только что приснился сон. И он был не о брате. Это произошло впервые за столько лет. Я прикасаюсь к губам кончиками пальцев, не веря в то, что это был сон. Сон, который разбудил во мне эмоции, что я тщательно подавляла внутри. Сон был таким реалистичным, хоть и казался какой-то странной больной фантазией. Или нет? «Конечно, нет», — шепнуло мое подсознание. Я старалась запихнуть его куда-нибудь подальше, но оно нагло вырывалось и твердило:» Ты стараешься не думать о НЕМ больше, чем об остальных, и днём тебе некогда позаботиться даже о себе, так что тогда ты спокойна. Но что насчёт ночи? Ты не в силах приказать себе не думать. Ты ведь хочешь его, признайся». Я тихо выдыхаю. Это уже слишком. Конечно, я МОГУ не думать о нём сколько угодно. Очередная ложь, в которую придётся поверить. Я чувствую, что все ещё напряжена. Мне нужно срочно успокоить тот ураган, что поднялся внутри. Я иду в ванную комнату и подхожу к зеркалу. Мои глаза предательски блестят, словно говоря «я думаю об очень пошлых мыслях, и вы это видите», а красные щеки поддакивают взгляду. — Итак, Тесса, тебе стоит думать о более важных вещах, — говорю я себе, разглядывая худощавое тело, — скоро ты станешь такой же, как обычно, и надерешь этой самовлюбленной идиотке зад. И сбежишь. Вот, о чем ты должна думать. Я повторяю это ещё несколько раз в голове, но ничего не срабатывает. Синий цвет буквально поглощает меня с головой, и я сердито выругиваюсь. Ситуация выходит из-под контроля. Потому что, как ни крути, я нуждалась в нём. Я накручиваю прядь оранжевых волос на палец, наблюдая за милыми завитками. Сейчас мои волосы стали немного послушнее. Очевидно, потому что им недостаточно моего витамина «больше энергии и электризации!» Я сама, казалось, стала послушнее. Но на самом деле я просто восстанавливалась. Я тихо выдыхаю. Итак, получается, в перспективе я могу сделать тоже самое, что и Элайза — поднять оружия вверх. Направить их в кого-то. Управлять, побеждать. Эти мысли выглядели почти как план, но была в нём одна проблема: Элайза ни за что не научит меня всему, что знает сама, ради её же безопасности. Она всегда сможет избежать удара, а вот мне потом придётся, мягко говоря, несладко. И всё-таки, для чего я нужна ей в качестве заложницы? Я смотрю на прозрачно-голубые глаза, выглядывающие из-под темных бровей. Для чего ей нужны Том, Стеф, Чейз и… Рейден? Не сомневаюсь, что их маленькая компания входит в план по захвату Элайты. Точно так же, как и я. Только вот я нужна ей в качестве… Воина? Похоже на то, иначе зачем ей обучать меня этому странному мастерству? Я фыркаю. Ещё нет ни одного существенного доказательства того, что я отношусь к их числу, а я уже приписала себя к ним. Я твёрдо решаю, что буду считать себя обычной, пока по моему мановению руки не взлетит оружие. Мои ноги несут меня прочь из ванной, и я переодеваюсь в чистую одежду, а затем бегу вниз. Через кухню. — Слышали? Гонец собирается сбежать от нашей дорогой Элайзы, — говорит на всю кухню повариха, и по комнате проносится шёпот. — Он либо сумасшедший, либо самоубийца. Она ведь из-под земли его достанет! — восклицает наконец кухарка, качая головой. — Рано его ещё в мертвецы приписывать, — твёрдо говорит девушка, — раз решил, значит, есть план. — Неважно, есть ли план или нет! Важно то, что он не имеет права покинуть хозяйку без её согласия. Конечно, хозяйка сама выбирает наказание, но, зная её характер… — Не нам её судить! Я наконец выбираюсь из кухни и оказываюсь в столовой. — Может, тебе уже стоит познакомиться с моими поварами? — смеётся Элайза, — понятия не имею, зачем ты выбираешь этот путь в столовую. Я пожимаю плечами и сажусь за стол. Значит, он собирается сбежать. И у него есть план. Я сжимаю чашку кофе. Мне следует срочно познакомиться с ним. *** — Ты хочешь сказать, что, зная, что там ловушка, мы все равно обязаны туда отправиться? — возмущается Том. Рейден лишь кивает, не желая приводить хоть какие-то аргументы в пользу своего решения. — Это безумие, Рейд. Мы не можем так рисковать. — Мы обязаны так рисковать, — твердо отчеканивает Рейден, развалившись в кресле, — другого способа попасть к Элайзе у нас нет. — Нас убьют в том поместье; вот, чего мы добьемся, друг. — Им придётся сильно постараться, чтобы убить нас, — так же твёрдо возражает Рейд, — учитывая, что в это поместье мы не пойдём. Точнее сказать, не сразу. — О чем ты? Рейд смотрит на Томаса, нахмурив брови. — Мы отправим туда пустую карету, — заключает Рейд, растягивая каждое слово. Глаза Тома округляются. — Что ты задумал? — В одной из карет будем сидеть мы, другая будет пустовать. Я нашел этот дом на карте, Том. Есть одна дорога, которая весьма неудобна и длинна, по ней поедем мы, чтобы остаться незамеченными. Она приводит к небольшому леску, где мы можем спрятаться в засаде. Проследим, будет ли оттуда кто-то выходить. Позже поедет пустая карета с одним только извозчиком. Он завернет к поместью и остановится прямо у входа. Желательно, чтобы извозчик как можно дольше копошился. Как будто, например, дверца кареты заклинила, и он тянул её на себя. Это поможет выиграть нам время: мы проберемся к поместью с другой стороны, пока все люди внутри будут следить и направляться в сторону кареты. Таким образом, мы неожиданно нападем. Это худший из случаев. В лучшем случае, все люди выбегут из поместья и нападут на карету, что немного глупо и неразумно, но, тем не менее, вполне может произойти. Тогда победа явно на нашей стороне. Главное, это оставить хотя бы одного в живых, чтобы допросить и и напасть на след Элайзы. И ещё… Лучше бы нам оставить Чейза и Стефани здесь. Знаю, они бы неплохо помогли нам в схватке, если она случится, но мы не можем рисковать настолько. Должны быть люди, которые смогут продлить наше дело и заменить нас в случае неудачи. — Мне кажется, ты, Рейден, незаменим, — спустя минуту молчания отвечает Томас. *** Я нахожу гонца во дворе дома Элайзы, в который она, к удивлению, разрешила мне выходить. Она слишком самоуверенна, что намного ухудшает ее острый ум и внимательность. Элайза недооценивает меня, не считает угрозой. Она не видит причин меня сдерживать, потому что уверена, что я не сбегу. Это может её погубить. И погубит. Я подхожу к парню, который задумчиво смотрел вдаль через щели острых зубьев забора. Гонец Жан был смуглым и щуплым, с мягкими, точно шёлк, чёрными волосами и миндалевидными глазами. Я молилась всему, что только есть на планете, чтобы он согласился забрать в побег и меня. Хоть Тория и была в каком-то смысле менее строгой страной, с более мягкими законами и правилами, но слуги здесь жили отнюдь не в сказке: им было запрещено покидать пределы дома хозяина без его письменного неподдельного соглашения, иначе здешние «наводители порядка» избивали слугу в качестве наказания, а затем отдавали хозяину, и он мог сделать с ним все, что только захотел. Страшно представить, что иногда придумывают воспаленные умы хозяев, поэтому никто не пытался покинуть дом без уважительной на то причины. Я усаживаюсь на мягкую зелёную траву в тень дерева и вздрагиваю — непривычные ощущения, но такие приятные. — Пускаешь загадочные взгляды вдаль? — пытаюсь завести разговор я, и Жан резко оборачивается. — Кто ты? Ещё одна ученица? — Скажем, заложница или ученица поневоле, — горько усмехаюсь я. — Ты хочешь потренировать на мне свои навыки? Мои брови ползут вверх. — Я ещё не до такой степени жестока. Собиралась отдохнуть, вот и все. — Врёшь ты так себе, — бурчит Жан, облегчённо выдыхая. — Тогда, может, опустим формальности? Я слышала, что ты собираешься сбежать из… — Тихо! — Жан подозрительно оглядывается по сторонам и, заметив, что вокруг никого, кивает головой, чтобы я продолжила. — В общем, рассказывать особо нечего. Я хочу сбежать с тобой. Точнее сказать, мне нужно сбежать отсюда, и другой возможности у меня, возможно, не будет. Жан прищуривается. — Так это тебя похитили наши ученики? Я киваю. Он чешет нос, раздумывая. — Где моя гарантия, что тебя только что не послала сюда Элайза? — А зачем ей было это нужно? Если б слухи дошли и до неё, ты был бы мёртв. — Что-то вроде официального подтверждения моей виновности? — он вскидывает бровь. — А ты считаешь, ей есть до этого дело? В её голове, кажется, совершенно другие мысли. — Допустим, я тебе поверил. Но зачем мне брать с собой тебя? — Я неплохо владею оружием. Скажем, возьму у Элайзы пару уроков, и в случае непредвиденных обстоятельств я буду твоим щитом. Жан молчит, обдумывая предложение. — На самом деле, ты действительно мне нужна. Не только для этого. И он принялся обговаривать со мной план.