Несущая смерть

— На самом деле это не так уж и сложно, только поначалу возникают трудности, — объясняет Элайза, проводя рукой по идеально заостренному мечу, — придётся вызывать эту силу в себе скачком адреналина, пока ты не соединишься с ней в совершенстве. Я хочу задать вопрос о том, как мне вызвать адреналин, но не успеваю: этот меч, что Элайза только что приметила, летит в меня. Я отскакиваю. Рейден. Он учил меня ловкости. Сердце начинает колотиться так часто, что вот-вот сломает ребра и вывернет меня наизнанку. — Неплохая реакция, но это не то, что нам нужно, — заключает Элайза, — ты должна не уворачиваться. Ты должна отбивать оружия каким-нибудь другим. Для этого нужно всего лишь приподнять его в воздух, дорогая. Элайза улыбается мне. Мурашки пробегают по телу. Десяток оружий летит в меня. Я хватаю первый попавшийся кинжал и отбиваю им все мечи. За одно мгновение. — Это не по правилам! — Элайза начинает злиться, — ты не должна прикасаться к нему. Ты должна взметнуть его в воздух. Давай попробуем ещё раз. Элайза поднимает мечи и направляет их на меня. Я чувствую, как бушует кровь. Точно океан перед цунами. Я смотрю на оружия, которые вот-вот вонзятся в плоть. Смотрю на свои перевязанные руки. Рейден. Он мне их обработал. Я помню, как разряд мурашек пробежал по моей коже. Кожа к коже. — Не отвлекайся! — её крик заставляет меня очнуться, и я поднимаю взгляд. Слишком поздно, чтобы увернуться или дать отпор. Но мечи останавливаются в миллиметре от меня. Падают. — О чем ты думаешь? Как в твоей голове может уместиться что-то ещё, кроме «Чёрт, эти мечи летят В МЕНЯ!»? Я пожимаю плечами. То, что бунтовалось внутри, притихло. — Пожалуйста, не отвлекайся, хорошо? Элайза снова поднимает мечи в воздух. Я оглядываю каждый из них: металлический, изящный, такой чистый, что в нём отражается небо. Кучевые облака, солнце. Они едва заметно вздрагивают, прежде чем полететь ко мне. И я отчаянно пытаюсь разбудить то цунами, которое, кажется, притаилось где-то внутри. Но такое чувство, будто что-то я делаю не так. Словно я пытаюсь разбудить не цунами, а что-то иное, то, чего во мне вовсе нет. Может, во мне нет этой силы? Ещё секунда, и будет поздно сопротивляться. Я чувствую, как внутри что-то едва заметно колышется, словно предлагая мне забыть о том «цунами», которого во мне нет ни капли, и переключиться на эту силу. Но я отталкиваю её. Я должна найти способ поднять чёртово оружие в небо, чтобы оно само отбросило мечи. Но я не нахожу. Элайза огорченно вздыхает. — Что ж, я думаю, на сегодня хватит, — улыбается она мне сочувственно, словно я была никому ненужным бесполезным отбросом общества. Она поправляет слегка взлохмаченные короткие волоски, пускает прощальный властный взгляд и зовёт прочь с поля. Единственное место, в которое мне запрещено заходить без самой Элайзы. Я захожу в свою комнату и плюхаюсь на кровать. Ещё один провал. Я бесполезна. Я разматываю ткань, обернутую вокруг моих рук. Рубцы. Много рубцов, покрывающих мои руки. Пару месяцев назад их не было. Только идеально нежная кожа, а сейчас… Я сжимаю-разжимаю длинные тонкие пальцы. Эти руки ни на что не способны, кроме как получать удары. Но я обязана научиться у Элайзы хоть чему-нибудь. Чтобы сбежать. Чтобы выжить. Я достаю маленький ножик, незаметно одолженный у кухарок. Кладу его на стол. Что ж, начнём с малого? Поднять этот ножик одной мыслью, — вот, что я должна сделать. Я прожигаю нож взглядом. Умоляю его подняться, воплю об смертельной опасности в мыслях — ничего. Я злобно ударяю по столу и пробую ещё раз. Прядь волос спадает на лицо, и я быстро отбрасываю ее назад. Нож не поднимается. *** — Значит, тебе понравился ужин из индейки? — спрашивает Элайза, отрезая кусочек от стейка. Я бросаю на неё скучающий взгляд и приступаю к ужину. — Да, ты всегда такая молчаливая, когда дело касается не тренировок, — вздыхает девушка, — ты выглядишь уставшей. Это из-за сегодняшнего провала? Я бросаю на неё ещё один взгляд, на этот раз презрительный. Нет, чёрт побери. Это из-за того, что после сегодняшнего провала я не спускала глаз с маленького ненужного ножичка, которого не смогла приподнять и на миллиметр! — Поняла, сегодня ты не в настроении. Я тут подумала… Извини, но ты оказалась не таким сильным бойцом, на которого я рассчитывала. Это вовсе не значит, что я выброшу тебя на улицу. Просто… Пока что с тобой могут позаниматься некоторые мои ученики. У меня не так много свободного времени, а для них будет полезно вспомнить старое… Оу, она уже причислила меня к графе «мусор». Я внутренне чертыхаюсь. Как мы сбежим, если от меня и вправду мало толку? — Не расстраивайся, дорогая. При любом раскладе ты была намного сильнее своих друзей, например. Представь, что, если бы они на тебя напали, ты бы сама уложила всех на лопатки. Я прищуриваюсь. — Почему я БЫЛА сильнее? Что изменилось? Уголки губ Элайзы приподнимаются. — О, а не хорошо считать пока что живых людей покойниками? Вроде бы, о них говорят в прошедшем, верно? — Ты не притронешься к ним. Иначе мне никогда не стать твоей ученицей, — говорю я, но сама понимаю, что теперь я не особо важна ей в роли ученицы. Я судорожно пытаюсь придумать другое условие, более значимое для неё, но не нахожу. Руки холодеют. — Они являются моей главной целью. Знаешь, убийства Стражников, это, конечно, очень мило, но скоро Король об этом узнает и усилит оборону. Мне это не нужно. — Почему? Я понимаю, что она что-то задумала. У неё есть какая-то определённая цель, к которой она движется, не пренебрегая ничем. Оружия. Ученики. Воины. Слабая оборона у Черты. Паззлы складываются в единую картину. — Ты собираешься захватить Элайту? — мысль тут же срывается с языка. — А ты догадлива, — Элайза радостно кивает. Я чувствую, что моя голова вот-вот разорвется. Существуют необычные люди, которые могут легко убить целую армию, всего лишь взмахнув рукой. Возможно, я принадлежу к их числу. Элайза собирается захватить Элайту. И что будет тогда? Неизвестно. — Зачем тебе Элайта? Она разгромлена. — В точку, милая. Я собираюсь навести там порядок. Во-первых, я отыщу там таких же, как мы. Их гораздо больше, чем ты могла бы представить. — А что будет с остальными? — Скорее всего, они погибнут ещё на Войне, — пожимает плечами девушка, — в Королевстве должны существовать только полезные люди. Сильные, выносливые. Я чувствую, как внутри все сжимается. Она не должна. Она не захватит Элайту. — Зачем ты мне все это рассказываешь? Что, если я сообщу твою информацию? — Кому? Свои «друзьям», которые скоро окажутся на другом свете? Спешу тебя огорчить: ты их больше не увидишь. Забудь прошлую жизнь. Я закрываю глаза. Я справлюсь с ней, справлюсь. Нужно лишь немного постараться. Уберечь друзей и Рейдена. Потом разобраться с Элайзой. Я вталкиваю внутрь кусочки стейка, стараясь не поддаваться и не выпустить все съеденное из желудка наружу, но у меня не слишком хорошо получается. Паника медленно заглатывает меня, не оставляя шансов на спокойствие: я заключена в этом маленьком замке, пока не научусь хотя бы поднимать оружия, Элайза собирается убить моих друзей, приманив их мной же, набрать как можно больше учеников для захвата Элайты… А я сижу здесь, впихиваю в себя ужин и изъедаю себя изнутри. Потому что я бесполезна. Я не могу поднять даже чёртов маленький нож. Мои руки начинают дрожать, и я тут же занимаю их делом: разрезаю стейк, кривясь от ненависти к себе и полной беспомощности. Злость поглотила меня настолько, что глаза, кажется, налились кровью — так отчаянно я желала сделать хоть что-то, чтобы помочь. Королевству. Друзьям. Сестре. Рейдену. Я сжимаю кухонный нож и чувствую, как металл начинает прогибаться под моей хваткой. Пульс стучит в висках, раздавая разряды по всему телу, и я кусаю щеку изнутри, чтобы не закричать от перенапряжения. Но я все-таки слышу крик. Только не свой. Женский вопль доносился из кухни. Элайза кладёт столовые приборы на мягкую белоснежную салфетку и поднимается из-за стола. Я вскакиваю со стула, точно ошпаренная кипятком, но, к счастью, никому до меня нет дела — все заинтересованно смотрели в сторону кухни. На ватных ногах я подбегаю к двери со стеклянными вставками и смотрю сквозь него. Тонкая струйка крови стекает по руке девушки, и её лицо бледнеет с каждой секундой. Элайза влетает в кухню, точно гепард, и осматривает руку девушки. Затем говорит ей что-то достаточно тихо и наклоняется. Нож. Она достаёт с пола нож. Элайза смотрит на него, точно он был каким-то инородным телом, прилетевшем с космоса, а затем поворачивается к кухарке. Та что-то очень быстро лопочет, перевязывая свою рану. Элайза хмурится и снова смотрит на нож, будто в нём был ответ на главную загадку мира, а затем убирает его в дальний ящик. — Значит, он был скользким. Больше его не трогай, — слышу я уже совсем близко у двери ее голос и тут же отхожу обратно за стол. — Что произошло? — удивлённо спрашиваю я, чувствуя, как напряжение сжимает мои плечи. — Говорит, нож неожиданно выскользнул из её рук и упал на пол, — взгляд Элайзы перемещается ко мне, и она прищуривается. Подозрение. Она думает, что это сделала я? Холодный пот тут же покрывает мои ладони. Ведь это действительно сделала я, только не специально. Я должна была выплеснуть куда-то свои эмоции; и я их выплеснула. — Думаю, тебе стоит позаниматься завтра с остальными моими учениками, — продолжает девушка так, будто ничего только что не случилось. Однако для меня произошло целое событие. Маленькая победа. Маленькая, но, чёрт побери, меняющая многое. Начиная с того, что я больше не чувствовала себя бесполезным изгоем, и заканчивая возвращением моих планов по побегу из этого сумасшедшего дома. Наутро я чувствую себя так, словно меня переехали каретой трижды, не давая шансов на выживание. Но вместе с этим я ощущаю и то, что, наконец-то, набрала нужный вес тела. Я бегу в ванную и снимаю ночную сорочку. За исключением большого количества шрамов, покрывающих мои руки, я выглядела точно так же, как и всегда. Мои кости больше не прорезали прозрачную кожу, и она стала такого знакомого оттенка слоновой кости. Я верчусь перед зеркалом несколько раз и тут же принимаю ванну. Затем наспех вытираюсь, открываю шкаф. Военная форма. То, что я должна надеть сегодня. Я влезаю в неё и подмечаю, что она идеально подходит мне по размеру. Очевидно, когда-то с меня сняли мерки. Мне абсолютно плевать. Я бегу вниз на завтрак и понимаю, что теперь мне не удастся так легко проскользнуть через кухню. Я все-таки подхожу к пекарне, но какая-то повариха, смерив меня недовольным взглядом, закрывает двери прямо перед моим носом. Я удивлённо вскидываю бровь, но никак это не комментирую и прохожу в столовую обычным путём. — Ох, как приятно видеть тебя в этой одежде, — начинает Элайза, довольно улыбаясь. Я нахмуренно смотрю на неё. — Для чего нужно принимать еду вместе с тобой? Почему бы тебе не позвать более податливого ученика? — Я должна изучить тебя, прежде чем отправить к воинам. Впрочем, мне достаточно. Сегодня же ты будешь заниматься с ними. Я киваю, и далее мы завтракаем в молчании. Элайза провожает меня на поле, и на этот раз оно не пустует. Воины. Её воины. Они заполнили практически все поле. Я чувствую, как ко мне подбирается паника, но заставляю себя вдохнуть запах скошенной травы, чтобы успокоиться. Заметив Элайзу, ученики замолкают и смотрят на неё. И на меня. — Доброе утро, воины, — приветствует всех девушка, и моя кожа покрывается мурашками, — сегодня я хочу, чтобы вы выложились на полную. Лучше всего вы прокачаете свои навыки, если будете сражаться по парам. Это поможет вам в борьбе в дальнейшем. Хотя я и уверена, что ваши оружия легко сломят оружия соперников, нужно быть идеально подготовленным. Нельзя иметь слабые места. Надеюсь, вы меня поняли. И, прошу вас, поприветствуйте пополнение в нашей маленькой армии. Все взгляды, такие колючие и неприветливые, переводятся на меня, и я заставляю себя улыбнуться, но выглядит это так, словно у меня заклинило лицо. — Это номер 12-L, — говорит Элайза, и я удивлённо смотрю на неё. У них нет имен? Их называют по номерам? Воины, среди которых я иногда встречаю женщин, слегка кивают мне. Жест, который, как я поняла, обязателен для Элайзы. — Где они все живут? — шёпотом спрашиваю я девушку, и она улыбается. — В Тории у меня достаточно много баз и лагерей. Лучшие живут в моём скромном поместье. Остальные приходят на тренировки сюда, — поясняет девушка и слегка подталкивает меня вперёд, — распределяемся! Твоя группа воинов там. Её изящный указательный палец с длинным ногтем указывает на отделившуюся от всех кучку воинов, которые, очевидно, распределяются по парам. Я осторожно ступаю к ним, слыша хруст травы под моими армейскими ботинками, и встряхиваю головой. Я здесь ненадолго. Я должна повторять это каждую секунду, чтобы не задохнуться от страха. Я радуюсь тому, что достаточно высокая. Если бы я была миниатюрной, мне было бы намного хуже, потому что все здесь абсолютные громилы. По крайней мере, я так думала, пока не подошла к своему ряду. Разочарование. Вот, что я почувствовала, когда увидела их. Они, очевидно, здесь самые худшие. Что-то типа лузеров-отшельников. Я стараюсь не показать своего недовольного лица, чтобы никого не обидеть. Этот ряд состоял примерно из двадцати человек. Большинство девушек, но были здесь и парни. Никто из них не удосужился посмотреть на меня, и в каком-то смысле это меня радовало. — Я беру на себя Джозефа! — выкрикивает девушка с чёрными косичками и как-то пружинисто подбегает к парню с длинными волосами русого цвета. Он молча кивает и подготавливает орудие. — Давайте все начнём с ножей, хорошо? — предлагает тоненькая девушка с милой внешностью, и та, что с косами, недовольно кривится. — То, что ты можешь попасть в огромную картонку только с помощью ножа, не означает, что мы обязаны ими пользоваться! Девушка пристыженно смотрит в пол. — А что плохого в том, чтобы начать с ножей? — встреваю я, злясь на свой проклятый язык, который не способен промолчать. Тогда-то весь ряд смотрит на меня. С удивлением. — Возможно, это и хорошо. Возможно, я могла бы использовать тебя в своей паре и проткнуть ножами твое милое тельце. Я улыбаюсь, чувствуя, как адреналин разливается по венам. Значит, она тут типа главаря? — Лина, ты обещала взять в пару меня. Не обращай на неё внимания, — разряжает обстановку Джозеф, взмахивая волосами. Я скрещиваю руки на груди. — Хорошо, начнём с ножей, — гордо поднимает голову девушка и начинает выбирать подходящие. Все тут же занимаются делом, потеряв интерес к нашей недоссоре. Я поднимаю голову на небо. Облака плывут так медленно и размеренно, что я умоляю их подобраться как можно ближе к Элайте. Я хочу, чтобы эти облака увидела Белль. — Эй, не пойми меня неправильно, но тебе нужно быть более быстрой, — лепечет та маленькая девушка, — все хорошие ножи разобрали. И напарников тоже… Она смотрит на меня так виновато, как будто действительно в чем-то провинилась. Я улыбаюсь. — Боюсь спросить, кто остался изгоем? — я вскидываю бровь, и девушка указывает на полного парня меньше меня на две головы ростом. Он точит нож, сжимая инструмент пухлыми пальцами, и едва слышно кряхтит. — Извини, что потревожила, — почти шепотом говорит девушка, — я могу отдать тебе свой нож, но боюсь, он не совсем подходит тебе. — Тебе стоит меньше извиняться и больше ругаться на людей, — я подмигиваю девушке и поднимаю с поля нож, — а теперь иди и надери им всем зад. Девушка хихикает, и в её глазах пляшут озорные искорки, а потом она уходит к своему напарнику. И я остаюсь один на один с мистером-пухлые-пальцы. — Не желаешь подточить свой нож? — говорит он, кряхтя, и я закусываю губу. — В этом нет смысла. Он безнадёжно глуп, — пытаюсь пошутить я, и мистер-пухлые-пальцы непонимающе на меня смотрит. Я отмахиваюсь рукой и перевожу взгляд на нож. — Итак, что мы должны делать? — спрашиваю я, и он недовольно бурчит: — Посмотри на остальных и увидишь. Не мешай мне. Я собираюсь заточить свой нож. Я пожимаю плечами и оборачиваюсь. Где-то вдалеке шла разъяренная борьба, и я видела, как быстро летали ножи и мечи, слышала скрежет металла и выкрикивания остальных. Как я поняла, двое воинов встают друг напротив друга и пытаются поранить, а остальные наблюдают и по ходу дела дают советы. Я видела довольное лицо Элайзы, когда её глаза даже не успевали следить за движениями оружия — так быстро они метались и бились друг о друга. Другие ряды завороженно наблюдали за воинами первого, потому что это было настоящее зрелище. Это был бой тех, кто практически в совершенстве владел мастерством оружия. Я слышу, как мистер-пухлые-пальцы кладёт инструмент для заточки на землю и, вздыхая, поднимается со скошенной травы. — Начнём? Только недолго, пожалуйста. И не бей в левую руку, я недавно о неё ударился. Сдерживая злость, я киваю, ловя на себе сочувствующие взгляды остальных воинов и насмешки Лины. Очевидно, у нас здесь все занимались сами по себе, не смотря на чужие бои, а концентрируясь на своём противнике. Я поднимаю нож, чтобы ударить им о мистера-пухлые-пальцы, но он неожиданно замирает: — Стой! Я удивлённо смотрю на него и сжимаю нож. Паника. Он боится. — Не надо. Я не хочу, чтобы ты в меня попала. — Но как мы будем заниматься? — Я… Я не знаю. Обычно никто не целился в меня. Я тихо выдыхаю. Спокойно, Тесса. Ты научишься этому дерьму и без него. Кто-то слегка постукивает по моему плечу. — Мы уже позанимались с Каролиной, — говорит Джозеф, и я оборачиваюсь к нему, — возможно, я мог бы позаниматься с тобой? Я вижу, как округляются глаза Лины, и довольно улыбаюсь. — Это было бы замечательно. Он встаёт напротив меня, расставив ноги на ширине плеч, и я повторяю его позу. Моя рука сжимает металл, и я напряженно слежу за его движениями. Джозеф прерывисто дышит, очевидно, вызывая в себе порцию адреналина, и нож в его руке идеально вписывается в его позу. Я понимаю, что они стали одним целым. Тоже самое должна проделать и я. Я думаю о своих друзьях, о планах Элайзы и о том, что должна сбежать отсюда. Сжимаю нож, чувствуя, как бушует кровь. Вероятно, Джозеф замечает это и едва заметно кивает, намекая, что стоит начать. Он делает выпад первым, очевидно, стараясь понять мои навыки. Я отвиливаю. Пока что это кажется слишком простым. Рейден… Он бросал в меня ножи. Сейчас я понимаю, что мне пригодились все его неожиданные странные покушения на меня, хоть тогда я и боялась всего этого. Рейд… Джозеф наносит удар, и я почти оказываюсь задетой. Мне не стоит думать об этом слишком-сексуальном-синем-цвете, если я не хочу провалиться. Я понимаю, что настаёт моя очередь наносить удар. Я подпрыгиваю в воздух, сжимая нож двумя руками, и почти вонзаю оружие в него, но чувствую, как оно выпадает из моих рук. Что-то выбило нож. Я вижу маленький пистолет в небе, который ударил по моему ножу, оставляя меня без оружия. Пистолет прилетает к Джозефу, и я не могу этому препятствовать. Потому что не могу точно так же легко поднять что-то в воздух. Вчера мне потребовалась огромная порция гнева и ненависти, чтобы поднять кухонный нож поварихи, но сегодня во мне нет столько сил. Я снова хватаю нож с поля и наношу удар за ударом. У меня прекрасно получается, но я понимаю, что этого недостаточно для победы. Я бы с лёгкостью одолела Джозефа этим способом, будь он обычным человеком. Но он не обычный человек. И это не тот уровень. Поэтому Джозеф слегка задевает мое лицо ножом. Я чувствую, как щека моментально начинает жжечь, но при этом боль — не то, что я ощущаю прежде всего. — Ох, извини, — говорит парень, и капельки пота стекают по его лицу. Кажется, он потратил все свои силы на то, чтобы меня задеть. — Ерунда, — я улыбаюсь и прикладываю ладонь к ссадине. Возможно, я уже привыкла получать шрамы почти каждый Божий день. Больше меня удивляет то, что я ни капли не устала. Меня переполняла сила, и я чувствовала, что должна хоть как-то её выпустить, однако не представляла, как. «Почему ты не хочешь поднимать оружия?» — спрашивала я то, что плескалось внутри. «Я же чувствую, что тебя там много. Мы бы могли сделать это, верно?» Но в ответ я слышала только плеск надвигающегося цунами. — Что ж, теперь настала моя очередь сразиться с тобой, 12-L, — насмешливо говорит Лина, доставая кинжал. — Она ещё не готова, — пытается заступиться за меня миниатюрный ангел, но Лина испепеляет её таким взглядом, что девушка тут же отдходит. — Да! Давно здесь не было чего-то поистине жаркого! — кричит какой-то парень, и я думаю о том, как будто жарить его на сковороде, чтобы он наконец почувствовал жару, а я — удовольствие. — Мне кажется, нам стоит встряхнуть стариной и перестать жалеть друг друга, — жестоко улыбается Лина. Она сжимает в руке кинжал, и я понимаю, что мое согласие им вовсе не требуется. Девушка-тихоня даёт мне какой-то кинжал. — Он очень хороший, — заверяет она меня, — но будь осторожней. Раньше она была в ряду K, но её выгнали оттуда за плохое поведение. — Ряд K… Это…? — я озираюсь по сторонам, и девушка указывает мне на ряд, в котором, кажется, идут бои без правил. Сплошное месиво тел, криков и ножей. — Это самый безумный ряд, но даже в нём она умудрилась выделиться и повести себя достаточно безумно, чтобы оказаться здесь. — И что она сделала? — шёпотом спрашиваю я. — Она чуть не убила девушку, которая перешла ей дорогу.