Несущая смерть

Мурашки пробегают по моей спине. Отлично. Сейчас я буду драться с сумасшедшей, которой перешла дорогу точно так же, как и та несчастная. Но я не могу отправиться в нокаут. Скоро мне потребуются силы для побега, и я не смогу и шагу ступить из дома, если буду раненой калекой. Каролина, улыбаясь, щелкает пальцами. Теперь мы напоминали чем-то первый ряд: все столпились вокруг нас, ожидая. Я не знала, на что способна Лина. И, честно говоря, знать не хотелось. Каролина разминалась, и я понимала, что должна была хоть как-то подготовить себя к бою, но не могла и пошевелиться. — Не бойся, я не убью тебя, — говорит она мне, и я расправляю плечи. Здесь был какой-то подвох. Я сжимаю кинжал, молясь всему, что есть на свете, о помощи. Каролина едва заметно кивает головой. И нападает. Я слышу пронзительный звук разрезающего воздух кинжала, и тут же уворачиваюсь. Мой кинжал. Я не должна метать его в Лину, иначе у меня не получится заполучить его обратно, и я останусь без оружия. Получается, я способна только защищаться. Лина, кажется, понимает это, потому что поднимает в небо сразу три кинжала. Она коварно улыбается, чувствуя своё превосходство, и запускает их в меня. Я пригинаюсь, и два из них пролетают мимо, а третий отбиваю собственным. Лязг металла оглушает. Ряд «L» кричит и хлопает в ладоши. Я поднимаю с земли кинжал, и теперь у меня их целых два. Я делаю выпад, стараясь ударить и попасть хотя бы одним, чтобы закончить этот странный поединок как можно скорее. Но Лина и не думает останавливаться. Она поднимает вверх с десяток орудий, и я вижу, что она напряжена до предела. Ей хочется ударить меня как можно скорее. Как можно больнее. Она — неуравновешенная психопатка, и теперь я должна расплатиться за свой не вовремя открывшийся рот. Лина сконцентрирована на кинжалах. Только на них. А это значит, что я могу ударить, и она не успеет переместить все внимание на меня. Я жду. Кинжалы едва заметно вздрагивают в воздухе. Сейчас. Я бросаю кинжал, и он задевает руку Лины. А теперь мне приходится увернуться от десятка орудий. На этот раз я не торможу в удивлении и страхе, как это было с Элайзой — эта тактика поможет разве что загнать тебя в гроб. Именно поэтому я падаю на землю и перекатываюсь. Оружия, один за другим, вонзаются в землю. Все удивлённо смотрят на руку Лины, по которой стекала кровь. Смотрят на её порванную военную форму. Затем переводят взгляд на меня, лежащую на траве. — Зря ты это сделала, — шепчет кто-то из толпы, и я понимаю, что для неё не существует правил. И то, что мне удалось поранить её, не означает конец нашего поединка. Это означает начало. Я вижу, как Каролина дрожит от злости. Она не обращает внимания на раненую руку. Она смотрит на меня. Я поднимаюсь к земли, но чувствую, что она уходит из-под моих ног. Лицо Лины искажает звериный оскал. Она кричит, и спустя секунду оружия проходят сквозь мою форму и вжимают меня в землю. Лина запрыгивает на меня, точно она была львом, а я — глупым олененком, загнанным в ловушку. Я видела эти картинки в книге матери, и, готова поклясться, мы выглядели точно так же. Джозеф решается скинуть девушку с меня, но у него не выходит — её глаза наливаются кровью, и она сжимает мое горло, в то время как никто больше не отважился мне помочь. Лина быстро отбрасывает Джозефа, и тот валится на траву. Девушка глубоко вздыхает: — Я обещала не убивать тебя, — говорит она хрипло и рывком понимает меня с травы. Клочки военной формы так и остаются в земле, пригвозденные оружием. Я чувствую, что вот-вот задохнусь. Какая-то сила внутри меня просит выйти наружу, и я отчаянно ищу ту дверь внутри, чтобы выплеснуть её. — Но я не говорила, что этого не сделает кто-то другой, — улыбается Лина, — никто не смеет перечить мне. Я бы сказала ей, что первые ряды могут сделать из неё яичницу, но мое горло сжато, и отчасти я благодарна этому обстоятельству. Лина едва заметно подмигивает мне, а затем бросает. В ряд «K». Я оказываюсь на поле боя. В самом его центре. Кинжалы, направленные в меня. Я вижу их заострённые окровавленные концы. И я знаю, что они ударят ровно в цель, не оставив мне шанса на жизнь. Кинжалы летят слишком быстро, и я зажмуриваюсь, пропуская силу через себя. Она сплетается со мной, становясь одним целым. Я чувствую, как сила просачивается через поры, как поглощает меня, и я погружаясь в неё, находясь в воздушном пузыре, который никто и никогда не сможет разорвать. Я слышу, как все притихли. Либо я умерла, либо… Я распахиваю глаза. Кинжалы остановились в паре сантиметров от меня. Я поднимаю непонимающий взгляд на людей. Парень, а, точнее сказать, огромная гора мышц, испуганно смотрит на эти кинжалы. Я вижу, как он пытается уронить их на землю, но у него не получается. И, тем не менее, кто-то удерживает их в воздухе. Но разве такое возможно? Разве может кто-то буквально ОТНЯТЬ чужие оружия, забрав их себе? Разве есть какой-то другой способ драки, кроме как поднимать собственные кинжалы и ударять их о кинжалы противника? Я испуганно дергаюсь назад, и кинжалы падают на землю. Внезапно я осознаю. Это я. Я их удерживала. Я чувствовала, что моя сила буквально оттолкнула силу этого парня и присвоила кинжалы себе. В горле пересыхает. Я отношусь к их числу, но я все равно другая. Я не могу поднять оружия в воздух, но я могу отнять чужие и присвоить их себе. Парень не спускает с меня изумленного взгляда. Я чувствую, как вопросы вертятся на его языке. Мне срочно нужно что-то с этим сделать. — Спасибо, что не позволил этим острым кинжалам вонзиться в меня, — я натягиваю улыбку и медленно бледнею. Все взгляды устремляются на этого огромного амбала. — Да ты чудовище, брат! — восклицает один, — как ты успел остановить их? Я даже не понял, что произошло, а кинжалы уже остановились… Толпа взревела, хлопая этому парню, и тот, видимо, решил поверить всей этой истории, обманывая себя. Кто-то хватает меня за шкирку и оттаскивает назад, а затем одним движением поднимает на ноги. — Не стоит бросаться на поле боя, если хочешь, чтобы твоя милая голова все ещё прилегала к шее, — баритоном нравоучает меня мужчина, и я испуганно киваю. Это не я бросилась на поле. Меня бросила Лина, желая мне смерти. Я отряхиваюсь от пыли. — Той сумасшедшей повезло. Это было просто чудо. Кинжалы уже летели, когда она попала под них, и нужно обладать чудовищной реакцией, чтобы остановить их, — шепчутся в толпе, и я, пячась, бегу назад. Пока не врезаюсь в кого-то. — О, так это ты, 12-L, — заботливо говорит Элайза, и я внутренне чертыхаюсь, — что за шум поднялся в ряду «К»? — Парень вовремя остановил кинжалы, и я не умерла. Все апплодируют ему. — Я рада, что все обошлось, — отвечает она равнодушно, — но как ты попала в тот ряд? Я закусываю губу, думая, ответить ей правду или солгать, но она взмахивает рукой и уходит. Вот так я перестала быть ей интересной. *** Зарра ловко расправляется с картонными манекенами, напоминающих людей. Её руки гудят, пальцы словно бьёт током, но это ни капли не больно. В какой-то степени ей приятно это покалывание. Словно оно было частью её самой, и без этой части Зарра не могла выжить. Пронзающий ветер совсем не мешал ей преодолеть свою цель. Она сокрушала, уничтожала, и в конце концов уложила их всех. До единого. Двадцать восемь манекенов. Тяжело дыша, она роняет кинжал, и усаживается на ледяную промерзлую землю. — Это было изумительно, — хлопает в ладоши мужчина, и Зарра оборачивается. — Зачем? — её голос звучит устало, — зачем я, когда есть нормальные люди, для которых расправиться с картоном — не помеха? Мужчина загадочно улыбается. — На каждое действие есть своё противодействие. Ты — противодействие, и обычные люди не подходят. Позже ты поймёшь, — повторяет мужчина, и Зарра выдыхает. Он никогда ей не скажет. *** Я подхожу к кухне, чтобы пройти через неё в столовую, но меня встречает все та же сердитая кухарка. — Больше здесь не появляйся. Мисс Элайза запретила тебе проходить через кухню, — отрывисто говорит она и захлопывает двери. Я чувствую, что кто-то кладёт руку мне на плечо. — Но не расстраивайся. Больше тебе не нужно проходить в мою столовую, потому что тебе можно питаться с моими лучшими воинами, — я слышу голос Элайзы и оборачиваюсь. Она смотрит на меня так, словно только что сделала лучший подарок в моей жизни. На самом деле, я ни черта не обрадовалась, но сочла нужным промолчать. — Кстати говоря, столовая в той стороне, — она кивком указывает на огромные деревянные двери, через которые, я, чёрт возьми, должна пройти. Я отхожу от неё, чтобы её ладонь упала с моего плеча, и подхожу к дверям. Дыши, Тесса, пожалуйста. Я толкаю дверь рукой, и тут же меня буквально заливает солнечный свет. Я щурюсь, но мне приятно. В моем Королевстве такого никогда не было. Как только мои глаза привыкают к свету, я вижу тысячи глаз, разглядывающих меня буквально до костей. Мне становится неловко. Потому что я не вписывалась. Да и они смотрели на меня, как на жалкого отброса. Ведь я 12-L. Я внутренне морщусь. Скоро этот жуткий лагерь распадётся. Ватные ноги несут меня вперёд, чтобы наложить себе еду, и я игнорирую взгляды людей, тихий шёпот и странные усмешки, и просто иду к еде. Черт побери, я должна была кушать. Мне приходилось напоминать себе, что по-другому мне не сбежать, чтобы мои ноги не унесли меня прочь из этого места. Мои пятки буквально горели, желая развернуться и убежать прочь, и тогда я включила свой прежний режим «ненавижу-всех-плевать-на-всех» и спокойно взяла свою порцию завтрака. Стоило мне усесться за самый дальний пустой стол, под которым было слишком много паутины, как все буквально очнулись от забвения и приступили к еде. Я напомнила себе, что сразу после завтрака мне обязательно нужно найти Жана и заверить его, что я научилась управлять оружием. — Я наваляю тебе сегодня точно так же, как и вчера, кусок дерьма! — жуткий голос вырывает меня из размышлений, и я смотрю на парня, сжимающего край стола. Он выглядел так, словно вот-вот опрокинет его и налетит на человека прямо напротив него. — Нет, на этот раз я размажу тебя и не пожалею, поверь! — кричит второй. Какая-то девушка, стоявшая возле них, пытается разнять парней. — Прекратите, вы ведете себя, как маленькие дети! — молит она, но они её не слышат. — А, знаешь, зачем ждать? — кричит первый, и все вздрагивают и охают, когда сзади него поднимаются кухонные ножи. Я удивлённо наблюдаю за этим процессом. — Нет, прошу вас, перестаньте! — почти плачет девушка и бросается на первого парня, но кто-то отталкивает её, и она падает на пол. Я чувствую, как мое сердце сжимается от жалости к этой девушке. Не помня себя, я подбегаю к ней. — Ты не ушиблась? — спрашиваю я до жути банальный вопрос, и девушка кричит: — Отойди от меня! Я вздрагиваю от её крика и, презрительно щурясь, отхожу назад. Она оборачивается и смотрит на меня. Вдруг её лицо искажает чувство вины. — Извини. Я не думала, что это ты, — тихо говорит она, но я слышу. — Так закончим это здесь и сейчас! Кинжалы сзади парня вздрагивают, и я чувствую прилив паники. И силы. Она снова просится наружу, она хочет остановить эти ножи и отдать в мои владения. Я думаю, что должна это сделать. Но тогда мой маленький секрет может раскрыться. Ножи летят во второго парня и, я уверена, у него не осталось другого выхода. Вдруг дверь в столовую открывается, и Элайза злобно смотрит на парней. Я понимаю, что это нужный момент. Сила выплескивается из меня, но не так, как это было вчера: она более изящная и умеренная. Она выходит в таком количестве, в котором и нужно, оставляя мне ещё целое море для следующего раза. Я вижу, что девушка, сидящая на полу, тоже пытается что-то сделать, но чертыхается. Она на долю секунды позже решилась помешать им, и было слишком поздно. Потому что я уже взяла ситуацию под контроль. Я чувствую. И кожей, и душой. Едва заметно я дергаю пальцами, и ножи аккуратно ложатся на пол длинным рядом. Все спишут это резкое прерывание удара на неожиданный приход Элайзы. Даже тот самый парень, которого этот приход не остановил бы, поверит в эту ложь. Потому что для них, видимо, по-другому не бывает. Я думаю, что моя тайная сила — припасенная в рукаве козырная карта, которая когда-то поможет. Девушка поднимается с пола. — Чёрт, Элайза убьет меня, — шепчет она испуганно, и я вижу страх в её больших серебристых глазах. — Причём здесь ты? — спрашиваю я, и девушка испуганно подпрыгивает. Очевидно, забыла, что я рядом. Она запускает руку в длинные пепельные волосы, нервничая. — Потому что я типа за все в ответе, — она вздыхает, — такая участь у несчастной племянницы. Элайза подходит к парням, и они виновато смотрят на неё. — У племянницы? — я пытаюсь найти хоть малейшую схожесть этой девушки и Элайзы, но не нахожу. — О, я называю её тётей для упрощения жизни — она пожимает плечами, — мое имя Элен. Если тебе интересно, номер 1-А. Мои брови взметаются вверх. — Ты лучшая? — Я бы сказала, мы с Элайзой наравне, — говорит она, а затем нервно смеётся, — а, ты про воинов. Ну, Элайза не хочет учить их всему, что знаем мы. Я здесь за старшую, и эти разборки… Я надеялась в их адекватность до последнего. Я слабо улыбаюсь. — Значит, ты могла бы уложить их всех одним махом, но позволила уронить себя. — Плевать, — она взмахивает рукой, — на самом деле я хотела сказать тебе спасибо. Мне кажется, тебе единственной было не наплевать на меня во всем этом месиве. Я пожимаю плечами. — Как так получилось, что она стала чем-то вроде твоей тети? — я понимаю, что, возможно, суюсь не в своё дело, но я должна знать многое, если хочу сбежать. К Рейдену. Эта мысль была топливом для моих действий. Элен раздумывает, отвечать мне или нет, но затем решается: — Ты же та самая новенькая, про которую тётя мне все уши прожужжала, верно? Значит, ты знаешь всю историю, и я могу не скрывать одного маленького дополнения в её рассказе. Помнишь, она говорила про женщину, которая спасла ее? Так вот, я являюсь её дочерью. Эта женщина умоляла Элайзу перед смертью заботиться обо мне. Честно сказать, у тети хорошо получается. Я знаю, что она меня не любит. Иногда она смотрит на меня так, словно я — воплощение её кошмара. Наверное, мы очень похожи с братом, и я заставляю её напомнить о той ночи, когда она его убила… Но она правда заботится обо мне. — Так ты в курсе, что она убила твоего брата? — я удивлённо смотрю на Элен, и она кивает. — Я узнала об этом уже после смерти матери. Но брата я никогда не видела, и я не могу сердиться на Элайзу после всего, что она для меня сделала… Кстати говоря, кажется, пришло время для взбучки. Я вижу, как Элайза договаривает фразу и разворачивается в поисках кого-то, поэтому тут же отхожу от Элен и принимаюсь за завтрак. Я стараюсь занять мысли чем-нибудь другим и не смотреть на этих девушек. И почему-то в моей голове всплывает образ Рейдена. Его тату, оголенное идеальное тело, дерзкая улыбка и пронзающий взгляд темно-синих глаз. Я была удивлена, когда увидела его глаза. Я и понятия не имела, что такие вообще бывают. Радужка была такой темной, почти чёрной, но днем отчётливо виднелся этот насыщенный синий цвет из-под густых чёрных ресниц. Я чувствую, как живот внизу тянет в сладкой истоме. Вот, что было настоящим мучением — не видеть его настолько долго, но постоянно вспоминать и хотеть повторить ещё раз. Я наспех допиваю кофе, который больше напоминал чьи-то отходы, и бреду во двор. Палящее солнце прожигает настолько, что мне хочется снять это неуместное платье и пробежаться голой по зелёной траве. Для меня было настоящим счастьем видеть этот мир таким красочным, но я понимала, что с удовольствием отреклась бы от него, лишь бы вернуться к сестре. К Амалии. К Рейдену. Мои терзания прерываются виднеющейся фигурой Жана в тени дерева. — Ты немного задержалась, — укоряет он меня. — Тем не менее, я здесь, — отвечаю я, — и я училась. У меня получается владеть оружием. — В каком ты ряду? — он прищуривается, и я понимаю, что должна соврать. — Ряд «С», — слова легко срываются с губ, и он удовлетворительно кивает, — все в силе. Мы сбежим завтра на рассвете. — Как… Завтра? Жан изгибает бровь. — Ты хочешь остаться, птенчик? Я смеряю его злобным взглядом. — Ни за что. Я согласна, — киваю я головой, и Жан улыбается. — Тогда готовься. Я разворачиваюсь и бегу, чтобы переодеться в военную форму. Готовиться.