Несущая смерть

На жалкую долю мгновения мне кажется, что я вижу знакомую фигуру: широкие плечи, спина, сужающаяся к талии, длинные ноги и мощные руки. Все это в совокупности казалось мне достаточно знакомым, но таких красивых тел здесь было много. Воины держали себя в форме, и при виде их мой пульс не включал бешеный ритм. Но только не сейчас. Я заметила что-то такое, что было только в одном человеке: плавные, изящные, но в тоже время такие твёрдые и намеренные движения, поворот тела, прямая спина и вытянутые длинные ноги. В этот момент мне стало наплевать на то, насколько странной я покажусь окружающим. Я вытягиваю шею, бросая кинжалы и глупую идею точить и так острые лезвия, и выбегаю из своей группы. На мгновение я закрываю глаза. Мне нужно убедиться, что этот человек здесь. Хотя я чувствовала его присутствие. Сердце вот-вот сломает ребра и выбьется наружу. Я чувствую, как кровь бушует в венах, как загораются, точно спичка, все эмоции, которые я старательно давила все это время. Я открываю глаза. В той стороне никого. — Эй, может, приступим к уроку? — мягкий голос Кэла вырывает меня из собственного транса, и я, вздрогнув, раздраженно к нему оборачиваюсь. — Что ж, вперёд. Только учти, что я полный ноль в ваших делишках, — бурчу я, смотря на него так злобно, словно это он был виноват в том, что я, кажется, либо обозналась, либо окончательно и бесповоротно свихнулась. Парень искоса смотрит на меня, очевидно, умоляя небеса о пощаде и в мыслях награждая клеймом «сумасшедшая», а затем достаёт пистолет. Мы начинаем урок. Спустя огромное количество времени я валюсь на землю с громким мучительным стоном. Рука саднит, открывая старые раны, и я злобно дергаю локтем. — Не расстраивайся, — склонившись надо мной, сочувственно-жалобно улыбается Кэл. Мое лицо искажается в гримасе. Я ненавижу этот взгляд. Ненавижу, когда меня жалеют и считают за беспомощную хрупкую статую. Я помнила этот взгляд. После ЕГО смерти на меня смотрел так каждый второй, причитая, что мы с ним были неразлучны, а теперь я осталась совсем одна. Это было для меня равнозначно ситуации, когда человек кое-как выплыл из ледяной воды, а люди на берегу схватили его за плечи и бросили обратно. Поэтому я хочу вцепиться в Кэла мёртвой хваткой, чтобы его лицо имело другое выражение. Что угодно, только не жалость. Очевидно, сейчас я прожигала парня своим убийственным взглядом, потому что он поспешно поднялся с колен и оставил меня на поле. Я провожу рукой по траве, чувствуя её лёгкое, точно перышко, дыхание. Прохлада приятно освежает появившиеся раны после очередной неудачной попытки поднять хоть что-то в воздух. Я тихо выдыхаю, когда вижу чьи-то армейские ботинки, приближающиеся ко мне. Я выдыхаю сильнее, когда понимаю, что это была очень пружинистая кошачья походка. — Отдыхаешь после долгой работы? — сладкий голос Лины возвращает мое любимое чувство ненависти, и я приподнимаюсь. — Думала о том, как скоро тебе снова захочется самоутвердиться за мой счёт, — я посылаю ей одну из своих ужасающих улыбочек, и милое лицо Каролины искривляется, делая её в разы хуже. — Ты так на меня смотришь, будто спокойно можешь уложить меня на лопатки. Смотришь, будто ты победительница. Но не забывай, что всего несколько дней назад я считала тебя трупом. — Однако, я все ещё здесь. И, кажется, мое сердце бьётся, — я изгибаю бровь и улыбаюсь. — Возможно, это ненадолго. Джозеф слишком часто на тебя отвлекается. Он стал хуже работать, а мне не нужны проблемы. Мне нужен достойный соперник, и я не могу потерять его из-за какого-то ничтожного куска дерьма. Моя улыбка разрастается. — Нет, тебе нужен не достойный соперник. Тебе нужен достойный любовник. Который будет верным рабом и слугой для тебя. Я поднимаю оружия с земли, но чувствую, как кинжалы снова вонзаются в военную форму и толкают к траве. Оружия выпадают из рук, укладываясь рядом со мной. — Что ты только что сказала? — спрашивает она с нарастающей яростью. — Ты хочешь услышать это ещё раз? Я не уверена, — я пожимаю плечами и молю себя закрыть рот. И больше никогда его не открывать. Вообще. — Я более чем уверена, — шипит Лина, сжимая мое горло, — не хотелось бы убивать без повода. Я не открываю рта. Не сейчас. Моя рука нащупывает нож. — Лина, что ты делаешь?! — кричит Джозеф, и девушка оборачивается, взмахивая густыми косами. — Восстанавливаю справедливость. Её рука крепче сжимает мое горло. — Каролина, прекрати, — Джозеф скрещивает руки на груди, и я насмешливо смотрю на него. Серьезно, меня сейчас задушат, а он скажет вялое:"Ну что ж ты, как неловко получилось!» и пойдёт себе дальше? Впрочем, я прекрасно понимала, что он просто ее боится. Мне хочется рассмеяться, но неожиданно я вспоминаю, что моя глотка в ее руке. — Брось, какое тебе дело до ненужной девчонки? — Лина издаёт нервный смешок, который больше напоминает какой-то лихорадочный смех. Джозеф смеряет её презрительным взглядом. — Эта девчонка ни в чем не виновата, Лина. В таком случае, я отказываюсь быть твоим напарником. Да где же этот чёртов нож? Моя рука блуждает в поисках хоть чего-нибудь острого, чтобы я могла с наслаждением вонзить это в Каролину, но я ничего не нахожу. Очевидно, она отбросила оружия. — Значит, это все из-за неё, да? Ты потерял голову, Джо. Ты… Влюбился в нее? Посмотри, как она слаба! Тебе подойдёт девушка гораздо лучше этой, Джозеф. Да она же смешна до ужаса! Её сила не способна поднять и ножа. Я чувствую, как её рука сжимает мою шею до такой степени, что это точно закончится смертью, не найди я оружия. Чёртов Джозеф. Чёртовы парни. Моя рука блуждает по траве, пока Джозеф несёт откровенный бред, а Лина едва сдерживает слёзы боли. Мне кажется, что я здесь явно лишняя, да и с удовольствием бы покинула их утреннюю драму, но рука Каролины на моей шее, и мне никуда не деться — вот, что является худшей пыткой. — Каролина, ты должна понять, что с такими, как ты… — Какими? Давай же, скажи! Я чувствую, как ладонь дотрагивается до прохладного металла. Джозеф. Он подкинул мне нож. — Я не собираюсь ругаться с тобой, Каролина. Просто усмири свой пыл. — Иначе? — её брови изгибаются в нездоровом интересе, и я вонзаю нож в её руку. Она, шипя, отскакивает от меня и смотрит на раненую руку. Джозеф достаёт бинт. — Вот, что происходит иначе, — говорит он медленно и протягивает ей бинт. Каролина смотрит на него так, словно он только что протянул ей пистолет и попросил застрелиться, на что я бы, несомненно, посмотрела с наслаждением. Нижняя губа девушки слегка подрагивает, и она поджимает ее. Хватает бинт, перевязывает. Я чувствую, что тишина сжимает меня сильнее, чем рука Лины. Девушка делает странный жест рукой, напоминающий призыв о помощи. Я вижу, как парни из ряда «К» направляются к нам. — Нашу девочку кто-то обидел? — говорит один здоровяк, поблескивая лысиной. — Сломай ей руки. Каждый палец, — говорит Лина и, пустив на меня хладнокровный взгляд, уходит. Я поднимаюсь с травы и пячусь назад в поисках Элен. Пожалуйста, я обязана её найти, иначе мне будет очень больно. Элен. Элен. Элен. Только она мне поможет и остановит это дерьмо. — Ты ищешь подружку Элайзы? Сейчас её здесь нет. Иначе мы бы повременили с наказанием за то, что вы сделали плохо нашей девочке, — баритоном вопит огромная скала, и я останавливаюсь. Мне никто не поможет. Никто не захочет связываться в рядом «К» и бросать ему вызов. Все прекрасно знают, что последствия определённо будут даже для первых рядов. Тем более, кому захочется растрачивать силы на какую-то девчонку из ряда «L»? Я ничтожна для них. Я ничтожна для всех. Для Элайзы будет даже удобнее, если я умру. Я знаю многовато для глупой ученицы в самом конце ее списка учеников. Мне никто не поможет. Скала приближается, и я понимаю, что бегать от него бессмысленно. Он не взметает ножи в воздух. Он идёт ко мне с верёвкой и пытается связать мои запястья, чтобы, в случае чего, я не мешала ему осуществить главного. Я уворачиваюсь от этой хватки, постоянно пятясь назад под его напором; наконец моя спина находит чей-то пресс, и я, вздрогнув, отскакиваю вбок, только слишком поздно. Чьи-то огромные влажные ладони хватают меня за предплечья и тянут к себе. — Вот ты и попалась, бабочка, — до ужаса мерзкий голос буквально выбивает из меня весь воздух. Я чувствую вонь, исходящую от него, и морщусь. Первый связывает мои запястья. — Он выбьет из неё всю дурь, — заявляет кто-то, и я вижу, что около нас собралась небольшая кучка зрителей. — Возможно, она останется жива. — В любом случае, это неплохой урок для остальных, — шепчет ещё один голос, и мне хочется завыть. Я понимаю, что бессмысленно сопротивляться. Что мои и так изрезанные руки будут смотреться ужасно после того, как сломают пальцы. Они могут ломать меня сколько угодно, но я не сломаюсь внутри. Там пусто. Поэтому мне намного проще противостоять Лине. Я знаю, что задеваю её каждый раз, когда мы ругаемся. Ей необходимо знать, что есть люди, которые могут сломить её изнутри без горы мышц и огромной силы. Ей необходимо знать, что, ломая других, она ломает себя. Я вижу, как подбородок девушки дрожит, хоть она отчаянно пытается успокоиться. Я улыбаюсь ей, и она отворачивается. — Тебе нечему улыбаться, — говорит амбал, разминая руки. Он щелкает пальцами, и этот звук отдаётся эхом в моём организме и в округе. Все притаенно ждут моих криков. Амбал протягивает свои огромные ладони к моим рукам, и я сжимаю зубы, готовясь к боли. Но он не дотрагивается до меня. Я слышу его пронзительный вой, и все мое тело содрогается в ужасе. Скала падает, и все в удивлении видят кровь в его руке. — Кто-то выстрелил в него! — кричат в толпе, и тогда начинается шум. Я пытаюсь вырваться из рук второго, но он все так же крепко держит меня, и тогда я слышу ещё один выстрел. Черт побери, кто-то помогает мне. Пуля попадает в ладонь второго. Ровно в цель. Я вырываюсь и бегу вперёд, порождая такие же действия в толпе. Сбежать. Как можно быстрее. Я обгоняю людей, бегающих в поисках стрелка, и спешу спрятаться в каком-нибудь тёмном месте, но кто-то хватает меня за щиколотку, и я падаю. — Далеко собралась? — говорит скала с простреленной рукой, и мое лицо вытягивается в испуге. Я вижу, как чей-то армейский ботинок ударяет его по голове, вдавливая в землю, и хватка скалы ослабевает. Я поднимаюсь с земли и врезаюсь в кого-то. Черт побери, снова? Пресс. Это снова пресс, только он гораздо… Приятнее? Я поднимаю голову. Сердце пропускает удар. Рейден. Я буквально начинаю задыхаться от переизбытка эмоций. Черт побери, это был настоящий Рейден. Его волосы цвета крепкого виски слегка колыхались на ветру. Тёмные брови были слегка нахмурены, а глаза… Они как всегда бушевали темно-синих цветом, от которого низ живота наливался чем-то свинцовым, а кончики пальцев покалывали. Я приоткрываю рот в удивлении. Ох, его чёртовы губы, которые я всегда тайно мечтала поцеловать. Он казался мне таким красивым в утреннем свете: солнце так изящно подчёркивало глубину его бушующего синего пламени, его мужественный профиль, что я до боли мечтала запомнить его лицо таким. От него пахло природой, свежим лесом, каретой и чем-то таким, что присуще только ему. Запах, который кружит мне голову и чертовски заводит за долю секунды. — Твоя большая задница снова нашла себе проблемы! — почти кричит он, прерывая мое наслаждение его лицом. — Мир бы не рухнул, сломай мне он парочку пальцев, — оправдываюсь я как-то вяло. Его глаза такие тёмные и притягательные. Низ живота начинает тянуть, и я чувствую, что горло пересыхает. Плевать на то, что ему все равно на меня и на всех остальных девушек в этом мире. Плевать, что он хочет от них только поцелуи. — Тесса, прекрати на меня так смотреть, — стонет он, и я практически взрываюсь от его бархатного голоса. Всепоглощающий огонь разжигает кровь внутри, и у меня складывается ощущение, что мы остаёмся с ним вдвоем. Один на один. Его глаза темнеют, становясь притягательным омутом, в котором я согласна утонуть. Его зрачки расширены; он смотрит на меня из-под чёрных ресниц, и я вижу желание, пляшущее в его взгляде. Я хочу поцеловать его. Тем более, что мое тело практически прижато к его, охренительно прекрасному… Я хочу проверить его татуировки. Я должна проверить его татуировки. — Карета, — выдыхает он медленно, словно вспоминая слова, — у входа в поместье. Беги сейчас. Мое тело не хочет мне повиноваться. Ноги стали слишком ватными, чтобы я могла ими двигать. — Ты слышала? — рявкает Рейден, и я вздрагиваю. — Тебе стоит поучиться вежливости, — бросаю я ему, заставляя себя убежать. Конечно, я совсем не так представляла себе нашу встречу. И я совсем не думала, что так сильно буду хотеть его. Я строила в своей голове коварные планы о том, какой буду холодной и важной, а в итоге практически расплылась лужицей у его ног… Я злобно встряхиваю головой, вдыхая носом свежий воздух. Лёгкий порыв ветра подгоняет меня на выход, и я выбегаю в открытые ворота. Сажусь в карету. И тут же вижу Тома. Он сидит, слегка склонив голову. Его уставший взгляд блуждает по мне, бегло оглядывая и оценивая мои изменения. — Том… — какое-то жуткое чувство вины гложет меня изнутри. Я кусаю губу. — Элайза, — кивает парень, и я вздрагиваю. Я отвыкла от этого имени и больше никогда не привыкну снова. Теперь Элайза не была каким-то призраком, ушедшим в небытие. Я видела её. Я знала ее. Я не могла притворяться ей. — Том, я должна тебе признаться. На самом деле, я вовсе не Элайза, — говорю я и замолкаю. Поперёк горла встал огромный ком, и я не могу его проглотить. Это вина. Это страх. Как отреагирует Том? Выкинет из кареты? Дождется, пока мы приедем, а потом прикончит? Сменит курс? — Что ж, приятно познакомиться, Тесса Нельсон, — говорит Том, слабо улыбаясь. Сказать, что мое лицо в удивлении вытянулось — не сказать ничего. — Откуда? — спрашиваю я, заставляя себя сказать хоть что-то. Получилось хрипло и едва слышно, но, тем не менее, Том меня понял. — А ты полагаешь, что я стопроцентно поверил Рейдену тогда? Хотя, признаться, я бы не стал искать подтверждения его истории, будь ты другой. От тебя буквально веяло чем-то таким возвышенным и гордым, хотя ты неплохо прикрывалась Элайзой. Я просто сопоставил некоторые факты и все сложилось в несложную картину. На самом деле, я нисколько не обижен на вас. Рейден был прав, когда назвал тебя одной из наших, потому что он знал, что мы бы выгнали тебя и его в эту же минуту. Он дал нам увидеть и понять, что не все аристократы такие, какими мы привыкли их считать. И я понял, что в нашей команде очень недоставало тебя. И все это, конечно, очень мило и трогательно, но плакать в подушку мы будем потом. У нас проблемы, детка. Большие, черт возьми, проблемы. — Оценишь по десятибалльной шкале? — неуверенно спрашиваю я после его слов. Значит, все это время он так легко общался со мной, зная, что я обманываю его? — Я бы сказал, это тянет на двадцатку, — выдыхает Том, — но сначала нам нужно привести тебя в порядок. Ты похожа на злобную стражницу, и это нужно исправить, ангел. Я изгибаю бровь в недоумении. — Том, у меня нет бального платья в кармане. — Очень жаль. Я как раз на это и рассчитывал, — саркастично отвечает парень и кидает мне какой-то плащ, — надень его, он длинный и закроет твою форму. Штаны сними и возьми другие ботинки. — Как Рейден смог пробраться к нам? — Ты о той секте, в которую попала? Это было не так уж сложно. Начнём с того, что нам была заготовлена ловушка, и мы о ней догадались, тем самым заполучив неплохого информатора… Он сказал нам, где обитает ваша драгоценная предводительница. И ты. Тогда мы решили, что стоит вывести её из дома. Приехали в одно поместье, принадлежавшее ей, схватили нескольких её прислуг и дали возможность одному передать ей весь ужас ситуации. Она, очевидно, поняла, что это были мы, поэтому отправилась сама и попыталась задержать нас в поместье, но мы сбежали и приехали сюда. Скажем так, времени на особенные сборы и на красивое освобождение заложницы у нас не было, поэтому Рейден, заметив, что все ходят в военной форме, дождался, пока кто-нибудь не выйдет из поместья и забрал форму у какого-то бедного пухлого парня. Села не идеально, зато он смог спокойно проникнуть внутрь. А дальше я понятия не имею, что было, но ты здесь, значит, все получилось. Я думаю о том, сколько же им времени понадобилось на весь этот длинный план, построенный на сплошном везении. Что, если бы им попался не мистер-пухлые-пальцы, а какой-нибудь умник из ряда «А»? Внутри холодеет. Они бы были мертвы. И, черт побери, они обязаны знать об этой опасности. — Том, эта предводительница и есть Элайза. И ей нужны вы. Она собирается уничтожить вас. — Очень здорово. Можно сказать, у неё получилось, — кивает Том, и я замечаю, как у него побледнело лицо. Мысли, подобно змеям, копошились в моей голове и не собирались укладываться в целые предложения. — Получилось? Как я понимаю, вы живы, вы здесь, и вы не в её плену. — Это неважно. Мы в плену у целого Королевства. Мои глаза округляются, и я тихо сглатываю. — Не хочу говорить это, но продолжай. — Мы приехали сюда за тобой и отдали эти гребаные поддельные документы. Видимо, Стражники там были такие же поддельные. Они оказались людьми этой Элайзы, и наши ненастоящие паспорта спокойно покоятся в тумбочке её дома. Точнее сказать, покоились. Она передала их правительству, и, как только бумаги дойдут до их Короля, мы будем мертвы. Я чувствую, как кровь отливает с моего лица. Все эмоции, которые я ощущала все это время, исчезают. Эти бумаги — худшее нарушение для обоих королевств. За поддельные документы виновники караются жестокой смертью. Я сжимаю мягкое сиденье салона. Паника — худший выход из любой ситуации. Я говорю это себе, но мое сердце и желудок не собираются подчиняться. Тошнота подступает к горлу. — Том, я должна тебе кое-что показать. В конце концов, это, возможно, поможет. Том приподнимает бровь. — У тебя есть оружие? Парень кивает. — Достань его. А теперь кинь их в меня. Непонимание искажает лицо парня. Он хмурится, отбрасывая назад чёрные отросшие волосы. — Я не буду этого делать. Ты собираешься умереть? — Том, просто метни. Парень прищуривается и отрицательно качает головой. — Нет, ангел. Здесь нельзя увернуться. Ты точно, как минимум, поранишься. — Том, черт тебя побери! — истерично кричу я, пихая его в плечо, — сделай это. Поверь, я буду в порядке. Том неодобрительно мотает головой и тянется за орудием. Я тихо сглатываю и нервно наблюдаю за его действиями. Мои глаза начинают болеть. Такое ощущение, что они высохли за одну секунду. Том достаёт два ножа, и я киваю, чтобы он продолжал. Парень ловит мой взгляд, который, я умоляла, должен был выглядеть уверенным. Что ж, я никогда не перехватывала оружия у обычного человека, но, надеюсь, это не меняет сути. Том прицеливается, хотя это и не обязательно: не попасть было гораздо сложнее, чем попасть в меня. Я вижу, как ножи оказываются в воздухе, преодолевая то небольшое расстояние между нами. Я выплескиваю свою силу наружу, и спустя секунду они застревают в воздухе. Из меня выходит сдавленный смешок и облегчённый выдох прежде, чем я смогла бы притупить их в себе. Я смотрю на Тома, который, казалось, не видит ничего, кроме ножей в воздухе. — Охренеть, — шепчет он, и мои губы расплываются в улыбке. Парень слегка дергает нож, остановившийся на полпути ко мне, но тот не поддаётся. Я замечаю, что оружия не попали бы в меня. Том специально выбрал места, очень близкие к моему телу, и, тем не менее, ножи пролетели бы мимо. — Как ты это сделала, чёртова ведьма? — спрашивает Том, и я отправляю оружия к Тому. — Элайза учила нас этому. Том. Мы справимся, — обещаю я ему. *** Как только я оказываюсь в доме, снятый Томом и Рейденом, я тут же переодеваюсь в своё платье, которое Том догадался взять из Элайты. Мои руки тянутся к нормальной пище — большая тарелка отваренных овощей, которые неплохо произрастают в этих местах, но вместо того, чтобы есть, я просто нанизываю овощи на вилку и пускаю их обратно в тарелку. Итак, мы заперты здесь. У меня нет никаких документов, а бумаги парней едут к Королю. Элайза собирается захватить наше Королевство. Я тихо выдыхаю. Нет безвыходных ситуаций, и пусть это ещё то дерьмо, мы из него выберемся. Мой взгляд скользит по поверхности стола, и я замечаю пачку «Виконт». Обычно у тех, кто курит в затяг, вырабатывается зависимость, но я не заметила такого за собой. Возможно, это из-за того, что я не совсем человек. Мои руки, покрытые рубцами, тянутся к сигаретам. Я делаю затяжку и смотрю на шрамы. Они — напоминание. О том, что я все ещё жива. Что мне можно причинить боль, пусть и физическую. Я дотрагиваюсь до сигареты и чувствую, как бунтуется организм. Та сила внутри, которая теперь и не думает дремать где-то в глубине, не может терпеть сигареты. Я знала это. Чувствовала. — К черту курение, — решаю я, понимая, что от него для меня тоже нет никакой пользы. Я должна была что-то придумать, чтобы мы попали в Элайту. Я должна рассказать Тому абсолютно все. От начала и до конца.