Несущая смерть

Зарра проводит ладонью по пыльному фортепиано. Тихо и темно. Она чувствовала какое-то странное умиротворение, видела что-то необычное в этом всем. Она собиралась убить впервые. На самом деле, это удивительно, как ее руки все еще были не заляпаны кровью. Обычно человек в Элайте не может выжить, не убив неприятеля. Все бедняки дышали только этим правилом: убей того, кто хочет убить тебя, первым. И девушка собиралась сделать это. Потому что тот сумасшедший, что платил ей деньги за стрельбу, стал слишком опасен для ее семьи. Зарра запоминала каждый намек на то, что ее сестре не стоило знать об их делах, так что имело смысл слегка «подчистить ей мозги». Она видела его странную ухмылку при этих словах, и тогда в ее голове прочно отложилась мысль о том, что она не могла это так оставить. Нанеси удар первой или терпи последствия — слова, которые двигали ее на второй этаж. Зарра нащупывает пистолет в футляре, прикрепленном к кожаному ремню ее штанов. Вся одежда на ней была подарена тем, кого она собирается убить. Даже пистолет. Зарра поднимается по лестнице, чувствуя, как тошнота подступает к ее горлу. Ступеньки начинают плыть под ее взглядом, но она заставляет себя успокоиться и бредет вперед. Медленно, неумолимо. Она знала, что он жил здесь. Однажды она подглядела за ним после тренировки. Зарра проходит несколько комнат, медля. Она оглядывается, ей кажется, что сзади скрипнули половицы. Девушка сильнее сжимает пистолет, стараясь не жмуриться — ужасная привычка. Она не могла не зажмуриться, когда ей было страшно. Зарра подходит к двери и со всей силы толкает дверь. Кровать. Пуста. Простыни смяты. Он здесь. Он был на кровати недавно, но уже нет. Он знает о ее приходе. Зарра закрывает глаза и чувствует, как что-то тяжелое ударяется о ее голову, а большие мужские руки поднимают ее прежде, чем она потеряет сознание. *** — Вдохните, мисс, — говорит служанка, и ее покорный голос заставляет меня содрогнуться. Я ненавидела, когда кто-то видел во мне хозяйку. Однако я втягиваю в себя воздух. Служанка затягивает корсет потуже, и я тихо проклинаю его не самыми вежливыми словами, но, заметив удивленный взгляд портнихи, заставляю себя заткнуться. Наверное, она никогда не встречала богачек с поганым языком и огромной пропастью в области правильных манер. Но, вот она я. — Готово, мисс. Все, как вы и хотели. Платье скрывает все оставшиеся ожоги, — служанка смотрит на меня исподтишка; я очень хочу крикнуть: «Бу!» и подпрыгнуть, чтоб напугать ее, но вместо этого лишь одергиваю рукав платья. Я должна была признать, что портниха действительно имела талант к шитью, потому что это платье сидело на мне идеально. Хоть мы и заказывали совершенно обычное сиреневое платье без всяких намеков на богатство, оно выглядело, как небольшое произведение искусства. — Как вам, мисс? — робко спрашивает девушка. — Все отлично, — холодно отвечаю я. Шелковое платье было длиной до щиколоток с небольшим разрезом и вышивкой по бокам. Юбка собрана в талии, приемлемый вырез слегка намекает на худощавые плечи и делает мою кожу не мертвенно-бледной, а аристократически светлой. Платье хорошо подчеркивало бедра, которые выделялись на фоне тонкой талии. Скорее всего, талия, бедра и длинные ноги — то единственное, чему я была благодарна природе. Я перевожу взгляд на свое лицо в зеркале. Впалые прозрачные глаза смотрят на меня с неодобрением, и я недовольно выдыхаю. И почему Тому так важно, чтобы я была «неотразима»? По-моему, я могла бы справиться и без этих заморочек. Однако к Стеклянному Замку нельзя было относиться посредственно. Я должна была понравиться принцу. Для начала мне стоило понравиться себе, что было немного сложнее. Стоило мне только избавиться от ожогов на лице, как Том уже решил отправить меня в Замок. — Я узнал из проверенных источников, что Рик вообще не имеет права бывать в Замке и никак не приближен к принцу. Было бы странно, если б он имел хоть какое-то отношение к этому сумасшествию. Кажется, эта «армия» была вовсе не армией, а рекрутами, которые не прошли «отбор», но ножи и форму уже получили. Так что, дорогая Тесса, готовься к королевской жизни, — говорил мне он, а в ответ я лишь ошарашенно смотрела на Тома. И теперь я в платье, в котором должна покорить сердце принца. Отлично. — Извините, мисс, но прическа… — вырывает меня из мыслей служанка, и я злобно оборачиваюсь, слезая со ступеньки. — Ты не сделаешь ничего с моими волосами, я уверяю тебя, — говорю я голосом, похожим на голос старой ворчливой бабушки. — Но мисс… — Либо ты играешь послушную собачку и не перечишь мне, либо показываешь характер и ставишь свои правила, — отчеканиваю я, и служанка пару секунд молча смотрит на меня, очевидно, обдумывая, а затем ее нижняя губа начинает дрожать. — Никаких слез при мне, милая, — холодно улыбаюсь я, обнажая все тридцать два зуба, и служанка выбегает из комнаты. Я встаю перед зеркалом и достаю расческу, понимая, что мне предстоят худшие десять минут в моей жизни. Кудрявые оранжевые волосы были спутаны как никогда; теперь я могла надеяться лишь на помощь небес. Раньше меня расчесывала мачеха, а теперь она мертва. Я усмехаюсь. Веселое положение дел. Я принимаюсь за волосы, понимая, что никто не облегчит мои страдания. Расческа едва пробирается через колтуны, а затем застревает. Я злобно дергаю и выдираю расческу, чертыхаясь. — Ты можешь быть не такой грубой? — насмешливо говорит ОН. Черт побери, это был Рейден. Я оборачиваюсь, прижимая расческу к сердцу, будто она могла послужить моим щитом. Рейден стоит, оперевшись о дверной косяк. На нем идеально чистая белая рубашка, подчеркивающая загорелую кожу, штаны и ботинки. Волосы аккуратно расчесаны, открывая темно-синие глаза. Я чувствую, как внутри меня что-то плавится. Он оглядывает меня, а я его. Черт побери, он может хоть раз в жизни быть не настолько красивым? Уголок его губ приподнимается, и мои губы непроизвольно раскрываются, а глаза не отрываются от изгиба рта. Волна жара проходит по телу, и я сильнее сжимаю расческу. — Может, стоит снять это платье, — выдыхает он, и я выдыхаю вместе с ним. Его взгляд бродит по мне. — Тебе идет такая прическа, — говорит он, стараясь сменить тему, и отводит взгляд. Я тихо сглатываю. — Нет никакой прически. Я не могу прочесать свои волосы, — говорю я монотонно, стараясь действительно думать о волосах. Не о нем. Не о его глазах. Не о губах. Нет. Даже не о поцелуях. Рейден едва заметно улыбается. — Сядь, — говорит он бархатным голосом, и мои ноги подкашиваются. Я оказываюсь на стуле и делаю вид, что все так и запланировано. Ох, черт. Если меня природа обделила, то его наградила. Для равновесия. И теперь этот подарок природы направлялся ко мне. Он встает сзади меня и смотрит на меня в зеркало. — Отпусти несчастную расческу, — произносит он, и я тут же вручаю ее ему, не до конца осознавая, что происходит. Он смотрит прямо в мои глаза, и я не могу пошевелиться. Внутри как будто взрывались бомбы, одна за одной, каждую чертову секунду. Он берет прядь моих волос в ладонь. — Они всегда мне нравились, — говорит он, и я недоверчиво фыркаю. — Только ради нашего плана я придам им требуемый вид, — продолжает он и осторожно расчесывает прядь. Когда его рука слегка касается шеи, я незаметно начинаю дрожать. Его длинные пальцы порхают по коже словно крылья бабочки. Его руки расчесывают волосы, а затем он накручивает прядь на палец, создавая милые локоны. Я поправляю платье в тысячный раз, стараясь не думать о нем. Рейден слегка тянет на себя волосы, чтобы лучше их расчесать, и я чувствую, как к горлу подбирается стон. Я наблюдаю за парнем в зеркале. Его глаза сосредоточены на моих огненных прядях. Рейд делает это снова, и на этот раз я очень медленно выдыхаю, чтобы не издать ни единого звука. Внутри меня полыхает огонь, и я начинаю ерзать на стуле, потому что терпеть его слишком мучительно. Он, черт побери, это понимает. На его губах расцветает дьявольская улыбка, а зрачки расширяются. Он знает, как он на меня действует, и его это забавляет. Рейден берет маленькие заколки и закрепляет боковые пряди наверху, чтобы не мешались. Получается естественно и красиво. — Неплохо, — говорю я, стараясь нарушить тишину. Не то, чтобы она была гнетущей или неловкой. Она была слишком сексуальной. Я чувствовала, как от Рейдена исходят разряды и то, как мое тело на них реагировало. Это могло привести, как минимум, к разорванному платью. — Почему ты так не любишь свои волосы? Я никогда не видел подобных у кого-то еще. — Видимо, природа отыгралась только на мне, — пожимаю я плечами, и Рейден склоняет голову набок. Я поднимаюсь со стула, чтобы не помять платье. При всем моем немаленьком росте Рейден был намного выше, что не могло не удивлять. — Даже при этом хмуром взгляде ты не выглядишь устрашающей, — усмехается парень, и я злобно прищуриваюсь. — Вообще-то все отворачиваются, когда я смотрю на них недовольно. — Может, у меня выработалась привычка? По-моему, у тебя есть только два взгляда. В одном случае ты пытаешься выглядеть страшной убийцей, а во втором ты… Тоже убиваешь. Только в другом смысле. У меня пересыхает во рту. Я знаю, к чему он клонит. В голове сразу же всплывают сцены, как он стягивает с меня это дурацкое платье, проверяя свое предположение… Но я заставляю себя прекратить. — Я думаю, мне пора, — говорю я сдавленным голосом, избегая его дразнящего взгляда. — Я думаю, мы не договорили. Я поднимаю глаза неосознанно, и наши взгляды встречаются. Его глаза кажутся мне угольно-черными, как две бездонные сферы. Я буквально хочу в них раствориться. Мои щеки тут же заливаются краской. — Ты можешь продолжить эту тему со Стефани или с кем-нибудь еще. Я должна уходить, — бурчу я, понимая, что на на самом деле не хочу, чтобы Рейд говорил на эту тему со Стефани. Рейд изгибает бровь. — Вот так просто пойти и развить эту тему? Прямо сейчас? — Можете и продемонстрировать друг другу, — злобно бросаю я, разворачиваясь. — Ты какая-то напряженная, — улыбается Рейден, не давая мне развернуться, и я буквально взрываюсь от злости. Я показываю ему средний палец, и Рейден приподнимает брови. — Позволь продемонстрировать тебе, — улыбается парень и слегка дотрагивается его губами до моих. И я больше не могу терпеть. Мои ладони тонут в его шелковых волосах, и я притягиваю его к себе, углубляя поцелуй. Я понятия не имею, как у него получается доводить меня до крайней точки одним лишь поцелуем. Я прижимаюсь к нему телом, и он стонет. Я хочу, чтоб он стянул с меня это чертово платье. Когда его длинные пальцы касаются маленького участка оголенной спины, я начинаю дрожать так, что не могу успокоиться. Рейден слегка тянет мои волосы, и из меня вырывается стон. Его ладонь бродит от спины все ниже, и я задыхаюсь. Он прижимается ко мне, и я чувствую его дикое желание. От этого голова идет кругом. Он начинает снимать с меня платье, и я готова взорваться. Та темная и поглощающая красота в его глазах сбивает с ног и порождает пульсацию внизу живота. Я падаю на маленький бархатный диванчик, заваленный платьями. Рука Рейдена порхает по внутренней стороне бедра, и его дыхание сбивается. — Ты — пламя, — шепчет он, и я медленно выдыхаю. Стук в дверь. Рейден, вздернув бровь, отстраняется от меня. На его губах играет улыбка. Он отходит на несколько шагов назад, но я все еще нахожусь под его взглядом. Слишком притягательным. Слишком восхищенным. Я встаю и поправляю платье и прическу, но одной секунды маловато, чтобы выглядеть приемлемо после… Стук в дверь повторяется, и я подбегаю к ней и распахиваю ее. — Я надеюсь, что ты готова, потому что мы выезжаем в Замок, — говорит Том, а затем прищуривается, — что это с тобой? — Ничего, — пугливо отвечаю я и закрываю дверь. — Эй, все в порядке? — говорит он. Наверняка он подумал, что я свихнулась. Серьезно, кто станет захлопывать дверь прямо у человека перед носом просто потому, что ему стало страшно? — В полном, — выдавливаю я из себя, — дай мне пару секунд, Том. — Две минуты. После них я раскрою дверь и вынесу тебя отсюда. Карета ждет, Тесса. Я подбегаю к зеркалу и начинаю причесываться. Рейден расслабленно сидит на диванчике и смотрит за тем, как я безнадежно приглаживаю пряди. — Ты снова уничтожаешь свою идеальную прическу-после-поцелуев, — говорит он, и я вскидываю бровь. — Думаю, принцу она не придется по душе, — пожимаю я плечами, и Рейден склоняет голову вбок. — Значит, этот принц глупец, — говорит Рейден, по-мальчишески улыбаясь, и я чувствую, как мое сердце ускоряет биение, — впрочем, я и так это знаю. Я прячу улыбку в уголках губ. Поправляю платье. И заставляю себя выйти из примерочной, иначе точно откажусь уезжать и останусь здесь. Том уже поджидает меня, нетерпеливо смеряя шагами коридорчик. — У девушек всегда есть пункт опоздать на несколько часов? Вам что, за это платят? Расскажи мне секрет, — паясничает Том, и я недовольно цокаю, но все равно улыбаюсь. — Этот секрет уйдет вместе со мной в могилу, — заверяю я парня, и он, грустно вздохнув, пихает меня в карету. — Кучер будет ждать тебя у входа в Замок. Если ты пройдешь, то скажешь ему, и он уедет один. Или с тобой. Я киваю и поправляю подол своего платья. Волнение накатывает так, что руки тут же холодеют, а живот скручивает от страха. И неизвестности. И того, что моя первая цель в жизни приближается с каждым сантиметром. Я вспоминаю, как готова была умереть в огне, лишь бы уничтожить поддельные документы. Тогда меня не особо заботило то, что, сгорев, я не смогу устроить Белль во дворце или выполнить свое предназначение. Я просто доверилась себе. Возможно, я чувствовала, что не умру. Возможно, у меня не было выхода — сдаться и умереть прилюдно, либо сгореть одной вместе с бумагами. Тем не менее, мы до сих пор живы, я еду в Стеклянный Замок и, кажется, все только начинается. — Приехали, мисс, — отчеканивает кучер и распахивает дверь. Я выхожу из кареты. Сторож оглядывает меня с ног до головы, и я тут же вспоминаю его лицо. Это он принимал от меня документы умершего стражника, а я назвалась его девушкой. Мне требуется несколько секунд, чтобы успокоиться на мысли, что у этого большого амбала не слишком хорошая память на лица. — По какому поводу собираетесь в замок? — говорит он сурово, и я прокашливаюсь. — Хочу устроиться служанкой принца, сэр. Мой голос звучит жалко, но я ничего не могу с этим поделать. — Для чего тебе эта работа? — Мне больше некуда податься. Мой дом сгорел несколько лет назад, и у меня нет денег, чтобы починить его или купить новый. Тем не менее, мне нужно где — то спать и есть. Я устроилась у богачей на работу с маленькой зарплатой, на которую купила платье и заказала карету. Но на большее мне не хватит. Я работала у них все время, а платили мне гроши. Мне не нужны деньги, мне нужна кровать и еда. Я буду счастлива. Я буду прекрасной служанкой, сэр. — Проходи, — говорит стражник, — осмотрите ее, а затем пусть идет к остальным. Отлично. Небольшая победа. Я прохожу в уже знакомые ворота, где какой-то стражник яростно меня осматривает (возможно, слишком дотошно), а затем, похотливо улыбаясь, кивает. — Она чиста, — говорит он, и мое лицо искажается в презрительной улыбке. Это все, что я могу выдавить из себя. — Проводи ее в зал, — приказывает тот, и стражник улыбается. — Знаешь, у тех, кто неплохо подружится с охраной принца, больше шансов попасть в его персонал, — говорит стражник, подводя меня к Замку. — Не думаю, что принцу понравится, если я пересплю со стражником в его замке в первый же час приезда, — едко отвечаю я, и улыбка с лица охранника сходит, сменяясь на злость. — У тебя слишком острый язык, — процеживает он, — не мешало бы подрезать. Мне приходится прикусить щеку изнутри, чтобы не ляпнуть стражнику что — то обидное про кастрацию, и мы просто проходим в Замок. Я удивлённо оглядываю зал. Я внутри Стеклянного Замка. В самом сердце Элайты. Сказать, что это сердце было дорогим и роскошным — не сказать ничего. Мне казалось, что я была лишней в этом нелепом простом платьишке, когда все здесь, начиная от полов и заканчивая потолками, было в огромных гобеленах вышитыми золотыми, серебряными и разноцветными нитками. Картины висели в тех местах, где не было гобеленов, и по ним можно было прочитать всю историю Элайты. От первого короля до Войны. Я замечаю, что нет ни одной картины Элайты после войны. Ничего. На старых картинах почти все стоят с оружием, и это меня удивляет. Я не могу принять тот факт, что когда-то люди разгуливали с пистолетом и даже позировали для картин. Это кажется неправильным и непристойным. — Шевелись, малышка, — грубо толкает меня стражник, заставляя развернуться вправо. Я игнорирую его слова и обвожу взглядом каждую часть этого огромного зала. Расписные потолки, которые были так высоко, что я с трудом разглядывала рисунки, мягкий ковер алого цвета, который тихо шуршал под ногами, но самое интересное было на втором этаже. Я видела замок снаружи. Я знаю, что он из особого стекла. Мне хотелось увидеть его изнутри, но оно было там, наверху, далеко. Я заставляю себя пройти вперед, обращая внимание даже на факелы и запах воска от свечей на люстре. Здесь было красиво все. Мы проходим по широкому коридору, на стенах которого покоятся портреты всех правителей Элайты. Я смутно помнила их всех. Почти. Я замечаю портрет ребенка среди рисунков уже взрослых Королей. «Принц Неизвестный», — написано внизу. Написан и год его рождения. Но не смерти. По телу пробегают мурашки. Это тот самый принц, о котором мне говорила Элайза? Тот, который исчез и не появился. Он был изображён весьма странно, как будто его черты лица рисовались со слов других людей, тех, кому удалось увидеть маленького принца и запомнить в своей памяти его портрет, но на самом деле он выглядел иначе. Даже портрет ребенка не является, по сути, никаким намеком на внешность принца, ведь он не достоверен. Мне становится настолько страшно, что я едва дышу. Никто даже не знает, как он выглядит. Наше Королевство представляло собой сплошную угрозу. Элайта гнила, и мы гнили вместе с ней. Я замечаю людей, пробегающих мимо по коридору, но они не замечают меня. Здесь никто ни на кого не обращает внимания. Стражник проводит меня до толстых дверей и распахивает их. — Сядешь на лавку ожидания, — говорит он холодно, — если не примут, дорогу найдешь сама. И дверь закрывается. И все тут. Я тихо вздыхаю. Что ж, могло бы быть и хуже. — Тоже отказала снять перед ним свое платье? — говорит голос сзади, и я испуганно оборачиваюсь. Несколько девушек сидят на лавках и заинтересованно смотрят на меня. — Тоде пришла, чтоб наняться служанкой? — говорит девушка я полными ярко-красными губами. Она выглядела ребенком с нежной кремовой кожей и детским взглядом, что ее украшало. — Для начала, — отвечает одна, — но затем, думаю, у всех свои планы. Наступившая тишина подтверждает ее догадку. — Понятия не имею, как принц будет выбирать. Нас много, — говорит особа с прокуренным голосом, и несколько девушек, сидящих неподалеку, морщат свои маленькие носики. — Тебя он точно не выберет, — презрительно пищит другая, и я закатываю глаза. Сборище гадюк. Комната была небольших размеров, с огромным количеством лавок, стоящих по двум сторонам, между которыми расстилалась красная ковровая дорожка. Она вела к широкой арочной двери, через которые, очевидно, должен был показаться принц. Маленькие окошки были расположены высоко, и их размеры не пропускали свет. Зато факелов с огнем, создающим освещение, было достаточно. Я усаживаюсь за одну из лавок, стараясь держаться в стороне, в то время как многие девушки старались сдружиться. Возможно, это могло как-то помочь, но я не хотела услужливо кланяться одной из гадюк, так что предпочла одиночество. Двери распахиваются, и тогда мы видим его. Принца. Мое сердце пропускает удар. Это лицо, которое я сразу же узнала. Тория. Карета. Извозчик, который заставлял меня заплатить. Парень, который сделал это за меня, после чего я поспешно убежала в поисках старичка. Парень. Тот парень был, черт побери, принцем Элайты?! Черт. Если он меня заметит, то может вспомнить. А если вспомнит? Нетрудно будет догадаться, что я нарушила закон. Смертельно наказуемый. Я сжимаю подол своего платья. Это не может быть реальностью. — Приветствую вас, самые любопытные и отважные девушки Элайты. Никогда бы не подумал, что, в общей сложности, вас наберется более тысячи. Целая тысяча девушек, которая хочет служить в Стеклянном Замке — это заслуживает внимания, верно? Мой отец занят более важными делами, и он поручил мне собрать и обновить персонал Замка, чем я усердно занимаюсь. Наверняка, каждая из вас мечтает жить здесь. Быть помощницей самого принца, — он снисходительно улыбается, и меня кривит. Несмотря на внешние сходства с Рейденом, он был совершенно другим: его губы изгибались в напыщенно-самодовольной улыбке о том, что он принц, хотя это даже не его заслуга. Его глаза не горели огнем. Они поблескивали от гордости и важности. Его лицо никогда не тронет та игривая ухмылка Рейдена, не загорится синим пламенем протест против всего мира, его глаза не потемнеют от желания так же привлекательно… — И, впрочем, тысячу девушек содержать мы не намерены. Я выберу всего несколько. В прошлые разы я уже отобрал немного, так что большинству из вас не повезет. Он смотрит на нас так, словно мы были облезлыми собаками, выброшенными на улицу, и он собирался великодушно спасти одну из нас. Я стараюсь спрятать взгляд. Смотрю на его рубашку с золотыми нитками, на штаны, на нелепую мантию желтого цвета и прячу смешок. Даже принц выглядел неуместно в этом замке. — Итак, я сразу отброшу тех, кому явно не работать в моем Замке. Мне хочется спросить, какую часть из этого Замка он считает своей, но я прикусываю язык и молчу. Мне нужно придумать хоть что-то. Но я не видела выхода отсюда. Если я встану, он меня заметит. Буду сидеть — заметит чуть позже. Я была в ловушке. Принц, потирая запястье, словно чувствуя, что он что-то здесь значит и ему наконец-то поручили дело, самодовольно расхаживает по комнате, оглядывая девушек. — Серьезно? Вы что, товар выбираете? — не выдерживает одна, и я тихо выдыхаю. Мое счастье, что это сказала она. Иначе это пришлось бы сказать мне. Принц оборачивается. Девушка с ярко-красными губами, нахмурившись, смотрит на принца с пренебрежением. Парень, очевидно, удивившись, что на него не глядят с благоговением, злобно ухмыляется. Наверняка в его фантазиях все выглядело по-другому, и теперь он чувствует себя жалким. — О, кажется, ты не соответствуешь критериям, — говорит он ей едко, — я не буду применять должное наказание, если ты прямо сейчас удалишься. Девушка кивает, едва слышно шепча: «с радостью», и какая — то часть меня расстроенно провожает ее взглядом. Она, кажется, единственная здесь не была змеей. Принц, надменно встряхнув своими темными шелковистыми волосами, продолжает проходить между рядами. Я кутаюсь в свое платье и злюсь, что в нем не предусмотрен капюшон. И в этот момент принц смотрит на меня. Пожалуйста, он должен был забыть мое лицо. Но в этот момент его брови стремительно ползут вверх, а затем я замечаю в его глазах интерес. Любопытство. Насмешку. Ведь теперь я не могла оттолкнуть его. — Ты так и не назвала свое имя, — тихо произносит он, и страх пробирается по моим костям до самого сердца. Он помнит.