Несущая смерть

Кажется, что воздух здесь стал расплавленным воском — я не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть. Он обжигал мои легкие. Казалось, что еще доля секунды, и он затвердеет в моем горле, окончательно мешая дышать. — И тем не менее, — продолжает улыбаться принц, — теперь это приказ. — Только после того, как я буду принята на работу, — твердо отвечаю я. Несмотря на то, что он был, черт побери, принцем, никто здесь не чувствовал его давящей власти. Меня не покидало ощущение, что им легко помыкать. Что стоит слегка надавить, и он поддастся. Принц — марионетка. Вот, кем он был. — Что ж, первая прислуга выбрана. Принц приказывает мне встать, и я, сдерживая смешок, послушно поднимаюсь. — Моя служанка Дакота проводит тебя до твоих покоев, где ты сможешь заселиться. Вечером я жду тебя с полным ответом на мой вопрос. На общем ужине. Я киваю, проходя к двери и чувствуя на себе злобные взгляды остальных. Черт побери. Понятия не имею, как здесь все работает, но ужаснейшая преступница Элайты принята на работу в Замок. Двери открываются. — Дакота, проводи ее в Западное крыло, к новым покоям прислуги, — говорит принц, и я замечаю женщину невысокого роста. Ее длинные, негустые темные волосы с седыми корнями заплетены в косу и обернуты у головы. Лицо, покрытое морщинами, беспокойно оглядывает меня, а темные глаза-пуговицы сложно прожигают дыры. Она отряхивает старое потрепанное платье. — Меня зовут Дакота, — отрывисто говорит она, — принц сказал мне провести экскурсию по Замку всем новеньким. Я киваю, быстро перебирая ногами за служанкой. Она, кажется, слишком быстро ходит. — Это приемные комнаты, гостевые, — говорит Дакота и почти бегом сворачивает в темный коридор. Я замечаю, что широкие, богатые проходы сменяются практически заброшенными, а людей здесь совсем не ходит. Слышно, как где-то неподалеку капает вода. Эти звуки немного пугают, учитывая, что эта служанка ведет себя слишком странно. — Справа будет большая столовая, но тебе она ни к чему, мы прислуга, наверху Библиотека и покои князя. Весь второй этаж не для нас. Как только мы оказываемся в большом коридоре с широкими лестницами и кучей служанок, Дакота почти срывается на бег. Я изгибаю бровь. Здесь все немного не в себе? — Сюда, сюда, — поспешно говорит она, и я поворачиваю в еще один узкий проход. — Здесь наши комнаты. Плохо освещенные сырые коридорчики действительно разветвлялись и напоминали места для прислуг, но я помнила, что принц сказал что-то о западном крыле. — А разве это Западное крыло? — удивлённо говорю я, и Дакота поднимает на меня свой испуганный взгляд. — Ты не глупа, — тихо отвечает она, и я понимаю, что сейчас она скажет что-то, что-либо прояснит ситуацию, либо окончательно все спутает, — тогда послушай меня: Беги. Беги отсюда, если хочешь, чтобы твои косточки все еще были обтянуты кожей. — Что? — я непонимающе смотрю на нее, — но ведь Вы… — Я? — она странно усмехается, — Я — обычная женщина. Дело не во мне, красавица. Не в людях. В тебе. Тебе здесь не рады, — отчеканивает она. Я прищуриваюсь. — Что это значит? — лишь выдавливаю я из себя. Женщина бегло оглядывается. — Меня попросили уберечь тебя, дитя. Я делаю все, что в моих силах. Послушай меня, дорогая. Принц собирается поселить тебя в крыле, где живет новая прислуга. Там опасно. Если хочешь выжить, то беги. Пока что здесь ты в безопасности. — Меня здесь никто не знает, — твердо говорю я. — Ошибаешься, детка, — женщина улыбается какой-то материнской улыбкой, — тебя здесь знают многие. И те, кому ты мешаешь, в том числе. — И те, кому я нужна, как я понимаю? — недоверчиво отвечаю я, и женщина кивает. — И кто все эти люди? Может, сам король меня знает? — я усмехаюсь, думая, как глупо это бы выглядело. — Хуже, — шепчет Дакота, потирая свои скрюченные морщинистые пальцы. Я непонимающе смотрю на женщину, ожидая разъяснений, но она взмахивает рукой: — Эту комнату я вымолила у старой Петуньи для тебя, — она указывает на старую дверь, которая выглядит, по крайней мере, приличнее остальных. На ней осталось больше всего краски. Я киваю, думая, стоит ли ее благодарить и есть ли здесь адекватная служанка, а затем распахиваю дверь. Запах печенья с корицей щекочет ноздри. — Петунья любила сладкое, — как бы извиняется Дакота. Ее плечи опустились, словно с них упал тяжкий груз. — А где она теперь? — В моей комнате. — Тогда где.? — Я? О, здесь много пустых старых комнат, — Дакота отмахивается и показывает мне мою комнату. Небольшая, но чистая комната, с небольшим столиком, милой кроватью с явно прогнутым матрасом, тумбочкой, комодом и зеркалом. Все это не внушало восхищения, но для проживания было достаточно. Я оборачиваюсь к женщине, и она понимающе улыбается: — Знаю, не густо. Но ты не волнуйся, этого хватит, тем более, что я с радостью помогу тебе найти карету, чтобы уехать отсюда. Может, ты привыкла к роскоши, но жизнь дороже. Дакота поправляет колбочки с духами, очевидно, и не предполагая варианта, что я могу остаться. — Кому я навредила, Дакота? — спрашиваю я настороженно. Либо эта женщина — сумасшедшая (к чему я больше склонялась), либо мне действительно грозила опасность. Я тихо выдыхаю. Видимо, мне придется слишком часто находить в шкафах скелеты. Они буквально на каждом углу, начиная от сумасшедших служанок и заканчивая библиотекой. Там наверняка хранились ответы на все, в том числе и на тот вопрос, кто я такая. Я смотрю на Дакоту, которая ждет моих указаний. Веселье начинается? *** Выход в небольшую столовую, служащую только по приезду мелких купцов, мне пришлось найти самой, потому что Дакота окончательно исчезла. Я блуждала по странным коридорам Замка так долго, что уже похоронила себя в одном из заброшенных темных уголков дворца, но в этот момент заметила служанку и просто последовала за ней. На мне соответствующее платье: темно-синее с белой полоской на подоле. Это одежда для прислуги Замка, и я отлично в нее вписывалась. Думаю, я могла бы стать примерной служанкой, будь это моей целью. Я захожу в столовую, на которую отведен небольшой зал. Однако несмотря на размер комнаты, стол в ней стоял огромный, длинный и дубовый, с большим количеством блюд и свечей. Большинство уже сидели на месте, ожидая прихода остальной прислуги, и я поспешила занять одно из стульев и слиться с толпой. Небольшой гул от голосов действует мне на нервы, и я оглядываю всю еду. Она так приятно пахнет, что у меня буквально текут слюни. Наша семья, хоть и была богатой, никогда не ела ничего подобного. Думаю, этой едой обделили всех, кроме самого Замка. В нем отлично существовал свой маленький мир, где еды всегда достаточно точно так же, как и красок. Где небо всегда имеет цвет, а листья на деревьях распускаются ярко — зеленым. От подобных мыслей к горлу подступает тошнота, и весь аппетит окончательно пропадает. Когда двери вновь распахиваются, в зале наступает гробовая тишина. — - Принцесса, — шепчет кто-то сзади, и моя бровь выгибается дугой. Интересно, а кто-нибудь знает о ее существовании за пределами Замка? Ее хищный взгляд обводит всех, не упуская ни одной детали, и я понимаю, что она — полная противоположность своего брата. Она властна. Она управляет. Девушка взмахивает длинными каштановыми волосами (цветом в точности как у брата) и наигранно вздыхает. — Принц немного задержится, — говорит она таким тоном, будто мы должны быть счастливы, что он вообще появится. Девушка, хлопая длинными ресницами, усаживается за самый край стола. Ее тонкая фигура волочит длинный подол дорогого платья, и мне становится больно на это смотреть. Как она не запуталась в этих складках и ужасно длинной ткани? — Сюрприз, да? — кто-то пихает меня в бок, и я замечаю Дакоту, неожиданно появившуюся рядом. Сейчас мы были одинаково одеты, и я чувствовала себя немного жутко, потому что у меня, черт побери, было такое же платье, что и у нее. А она, кажется, была сумасшедшей. По крайней мере, такой вывод сделал мой мозг. Но что-то внутри меня подсказывало, что она безопасна. И что я могу ей довериться. Именно поэтому я улыбаюсь ей в ответ. — Почему никто не знает, что у короля двое детей? — интересуюсь я. — А ты вообще знаешь хоть одну особь женского пола за всю историю правления? Хочешь сказать, у королей рождались одни мальчики? Девочки всегда были, только вот их участь такая же, как и у тени: мелькать где-то внизу, пока светит солнце. — По крайней мере, одета она так, как будто солнце — это она, — замечаю я, оглядывая профиль принцессы. — Подумай, как обидно ей жить и нести это бремя серой мыши. Она выделяется, как может, — бормочет Дакота, — и даже характером. Если ты встретишься с ней взглядом, то прочитаешь в глазах:"я стерва». Я тихо фыркаю, стараясь не рассмеяться во весь голос, поэтому делаю вид, что кашляю. Принцесса тут же смотрит на меня. — Ты больна? — спрашивает она, прищуриваясь. Природа явно не наградила ее красивым цветом глаз (хотя мне ли это говорить), и подарила ей какой-то странный мутный цвет, который делал ее глаза непримечательными и неестественными. Зато у нее был аккуратный маленький носик и пухлые губы. — Нет, просто подавилась, — говорю я, понимая, что пауза затянулась. Принцесса переводит взгляд то на меня, то на Дакоту. — Неужели наша дорогая служанка наконец-то нашла себе подругу? — ее голос так и изливается желчью. Принцесса одаряет меня улыбкой, — недавно я прочитала книгу, и мне показалась привлекательной одна фраза:"Сблизившись с огнем, можешь загореться», — она многозначительно улыбается. Девушка намекает мне на… Что? Явно, что Дакота была огнем, но в каком смысле? Все взгляды прислуг обращаются на меня. Большинство из них были сочувственными. Кто-то с другой стороны пихает меня в бок, и я оборачиваюсь. — Детка, она сумасшедшая. Лучше держись от нее подальше, — шепчет какая-то женщина, и я удивленно смотрю на них всех. В столовой снова поднимается гул. Значит, Дакота действительно не в порядке. И все, что она говорит, является ложью. Мне ничего не грозит. Я хотела верить в это. — Рада, что брат решил сменить прислугу. Старые служанки едва передвигали ногами, а дел в нашем замке достаточно, — замечает девушка, и мне хочется закатить глаза. — Думаю, ей не подойдет ни одна прислуга, имеющая хоть каплю самодостоинства, — шепчет Дакота под нос, разрезая кусочек стейка. Я изгибаю бровь. — Она тиран? Дакота переводит взгляд на меня. Я только что заметила, какие у нее добрые большие глаза. Такое ощущение, что все лучи солнца сосредоточились в ее радужках. Женщина улыбается, отчего у ее глаз образуются милые морщинки: — Не то слово, детка. Я готова молиться, чтобы тебе не досталась она. Я едва заметно улыбаюсь в ответ. Сейчас Дакота казалась мне самой мудрой женщиной в этом зале. — Возможно, я слегка напугала тебя при знакомстве. Извини, я сама волновалась. Честно сказать, я переживаю до сих пор за твою безопасность. Надеюсь, ты прислушаешься к моим советам. Лицо Дакоты было покрыто родинками и веснушками. Ее кожа была отнюдь не белой, что указывало на бедное происхождение. Она была мягкой, кремовой, со множеством милых морщинок и белых волосков. — Я думаю, мы должны вернуться к этому разговору, — говорю я ей, и женщина понимающе кивает. — Итак, скоро Осенний Бал. Моя личная прислуга и прислуга брата будут в нем участвовать. До этого бала вы должны изучить замок и его порядки, — объявляет принцесса, взмахивая каштановыми волосами. Двери в столовую распахиваются, и в проеме появляется принц. — Чарльз? — зовёт его сестра, и лицо принца на мгновение ожесточается, но тут же приобретает вежливо-приветливое выражение. — Да, я, надеюсь, успел на ужин? — Ты всегда вовремя, — любезно отвечает сестра и указывает на место рядом с собой. Принц обводит взглядом весь стол, и мне кажется, что его взгляд задерживается на мне немного дольше. От этого взгляда становится неприятно. Мне хочется скривиться и отвернуться от принца. — Кажется, малыш Чарльз положил на тебя глаз, — шепчет Дакота, улыбаясь и толкая меня локтем, — как тебе такой титул: королева? Я давлюсь стейком, который только что запихнула в себя. — Видимо, не судьба мне сегодня поужинать, — кряхтя, отвечаю я, — Дакота, ты что говоришь? Женщина пожимает плечами. — По-моему, все очевидно. Или… — она прищуривается, — у тебя уже есть кто-то, да? Мои щеки заливаются краской; я понятия не имела, что ей отвечать. Я бы хотела, чтоб на такие вопросы я уверенно отвечала:"Да, есть» и вспоминала темно-синие глаза. Но Рейден не был моим. Более того, он всегда был сам по себе. Ему не нужна девушка, разве что для удовлетворения животных желаний. Я задумчиво смотрю на Дакоту, и на лице женщины едва заметно показывается грустная улыбка: — К сожалению, тебе придется забыть всю свою жизнь до замка. И всех людей, которые должны остаться там же, в прошлом. Поверь мне, если принц захочет быть с тобой, его ничто не остановит. — Даже мой карманный ножик? — шепчу я, отшучиваясь в надежде, что все это она сильно преувеличивает. — А с ним будь аккуратнее. В Замке особенно следует исполнять все законы. И главный, естественно, тоже. Запрет на оружия. Вот, о чем я должна была помнить. — В сегодняшний вечер мы хотим познакомиться с вами всеми поближе. Для начала, пожалуйста, каждая из вас должна представиться и рассказать немного о себе, — говорит сестра принца, и все внимание обращается на нее. В ее глазах загорается удовольствие от того, что принцессу заметили. Пусть никто не знал о ней там, за пределами Замка, тут она явно была звездой и тешилась этими мыслями. Она создала эту ненастоящую, наигранную значимость собственной жизни. Мне оставалось лишь пожалеть принцессу. Каждая служанка, одна за другой, поднимались с места, и я видела это восхищение в их глазах, это плохо скрываемое удовольствие от ужина, который я так и не смогла съесть. Одна девушка, теребя пуговицу на своем платье, со странным блеском в глазах поглядывала на принца. Платье было ей явно мало, но будущую служанку это не волновало. Мне казалось, она собирается съесть Чарльза, будущего наследника, вместо ужина. — Перестань дергать пуговицу, которая и так еле выдерживает вес твоей груди, — шипит одна из девушек неподалеку, и я вижу, как зависть поглощает ее целиком. — Я не виновата в том, что природа наградила меня большой грудью, — служанка улыбается, радуясь завистливым взглядам и еще сильнее выпячивая грудь. — Да у тебя сейчас слюни потекут, — отвечает ей другая, и девушка усмехается. — Не думаю, что принц будет против. С места поднимается девушка, которая выглядела очень миниатюрной и маленькой для своего возраста — сюда не брали тех, кому меньше шестнадцати. Она расправляет свои худые плечи и называет имя громким, раскатистым голосом, от которого мурашки пробегают по телу. — Слишком костлявая, — говорит та, что пускала слюни на принца. — Интересно, какие в его вкусе? — отвечает девушка, которая совсем недавно смотрела на служанку завистливым взглядом. — Сейчас и узнаем, — лепечет первая и поднимается с места. Чарльз переводит взгляд на девушку. Точнее, на ее грудь, так продуманно выставленную вперед. Несмотря на то, что эти платья не предусматривали глубокое декольте и были очень сдержанными, она умудрилась раскрыть почти все свое достоинство. — Рут Харди, — говорит она горделиво, и мне хочется спросить имена двух ее подруг, потому что она наверняка дала им имя. — Что ж, — принц закашливается и заставляет себя перевести взгляд на ее глаза, которые были не такими интересными, — добро пожаловать к нам, Рут Харди. — Животные, — Дакота неодобрительно качает головой, — они животные. Я не могу с ней не согласиться. Кажется, каждая служанка пришла сюда с одной целью: выбиться в королевы. Стать тенью наследника, родить ему двадцать пять здоровых сыновей и иметь целый склад украшений. Но принц не внушал одобрения. Если его отец медленно, но верно губил Элайту, то Чарльз разрушит ее быстро и без всяких затруднений. Он будет ужасным королём. Настает моя очередь представляться, и все служанки смотрят на меня. Мне не нравится такое внимание. Они были точно гиены — противные, мерзкие животные, ищущие недостатки в своих соперниках, — я буквально чувствовала, как их жадные взгляды оценивали всю меня, словно я была товаром для принца. — Да она рыжая, — шепчет кто-то сзади, — кому могут нравиться рыжие? Я хочу истерично расхохотаться, но вместо этого одариваю принца легкой улыбкой: — Я… Кто-то пихает меня в бедро, и я запинаюсь. — Тесса Спаркс, — отвечает Дакота за меня. Принцесса прищуривается. — Тесса Спаркс? Отлично. Еще одно выдуманное имя. Дакота только что намекнула мне, чтобы я не афишировала своей фамилией. Возможно, это было бы правильно. Семья Нельсонов была мертва, в том числе и я. Я должна быть мертва. Что, если кто-то знает о похищении Нельсонов? Что, если будут вопросы? Я не могла рисковать. — Ты вспоминаешь свое имя или немного заторможена? — ядовито говорит принцесса, и зал разряжается нервным смехом. Конечно, здесь нужно было выставить друг друга в худшем свете, чтобы соперников на место королевы стало меньше. — Тесса Спаркс, — киваю я и перевожу взгляд на принца. Чарльз улыбается, радуясь, что теперь он знает мое имя. В действительности он все еще не знает, хотя не стоит его огорчать. — Приятное имя, — кивает принц, как бы говоря, что выиграл. — Не больше, чем дохлый воробей, — говорит Рут, и окружение рядом с ней мерзко хихикает. — Ты неплохо будешь смотреться в группе моих слуг, — говорит он мне, и зал замолкает. — Чарльз, дорогой, — начинает принцесса, неодобрительно поблескивая мутными глазами, — мы же договорились, что все списки огласим завтра. — Верно, — кивает Чарльз, и я снова вижу в нем какую-то неприязнь к сестре, — потому что я сделаю выводы сегодня. Но насчет Тессы я давно все решил. Отлично. Я чувствую, как холодеют кончики пальцев. Теперь меня возненавидит весь отряд служанок, и я буду под их прицелом. Что он задумал? Что он решил насчет меня? Поиграться и убить? Ведь я нарушила закон, и парень это знал. И, кажется, играл на моих нервах. Я усаживаюсь, понимая, что будет глупо стоять и ловить на себе жуткие взгляды служанок. — Эй, ты ошибалась, — обиженно говорит какая-то девушка, — кому-то правда нравятся рыжие. Дакота фыркает. — И после этого ты скажешь, что не нравишься принцу? Да он слюной истекал, смотря на тебя. Да. Скорее той слюной, которой истекают стервятники, прежде чем вцепиться в мертвое тело. — Тесса, я ничего не хочу сказать, но, по-моему, он симпатичный. Я смотрю на Дакоту уничтожающим взглядом, и женщина мягко улыбается: — Принц тебя выделил. Запомнил. Если ты просто исчезнешь, появятся вопросы. Сблизься с принцем и вымоли у него увольнение. Хотя из замка невозможно уволиться, но ты ему понравилась. Он может сделать исключение. — Невозможно уволиться? — я делаю несколько глотков виноградного сока, стараясь унять частое сердцебиение. — Ты видела хоть одну бывшую прислугу Замка? — Это не значит, что их нет, — возражаю я, и Дакота улыбается. — Ты права. Они есть. В могиле. Других отставных прислуг нет. — Почему? — В этом Замке есть секреты, которые не должны из него выйти, — странно отвечает Дакота. — Когда ты попала сюда? Ты уже что-то знаешь? — Я родилась здесь, детка. Я была здесь еще до рождения принца. Как ты думаешь, много ли я знаю? — Чертовски много, — шепчу я, и Дакота улыбается. — Но не думаешь же ты, что я собираюсь ими с тобой делиться? Я не настолько обезумела и не в такой степени обижена на жизнь, чтобы губить ни в чем не повинных людей. Не зная о существовании страшных скелетов, некого будет бояться по ночам. — Думаю, я уже давно заработала себе бессонные ночи, — я пожимаю плечами, допивая сок. — Еще пунша! — восклицает Рут, и какая-то девушка послушно наполняет бокал розовой жидкостью. Рут выпивает его залпом и довольно улыбается. Я кривлюсь от отвращения. После ужина я прошу Дакоту проводить меня до комнаты, надеясь, что она побольше расскажет мне о месиве, в котором мы должны были вариться — Стеклянном Замке. — Здесь все не так уж и сложно. Мы встаем в шесть утра, чтобы успеть принять душ и приготовить себя для работы. Не бойся, я буду будить тебя первое время, а потом ты уедешь. Затем ты должна успеть перекусить в столовой. Надеюсь, дорогу до нее ты запомнила. Потом ты идешь в покои принца, — Дакота вздыхает, — зря я не показала тебе второй этаж. Сейчас слишком поздно, так что сделаю это завтра же. Получишь приказания принца — исполняй. — Доступ к библиотеке? — Через покои принца. Только так, — Дакота многозначительно повела бровями. Отлично. Другими словами, все секреты открывались мне через постель. Или… Принц не слишком сильно расстроится, если я решу провести незапланированную уборку? Думаю, он перережет мне глотку. Я фыркаю. Нет, такой порядок дел мне не подходит. Я должна была отменить Обход и устроить свою сестру в этом мире. Затем я обязана была отомстить. И неважно, чего мне будет это стоить. — В общем, мне пора, — Дакота подмигивает мне и, пустив один из теплых взглядов, уходит. И я остаюсь одна. Наедине со своими мыслями. *** — Как думаешь, ты уже достаточно готова? — говорит он, и его голос заставляет мое сердце кровоточить. — Готова для чего? — я непонимающе смотрю на него. Его глаза были ясным небом, в котором я мечтала забыться. Забыть то, что тянуло меня вниз. Он был моим смыслом жить. И был моим смыслом умереть. Он удерживал меня в этом мире, но вместе с тем добивал меня каждую ночь. — Отпустить, — отвечает он после долгой паузы. — Отпустить — значит забыть, — говорю я, — я не забуду тебя. — Отпустить — значит выбросить балласт и позволить себе жить, — он подходит ко мне, и я думаю о том, что давно не обнимала его. Почему? Ведь мы часто с ним видимся, разве не так? Я улыбаюсь. От него исходит тепло, словно он забрал часть солнца себе. Впрочем, так и было. Солнце поделилось с ним частичкой себя, я всегда это знала. — Я скучаю, — в моем голосе сквозит боль, и его черты меняются. Улыбка спадает с его лица. — Знаю. Я тоже. — Так давай будем вместе, я и ты, — я обхватываю его руками, но не чувствую его кожу. Не чувствую его плоти. Я даже не слышала его запаха, пока не вспомнила, что пах он крепким чаем с мелиссой. Запах показался мне слишком ярким и неестественным. — Мы не будем вместе, пока не придет время. Тесси, поверь, мне тяжело не меньше. Только ты… Только ты помнишь, что я был. — Был? Но ты и сейчас есть, — я пытаюсь обнять его, снова и снова, но обхватываю пустоту. — Отпусти меня. Не мучай нас, — говорит он, по-доброму улыбаясь. Я чувствую тревогу. Чувствую, как слезы подступают к глазам, и в горле жжет. Он стоит, замерев на месте. Его грудь окрашена в ярко-алый, и изо рта стекает кровь. — Отпусти, отпусти, — повторяет эхо, и в ушах начинает звенеть. Я зажмуриваюсь и закрываю голову руками, чтобы хоть как-то отгородиться от этого ужаса, а затем распахиваю глаза. Кошмар. Это был всего лишь кошмар. Во рту — неприятный привкус железа и соли. Я поворачиваюсь в промятой кровати, отчего она начинает скрипеть. Этот скрип ударяется о стены, а затем с ужасом вонзается в уши, ударяя по барабанным перепонкам. Я убираю со лба мокрые прилипшие волосы. Он мертв. Он мертв. Я задерживаю дыхание, чтобы не расплакаться, поэтому вжимаюсь носом в выстиранную подушку. Нужно дышать. Медленно и глубоко. Запах хлорки немного проясняет мои мысли, и я потираюсь о накрахмаленную белую ткань, а затем погружаюсь в небытие. Стоит ли говорить, что просыпаюсь я в ужасном состоянии — под глазами залегли темные круги, явно заявляя о том, что они там надолго, волосы растрепались так, что я сама готова была броситься в костер с криками:"Я ведьма! Я ведьма!», а во рту все еще стоял привкус крови. И смерти. — Выглядишь неважно, — подмечает Дакота, взбивая перины, и я хмыкаю. — В любом случае, я жива. Дакота фыркает и распахивает шторы. Небольшие лучи света проникают в комнату, и я вижу маленькие пылинки, парящие в комнате. — Солнце? Это что, правда оно? — недоверчиво говорю я. — Нет. Небеса не снизошли до такого подарка. Во-первых, все комнаты в замке являются иллюзией. В них всегда достаточно красок, а стекла сделаны из специального дорогого вещества, которое как бы собирает блеклые лучи солнца и утраивает их. Я распахиваю старый шкаф и закашливаюсь от пыли. Видимо, им много лет не пользовались. — О, извини, но предыдущая хозяйка комнаты носила только одно платье, и все это осталось нетронутым. Приведи себя в порядок и подбери какое — нибудь из этих платьев для прислуги, а затем поднимайся на второй этаж. Комната принца выделяется, ты сразу ее узнаешь. А теперь мне пора. Я должна накрыть завтрак для десятка таких же новеньких, как и ты. Дакота, порхая, выскользнула из комнаты. Осознав, что придется немало потрудиться, чтобы выглядеть более-менее нормально, я приступаю за работу. Дверь в комнату Чарльза действительно оказалась заметной. Даже более, чем просто заметной. Думаю, даже незрячий смог бы найти ее по волнам богатства, веющих от двери. Она была огромной, из богатого дерева, от которого до сих пор пахло новизной, от потолка до пола украшенной лепниной и камнями. У двери стояли фигуры львов, держащих солнце. Мне показалось это смешным. Края двери также были облеплены узорами, в каждом из которых прятался намек на солнце. Ручка в виде головы льва с пустыми глазами и распахнутой пастью отпечаталась в моей голове. Я стучусь в дверь, нерешительно кусая губы. — Проходи, кто бы там ни был, — слышу я сонный голос Чарльза, и все мои сомнения отпадают. Я уверенно обхватываю голову льва пальцами и тяну ее на себя. Дверь поддается без малейшего скрипа. Тот, кто создавал ее, явно был лучшим мастером. Меня буквально заливает свет; огромные витражные окна с разноцветными стеклышками пускали так много солнца, что я почти чувствовала его теплые поцелуи на своей коже. Жаль, что это было иллюзией. Огромные окна, казалось, придерживали высокие потолки с рисунками; я чувствовала себя неуютно в такой огромной комнате. Мятного цвета краска, блестящий паркет и История, рисунки, портреты. В углу пылился старый рояль, до которого никому явно не было дела. Большие стеллажи прикрывали дверь, очевидно, ведущую в библиотеку. Картины и портреты были красивыми и жуткими одновременно. На тебя будто смотрели все эти тысяча глаз с изображений. Я не замечаю, как съеживаюсь. Тот, кто придумывал интерьер комнаты, явно любил показать свое богатое положение. Я перевожу взгляд влево, в более темную часть комнаты. Огромная кровать с мятными перинами была прикрыта балдахином, но я четко видела, что в ней лежал… Мое сердце замирает. Со спины Чарльз очень напоминал Рейдена. Его широкая, упругая спина купалась в лучах света. Я представила, как Рейден лежит здесь вместо Чарльза. Эта картина мне понравилась. Темные волосы Чарльза рассыпались по подушке, и я подумала о том, что у Рейда они были мягче. Точно жидкий струящийся шелк. Я заставляю себя отвести взгляд от принца и прекратить представлять на его месте Рейдена. — Значит, теперь ты моя слуга, Тесса, — бормочет Чарльз, и я тут же словно оказываюсь под ведром холодной воды — это не был голос Рейдена. Этот голос был грубее и жестче, но вместе с тем в нем чувствовалось собственное бессилие и немощность. Вот, что я слышала в Чарльзе, стоило ему открыть рот. — Да. И я хотела спросить об указаниях. Чарльз садится в кровати, и я вижу его бледную кожу, голый накаченный торс. Но эта картина кажется мне не дополненной. Как будто чего-то не хватает. Например, татуировок. У меня перехватывает дыхание, когда я вспоминаю о том, как разглядывала тату Рейдена. Тогда во мне бушевали совсем другие эмоции, непохожие на те, что я чувствовала при виде Чарльза. Точнее сказать, я ничего не чувствовала при виде Чарльза, в то время как Рейден доводил меня до какой-то точки невозврата каждый раз, когда приподнимал уголки губ. — Ты стесняешься? Я могу одеться, — пожимает плечами принц и поднимается с кровати. — Не стоит. То есть, как пожелаете. Мне все равно, — я безнадежно добавляю как можно больше слов в свой ответ, чтоб Чарльз перестал улыбаться, но с каждым словом его улыбка, напротив, росла. Меня раздражало это. Меня раздражало в нем все. Он как будто повторял эти движения за кем-то, а сам не мог, словно выдавливал из себя все эмоции и жесты, а мы могли наблюдать лишь кукольный театр. — Ты ведь слышала, что скоро Осенний бал? — говорит принц, роясь в шкафу. Я киваю, забыв, что парень не видит меня. — Так вот, ты будешь в нем замешана. Я решил начать с малого. Как насчет того, чтобы разносить канапе и пунш в зал? И, — принц достает темно-зеленую рубашку, — я был бы рад, если б ты надела красивое платье. Не служанки. — Не служанки, — повторяю я за ним, как робот. — Если говорить точно, я бы хотел, чтобы ты подавала пунш и канапе мне. Только мне. При этом его голос звучит так, словно он был котом, который просил еды у своего хозяина. Словно ему нужно было мое согласие. Я криво ухмыляюсь. Для чего нужна эта странная видимость значимости моего мнения? Все это казалось мне какой-то странной глуповатой ловушкой, в которой был один исход: моя смерть. — Я хотела спросить… — я набираю в легкие как можно больше воздуха, — я умру? — Конечно, — принц застегивает пуговицы еа своей рубашке, — все мы когда-нибудь умрем. — Я не это имела в виду, — возражаю я. — Я знаю. Расслабься, Тесса, ты нужна мне живой. Мне хочется узнать, для чего я нужна ему живой, но воздерживаюсь. Этот разговор слишком противен, чтобы его продолжать. Я думаю о том, как попросить Чарльза оказаться в библиотеке, но на ум ничего не приходит. — Тесса? — Чарльз натягивает сапоги, и я вздрагиваю. Я понимаю, что все это время стояла в его комнате, хотя наверняка уже давно должна была покинуть его комнату. — Да, указания будут? — говорю я после долгого молчания, и принц пожимает плечами. — Да, будут. Отдыхай. Сделай это качественно, пожалуйста, — отвечает наследник, и я, натянув дружелюбную улыбку, вылетаю из комнаты принца. Я решаю, что провести весь день в своей спальне — лучшее решение, поэтому именно туда и бреду. Я понятия не имела, как пройти в мою комнату нормальными путями, поэтому пришлось вновь обходить странными сырыми коридорами. Когда я распахиваю дверь, то вижу принцессу. Мои брови ползут куда-то вверх, а рот медленно приоткрывается. Что она тут забыла? Сестра Чарльза поднимает на меня свои странные мутные глаза, и ее лицо вытягивается в улыбке, больше напоминающей оскал. Ее темные шоколадные волосы уложены в красивый пучок с парочкой выбившихся волнистых прядей, аккуратно спадающих до плеч. Длинное бархатное платье алого цвета обтягивало стройную фигуру: широкие бедра и большую грудь. — Насколько мне известно, ты будешь личной прислугой брата на Балу? — ее голос звучит почти истерично. Я скрещиваю руки на груди. Новости здесь долетают быстрее скорости света? — Только что он предупредил меня об этом, — отвечаю я, совершенно забыв о правилах и манерах поведения служанки. Я не могла стоять вот так, подперев грудь руками и смотреть на принцессу, будто она была мне ровней. — Значит, хочу принять новую любимицу брата соответствующе должно, — говорит она. В этот момент ее глаза, казалось, наливались кровью. Я тихо сглатываю образовавшийся ком в горле, когда вижу в руке принцессы нож.