Несущая смерть

Амалия прижимает маленькую Белль к себе так сильно, словно стоило ей отпустить от себя малышку, она тут же рассыпалась бы на маленькие песчинки, подгоняемые ветром; в сущности, Белль была одной из немногих, кто остался в этом проклятом доме. Девушка шумно выдыхает, и Белль бормочет что-то невнятное сквозь сон. Ее шелковистые пряди цвета ржаных колосьев рассыпаются по подушке, аккуратно скручиваясь в милые волны. Амалия закрывает глаза. Зарра. Глупая Зарра, которая так и не вернулась. Они с Йонасом чувствовали это — полное опустошение. Рейден, Рик, Зарра, Тесса. Все они пропали. И если у Рейдена, Тессы и Рика было достаточно шансов, чтобы вернуться, то у Зарры они неумолимо приближались к нулю. Амалия чувствовала эту тихую нарастающую панику. Все они исчезли. Все они оставили Амалию, Йонаса, Белль и маленьких детишек в этом доме. Каждый день. Амалия врала матери каждый день, говоря, что у них всех появилась хорошая идея для заработка и скоро они вернуться. Ее язык жгла ложь, но она продолжала говорить это, чувствуя отвращение к себе. Деньги заканчивались; пропала почти вся семья. Йонас отчаянно занимался поисками Зарры, а это значило, что все остальные заботы мило свернулись клубочком на плечах Амалии. А она понятия не имела, откуда парни брали лекарства и деньги на эти лекарства. Йонас возвращался домой только для того, чтобы спать. Когда Амалия набиралась сил, чтобы потревожить брата, то он смотрел на нее таким тяжелым взглядом, что она просто не могла выдавить из себя слова. Так и проходили дни. Это было время перед большой надвигающейся паникой. Амалия гладит Белль по спине, и та обнимает девушку маленькими ручками. — Чем мы будем питаться завтра? — шепчет девушка, выводя пальцем узоры на простыне. Этот вопрос оставался открытым до самого завтрака. Она знала, что запасы кончаются. И это никак не прибавляло ей сил. Напротив, с каждым днем она все больше и больше смотрела на всех взглядом человека, у которого в сердце непосильная ноша и горе. Амалия была готова взорвать все к чертям. Девушка закрывает глаза. Возможно, сон поможет избавиться от боли. Возможно. С холла доносится звук открывающейся двери. Амалия, зевая, приподнимается с кровати. Йонас снова вернулся слишком поздно. Девушка потуже затягивает халат и бежит в коридор, чтобы помочь брату раздеться и лечь в постель. Но в холле стоит не Йонас. — Рик, — отрешенно говорит девушка. Брат расплывается в злорадной улыбке. *** —Я могу обойтись без должного приема? — хриплю я. Мне было страшно не за то, что принцесса замахнется на меня ножом. Я боялась, что она узнает о моей маленькой тайне — я могу управлять оружием. — Я думаю, ты обязана пройти это посвящение, — принцесса лихорадочно сжимает нож в руке. — У вас тут все набрасываются на служанок с ножами? — из меня вырывается истеричный смех. Принцесса делает шаг ко мне. Я отхожу от нее. — Я поняла, что не стоит подавать принцу пунш. Я не буду этого делать. Даже не притронусь. А того, кто посмеет взять графин, оболью этим же напитком. Никто не прикоснется к пуншу, обещаю, — я судорожно придумываю, как ее успокоить, но в глубине души я понимала, что это бесполезно. Она приняла решение. И не остановится. — Эй, я даже канапе не отдам ему. Он попросит, а я скажу, что пусть обломится. Слышишь? Принцесса фыркает, но спустя секунду заставляет себя сконцентрироваться на ноже. Я внутренне чертыхаюсь. Принцесса поднимает нож. И наносит удар. Я уворачиваюсь. Не скажу, что использовала в этом свои сверхъестественные способности: принцесса ужасно владела ножом. Мне хотелось подсказать ей, как правильно наносить удары, но затем я вспомнила, что стояла здесь в качестве жертвы. Принцесса ударяет и ударяет, при этом нитки на ее платье трещат каждую секунду. — Для убийств нужны штаны, — тихо говорю я, и принцесса со всей силы ударяет в место, где находится моя голова. К счастью, я вовремя наклоняюсь — нож попадает в бедный, ни в чем не повинный шкаф, и застревает там. Принцесса дергает его изо всех сил, и тот поддается. Она замахивается каждую секунду, но я быстрее. — Что ж, я неплохо метаю ножи, — говорит она с неестественной уверенностью, будто доказывала это не мне, а себе. Девушка прицеливается и почти попадает мне в глотку. Скажем так, она чертовски хорошо метала ножи, но я могла слегка изменять их траекторию, так что выгода была явно на моей стороне. Она замахивается снова и попадает в стеклянную вазу на тумбочке. Ваза с громким шумом падает на пол, разбиваясь на осколки. — Я все равно убью тебя, ясно? — шипит принцесса и подходит ко мне. Нож переливается в ее руке, намекая, что скоро окрасится в алый. Она делает еще один выпад, целясь мне в лоб, и я едва успеваю увернуться. Я слышу шум, с которым нож прорезает воздух. Принцесса метает нож и мгновенно оказывается прямо у меня. Я вполне успешно отклоняюсь от ножа, но не от принцессы; ее рука прочно закрепляется на моей шее. — Теперь ты умрешь, — довольно говорит она, — я буду убивать каждую недостойную моего брата. Потому что, если кто-то заинтересует Чарльза, его остановит только смерть. Уголки ее губ приподнимаются в улыбке, и я понимаю, что-либо умру сейчас, либо просто обязана использовать свою силу. Каблуки принцессы ломают стекло под нашими ногами, звук которого эхом отдается в моих висках. Именно этот скрежет я всегда представляла, когда брат любезно делился со мной страшными историями перед сном. Почти везде была жертва и убийца, которая неспешно разгуливала по осколкам стекла. Теперь эти истории не казались мне такими далекими, ведь я уверенно заняла позицию жертвы. Но эта позиция была явно не для меня. Я заставляю свою силу вырваться из тела. Я должна поднять с пола один небольшой острый ножик и вонзить его в принцессу. Так, чтобы она отпустила мое горло, потому что ее длинные изящные пальцы все сильнее смыкались на глотке, мешая воздуху пройти. — Жаль, что я не могу никому дать оружие в руки, — говорит она, сжимая мое горло так, что я начинаю задыхаться, — всю грязную работу приходится делать мне. Глупые законы, которые я поклялась выполнять. Я вижу каких-то странных тёмных мошек, летающих перед глазами. Спустя пару секунд они становятся большими чёрными пятнами. Звон в ушах заглушает голос принцессы, и я понимаю, что другого выхода у меня нет. Один из ножей принцессы так маняще переливался в осколках разбитой вазы. Я должна была его поднять. Чего бы мне это не стоило. — Эй, у тебя все в порядке? — я слышу встревоженный голос Дакоты. Принцесса жестом приказывает мне молчать, хотя я бы и так не сказала ни звука, так как мое горло успешно сжималось под ее рукой. Я понимаю, что у меня совсем немного времени, прежде чем я окончательно отключусь. Я чувствую этот запах близкой смерти. Она прячется за хрупкими белоснежными плечами принцессы, за ярким ароматом каких-то приторных духов. Если я опоздаю, то попаду в уже другие руки — самой Смерти. Но я не могла поднять оружие с пола. В этом был мой недостаток. Или могу? Я выпускаю всю свою силу, все, что было у меня внутри, на свободу. Я пыталась поймать связь оружия с человеком. Но это было неправильно. Ловить оружия в полете было гораздо проще — человек выпускает его из своей руки, передавая вместе с ним прочную ленту. Когда оружие лежало на полу, оно не имело хозяина. Я не могла поднять его точно так же, как не могла поднять стол или стул, не притрагиваясь к нему. Они не имели хозяина, они не держались в чьей-то руке с целью нанести вред или рану. Я чувствую, как мои мозги медленно отключаются. Оружия не имели хозяина. Значит, им должна стать я. Я прикрываю глаза и думаю о том, как буду ударять этим ножом принцессу. Теперь этот предмет — мое оружие. Нож взметается в воздух. Дверь с огромным стуком выбивают, отчего она, скрипя, слетает с петель. Дакота. Она видит нож, парящий в воздухе. Ее глаза расширяются так, что, кажется, они вот-вот станут больше лица. Я молилась, чтобы она не испугалась и не сошла с ума. Принцесса мгновенно отпускает мое горло, и нож падает на пол, в осколки. Я кашляю так, что, кажется, вот-вот выплюну свои лёгкие. Дакота переводит взгляд, полный ужаса, на меня. И я понимаю, что в ее глазах нет удивления. Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но запутывается в ногах и валится на пол. В комнату вбегает Чарльз. — Это что, особый вид отдыха? — недовольно говорит он, а затем замечает свою сестру. Разбитую вазу. Ножи. Его брови сдвигаются к переносице, и спустя секунду мне кажется, что он убьет здесь всех. — Чарльз, я… — начинает сестра, но парень обрывает ее: — Закрой свой рот. Просто замолчи. Иначе я убью тебя, серьезно, — он говорит это так, что даже у меня по телу пробегают мурашки. Дакота медленно ползет назад, и я заставляю себя вдохнуть побольше воздуха и нагнать ее. Перед глазами все плывет, но я хотя бы вижу, так что это не помешает мне поговорить с Дакотой. — Дакота… — мой голос звучит слишком хрипло. — Дитя, — шепчет она истерично, — дитя страха и смерти. Проклятье… Проклятье. Дакота поднимает на меня свой взгляд, который режет больнее ножа: — Наше проклятие Замка. Это ты, — ее лицо вытягивается в ужасе, и она смотрит на меня так, словно была маленькой добычей. — Я не проклятие… — я протягиваю ей руку, чтобы помочь подняться с места, но женщина прижимается к сырой стене и обхватывает руками колени. — Нет. Нет, нет, нет. Ты? — она отрицательно качает головой, и я присаживаюсь на корточки. — Дакота, это по-прежнему я. — Нет, — женщина даже не моргает. Если ее глаза были солнцем, то его заполонили тучи, — ты — Его Дитя. — Кого? — Это он тебя позвал, да? Ты не уничтожишь Замок. Я не позволю! — ужас Дакоты переходит в агрессию, и я судорожно думаю, как ее успокоить. — Если ты притронешься к ней, я узнаю. Если ты хоть пальцем ее тронешь, ясно? Я убью тебя. Я клянусь, — принц грубо хватает сестру за руку и выталкивает ее из комнаты. Дакота обводит их всех взглядом: принцесса смотрит на меня с ненавистью, и слеза скатывается по ее щеке, принц, прищурившись, сжимает руки в кулаки. Они выглядели так, словно были врагами. — Я… Не знаю, с чего начать, Тесса, — принц подходит к нам с Дакотой, и женщина мгновенно подрывается с места. — Чарльз, она проклята. Она — дитя. Его дитя, Чарльз, нужно убить её, пока не случилось то, о чем нас предупреждали. Чарльз, сделай это, — Дакота подбегает к принцу, совсем забыв о правилах приличия. Ее коса, обернутая вокруг головы, растрепалась, и седые волоски выглядывали из-под прически. — Дакота, что с тобой? — Чарльз гладит ее по предплечьям, и женщина начинает плакать. — Она погубит нас, погубит. Дитя Смерти и Страха. Ее голос дрожит. Принц ласково улыбается: — Мы все сделаем, Дакота. Все будет хорошо. — Ты сейчас считаешь, что я сумасшедшая. Но это не так, Чарльз. Я много читала про таких детей. И ты, ты тоже должен был читать, в библиотеке есть все. Ты все поймешь, Чарльз, кто она такая. — Я все прочитаю, от корки до корки, — принц медленно уводит Дакоту. Я тихо выдыхаю. Мне приходится прикусить губу, чтобы не расплакаться. *** — Ты не понял, что дорога в этот дом тебе закрыта? — Рейден хватает Рика за горло и швыряет его к стене. Рик поднимает злобный взгляд на брата: — А кому она открыта? Той рыжей шлюхе, которая тебе, видимо, все еще не дала, так что ты решил стать ее собачкой? Лицо Рейдена ожесточается в ухмылке. Убийственно-страшной ухмылке. Он присаживается на корточки и смотрит в глаза Рика. — Ты хочешь, чтобы я убил тебя, — слова слетают с его губ как молнии в плохую погоду, и Рик опускает взгляд, полный страха, — что ж, знай, что я бы с радостью это сделал. Но ты нужен мне живым. Мы с Томом решим, что из тебя можно выжать. Рейден поднимается с пола, отряхивая колени. — Я бы убивал ее медленно. Сначала попробовал, какая она на вкус… — Рик прищуривается, — я бы сделал все, что хотел, с ее телом. У меня был бы маленький аккуратный нож — как раз для нее. Рейден тихо выдыхает. Его ладони сжимаются в кулаки так, что белеют костяшки. Казалось, воздух между ними вибрировал. Зрачки Рейдена сужаются до маленьких точек, открывая темно-синий цвет. Океан, который мог утопить. Он хватает Рика за плечи и в один миг поднимает его за горло. Он ударяет парня о стену, и с потолка сыпется штукатурка. Пыль щекочет ноздри. Рейден снова ударяет по брату, раз за разом, и Рик вяло пытается оттянуть руки Рейдена от своей глотки, но получается лишь обхватить их. Тогда Рик ударяет Рейдена в живот, и на мгновение хватка Рейда слегка ослабляется. Он наклоняется от боли, утягивая брата за собой вниз. Рик начинает по-настоящему задыхаться, и паника охватывает его с головой: он начинает бить вслепую, лишь бы попасть, лишь бы Рейден отпустил его, но тот лишь блаженно улыбается. — Ты похож на отца, — говорит Рейд, сплевывая кровь, — такой же ублюдок. И ударяет. По голове. Рик теряет сознание. *** — Вот так неплохо, — я разглядываю свое отражение в зеркале. Из меня выжали все, что могли: нацепили этот ужасно неудобный корсет, одели оранжевое платье, которое было модным в этом сезоне и так прекрасно подчеркивало красоту моих волос, по словам многих служанок. Мне же казалось, что это платье не понравилось принцессе лет так десять назад, и она приказала его выкинуть, а служанки приберегли для особого случая — моего. И теперь я должна была носить это несколько часов, пока не закончится бал. Платье не было пышным, но и без этого выглядело слишком вычурно: большое декольте, множество камней, усыпанных по оранжевой ткани, вышивка золотыми нитками «для особого блеска». В общем, это платье могло понравиться разве что вороне или той служанке с большой грудью. Я выдыхаю (точнее, пытаюсь выдохнуть), и поправлю волосы. Волнение не покидает меня ни на секунду. Во-первых, я до сих пор понятия не имела, куда делась Дакота после того дня. Принц увел её, и с того времени я ее не видела. Возможно, она неплохо скрывается. Но недавно я узнала о комнате, в которой она живет. Пришла, чтобы поговорить. Комната была абсолютно пуста. Ни намека на то, что в ней кто-то жил. Я чувствовала себя так, словно меня трижды выжали и повесили сушиться. Принцесса все сильнее ненавидела меня, принц все больше добрел ко мне. И я подумала, что сегодня — после бала — будет идеальное время, чтобы пробраться в библиотеку и решить хотя бы один из своих проблем. Я была почти полностью уверена, что Дакота понимала, о чем говорит. Только вот я понятия не имела, что означали ее слова, так что я решила потерпеть все эти несколько часов ужаса и прокрасться в библиотеку. Поэтому я собираю все свои юбки и бреду на Осенний Бал. Яркий свет от огромных люстр, свисающих с высоких потолков, слепил глаза. Я чувствовала себя мотыльком, который все это время был во тьме: мне хотелось приблизиться к свечам и сгореть в них. Огромный освещенный зал и вычищенные полы (в мытье которых я тоже постаралась), сверкали идеально. Я старалась особо не пялиться на гостей, но мое внимания беспрестанно приковывали к себе их наряды. Они выглядели так пестро, что даже мое странное платье казалось слишком блеклым. В зал, медленно размахивая веером, вальяжно проходит пожилая женщина с пером какой-то птицы в голове. Я понимала, что таких птиц точно не существует, и все это подделка, но выглядела эта подделка очень ярко, особенно на фоне седых волос. Какая-то беременная женщина поправляет свое платье, открывающее покатые плечи. Она размахивает веером, и я вижу, что нужен этот веер не для красоты: ее щеки раскраснелись, а дыхание было слишком частым. Проходили парочки, мужчины, женщины. Казалось, зал попросту не вместит их всех, но в нем все еще оставалось места. Огромные белоснежные стены вмещали в себя достаточно людей. Запах розмарина и вина дурманит голову; я заставляю себя пройти внутрь, и в этот миг мне кажется, что этот зал пуст. В нем не хватало одного человека. Моя больная фантазия мгновенно очищает зал от людей. Всех, кроме одного. Он стоит вверху огромной лестницы, ведущей на третий этаж, и разглядывает эти старые потрескавшиеся картины; свет от люстр заполняет комнату, и у меня перехватывает дыхание от его красоты и красоты замка. Словно два произведения чего-то прекрасного соприкоснулись в одном месте. Рейден был бы определенно кстати здесь. Но это все глупые мечтания. Там, вверху, эти картины разглядывал принц Чарльз. Его дурацкий бархатный костюм выводил меня из равновесия. Он оборачивается, чтобы поприветствовать толпу, и я едва удерживаюсь, чтобы не показать ему средний палец. Здесь так не принято. Эти слова мне приходится повторять себе каждую минуту, чтобы держать себя в руках. Пока Чарльз говорит какие-то приветствия, я оглядываюсь. Ни намека на принцессу или Дакоту. Единственный знакомый человек здесь — Чарльз. Я злобно выдыхаю. Это дерьмово. Чарльз спускается по лестнице, фальшиво улыбаясь и сжимая бокал вина. Я мгновенно нахожу его в толпе. — О, ты пришла, — говорит он удивленно, словно у меня был выбор. Его взгляд оценивающе пробегается по мне, и мне хочется скривиться. — Указания будут? — сухо отвечаю я. — Расслабься, хорошо? Ты всегда какая-то сжатая, — принц делает глоток вина, не отрывая взгляд от моих ног. Я радуюсь, что платье скрывает их. Я собираюсь развернуться и уйти, но принц хватает меня за руку, — указания есть. Потанцуй со мной. Мои брови изгибаются в недоумении. — Служанка не может танцевать с принцем, — отвечаю я, молясь, чтобы он согласился со мной. — Я — принц. Если мне хочется танцевать со служанкой, я сделаю это. Ты думаешь, им не все равно? — принц кивком указывает на толпу, и я ловлю на себе жадные взгляды. — Думаю, нет. Я принесу еще вина, — отчеканиваю я. Принц открывает рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент его отвлекает та большегрудая служанка Рут. — Вы хотели потанцевать, верно? Я здесь, — мурлычет она, двигая бедрами. Принц смотрит то на меня, то на нее. — А давай, — он улыбается ей и поглядывает на меня, ожидая реакции. Понятия не имею, чего он собирался увидеть во мне, кроме благодарности к Рут. Она буквально вытащила меня из задницы. Я успеваю выбежать из зала перед первым же танцем. Отлично, теперь я заработала себе алиби — была на балу. Я почти бегу из зала, чтобы быть как можно дальше от Чарльза. Неудобные туфли стучат по каменному полу, а дыхания в корсете не хватает. Я торможу у маленького окошка и буквально задыхаюсь. Ледяные каменные стены приятно холодили кожу, и я прижимаюсь к ним щекой, чтобы остыть. Теперь я должна была принести вино и закуски, подать их нескольким гостям, и тогда… Нож врезается в деревянный косяк в сантиметрах от меня. И в этот момент мир перестает существовать. Потому что я знала, кому принадлежал этот нож. И я чувствовала его крепкую связь с хозяином. Эти темно-синие ленты были знакомы мне до дрожи в коленях. Я оборачиваюсь, чувствуя, как мой желудок проделывает тройное сальто, а во рту мгновенно пересыхает. Он был здесь. Он, черт побери, был здесь. Коридор был освещен одним Лунным светом, и я мало чего могла разглядеть. Но Рейдена. Рейдена, мать его, было сложно не узнать. — И даже не поздороваешься? — его низкий тембр обладал удивительной способностью заставлять мое сердце биться в тысячу раз быстрее. — Привет? — выдаю я, но это больше походит на вопрос. Рейден мягко смеется; темные пряди волос слегка спадают на его лицо. От этого вида внизу живота что-то скручивается в клубок. — Такая покладистая. Вот, что замок делает с людьми, — парень улыбается одними уголками губ. — Я могу пробить тебе голову, если ты хочешь, — я заставляю себя ответить хоть что-то и не пялиться на него, как сумасшедшая. — И что ты забыла в этом темном сыром коридоре, пока в зале идет осенний бал? — его голос так завораживает. Я держусь за подоконник, чтобы не потерять равновесие, — тут могут находиться жуткие монстры… — Вроде тебя? — тихо отвечаю я, понимая, что была бы не против такого монстра. Я бы ходила только по темным сырым коридорам. — Тебе не стоит ходить тут одной. — Для преступлений не нужен народ, — возражаю я, и парень изгибает бровь, склоняя голову набок. Я заставляю себя вымолвить, — я собираюсь прокрасться в библиотеку. — Через комнату принца? — он говорит насмешливо. Я киваю. — Одна служанка что-то говорила о проклятии и о его дите, — я пожимаю плечами, и на мгновение мне кажется, что в лице парня что-то меняется. Как будто над ним в мгновение повисли тяжелые тучи прошлого, — я собираюсь узнать, что я такое. — Не ходи, — отрицательно качает головой парень. Я хочу спросить его, почему, но в этот момент он делает шаг вперед. Я чувствую, как трепещет и горит мое сердце. — Ты гуляешь только по старым коридорам? — говорит он, подходя ко мне почти вплотную. Я буквально видела искры между нами. — К сожалению, служанка не показала мне новых. Огоньки в глазах Рейдена загораются довольным дьявольским светом. — Позвольте мне продемонстрировать Вам другую сторону Замка? — он протягивает мне руку. — Это сумасшествие, Рейден, — я отрицательно качаю головой, — я понятия не имею, как ты тут появился, здесь столько людей, если нас кто-то заметит… — Я рискую гораздо большим, — он посылает мне многозначительный взгляд, который я не могу разгадать, — просто отбрось это дерьмо. Он был сумасшедшим. Я хотела сказать ему тысячу причин того, чтобы остаться здесь, но он стоял так близко, его глаза были такими привлекательными, а улыбка такой чарующей… Думаю, если бы он позвал меня за собой в Ад, я бы сделала это. Поэтому я киваю. Губы Рейдена расплываются в такой мальчишеской улыбке, натворившего шалость, что внутри меня что-то тает. Он спешит вперед, и я поднимаю полы платья, чтобы успеть за ним. Рейден пробегает вперед, но, заметив, что я все еще расправляюсь с юбкой, нетерпеливо подходит ко мне. — И зачем ты нацепила это дурацкое платье? — бурчит он, и в этот же момент мои ноги отрываются от земли. Я вскрикиваю, потеряв равновесие, но уже замечаю себя на спине Рейдена. — Ты с ума сошел! — шепчу я грозно, но мне становится смешно. — Все для тебя, принцесса, — отвечает он, и мы оказываемся в огромном коридоре. Я хочу засмеяться во весь голос, но понимаю, что здесь нужно быть максимально тихой. Меня заглатывает с головой это любимое чувство риска и чего-то еще, такого приятного и неизведанного. Рейден мягко ставит меня на каменный пол коридора. И в этот момент я забываю, как дышать. Огромные окна, от потолка до пола, были какой-то магией. Я не могла пошевелиться; большая золотая луна освещала весь коридор целиком, создавая серебряные блики. Миллиарды звезд мягко сверкали на темно-синем небе. Теперь я могла дать полное описание глазам Рейдена. Это небо было таким же темно-синим и манящим. Тысячи стеклышек казались мне волшебством, фантазией, рисунками в книге мамы. Я… Понятия не имела, что когда-нибудь увижу что-то подобное. Я видела жизнь в лучших ее проявлениях. Что-то, что было выше нашего мира и скрывалось за мерцающей звездой. Мурашки пробегают по моему телу. Это был мир. Особый мир. Тот, который я мечтала увидеть. Я чувствую мягкое прикосновение чьей-то руки. Рейден. Теперь я отчетливо видела его в лунном свете. Я могла поклясться, что он был от того мира. Того, что я могла видеть только через это стекло. Глаза Рейдена были небом. Его кожа была звездами. — Ты в трансе? — усмехается парень, не спуская с меня взгляда. И я не могла поверить, что этот парень из лунного мира действительно смотрел на меня. Я едва заметно улыбаюсь. — Луна, — шепчу я удивлённо. — Ты красивее, чем луна, — отвечает он, мягко касаясь моих губ. Я прикасалась к звездам. Рейден целует меня, обвивая руками талию, и я понимаю, как скучала по этим губам. Я прижимаюсь к нему так, словно он был единственным моим глотком воздуха, прежде чем я окончательно утону. Этот приятный до боли запах сводил меня с ума. Каждый чертов раз. Рейден целует меня с жадностью, и я легко поддаюсь ему. Мы оба чувствовали эту необходимость. Я провожу рукой по его спине, чувствуя, как распускаются бутоны в лёгких; Рейден стонет и напирает, углубляя поцелуй, и я отвечаю с таким же голодом, чувствуя жжение в животе. — Какое бесстыдство! — слышу я голос какой-то старушки и тут же злобно отстраняюсь от парня. Рейден улыбается, наблюдая за мной. Старушка в длинном серебристом платье посылает мне многозначительный взгляд, и я выдавливаю из себя извинения, чтобы она поскорее ушла. — Кажется, люди постепенно выходят из зала, — говорю я панически. Это означало, что принц скоро вернется в свою комнату. — Не переживай, Чарльз еще полночи будет провожать гостей, а потом принимать ванну в его купальне, — насмешливо успокаивает меня Рейден, и я перевожу взгляд на него. — Откуда тебе знать? И как ты тут оказался? — О, серьезно? Переоделся в слугу. Смешался с гостями. Решил переждать конца бала в том коридоре. Гораздо важнее вопрос, зачем я здесь. Надеюсь, ты не забыла, для чего мы отправили тебя сюда. Мне нужна информация, — отчеканивает парень, мгновенно становясь серьезным и внимательным. — Что ж, мне удалось попасть в любимицы принца. Думаю, я могу на него влиять. Но меня ненавидит принцесса. — Ее слово ничего не значит, так что ты в выигрыше, — кивает Рейд. — Вообще-то, кажется, это она управляет братом. И она сумасшедшая. Таких стоит бояться. — Но ведь ты тоже можешь им управлять, — возражает Рейден, — пользуйся этим, как вторым дыханием. Скоро обход. Кто-нибудь из нас, возможно, еще появится в замке, чтобы узнать обстановку. Том просил передать, что надеется на твой гениальный ум, — Рейден закатывает глаза, и я улыбаюсь. — Ты был дома? Челюсть парня сжимается. Он кивает. — Как там Белль? Как Амалия? — У них все в порядке, — отрезает парень. Я в недоумении изгибаю бровь. Тогда почему он отвечает мне так, словно в доме творился сущий ад? Я хочу спросить его об этом, но в этот момент вижу запыхавшуюся Рут. — Там Дакота… Она с ума сошла. Она начала говорить с гостями про какое-то дитя страха и чего-то еще, я не совсем поняла. Она взбунтовалась и пообещала убить тех, кто не убьет тебя, — Рут вздрагивает, наверняка вспоминая эту картину, — люди начинали паниковать, мы ее вывели, но теперь нам не хватает служанки, потому что с Дакотой пошли еще несколько, и они должны за ней присматривать всю ночь. В общем, Тесса, ты нам нужна. Гостям нужны закуски и еще шампанское, так что вперед. Я ошарашенно смотрю на девушку. — Рут, я… — Вообще-то я не перед выбором тебя ставлю, — девушка машет передо мной руками, — это факт, дорогая. Я оглядываюсь в поиске Рейдена, понятия не имея, что со всем этим делать, но его просто не было. Коридор был абсолютно пуст. Рут подхватывает меня за руку и ведет в зал. Я снова ощущаю этот ослепительный свет, только на этот раз мне хочется сбежать от него в темноту. — Кстати, что ты забыла в том заброшенном крыле? Я тебя так долго искала! — Я хотела прогуляться, — говорю я, зная, что Рут меня даже не слушает. Все ее внимание было направлено на Чарльза, так что я могла болтать все, что взбредет в голову — она не услышит. Я оглядываюсь и решаю, что лучше будет подойти к столу с закусками и покончить со всем как можно быстрее. Я порхаю между людьми, которые готовились к следующему танцу, иногда ударяя кого-то локтем или наступая кому-нибудь на ногу, но все-таки добираюсь до огромного стола с канапе. Казалось, все служанки сосредоточились здесь, сплетничая и мерзко хихикая. Большинство из них бесстыдно поглощали закуски, жадно оглядывая богатые наряды, и мне хотелось высморкаться им в тарелку. Я хватаю первый попавшийся поднос с канапе и разворачиваюсь. К сожалению, не особо удачно — поднос валится на пол, и закуски рассыпаются по полу. Я наклоняюсь за едой и замечаю платье служанки, о которую, видимо, споткнулась. — Извините, — хриплю я, собирая канапе по полу, а затем поднимаю свой взгляд. Поднос снова валится с моих рук. Закуски в очередной раз безнадежно падают на пол. Я бы хотела сказать себе, что все это сон, но все было по-настоящему. Даже слишком. Пульс стучит в висках, и все звуки отодвигаются на второй план. Я проглатываю ком в горле: — Мачеха?