Несущая смерть

Как только я оказываюсь у двери Дакоты, мои твердые намерения начинают таять, точно сахар в чае. Я уже не чувствую такую уверенность в том, что это хорошая идея. К тому же, к счастью или сожалению, я могу слышать, и поэтому мои уши разрываются от знакомых возгласов. Это Дакота. И она кричит. Рейден аккуратно распахивает дверь, и я готова благодарить его за это, потому что мои конечности отказываются шевелиться. Он смотрит на меня несколько секунд, и я вижу в нем такое успокоение, что оно передается и мне. Я сильнее сжимаю его руку и прохожу вперед. Дакота лежит на кровати. Одна. Вот, кто был по-настоящему одинок. Ее волосы растрепались, и знакомая коса уже не казалась мне такой милой. Ее морщинки стали еще глубже, а взгляд больше не был таким глубоким и осмысленным. Меня начинает тошнить. Она умирает из-за меня. Она сошла с ума из-за меня. Я сжимаю зубы, чувствуя, что собираюсь выплюнуть желудок. Наконец наши взгляды встречаются, и ее бессвязный бред прекращается. Она слегка приподнимает брови и пытается улыбнуться. — О, ты пришла, дорогая? Я ждала тебя, — ее странный взгляд пробегается по мне, и я вздрагиваю. — Я здесь, Дакота. Ты не одна, — я говорю это, но не слышу своего голоса. Пульс бешено стучит в висках, и все, что не дает мне свернуться калачиком рядом с ней — Рейден. — Да, я хотела поговорить с тобой. Ты боишься? Ты что, боишься меня? — она говорит так жалобно, что у меня щемит сердце. — Нет, я не боюсь, — нагло вру я и приближаюсь к ней. — Я хотела сказать, что знаю все. В моей голове так много секретов. Я бы сказала, целое кладбище. Понимаешь, эти секреты должны умереть вместе со мной, и я немного схожу с ума, когда их вскрывают. Один из них — Дети. Страха и смерти. Ты вскрыла могилу, но не бойся, я успокоилась. Мне нужно вскрыть еще одну. Я должна рассказать тебе, но я не выдержу. Ты ведь уже поняла, что я готова умереть за эту тайну? — она криво усмехается, — или я просто чувствую, что умру, и ловлю момент. Ее рот искажается в жуткой улыбке, и она странно дергает головой, переводя взгляд на Рейдена. Она только что заметила его. Ее улыбка тут же исчезает, и я вижу страх и ужас, воцарившийся на ее лице. — Ты… — она начинает кашлять, и я удивлённо смотрю на Рейдена. — Вы знакомы? — шепчу я, и парень сжимает мою ладонь. — Нет, — отчеканивает он, сжимая челюсть и напрягаясь. Я прищуриваюсь, пытаясь разглядеть в его омуте хоть какие-то намеки. — Ты… — хрипит женщина, начиная дрожать, и я подбегаю к ней. — Дакота, — я хватаю ее за плечи, — тише, пожалуйста, тише. Но она больше не видит меня. Я буквально читала в ее взгляде Рейдена. — Нет… — она дергается, и я думаю, что сейчас просто свихнусь, — ты… Она пытается что-то сказать, но ее всю трясет, и она начинает нести что-то неразборчивое и скомканное. Я чувствую, как холодный пот покрывает мое тело. Дакота смотрит на Рейдена, не отрываясь, и я готова была поклясться, что, смотри она так на меня, у меня бы застыла вся кровь в теле. Слишком жутко. Слишком пронзительно. Она как будто что-то говорила, только без слов. И самое поразительное, что Рейден словно ее понимал. Он смотрел на Дакоту, не моргая, и его лицо было каким-то сгустком скрываемой боли. Словно его кости ломались каждую секунду, но он не мог прекратить это. Парень едва заметно кивает, и женщина вздыхает. — Смерть, — шепчет она и перестает шевелиться. Ее костлявые руки падают на подушку, и я перестаю дышать. Она умерла. Только что. Рейден подходит ко мне и помогает мне отойти от Дакоты, но он выглядит так, словно помощь нужна была ему. — Рейден, — говорю я тихо, оборачиваясь к нему, — что это было? Почему она так на тебя смотрела? Парень закрывает глаза. — Забудь об этом дерьме. Она сумасшедшая и все такое, — отмахивается он, но я чувствую, что ему сложно дышать. — Нет. Вы поняли друг друга. Я видела это, Рейден. Мы заходим в мою комнату. — Тесс, я должен сказать кое-что, — говорит он, и я киваю. — Конечно. — Если ты не поедешь со мной с утра, то не выходи из замка. Завтра. Позже. Желательно, вообще. Что бы ни происходило, хорошо? Парень запускает руку в волосы, и я закусываю губу. — Может, ты скажешь мне, что происходит? — злобно огрызаюсь я и скрещиваю руки на груди. — Происходит то, в чем ты не должна принимать участия, — так же злобно отвечает Рейден, и я фыркаю. — Что ж, тогда запри меня в чулане и никогда не выпускай. Идеально, правда? Даже объяснять ничего не придется. — Тесс. Я прошу тебя. Просто доверься, ладно? Не выходи отсюда. Ни при каких обстоятельствах. Я смотрю на него своим фирменным тяжелым взглядом. — Ты здорово рассказал мне о своем прошлом, правда. Но что насчет будущего? Просто хотела напомнить, что я тоже здесь. Я тоже замешана в этом болоте, так что, пожалуйста, просвети меня. Рейден закатывает глаза, опираясь о стену. — Тебе не говорили, что секреты опасны? — выплевывает он, прищуриваясь, — просто будь здесь. И все. Я готова задохнуться от злости. — То есть, когда это что-то произойдет, я совершенно не буду к этому готова, да? Отлично. Может, мне проще сразу перерезать себе глотку? — Тебе ничего не грозит. По крайней мере, пока ты этого не знаешь, ты в безопасности, — парень проводит рукой по волосам, и я закусываю губу. Он делает так, когда нервничает. — Хорошо, — сдаюсь я, злобно выдыхая. Клянусь, это первый и последний раз, когда победа на его стороне. Просто я чувствую, что не добьюсь от него ровным счетом ничего. Он был таким же упертым, как и я. Рейден тихо выдыхает и едва заметно улыбается, вытягивая длинные ноги. Я тихо сглатываю. Он просто чертов сгусток привлекательности. — Мне нужно сказать кому-нибудь о смерти Дакоты, — говорю я, и парень кивает. — Я буду здесь, — отвечает он, и это самые лучшие слова, которые я могла бы слышать. Он просто будет рядом. И, как бы я ни хотела остаться, мне приходится сообщить об этом всем. *** Зарра держит нож так, словно он был ее спасением от всего. Она смотрит на идеально чистое лезвие, видит в нем отражение своих пустых глаз и почти вздрагивает. Ее взгляд поменялся. Она бы сказала, он стал отсутствующим. Она даже не уверена в том, что ее сердце все еще бьется, потому что она не чувствовала ничего. На секунду девушке кажется, что будет приятно провести лезвием по шее. Это бы избавило ее от подобных мук, дало бы свободу. Она бы не вдыхала эту гниль, не подчинялась бы правилам. Ее бы просто не было. И все. — Как мы должны убить того, кого не знаем? — бурчит Джексон, управляющий ее войском. — Если мы не знаем его в лицо, еще не значит, что мы не узнаем его, болван, — отвечает старик, и Зарра вздрагивает. Они оба замолкают и переводят взгляд на девушку. — Я уже жалею о том, что назначил тебя, а не ее, — продолжает мужчина, внимательно оглядывая девушку, — скажи, дорогая, как мы можем узнать того самого? Зарра сжимает рукоять ножа, вглядываясь в идеально ровную поверхность. — Мы его почувствуем, — шепчет она, — он будет силой. Он не сможет спрятаться среди обычного войска, потому что все движение будет так или иначе зависеть от него. Он будет скоплением энергии, сдерживаемой в себе многие года. Он будет как цунами. Девушка убирает нож и достает другой. — Его будет сложно не заметить, будь он в лохмотьях или королевской одежде, — она пожимает плечами, — потому что он будет Силой. Сила станет им, а он ею. Джексон вздрагивает при этих словах, пуская на девушку уничтожительный взгляд. Мужчина заливается хохотом. — Как тебе, приятель? — он хлопает Джексона по плечу, — эта девчонка понимает все. Знаешь, по-моему, жаркого взгляда недостаточно, чтобы стать предводителем. Пусть им будет Зарра. Зарра продолжает точить нож, словно не ее только что назначили командующей целым войском. На ее лице не вздрагивает ни один мускул. — Она не подведет, — наконец выдает седовласый и поднимается с места. *** — О, мне так жаль, правда, — говорит Чарльз, зевая, и мне хочется прямо сейчас пустить пулю в его лоб. — Ваше благородие, — я вкладываю в это как можно больше отвращения, — она умерла. Она прямо сейчас лежит на кровати и не дышит. — Хмм, звучит логично. Чарльз поднимается с кровати и вытягивается. — Бедная, бедная сумасшедшая Дакота. Она была хорошей старушкой, — Чарльз снова подавляет зевок, и я сжимаю ладони в кулаки. Он черствее, чем хлеб самой бережливой бабки. — Нужно похоронить ее, — говорю я больше вопросительно, и принц переводит взгляд на меня, а затем заливается смехом. — О, не думаю, что это прекрасная идея — хоронить всех сумасшедших. Но спасибо за заботу. Я думаю, ее бы устроило. Принц поправляет свою пижаму, а затем оглядывает меня с ног до головы и вздрагивает. Очевидно, вспомнил про шрамы. Я специально слегка отдергиваю рукав, оголяя рубцы на коже, и принц тихо сглатывает, не отрывая взгляда от запястья. — Знаешь, дорогая Тесса… Он не успевает договорить. Дверь распахивается, и в полумраке я вижу разъяренное лицо своей мачехи. Отчего-то внутренности сжимаются в настоящем ужасе, и я ухожу в тень, стараясь быть максимально незаметной. Интуиция кричит, что сейчас мой худший враг — моя мачеха. — Где она? — злобно произносит Глафира, и на мгновение мне кажется, что она свихнулась. Чарльз хмурится и подходит к ней. — Кто «она»? Глафира, все хорошо? — он слегка обхватывает ее плечи, и мачеха начинает трястись. — Одна из служанок. Ее зовут Тесса, — медленно и разборчиво говорит мачеха, и я чувствую ком, подступающий к горлу. Что произошло? Почему она зла настолько? — Понятия не имею, Глафира. Ты смотрела в ее комнате? Комната. Там мог быть Рейден. Я прижимаюсь к стене так, словно вот-вот могла бы с ней слиться. — Там пусто. Я тихо выдыхаю. Но, если дело не в Рейдене, тогда в чем? — Знаешь, я бы посоветовал тебе успокоиться, дорогая, — Чарльз аккуратно выводит ее за пределы комнаты, и я сползаю на пол, обхватывая колени руками. Она узнала о смерти Дакоты и винит меня в этом? Я понятия не имела, правда. Меня буквально мутило. Как только Чарльз заходит в комнату, я подрываюсь с места. — Я отвел ее к другим служанкам, они должны ее успокоить. Тесса? Не хочешь мне ничего сказать? — вопросительно говорит он, и я подбегаю к двери, точно бедное животное, загнанное в клетку. — Спасибо, — выдавливаю я и выбегаю за пределы комнаты. Как только я оказываюсь у своей двери, то с меня словно сходит лавина, даря облегчение. Мачеха не встретилась мне ни разу, но что с ней было? И что мне делать теперь? И разве может Глафира причинить мне вред? Потому что моя интуиция просыпалась только в случаях крайней опасности. Я не знала ответы ни на один вопрос. Но я знала, кто поможет мне успокоиться. Поэтому открыла дверь. Темно-синий цвет поглотил меня буквально целиком, стоило мне увидеть его. Его запах поработил комнату. Все здесь теперь пахло им, и моя голова шла кругом от этой мысли. Я приваливаюсь к дверному косяку, заметив Рейдена и его успокаивающе соблазнительные темные сферы. — Ты выглядишь так, словно молния решила пошутить и ударила тебя трижды. Не скажу, что мне не нравится, но ведь это неспроста? — Рейден приподнимает брови, посылая мне такую улыбочку, которая, я уверена, бьет намного сильнее, чем тройной удар молнии. — Я просто думаю, как скоро я умру, — пожимаю я плечами, вспоминая взгляд Глафиры, и Рейден усмехается. — Надеюсь, не сегодня ночью? Я фыркаю. — А ты боишься призраков? — недвусмысленно намекаю я, и парень улыбается еще сильнее. — Если ты станешь призраком, то я точно начну их бояться, — отвечает он, и я не могу не улыбнуться в ответ. — У нас был тяжелый день. — И поэтому я жду тебя здесь, — он хлопает по месту рядом с собой, и я испуганно хватаюсь за стену. О, ему нельзя говорить ровным счетом ничего, если он хочет остаться нетронутым. — Вообще-то это моя кровать, — я скрещиваю руки на груди, и Рейден мягко смеется, а затем поднимает руки в жесте «сдаюсь» и слезает с кровати. Не скажу, что меня это устроило, но я лучше удушусь, чем хоть как-то покажу ему разочарование. Поэтому я приподнимаю голову и вальяжно прохожу до своего места, а затем укладываюсь как можно удобнее. — Ты будешь спать в платье служанки? — спрашивает он, и я хмурюсь. — Если ты хотел увидеть процесс переодевания, то не дождешься. Оно достаточно комфортное, — я укрываюсь одеялом и закрываю глаза, намекая на конец разговора. Последующий смешок почти заставляет меня распахнуть глаза, но я вовремя беру себя в руки и не шевелюсь. Рейден укладывается на маленькое кресло рядом. Ох, черт, он и заснуть на нем не сможет. Я закусываю губу. Мне хочется притянуть его к себе, но теперь я понятия не имею, что делать. Эта кровать слишком узкая для двоих, и не соприкасаться никак не получится. Я думаю о том, что это скорее плюс, чем минус, и поэтому точно не могу позвать его к себе. Дворец. Темный, маленький коридорчик, с потухшими факелами и запахом сгнивших мышей. Отлично. Я прижимаюсь к сырой стене, молясь, чтобы на моей спине не отпечаталась вонючая плесень и паутина, но на самом деле меня гораздо больше волновал другой факт. Здесь был кто-то еще. Да, я определённо слышала чье-то дыхание, но здесь было слишком темно, чтобы разглядеть лицо второго человека. Я обхватываю себя руками. Что, если это убийца? Что, если сейчас я умру? Сердце пропускает удар. Я серьезно начала волноваться об этом. Шаги заставляют меня дрожать. Я начала проверять ножи в потайных кармашках моего платья, но их не было. Не было и платья. Моего тела тоже не было. Я была просто сознанием. — Обычно мы встречаемся в более милых местечках твоего разума, — говорит он, и я спокойно выдыхаю. Это мой брат. Это его голос, от которого в моих висках начинала пульсировать кровь, разгоняя разряды счастья и волнения по всему телу. — У меня был не лучший день. И одновременно лучший, — говорю я ему, и мне кажется, что я слышу его улыбку. Его тоже не было. Он был просто… Просто голосом, который не имел источника. — Я скучаю по тебе, — говорит он после недолгой паузы, и я изгибаю бровь. — Как ни странно, я тоже. Почему? Я отталкиваюсь от стены, чтобы обнять его, но не могу. Я чувствую легкий сквозняк и тепло, исходящее от него, но ничего больше. — Ты всегда задаёшь этот вопрос, малышка, — его голос как будто обнимает меня, но я все равно дрожу. Я вижу, как из щелей стен начинает стекать что-то алого цвета. Густая красная жидкость просачивается на пол, и я чувствую панику. — Просто я мертв, Тесси, — говорит он, и меня словно бьют чем-то тяжелым по голове. Я дотрагиваюсь до висков, проверяя, не лопнули ли они. Мои глаза округляются в ужасе. — Как? — выдавливаю я из себя, пока жидкость не начинает капать мне на руки, на лицо и на тело. — Твои сны опять кровоточат, — его голос сквозит жалостью ко мне. Черт, я не слышала этой интонации слишком долго. Я уже отвыкла от того, что кто-то может жалеть меня. Беспокоиться. Пока в моей жизни не появился кто-то еще. — Это сон? — спрашиваю я тихо, и в этот момент вижу Дакоту. Меня начинает тошнить. — Это кошмар, детка, — шипит она, и я больше не чувствую своего брата. Я начинаю задыхаться, стараясь спрятаться от осуждающего взгляда Дакоты, но не могу. Даже закрывая глаза, я все равно ее вижу. — Это ты убила нас, — говорит она, — а я даже не могу отомстить. Потому что мое тело бросят в огонь, и все тут. Это ты виновата в нашей смерти. Ты. Я понимаю, что не могу даже ступить — все пространство заполонила кровь. Я сжимаю веки и стараюсь дышать. Дышать. Это я виновата. Я. Я открываю глаза. И тут же встречаюсь со встревоженным взглядом темно-синих глаз. О, небеса, он здесь. Он все еще здесь. — Рейден? — шепчу я тихо. Его темно-синий океан так успокаивает. — Полежи со мной? Я знала, что, наверное, звучала жалко. Очевидно, я разбудила его своими криками. Мне снился кошмар. Я отодвигаюсь, чувствуя, что подушка промокла. Черт возьми, я плакала. Он укладывается рядом со мной, и я чувствую его медленное, размеренное дыхание. Я смотрю на него. Он так близко. И так красив. Его темные локоны рассыпались по подушке, а пронзительные глаза выражали убийственное спокойствие. Он едва заметно улыбнулся, и мое сердце точно перестало биться. Я придвинулась к нему, уложив свою голову на его грудь. Я снова слышала, как бьется его сердце. Его рука успокаивающе гладила меня по голове, а другая рука сплелась с моей. Он был рядом. И я думаю, что ничем не заслужила его пребывание здесь, со мной. Но я была жива. Меня будит солнечный свет, такой ослепляющий, что хотелось сломя голову броситься в тьму. Я заставила себя открыть глаза. Первое, что я поняла — его не было. Очевидно, он уже уехал. От этого что-то внутри меня словно надломилось и начало кровоточить. Я едва сдерживалась от того, чтобы вновь расплакаться. Интересно. Раньше я не могла заставить выдавить из себя слезинку, а теперь внутри появилась канистра с годовым запасом соленой воды? Второе, что я поняла — он был со мной ночью. Он успокоил меня, когда мне снился кошмар, и мы даже спали вместе. Эта мысль зажгла меня, точно огонь в холодную зиму. Особенно щеки. Мне кажется, они горели ярче, чем наряды богачей на балу. Но я чувствовала тепло. Третье, что я поняла — моя подушка пропахла им. Поэтому я прижалась к ней носом, умирая от запаха. Готова поклясться, что никогда бы не поверила в это раньше. Я обвожу взглядом свою комнату. Эту комнату мне показала Дакота. И она приходила сюда для уборки. Она оставляла тут что-то свое. Да, здесь осталась парочка ее вещичек, и я должна была от нее избавиться, если не хотела сойти с ума. Это я виновата. Во всем. Я заставляю себя подняться с кровати, как бы прискорбно это ни звучало. Рейдена не было со мной, и я должна была справиться с этим дерьмом сама. Но он был моим. Где-то там, в дороге, он определенно был моим. Целиком и полностью. Эта мысль придала мне немного уверенности, и я начала обшаривать тумбочки. Ключ. Надо же, я совсем забыла про него. Я подставила его к свету. Он был таким красивым и одновременно изящным. Он будто излучал… Силу? Величие? Это казалось мне знакомым. Этот почерк скрытой, но ощущаемой власти. Что, если это был ключ от… Библиотеки принца? Мне кажется, эта мысль поднимает мои волосы дыбом. У меня, возможно, был ключ от библиотеки. Я осматриваю линии, которые сплетаются в букву «Б». Это может быть чье-то имя. Или библиотека. Я прижимаю ключ к груди, как будто он вот-вот мог исчезнуть. А затем кладу его в свое нижнее белье. Согласна, не слишком гигиенично, но надежно. По крайней мере, кроме Чарльза никто больше не покушался его снять. Я закусываю губу. И Рейдена. Я должна проникнуть в библиотеку вновь. Но где-то там была моя мачеха, которую наверняка уже давно отпустили служанки, и теперь она просто ждала своего часа, чтобы… Чтобы что? На этот вопрос у меня не было ответа. Я нащупываю нож под подолом своего платья и слегка успокаиваюсь. Мне должно приносить спокойствие вышивание крестиком, как и полагается любой девушке «высшего сорта», но это было отнюдь не про меня. Все, что могло хоть немного успокоить мое бешеное сердце — ледяное оружие, которое может вонзиться в любого неприятеля. И Рейден. Я нахожу лекарства, которые всучила мне Дакота, когда была в подвале. Интересно, если выпить их достаточно много, как скоро можно умереть? Я усмехаюсь собственным мрачным мыслям, которые, кажется, никогда от меня не уйдут. Точно призрак, который преследует тебя всю жизнь. Я сжимаю колбу с таблетками. Очевидно, они были достаточно ценной и секретной вещью, потому что в королевстве в принципе не было лекарств. Если бы я подсунула их кому-то в чай, никто бы не понял, в чем дело. Эта мысль парализует меня на несколько минут. Я могла вырубить одного из обходцев. Это было больше похоже на еще один безумный, глупый план, но он мне нравился. Я тихо выдыхаю. Мне было положено сделать что-то с обходцами, и я могла это сделать. Сегодня вечером у них будет ужин. Если я смогу проникнуть в кухню и подложить в нужную чашку лекарства, это будет здорово. Это оттянуло бы время как минимум, а потом я могла бы вновь что-то придумать. Я кладу колбу с лекарствами в потайной карман, рядом с оружием. А затем выхожу из комнаты. Мне нужно узнать, кто поедет в наш город, и я собираюсь сделать это любыми способами. Но, стоит мне переступить порог комнаты, как кто-то тут же не очень удачно сбивает меня с ног, и у меня нет другого выхода, кроме как соприкоснуться с ужасно твердым каменным полом. Я почти взрываюсь, услышав чье-то тихое «извините» и быстрые шаги из коридора, а затем заставляю поднять свое тело из лежачего положения. Руки и ноги саднят, намекая, что обниматься с холодным каменным полом отнюдь не лучшее начало дня, но меня волнует другое. Служанки. Рабочие. Помощники. Их здесь больше, чем пауков в самом темном коридоре Дворца. Я потираю ушибленный локоть, в непонимании оглядывая каждого пробегающего прохожего. Что-то случилось. Обеспокоенное выражение на лицах рабочих кричит о том, что случилось не что-то хорошее. Скорее всего, меня ждали плохие новости. Я подхожу к группе служанок, сгруппировавшихся у одной из комнат и горячо обсуждающих какую-то тему. Одна из них, с выбившимися прядями белоснежных волос и помятым платьем, что-то эмоционально шептала, ахая и охая, и я подумала, что было бы разумнее подслушать ее, поэтому подошла поближе. — С ума сойти, правда? — говорит она, потирая глаза. — Что это значит, Риччи? — потрясенно шепчет вторая, прикрывая рот ладошкой. Мне хочется фыркнуть от этой наигранности, но я сдерживаюсь. — Мама говорила, что это знак. Что он вернулся, — светловолосая оглядывается, подозрительно изучая всех вокруг. К сожалению, ее взгляд тормозит на мне, и она недовольно поджимает губы. — Риччи? — вторая служанка хватается за стену, и я отворачиваюсь от них. Пожалуйста, они должны продолжить. — Пойдем, — девушка, очевидно, Риччи, хватает свою подругу за локоть и тащит в другой коридор. Я злобно скрещиваю руки на груди. Что ж, до этого момента я думала, что совсем не обязательно здесь иметь друзей. Оказалось, что зря. Я думаю о том, что могла бы спросить Рут. Она бы точно мне все рассказала. По крайней мере, я была готова поклясться на крови, что Рут уже давно была в курсе всех событий и ей не терпелось рассказать об этом первому встречному. Я и была тем самым первым встречным. Я аккуратно выхожу из коридора, стараясь вслушаться в шепот, но из-за того, что говорили абсолютно все, кто только имел рот, шепот превращался в гул и неразборчивую речь. Та слишком-подозрительная-секретная-Риччи сказала, что он вернулся. И мне не нужно было двух секунд, чтобы догадаться, кого она имела в виду. Но это казалось глупой выдумкой и легендой. Тот, кого все так услужливо называют местоимениями, — пропавший принц — вернулся? Это был бред. По-моему, если бы он вернулся, мир бы перевернулся с ног на голову или что-то типа того. Может, замок бы взорвался. Что-то должно было бы произойти. Он ушел на столько лет, а потом вернулся типа: «О, доброе утро, отличная погода, правда? Как делишки? Извините, что отошел ненадолго. Всего-то пару сотен лет.» Нет. Это было бы безумством. Если бы он вернулся, об этом узнали бы все. В ту же самую секунду. По крайней мере, я надеялась, что почувствовала бы это. Он был, мать его, сгустком всей силы, часть которой плескалась и в нас, и я бы не поняла, что он где-то поблизости? Я хмыкаю, и капля воды с потолка падает мне на нос. Я оказываюсь у дверей в комнату Рут, и мне не требуется и мгновения, чтобы понять, что она там. Девушка лежала на диванчике, который, между прочим, даже не имел проплешин и был очень даже целым и милым. Ее комната была намного больше моей. Даже двуспальная кровать? Если все пружины в ней на месте, то я сейчас же стану ее лучшей подругой-соседкой. Я оглядываю ее «хоромы», с большим шкафом, зеркалами и огромным беспорядком. Но Рут не выглядела счастливой. Как можно быть несчастной, когда у тебя, черт возьми, есть достаточно места для тройных сальто? Рут поднимает грустный взгляд на меня и шмыгает носом. — Уходи, — бурчит она и отворачивается. Я скрещиваю руки на груди. — Что случилось? — спрашиваю я почти обеспокоенно, и девушка снова смотрит на меня несколько мгновений, а затем ее лицо начинает искривляться, и я чувствую панику. Она сейчас расплачется. Черт возьми. Рут раскрывает рот, чтобы, я уверена, завыть как бедный голодный кот, и я тут же подбегаю к ней. — Только не плачь, — испуганно говорю я и усаживаюсь рядом с девушкой. Она медленно кивает, пока слезы наполняют ее глаза, и я замираю. Я, блин, не умею успокаивать. От слова совсем, — ты можешь рассказать мне, что произошло. Станет легче. Рут кивает, при этом ее подбородок дрожит. Мне было почти стыдно за то, что я пользовалась ее положением. — Принц, — говорит она сдавленным голосом, и слезы начинают катиться с ее глаз, а затем она заливается рыданиями. Я испуганно смотрю на нее. Он все-таки вернулся? Это, мать его, правда произошло? — Рут. Что с ним? Что с принцем? — напираю я, и девушка перестает рыдать. — Чарльз пропал.