Несущая смерть

Пустота. Абсолютная пустота. Рейден даже чувствовал ее почти выветрившийся запах — она всегда пахла до ужаса привлекательно запретно для него. Иногда он чувствовал едва исходящий от нее аромат яблок, зеленых и немного кислых, от которых всегда сводило во рту. Он любил этот вкус и искренне не понимал, откуда ей был присущ запах того, чего она точно не ела. Эти яблоки не росли в Элайте. Верно. Легче было составить скудный список того, что могло прорасти на этих бедных землях. Рейден прищуривается, оглядывая темную комнату. Ее здесь не было. Давно. Все вещи лежали на своих местах и даже покрылись тонким слоем пыли. Здесь никого не было несколько дней. Парень издает мучительный стон. Черт возьми, она ведь не могла потеряться после того, как пообещала остаться в замке? Может, она просто переехала в другую комнату? Но все ее вещи были здесь. Все по-прежнему лежало на своих местах. Все было здесь. Все. Кроме нее. Парень медленно выдыхает, поправляя каштановые волосы. Что, если она правда сбежала? Рейден делает несколько шагов внутрь, сжимая челюсть. Неужели, черт возьми, она не может хоть раз послушаться его и не вести свою странную, блуждающую на грани жизни и смерти, игру? Она всегда рискует слишком многим, прекрасно осознавая, чем все может закончиться. По лицу парню бродит задумчивая ухмылка. Она рисковала всем точно так же, как и он. Рейден слышит медленные равномерные шаги и перебирание подола платья. Дерьмо. Он открывает дверцу шкафа и залезает внутрь. Стоит ему замести следы своего пребывания в комнате, как до его ушей доносится звонкий голос. — Тесса? Это Тесса? — шаги ускоряются, и через пару мгновений парень видит внутри девушку, оглядывающую комнату. Все, что он успел заметить — ее внушительные формы, едва прикрытые платьем служанки, и горящие глаза. Парень невольно улыбается. Она успела завести себе подругу? Девушка осматривает комнату, а затем нарочито грустно надувает пухлые губы. — Рут, она не может быть здесь, милая, — этот голос был знаком Рейдену. Мачеха Тессы. Она говорила это довольно спокойно. Очевидно, она знала, что происходит. — Но дверь сюда была приоткрыта! Глафира, я клянусь, мне не показалось… — Рут смущенно отводит глаза, почесывая локоть. — Возможно, служанка зашла прибраться или что-то еще. Не все знают, что она… пропала. Голос Глафиры вздрагивает, надламываясь и выделяя горечь, но Рейден не верит. Его брови сводятся к переносице, образуя тонкие морщинки. Глафира играла. Отлично играла. Но она не учитывала мелочи, за которые можно было бы зацепиться. Она должна была вбежать в комнату первая, волнуясь и переживая. Она должна была хотя бы оглядеть округу взглядом. Что угодно, чтобы найти хоть малейший след ее пребывания здесь. Но она не сделала этого. Может, это было разумно, учитывая, что в замке никто не знал о том, что Глафира — мачеха Тессы. Но Рейден знал. И этого было достаточно, чтобы не поверить в эмоции женщины. Рейден готов был поклясться на крови, что Глафира знала, во что Тесса решила поиграть. Может, она и была инициатором этого дерьма. Но почему Тесса не предупредила его? Почему не оставила никаких намеков? Что, если ее собственная мачеха загнала ее в ловушку? Парень сжимает руки в кулаки. Он должен был знать, что происходит. *** Ингрид распахивает дверь в одну из комнат. Холодно. Пахнет мышами и болью. Я буквально чувствую, как мои внутренности скручиваются в тугой узел, отказываясь работать. Да, находиться здесь было весьма тяжело, учитывая, что я шла на верную погибель. — И как она умерла? — спрашиваю я, не слыша своего голоса. Я должна сосредоточиться хоть на чем-нибудь, чтобы не волноваться. Ингрид приподнимает тонкие брови, обнажая белые зубы. — Так, как и следует умереть виновнице. Ты знаешь, я не хочу говорить о ней. Женщина подталкивает меня внутрь, и я чуть не спотыкаюсь об деревянный порог. Внутри находились две железные койки, накинутые каким-то старым, но чистым постельным бельём. Они были приставлены к сырым стенам друг напротив друга. Посередине стояла маленькая тумбочка, умещающая на себе только лампу. И еще, что немного удивило меня, — маленькая дверца в полу. Там было что-то типа подвала или…? — Твоя комната, — Ингрид по-хозяйски кладет тонкие руки на мои плечи, — точнее, она под тобой. Я тихо выдыхаю. Она все больше и больше напоминала мне убийцу. — Знаешь, мы должны спуститься, чтобы провести первый урок. Ингрид подходит к металлической двери и хватается за круглую ручку. — Поэтому я живу здесь. Это место хранит в себе то, что мне нужно. Женщина ловко поворачивает ручку, отчего та начинает своим скрипом давить на ушные перепонки, а затем тянет ручку наверх. Дверь раскрывается, и я вижу лестницу, ведущую вниз. Слабые проблески света снизу намекали, что там была жизнь. И я, черт возьми, должна была стать ее частью? — Нет, — говорю я, отходя назад. Я больше не доверяла своей мачехе. Ингрид действительно была похожа на ту, кто без промедления убьет все то живое, что я едва взрастила в себе благодаря Рейдену. Я не хотела, чтобы это вновь разбилось и уничтожилось. Я не знала, будет ли у меня еще шанс стать живой. Ингрид недовольно поднимает на меня своей взгляд, сжимая губы в тонкую линию. Ее глаза становятся колюче-холодными, и я начинаю сверлить ее точно таким же взглядом. — Ты можешь перестать играть капризную девочку? — говорит она мне, едва сдерживая гнев. — Ты можешь перестать играть отсутствие эмоций? — отвечаю я, и Ингрид кривится от злости. Ее глаза наливаются яростью. Я знала, что с такими нельзя было шутить или играть. Такие люди злы, мстительны и жестоки. Им можно было только беспрекословно подчиняться и молиться, чтобы гнев их пал не на тебя. Но я не могу ей подчиняться хотя бы потому, что это убьет меня. — Ты. Идешь. За. Мной, — говорит она, и я вскидываю бровь и делаю шаг назад. Черт, мне ни за что нельзя приказывать. Я сделаю все, что угодно, кроме требуемого. Именно поэтому вместо того, чтобы выбрать менее жесткий путь сопротивления, я просто отхожу от нее назад. Ингрид едва ли трясет от ярости. На секунду она закрывает глаза, проводя руками по своим плечам, как бы успокаивая, а затем достает пистолет из нижнего, черт возьми, белья. — Что ж, начнём первый урок. Если ты не сдохнешь, значит, имеешь силу, — почти шипит она и нажимает на курок. Я успеваю едва пошевелиться, но этого недостаточно. Пуля попадает в живот, и я теряю сознание. *** Глафира тихо выдыхает, сбрасывая гору посуды в огромную бочку с водой. Сказать, что она ужасно устала — не сказать ничего. Обходец, которого она отравила, совсем недавно проснулся, и у него был такой зверский аппетит, что он кушал без остановки весь день напролет. Глафире пришлось хорошенько помучиться, чтобы обслужить его. Женщина достает одну из тарелок и поливает ее чистой водой, а затем, протерев сухим полотенцем, укладывает на лавочку рядом. — Помочь? — Глафира слышит низкий тембр откуда-то из угла комнаты и резко оборачивается. На нее смотрели два темно-синих круга, поглощающие и весьма устрашающие. Женщина тихо сглатывает. — Кто Вы? — наконец интересуется она, собираясь духом. Странно, что она чувствовала тревогу из-за молодого парня, который даже не старался ее напугать. — Я переношу вещи в Замок, — отвечает он, и от его низкого голоса у Глафиры кожа покрывается мурашками. Может, кого-то этот тембр и мог очаровать, но сейчас он как будто выделял особые пугающие чары. Его тон говорил, что ей лучше не интересоваться о нем самом. — Что ж, спасибо, я справлюсь сама, — отвечает женщина, и парень выходит из тени, делая несколько движений вперед. — Не думаю, что Вы справитесь с бочками, — парень поправляет рукава своей рубашки, как будто стягивая их как можно ниже. — Вы скрываете свои руки? — неожиданно произносит вслух Глафира, и парень наклоняется к бочке. — Некоторые скрывают даже свое настоящее имя. Быть другим человеком, нежели ты есть на самом деле, гораздо большее наказание, — он усаживается на корточки, двигая бочки к женщине, и та замечает всю хищную грацию его движений. Он был опасен. Она чувствовала это по его дыханию, по его притягивающему взгляду. Он сам был Опасностью. — Вы неплохо уклоняетесь от тем, — говорит она, и на мгновение парень поднимает на нее свой взгляд. Сейчас она хорошо разглядела его темно-синие радужки. Они почти сливались со зрачками, похожими на магниты. Его глаза обрамляли густые темные брови, и Глафира сочла его внешность до ужаса привлекательной. Но отталкивающей от себя. — Да. Как Вам такая тема: куда мачеха могла деть собственную падчерицу, — говорит он так, словно это было сказано невзначай. Глафиру прошибает холодный пот. Она встает с лавочки, бросая недомытую тарелку, и прищуривается. — Кто Вы? — снова спрашивает она, словно теперь он ей точно ответит. — Гораздо важнее, кто Вы, раз отправили ее на погибель, — парень злобно усмехается, и у Глафиры внутри сводит живот от страха. Она вытирает мокрый от пота лоб и медленно выдыхает. — Откуда ты знаешь о нас? — женщина говорит это внятно и почти спокойно, на что парень приподнимает густые брови, открывая вид на темно-синие сферы. Глафира подметила мужественные черты лица и выделяющие скулы, а еще до ужаса мягкие шелковые волосы. Он не был похож на бедняка даже своим взглядом, но и на аристократа тоже, у него была какая-то особенная внешность и манеры, непохожие ни на один класс. Тогда кем он был? — Я задал достаточно вопросов, чтобы Вы ответили на них первая. — Что ж. Я не знаю, где Тесса, — Глафира пожимает плечами, доставая грязную тарелку. Она уже проговорилась о том, что является ее мачехой. Но о другом она точно не скажет. Ничто не заставит ее признаться. — Ей будет лучше вернуться в замок, — говорит он после недолгой паузы, и женщина хмыкает. — Лучше? Для кого? — говорит она, но тут же спохватывается, — конечно, я была бы рада, если б она вернулась. Но я не причастна к ее пропаже. Так вы с ней были знакомы? Парень помогает ей вытереть мокрые чистые тарелки, а затем берет их в свои большие ладони и поднимается с места. — Лучше для нее. Грядет что-то страшное, и она будет в опасности за пределами замка, — Рейден укладывает тарелки в шкафчик и вытирает руки об штаны, а затем облокачивается о стол, — она мне кое-что должна. В моих интересах сохранить ей жизнь. Глафира задумчиво оглядывает парня. — У меня есть деньги. Не слишком много, но я могу отдавать по частям, если ты об этом. Его губы изгибаются в презрительной улыбке, и на мгновение Глафира чувствует себя так, словно это он был аристократом, а она лишь жалким бедняком, его собственной прислугой, которая не могла и рта открыть без его разрешения. Женщина потирает шею, едва заметно меняясь в лице. Ей не нравился этот мужчина. Возможно, Тесса пересекалась с ним до прибытия в замок. Возможно, она и правда задолжала ему сумму. — Мне не нужны деньги. Мне нужна она, — говорит он, и Глафира тихо сглатывает. — Послушай. Ты ведь часто здесь появляешься? Если Тесс вернется, я тебе сообщу, хорошо? Это все, на что я способна в данной ситуации. Женщина устало выдыхает, запуская руки в волосы, и парень сжимает челюсть. — Просто скажи мне, где она, и я больше не появлюсь здесь, — парень скрещивает руки на груди, и край его рубашки слегка задирается, оголяя торс с маленьким клочком татуировки. Глафира вглядывается в рисунок, но не может его понять. Он явно не был аристократом. — Я не знаю, где она, — произносит она, аккуратно придвигаясь к столу с тарелками. — Неправильный ответ. *** Кап-кап. Что-то холодное и мокрое падает мне на нос, и я недовольно морщусь, прежде чем открыть глаза. Я оказываюсь в какой-то темной комнате — здесь сложно разглядеть что-то дальше своего носа, но телом я ощущаю всю мягкость матраца подо мной. Тело затекло, и я чувствую себя засохшим деревом, так что пытаюсь пошевельнуться, но тут же чувствую ноющую боль в районе локтя. Из меня вырывается тихий стон, и я слышу чей-то приглушенный голос. — Тише, тише, — мужской голос кажется мне слишком приятным и бархатным, так что слишком похож на ловушку, — закрой глаза и спи. Его приказания, которые я ни в коем случае не должна выполнять. Я заставляю себя распахнуть глаза как можно шире, унимая панику внутри. Где я? Это не было похоже на тот дом, в котором я оказалась. Последнее, что хранилось в моей голове — выстрел Ингрид. Она сказала, что я останусь жива, если во мне есть сила. Где Ингрид? Кто этот мужчина? — Детка, я сказал тебе уснуть, — он начинает гладить меня по голове, и я чувствую, как внутрь меня вливается что-то теплое и успокаивающее. Я дергаюсь и вижу трубки, вставленные в мои вены. Черт возьми, меня чем-то накачивали. Я вырываю трубки и вскакиваю с кровати, тут же чувствуя ужасную тошноту и головокружение. Комната перед глазами плывет, но я не могу позволить себе остановиться, так что в мгновение ока оказываюсь у двери и дергаю за ручку. — Как, черт возьми, ты встала?! — кричит мужчина, тут же поднимаясь за мной, и я выбегаю к лестнице, минуя коридор. Она вела вниз. Еще одна странность — ни одного окна. Здесь совершенно не было света, кроме тусклых огоньков свечей. А еще здесь кругом было сыро, точно я была в подвале. Возможно, так это и было. Возможно, это и было под домом. Я бегу вниз сломя голову, чувствуя, как мое тело разрывается на части изнутри. Черт, это было не совсем приятное ощущение. — Ты все равно далеко не сбежишь! — кричит он мне вдогонку, но мне плевать. Гораздо больше меня волновали ступеньки и огромное желание заснуть. Но я преодолеваю лестницу. И торможу. Клетки. Здесь были клетки. Огромное количество. В каждой из них был человек. Общий гул был довольно громким: многие из них кричали и стонали, некоторые просто раскачивались из стороны в сторону. Я делаю несколько шагов вперед и не замечаю, как добираюсь до самого конца коридора. Я заставляю себя дышать. Здесь больше не было дверей. Я была в тупике. Скоро меня вырубит, и я не сбегу, потому что отсюда только один выход, и он занят тем странным мужчиной. Я чувствую, как странная белая сорочка липнет к моему телу. Маленькие красные пятна на локтях недвусмысленно намекали на то, что в мои вены что-то вводили. Может, выводили тоже. Я понятия не имею, сколько времени прошло с того дня, как в меня выстрелили. Точно. Выстрел. Я провожу рукой по животу. Учитывая, что сила ускоряла процесс выздоровления, а рана едва затянулась, прошло около нескольких дней. Значит, все это время со мной проводили какие-то опыты или вливали странные вещества. Отлично. Я чувствую такое головокружение, что больше не могу спокойно стоять на ногах. Это были не лучшие новости. Я тут же подбегаю к одной из клеток и хватаюсь за прутья. Дышать, только дышать. Грудь сдавливает, и я начинаю кашлять. Я должна сконцентрироваться хоть на чем-нибудь. Я не хочу отключаться. Я разглядываю клетку внутри и, к своему удивлению, замечаю, что она пуста. Но эта клетка отличалась от других. Она имела цепи. Значит, здесь были какие-то особые люди, которых приковывали на замки? Они были особо опасны? Пытались сбежать? Я оборачиваюсь, прислоняясь спиной к клетке. Напротив нее была точно такая же — с особыми цепями-наручниками. Но сейчас они пустовали. И я молилась, чтобы это место не было для меня. Я тихо выдыхаю, унимая дрожь. Когда я проснусь в следующий раз, я буду более внимательна. Я отыщу лестницу, ведущую наверх. Я осмотрю комнату как следует. Я сделаю все, что возможно. И больше никогда не доверюсь близким. Мошки перед моими глазами начинают плясать странные танцы, кружась и подпрыгивая, и боль в животе дает о себе знать. В висках бешено бьется пульс, и я почти сгибаюсь, ловя на себе равнодушные стеклянные взгляды. Эти люди были мертвы изнутри. Возможно, я вот-вот стану одной из них. — Алан, возьми рыжую девчонку, — я снова слышу слишком ласковый голос того мужчины, но не успеваю ничего понять. Мой организм устраивает мне бунт, отказываясь работать, и веки закрываются без моего согласия, утаскивая меня в темноту.