Несущая смерть

Том проводит указательным пальцем по ручке кружки. Она была теплой, и пар из нее вздымался до ноздрей парня, донося запах крепкого чая с лимоном. Том подносит кружку к губам, делая глоток. Чай обжигает язык и горло, но это никак его не волнует. Он лишь на мгновение прищуривается, но больше его тело не производит никаких движений. Том тихо выдыхает. Рейден не выходил из замка. Это был отнюдь не хороший знак. Он должен был вернуть принца и сразу же бежать. Два дня. Прошло целых чертовых два дня. Том знал, что на третий день все выходы и входы замка будут перекрыты и оборона усилится. Если Рейден не сбежит сейчас, он не сбежит никогда. Том ставит кружку на маленький деревянный стол, который уже вздулся местами от сырости. Чай слегка выливается за края чашки, но это тоже совсем не волнует парня. Он запускает руки в черные, как воронье крыло, волосы. Они были взъерошены и находились в особом беспорядке, словно отражая такие же мысли в голове Тома. Его волновал один вопрос — что делать? Что делать, если Рейден не вернётся? Сдаваться? Идти дальше? Но как он мог вести это дело без своего напарника? Это было невозможно. Том дергает за прядь своих волос. Он не знал ответа ни на один чертов вопрос. Это всегда его мучило — он был слишком напуган, чтобы взять себя в руки и предпринять хоть что-то. Это чувство беспомощности преследовало его всю жизнь, нависая неподъемным грузом на его широких плечах. Парень недовольно морщится, и его злость на самого себя доводит его до предела. Он хватает кружку с чаем и бросает ее об стену маленького вагончика. Все, на что он был способен. Том укладывается на поверхность стола, и капли с него стекают к лицу парня, но тот не замечает их. Его мысли были слишком далеко отсюда. Однако им пришлось вернуться к вагончику, потому что он начал едва ощутимо покачиваться из стороны в сторону. Это означало, что к вагону подъезжали. Лицо Тома покрывается испариной, и кровь отливает от его головы. Вот и все. Их раскрыли. Это конец. Эти мысли крутились в его голове, точно ядовитые скорпионы, готовые смертельно ужалить в любой момент. Но Том не мог позволить себе испугаться, как он делал это всякий раз, когда оставался один наедине с проблемой. Он был обязан взять себя в руки и предпринять хоть что-то. Парень тушит лампы, которые создавали в вагончике слабое свечение, и подбегает к шкафу с огромной коробкой. Водрузив ее на стол, Том достает пистолет и несколько ножей — все, что нужно. Парень убирает коробку обратно и прижимается к холодной стенке шкафа. Его рваное дыхание разрезает тишину, но спустя мгновение Том заставляет себя дышать беззвучно. Пульс, бешено стучащий в висках, кажется, ударяет слишком громко, но, к счастью, биение собственного сердца слышал только он. Дверь в вагончик распахивается, и парень сильнее сжимает рукоять пистолета. Его руки потеют, и оружие начинает скользить в большой ладони, но Том лишь крепче приникает к пистолету, словно пытаясь слиться с ним в одно целое. Может, будь у него эта волшебная сила, Том не переживал бы за свою жизнь. Может, он был бы более уверенным в своих действиях. Но реальность была здесь, и он не мог предаваться мечтаниями. В его вагончике был посторонний, и эта мысль — единственное, что должно было вмещаться в его голове. Том сжимает рукоять пистолета. Он слышал, как внутри кто-то делал легкие и аккуратные шаги, все больше углубляясь внутрь. Эти шаги были такими легкими, что парень понял — они принадлежали девушке. Том тихо сглатывает, заставляя себя набраться смелости. Ему нужно выйти. В конце концов, он может убить ее. Просто нужно выстрелить первым. Том выдыхает. Сейчас. Он выпрыгивает из-за своего укрытия и направляет пистолет в девушку. Та тихо вскрикивает и делает шаг назад. Том успевает различить знакомый взгляд серых, точно металл, глаз. — Боже, не стоит меня так пугать, — говорит она, выдыхая, — ты не очень-то дружелюбен. Элен усмехается, снимая капюшон темно-серого плаща. Этот плащ идеально подходил к ее глазам, но он нужен был не для украшения. С его помощью она скрывалась. Том бросает пистолет, вытирая мокрые от пота руки. — Что ты тут забыла? Опасно нам видеться, — парень ворчит, доставая спички из кармана старых потертых штанов. — Том, не будь параноиком, — Элен плюхается на почти сломанный стул, устало морщась, — мои войска готовы. Я должна была лично тебе доложить. — Что ж, отлично. Том зажигает лампу, и та очерчивает решительное лицо девушки. На секунду в нем сквозит непонимание. Очевидно, она ожидала другого ответа. Очевидно, она хотела действовать. Но Том не мог давать распоряжения без Рейдена. Он ничего не мог делать без Рейдена. Не мог. Элен поправляет каштановые волосы, отбрасывая их назад. — Я надеюсь, тебе доложили о стражниках у Черты? Том достает огромную карту и разворачивает ее на столе. — Отсюда они уже вышли, — парень указывает пальцем на место у Черты, — но тут нет прохода к Тории. Я думаю, отсюда они уйдут в последнюю очередь, потому что эти пути важнее всего защитить от вторжения. Именно тут и должны пройти твои люди. Еще несколько дней стражники будут стоять там, пока их не вызовут для подкрепления. Их армия все равно ничтожно мала. Элен лихорадочно пробегает глазами по карте Элайты, закусывая губу. Девушка запускает дрожащие руки в волосы. — Ты же понимаешь, зачем нам ждать ухода, да? Ты же не против, что я просто ожидаю, пока стражники уйдут, вместо того, чтобы просто их убить? — Это правильно, — Том кивает и заворачивает карту. Они встречаются взглядами, полными волнения. Вместе с тем, как парень заворачивал карту, умирала его надежда на возвращение друга. Вместе с этим зарождалась уверенность в том, что они справятся. Все должно было получиться, но без Рейдена. *** Я чувствую, как меня больше нет. Точнее сказать, не было больше меня целиком — какая-то часть безвозвратно потерялась в один из моментов выкачивания моей крови в эти уродливые длинные трубки. Я облизываю до ужаса пересохшие губы, уже привыкнув к этому чувству. Жажда и опустошение — эти чувства преследовали меня, точно тени в ясную погоду. Очевидно, я никуда не могла от них деться. Я оглядываю комнату, в которой вновь, к счастью или сожалению, проснулась. Она была мне знакомой. Я смутно помнила что-то о том, что выходила из нее. Я помнила свое прерывистое тяжелое дыхание, помнила ужас и холод от собственной беспомощности. Я помнила, что должна была сделать что-то, когда проснусь. И вот она я, распахнула свои уставшие глаза, которые словно нарочно болели, умоляя веки вновь сомкнуться, но без всякого понимания о том, что я должна предпринять. Здесь было темно. И я помнила, что всякий раз, просыпаясь, тут было темно. Что я помнила ещё? Практически ничего. Наверное, я должна была порыться в глубинах своей памяти. Я поворачиваю голову вправо, сжимая зубы от ноющей боли во всем теле. Боль. Значит, в моем теле довольно давно не было этих странных препаратов. Наверное, поэтому я и проснулась. Наверное, скоро в меня опять что-то вколят, убивая еще одну часть меня. Я смотрю на внутреннюю часть локтя, покрытую маленькими красными точками. Никаких трубок. Ничего. Я была свободна. Это был идеальный момент для того, чтобы что-то предпринять. Я закрываю глаза. Я могу это вспомнить. Я могу вспомнить, что я хотела сделать. Память должна ко мне вернуться. Это было не так давно. Пожалуйста. Пожалуйста. Я распахиваю глаза. Белая рубашка. На мне белая рубашка, хотя должно было быть что-то другое. Меня переодели. Эта мысль обдает меня словно ледяной водой. Меня нельзя было переодевать. Кажется, что я вот-вот захлебнусь от наступающей паники. Что я прятала в себе? Я аккуратно отдергиваю ткань рубашки, стараясь не сгибать руку в локте. Там было нижнее белье. Никто не удосужился стянуть его с меня. Я слегка двигаю телом и чувствую что-то достаточно нагретое. Боже, я прятала что-то в своем нижнем белье? Воспоминание, словно вспышка, пронзает мое тело. Мужская рука отдает мне ключ. Я чувствую целую палитру эмоций. Я кладу ключ, зная, что это достаточно ценная вещь. Библиотека. Это был ключ от библиотеки, куда я хотела попасть. Кажется, мне не удалось. Я куда-то спешила, и просто спрятала его в белье, ожидая подходящего момента. Ключ был все еще со мной. Я тихо выдыхаю. Он был со мной. Это заставляет моё тело расслабиться, и я немного удивляюсь. Видимо, старая я все ещё прочно сидела внутри, управляя моим телом. Но я новая не помнила, почему я чувствовала те или иные эмоции. Мужская рука. Она протянула мне ключ. Кто это был? Я стараюсь вспомнить его лицо или хотя бы его имя. Все, что мне приходит в голову — картинки из книги моей матери. Да, свою мать я помнила отлично, точно так же, как и ее иллюстрации. «Это океан, Тесса», — говорила мне она, и я завороженно наблюдала за картиной. Океан — лучшее, что я видела в ее книге. Он был невероятно красивым. На картине был почти ураган — небо стало темно-серым, и волны глубокого синего цвета покачивались из стороны в сторону, готовясь обрушиться на сушу. Он пугал меня. Я помню, что боялась дотронуться до поверхности иллюстрации, словно могла утонуть. Но вместе с тем каждый раз я проводила по нему кончиками пальцев, молясь утонуть. Я хотела почувствовать его вкус на себе. И, кажется, у меня получилось. У меня было ощущение, что я уже была где-то в темно-синей глубине океана. Только я не утонула. Я родилась заново. Мое тело буквально вибрирует, когда я представляю себе темно-синий. Глубокий, насыщенный цвет. Мое сердце начинает биться гораздо чаще, и дыхание ускоряется. Почему мне приносит такие эмоции какой-то цвет? Почему при воспоминании о том парне мои мысли обратились к океану? Я не помнила. Я пытаюсь повернуться, чувствуя, как онемело все тело, и у меня получается. Пучину забвения и слабости можно было скинуть с себя, если приложить достаточно усилий. Я оглядываю свои руки. Шрамы. Их так много, что на мгновение мне становится страшно. Как они могли быть получены? Я не помнила. Но прежняя я не пугается их. Прежняя я относилась к ним… Как к напоминаниям о чем-то. И, надеюсь, я могла бы вспомнить хоть что-нибудь еще. Дверь в комнату неожиданно раскрывается, и я вижу лицо мужчины. Оно было до ужаса приятным, слишком приветливым и дружелюбным. Мужчина улыбался во все тридцать два зуба, стараясь расположить к себе, и внутри меня все сжалось от ярости. Я уже ненавидела его. На секунду мое тело даже сковала боль в животе — это он убил меня. Я не сомневалась. Он убил меня прежнюю, и наверняка ему хочется убить меня настоящую. Либо создать меня новой, податливой куклой. Я не думаю, что так поступают хорошие люди. Я думаю, он был гнилой тварью, и я не могла ему доверять. — Дорогая, ты проснулась? — говорит он так ласково, что я буквально готова убиться, лишь бы не слышать этот голос. — Я не проснулась, — отвечаю я тихо, переводя взгляд на потолок. Боже, лучше смотреть в кромешную тьму, чем на его приветливый вид. — Тогда что же произошло? — он подходит к кровати и заглядывает в мои глаза. У меня буквально не остается выбора, кроме как уставиться на него. — Я умерла. Стоит мне сказать это, как мужчина разряжается смехом, нарушая тишину в этой комнате. Его смех отдается болью в висках, и я хочу плюнуть ему в лицо, чтобы он поскорее заткнулся. — Ты, значит, с характером, — мужчина оценивающе оглядывает меня, — жаль, что тебе придется умереть. Я не люблю таких, как ты. — Ты, значит, главный тут? — я усмехаюсь. Он выглядел достаточно жестким, так что это было вполне вероятно. — Что тебе даст эта информация? Мужчина был достаточно внушительных размеров, в деловом костюме, идеально выстиранном и выглаженном. На вид ему было около 35, но он выглядел так, словно за эти года повидал гораздо больше остальных. Пусть его улыбка и была ласковой и дружелюбной, но вот глаза… Они были воплощением безумства, и я не хотела знать, что стоит за ними. — Хорошо. Зачем вы выкачиваете из меня кровь? — я чувствую, как мой язык начинает заплетаться. Этот мужчина явно хочет, чтобы я говорила. Наверняка он наблюдает за мной, как за подопытной, поэтому и ведет эту беседу. Он проверяет мой рассудок? Вполне возможно. В любом случае, я понимала, что для него это выгодно, но, а что касается меня? Буду ли я помнить все, что он скажет, когда проснусь? Если я даже с трудом помню недавнее прошлое. Может, я могла бы просто попытаться. — Дорогая, это место — спасение для вашего Королевства. Тут мы готовим особых воинов. Они… Скажем, они не простые люди. Как ты, только совершенно наоборот. Мы пробуем найти в вашей крови то, что сделает из обычного человека своеобразного волшебника. — А закачиваете внутрь для экспериментов? — договариваю я, и мужчина загадочно улыбается. Еще одна вспышка. Сила. Во мне была сила. Это она не давала мне умереть все это время. Я медленно вспоминаю все свои возможности с этой силой, все, что может меня уберечь и что я могу использовать. Она та часть меня, которая не уйдет. Не исчезнет. Я буду чувствовать ее внутри всегда. А чувствовать — значит помнить. Но, видимо, есть еще вид «мастеров. И этот вид нужен нашему Королевству для армии. Для армии против… Кого? Я чувствую, как паззлы начинают медленно соединяться, выстраиваясь в единую картину. Ещё одно воспоминание несет в себе страх и благоговение. Для армии против принца.