Несущая смерть

Зарра поправляет хвостик, идеально уложивший все ее длинные светлые волосы. Она проводит рукой по локонам снова и снова, словно это движение помогло бы ей отвлечься. Но на самом деле нет. Зарра стягивает все заколки с волос, и они рассыпаются по ее плечам. Девушка рассматривает себя в зеркале. Светло-коричневая военная форма смотрелась довольно красиво на ее худощавом теле. Но Зарра ненавидела этот вид. Эта форма шла ей к лицу, и получалось, что в зеркале она видела романтизированную версию войны — грозный взгляд, стремление к победе, идеально сидящая форма и стержень в сердце. На самом деле война была тем еще дерьмом. И Зарра это знала. Она вновь завязывает хвост, и в этот момент раздается громкий стук в дверь. Девушка знала, кто так стучал. Она помнила каждое его действие. Логично, что убийца отложился в ее памяти навсегда, заполнив большую часть ее воспоминаний. — Ты снова там, откуда все началось, — слышит она его голос, и по телу девушки пробегают мурашки. Собрать волосы в хвост. Вот так, отлично, слегка разгладив все неровности. — Ты не рада? Ты не хочешь сравнить место, с которого ты начинала, с тем, к чему ты пришла за это время? Несколько оборотов на резинке. Теперь нужно просто подтянуть пряди. Отлично. — Я знаю, что ты меня слышишь. Я просто открою эту дверь, если ты не откроешь. Зарра тихо сглатывает. Не то чтобы она боялась его. Скорее, она боялась вновь что-то почувствовать. Что-то вроде боли. Это ощущение, что тебя ломают на части и забирают внутренности, впихнув вместо них другие. Да, это были не самые приятные чувства. Однако она не могла позволить ему самому войти. Поэтому девушка проходит вперед, молясь, чтобы убийца чудесным образом умер прямо у ее двери. Это был бы хороший подарок от небес. Но Зарра больше не верила в небеса. Они были слишком жестокими. Девушка дергает за ручку двери, и, к сожалению, она распахивается, впуская запах воспоминаний. Да, она отлично помнила этот подвал, и поэтому сейчас она бы отдала последние гроши за то, чтобы как можно скорее уплыть отсюда на тот самый остров «безвыходности». Тео назвал его так за то, что они не смогли выбраться оттуда. Однако вышестоящие люди спокойно перевезли их в качестве полководцев для набора новых рекрутов. Видимо, тут постоянно кипела работа — ученые пытались придумать что-то с кровью, изменяя ее состав и молясь, чтобы она вдруг перестала быть волшебной (или напротив). Другие же просто тренировали тех, кто был рожден с обратной силой и попал сюда. Зарре не нравился такой расклад. Она оглядывает довольное лицо мужчины. На секунду ей кажется, что вцепиться ногтями в его сонную артерию не такая уж и плохая идея, но она вовремя себя одергивает. — Детка, ты должна набрать себе лучших. — А остальные? Ты убьешь их? — Зарра медленно выходит из комнаты, закрывая дверь. — Знаешь, наша жизнь полна огорчений, — мужчина пожимает плечами и проходит вперед. Зарра просто пытается пошевельнуть ногами. Серьёзно, это было достаточно сложно, учитывая, что на каждом шагу она вспоминала свою боль. Словно кто-то вспорол ее старые едва зажившие раны. И все-таки она медленно проходит вперед. Дверь перед ней распахивается и из комнаты выходит высокая женщина со снежными волосами. Девушка бегло скользит по ней взглядом. Ингрид. Она помнила ее. — Детка, ты снова у нас? — Ингрид улыбается одними губами, и Зарра заставляет себя улыбнуться в ответ. — Мне нужны люди для моей армии, — говорит она кратко, надеясь как можно скорее уйти отсюда. — Что ж, ладно. Думаю, ты будешь хорошим полководцем, — Ингрид поправляет складки на платье и подходит к убийце. На секунду ветерок слегка приоткрывает дверь в комнату, из которой только что вышла эта Снежная Королева. Зарра почти ничего не видит в темноте, но чье-то мерное дыхание ей удается различить. Она делает шаг вперед. Клок рыжих волос. Эти волосы казались ей настолько знакомыми, что Зарре буквально стало больно физически. Живот скрутило, и у нее зашумело в ушах. Девушка не могла пошевелиться. Какое — то далекое воспоминание бродило в недрах ее памяти, но она не могла вспомнить. Потому что это тоже принесет боль. Любые воспоминания — боль. А она больше не хотела ее чувствовать. Ее устраивало быть равнодушной ко всему — с камнем вместо сердца. Возможно, она могла бы предпринять последнюю попытку, сделав всего шаг вперед. Так ей удастся разглядеть ее лицо даже во мраке. Но стоило ли Делать шаг? Девушка тихо выдыхает. Она должна была сделать этот чертов шаг. Чья-то холодная рука укладывается на плече девушки. — Дорогая, рекруты не здесь, — Ингрид. Ее голос был сплошным сквозняком, пробирающим до костей. Она буквально шипела: «Не суй сюда свой нос». Зарра делает шаг назад. — Хорошо, — отвечает она и выходит из комнаты. *** Темно-синий. Волны дотрагиваются до моего тела, нежно обволакивая руки и щиколотки ног. Это почти щекотно. До такой степени, что приятно. Я чувствую этот соленый морской запах в носу — это была сама свобода. Мои ноги делают шаг. Вода прохладная, но эта прохлада идеально подходила к погоде. Океан заманивал меня внутрь. Я пытаюсь найти край, но это бесполезно. Океан вдали сливался со светло-голубым небом. Мои глаза была такого же цвета, что и это небо. Мне нравилось его сочетание с океаном: глубоким, насыщенным. Белое легкое платье тянет меня к берегу, но этого недостаточно, чтобы заставить меня развернуться и выйти из воды. Я бы сказала, что ничего не может заставить меня сейчас выйти отсюда. Я погружаюсь в него все больше и больше. Все внутри переворачивается от счастья; казалось, еще немного, и я начну мурчать, точно кошка. Но почему? Что-то внутри говорило мне, что я должна продолжать. И я хотела потакать своему внутреннему голосу. Погружение дарило мне чувства. Но эти чувства и ощущения к океану были как к живому существу. Человеку. На секунду я закрываю глаза. Что-то словно ударяется о стенку моего мозга, какая-то яркая вспышка, которая тут же исчезает, не оставив мне никакой подсказки. Как будто я должна была что-то вспомнить, но у меня не вышло. Зато осталось послевкусие — странное чувство, словно я только что подержала в руках что-то жизненно важное, а затем это что-то просочилось сквозь мои пальцы. Я закусываю губу. Почему я не могла вспомнить? Теперь вода была мне по грудь. Я думала о том, что, возможно, мне пора бы остановиться. Но я не могла. Поэтому ноги сделали еще шаг. А потом еще один. Вода доходила мне до подбородка. Небо посерело, и я почувствовала запах сырости в воздухе. Надвигалась гроза. Тучи насупились, готовясь к бою. К бою против меня. Океан был на удивление спокоен. Я чувствовала, что он может пустить огромные уничтожающие волны, если придется, но он даже не пошел мелкой рябью. Он принимал меня. Сверху начинает капать. Это было только начало чего-то страшного. Убийственного. Я знала, что эта гроза убьет меня. Сверкнула первая молния, и я едва успела нырнуть в воду. Спокойствие и надежность поглотили меня с головой. Я не хотела выныривать. Я хотела утонуть. Я чувствовала к этому океану что-то еще. Мне хотелось в нем раствориться. Я открываю глаза в воде. Темно-синий. Это был определенно мой любимый цвет. Пока наверху метали молнии и громили все на своем пути, я была здесь, в безопасности. Он сохранял мне жизнь. Океан. — Крошка, ты меня слышишь? Я открываю глаза. Сердце колотится так, что, кажется, еще мгновение, и оно точно проломит мне ребра. Я тихо сглатываю, надеясь успокоиться. Сон. Это был сон. Это было слишком правдоподобно. Грудь сдавило от странного ощущения. Все внутри меня страдало, и, будь у меня все мои воспоминания, а не жалкая их часть, я бы знала, почему мне вдруг стало плохо. Моя ладонь сжимает простынь. Я скучала по этому океану. Я хотела к нему так, что мои кости ломило. Я переживала за него. Но что было этим океаном в жизни? Это была какая-то головоломка, которую я не могла разгадать. — Эй, ты слышишь меня? Я здесь, девочка, — мужской голос выдирает меня из размышлений, и я поднимаю свой взгляд. Его лицо было над моим, и я могла разглядеть его. Это был тот же мужчина, что и в прошлый раз, когда я проснулась. Он украл мои воспоминания. Его фальшивая, слишком теплая улыбка была отвратительной. Я кривлюсь. Он улыбается еще шире. — Ты не рада видеть меня? Что ж, буду честен, я тоже. Знаешь, детка, когда тебя привезли сюда, у тебя не было выбора. Это место не для тебя. Для тех, кто не может держать оружие в своих руках. А ты из другой команды. Ты автоматически считаешься нашим врагом. Мастера орудий уже рождены для того, чтобы быть в армии принца, который очень хочет завоевать престол. А мы другие. Мы хотим, чтобы это Королевство выжило. А помнишь, как ты тут оказалась? Конечно, ты не помнишь. Но ничего, я скажу тебе. Тебя отправила сюда твоя дорогая мачеха. Мужчина наклоняется к моему лицу. — Потому что ты ей доверилась, детка. На самом деле твоя мачеха полностью во власти Слепого. Ты могла помешать его планам, и поэтому он решил отправить тебя сюда. Ты знала слишком много, правда. В твоей голове было достаточно секретов, и ты бы разгадала их все, а мы не могли такого допустить. Слепой должен был тебя уничтожить. Но он хотел, чтобы ты сама себя загнала в эту клетку. Как видишь, у него получилось. Ты попала сюда по доброй воле, дорогая. Ты сама подписала себе смертный приговор. Мужчина заливается хохотом, и я закрываю глаза. Значит, я ошиблась. Значит, я доверилась своей мачехе, буквально отдав свою жизнь в ее руки, и она решила ее уничтожить. Понятия не имею, можно ли доверять его словам, но факт остается фактом — я здесь, и я медленно умираю. Мужчина перестает смеяться, и его рука опускается на мой лоб. — Вот здесь слишком много ума, милая. Слепой сказал, что раньше ты никому не доверяла. Он сказал, что ты была мертва изнутри. Ты жила ради какой-то цели, но затем начала меняться. Он сказал, что ты становилась все более мягкой. Знаешь, у этого мира есть особое правило: твое сердце должно быть чертовым куском льда, иначе его уничтожат. Слепой был удивлен, когда ты решила положиться на Глафиру. Потому что, предложив она тебе это всего несколькими месяцами назад, ты бы свернула ей шею. Я закусываю губу. Что заставило меня измениться? Я пытаюсь найти хоть один ответ, хотя бы намек на какое-то воспоминание, которое поможет мне понять, но тщетно. Я не помнила. Но была причина. Я знала. Я попыталась погрузиться в себя, но мужчина продолжил: — Не правда ли интересно? Ты была мертва изнутри, но жива снаружи. Стоило тебе начать оживляться, как этот процесс прервался нами. Теперь ты умираешь физически, но это вытягивает из тебя и внутренние силы. А твоя мачеха хотела, чтобы ты умерла сразу. Все-таки ей было жаль тебя. Она понимала, каково это: умирать по частям. Разлагаться изнутри. Копаться в себе. Твой отец умер примерно так же. Она любила его, но у нее не было выбора, оставлять его в живых или нет. Зато у нее был выбор: либо она, либо ты. И она выбрала. Я думаю, она сделала все верно. А знаешь, почему ты все еще не умерла? Почему мы не исполнили просьбу твоей мачехи? В последний момент мы заметили кое-что интересное в твоей одежде. Нет, я готов поклясться на крови, мы не прикасались к тебе и не разглядывали твое тело. Просто стоило свечам сверкнуть чуть ярче, и мы заметили ключ, выпирающий из твоего белья. Я решил, что эта вещица заинтересует Слепого, раз ты ее так верно спрятала. Поэтому я остановил процесс выкачки из тебя жизни. Ты ведь в курсе, что тебя не так уж просто убить? То есть, сначала я должен уничтожить все внутри тебя, и только тогда твое сердце остановится. Буду честен, я уже запускал особое вещество в твое тело, и несколько дней ты постепенно умирала, но этот ключ все изменил. Я знаю, ты потеряла часть своих воспоминаний, но, возможно, ты что-то помнишь об этом ключе. Мужчина усаживается на стул рядом со мной, и я тихо сглатываю. Помнила ли я что-то о ключе? Ни черта я не помнила. Я не помнила и того, что он вообще был у меня. Я не понимала, о чем он говорил. Мои мозги готовы были взорваться прямо сейчас. — Нет, — лишь отвечаю я, и он тихо выдыхает. Он зол. Что ж, единственная, кто должна тут злиться — я. Он сам выбросил мои воспоминания, а теперь ждал от меня волшебства. — Хорошо, — говорит он так, что я понимаю — ничего хорошего. Мужчина искоса оглядывает меня блестящими, почти безумными глазами, — значит, мы будем их возвращать. — Почему ты думаешь, что я скажу тебе хоть что-то, если вспомню? — я не знаю, как меня хватает на это предложение, потому что мои губы онемели и отказывались двигаться. — Потому что это поможет тебе выживать, — отвечает он, и я улыбаюсь. — Вы все равно убьете меня, так какая разница, сейчас или потом? — мои брови вздымаются вверх, и мужчина скалится. — Возможно, мы передумаем тебя убивать. Возможно, ты окажешься хорошим шпионом для нас, — он перекатывается на стуле так, чтобы быть ближе к моему лицу. Меня начинает тошнить. Он достает тазик и протягивает его мне. — Прости, просто эта дрянь выходит из тебя постепенно. Придется потерпеть, малышка. Меня рвет прямо перед ним. Наверняка я выгляжу жалко. Что ж, плевать. Я рада, что хотя бы не начала дрожать. Он протягивает мне воду и мыло, чтобы я как следует умылась, а затем поднимается с места. — Знаешь, я не думаю, что нам стоит повременить с возвращением твоих воспоминаний. Мужчина лезет в карман идеально выглаженных штанов, и мне кажется, что было бы приятно выпустить эту дрянь из меня прямо на его одежду, но я была обессилена. Он достает красивый серебряный ключ, и я вздрагиваю. Ключ был моим. Эта вещь точно принадлежала мне. Я вспоминаю, как прячу его в свое нижнее белье, откладывая что-то на потом. Мужчина прожигает меня взглядом, и я закрываю глаза, стараясь игнорировать его. Мне просто нужно сосредоточиться и сконцентрироваться на этом воспоминании. Я бы хотела потянуть его, как за ниточку, открывая полку со всеми остальными воспоминаниями. Но у меня не выходит. Одна и та же картина: я прячу ключ, чувствуя неудовлетворение. У меня не получилось воспользоваться им вовремя. — Я не помню, откуда он, — говорю я, облизав пересохшие губы. Вот и все. Сейчас он скажет, что я бесполезна, и убьет меня. Что ж, мне почти все равно. — Но ты что-то вспомнила? Я киваю. — Я спрятала этот ключ у себя. Все, что я вспомнила. Мужчина недовольно поджимает губы. Для него это была совершенно бесполезная информация, но мне было приятно вспомнить хоть что-то. — Хорошо. Значит, мы пойдем с другой стороны. Он поднимается с места, и мое сердце начинает биться чаще. Что он задумал? Я не знала. На секунду мне кажется, что все это сон. Что я проснусь и увижу своего брата. Что утром я проснусь от маминого поцелуя в лоб. Что я увижу своего отца в большой столовой за завтраком. Отец. Я тихо сглатываю. Короткая мысль пробегает в моей голове. Он мертв. Как и моя мать. Как и мой брат. Они все умерли, а сейчас умирала я. И моя собственная мачеха поспособствовала этому. Я слышу, как к двери кто-то подходит, и спустя секунду она распахивается. Мое тело пронзает боль. Слепой.