Несущая смерть

— Здравствуй, дорогая, — он хищно улыбается, прищурившись на один глаз, и я вздрагиваю. Он выглядел как человек, который прошел через многое, чтобы воплотить свои планы. Грандиозные, страшные планы, о которых сейчас я не имела никакого представления. Не знаю, была ли я в курсе о его целях до этого, но внутри меня все съеживалось от одного его вида. Очевидно, я знала достаточно, чтобы остерегаться его. Слепой улыбается так широко, что я на секунду закрываю глаза, стараясь вспомнить хоть что-то о нем. Да, я помнила, что он был бывшим военным или чем-то вроде того, но сейчас мой мозг буквально вопил от того, что эта информация была слишком устаревшей. Что он был чем-то большим, чем просто военным. Что он имел целый вагон секретов, и я знала несколько. В любом случае, я представляла для него угрозу, иначе он не стал бы прибегать к таким мерам. Значит, я что-то знала. Но мой мозг не хотел возвращать информацию. Получается, я была обезоружена. Информация — единственное, что могло меня защитить. — Ты совсем не помнишь меня, да? Что ж, приятно это осознавать. В последнее время ты была слишком дерзкой. Я уже начал переживать, что ты можешь сорвать мои планы или найти разгадку очередной моей тайны. Знаешь ли, держать тебя при себе оказалось не лучшей моей идеей. Ты была слишком догадливой. К счастью, теперь мне ничего не грозит. — Ты, значит, главнее командующего целой армией против принца? — я изгибаю бровь, ухватываясь за край моей сорочки. На самом деле, мне было ужасно неудобно разговаривать с ними в одной белой рубашке, но я должна была вести себя смело. Я не могла показать ему и капли смятения; я знала, он проглотит меня и не облизнется. — А ты по-прежнему что-то соображаешь. Да, если тебе так интересно, все это движение — моя идея. Знаешь ли, сначала я не верил во всю эту историю с пропавшим принцем, но теперь, когда он объявил о своем возвращении, у меня не осталось выбора. Я должен быть готовым ко всему. А ты что-то знала. Я поступил безрассудно, когда согласился сразу же убить тебя. Я недооценил тебя, а зря. Ты могла что-то рассказать мне. Что-то важное. Правда, понятия не имею, откуда ты все это узнавала, но теперь ты вряд ли назовешь мне источник. Вспомни хотя бы про этот ключ. Я хочу знать, какие двери он может раскрыть. Знаешь, я обрыл все в комнатах пропавшего принца, но не нашел ни черта. А ты наверняка могла бы найти там что-то. Может, уже нашла, но теперь ты этого не помнишь. Слепой делает несколько шагов вперед, и свет от лампы освещает его бледное сморщенное лицо. Оно не было уродливым, но внушало отвращение. — Я ни черта не помню, — говорю я с примесью ярости. Кажется, во мне просыпалась ещё одна моя часть. Отнюдь не лучшая моя часть. Слепой слабо улыбается. — Неужели к нам возвращается наша Тесса? Прежняя, яростная, ненавидящая весь мир? Это ты, правда? — он наклоняется ко мне, и я злобно ухмыляюсь. — Ты ждал меня, старик? Думаешь, я буду ненавидеть всех, но ты станешь исключением? По-твоему, эта Тесса скажет тебе хоть одно чертово слово про ключ? Все, что я могу передать тебе от нее:"Сдохни». И ничего больше ты от меня не услышишь. Старик начинает смеяться, и тот мужчина, что стоит рядом с нами, вздрагивает. — Вспышки злости — побочный эффект, — бормочет он себе под нос, но мы слышим. — Вспышки злости помогают ей вспомнить, какой она была. Это как оказаться на почти забытой колее, которую ты когда-то сделал: возобновлять гораздо проще, чем создавать заново. Я морщусь от этой ярости, которая накрыла меня с головой. Да, я была такой. Мне не нужно было подтверждение Слепого. Потому что я чувствовала: это было мое привычное состояние. Я не понимаю, как я жила такой… Наполненной. Сейчас я была пустым сосудом. Все, что я чувствовала — отсутствие. Эмоций. Воспоминаний. Себя. Но постепенно этот сосуд наполняется яростью. Не знаю, как я могла вечно чувствовать эту обиду в себе и не умереть от боли, сжимающей сердце. Но ведь потом я изменилась. Мой сосуд наполнился чем-то другим, я наверняка не чувствовала себя пустой, как сейчас. Это было мне в новинку. Но чем тогда? Что я чувствовала все это время? Это была самая большая моя загадка, на которую мне никто не мог ответить. Возможно, я просто не встретила того человека, который мог бы мне рассказать. — Так ты помнишь что-нибудь обо мне? О ключе? — Слепой смотрит на меня так, словно у меня вот-вот вырастут рога и крылья. — Я помню, что ты хуже, чем ублюдок, — язвительно отвечаю я, и Слепой недовольно поджимает губы. — Благодаря мне ты все еще жива. Благодаря мне ты умрёшь в любую минуту. Я бы посоветовал тебе выбирать выражения, — отчеканивает он, отходя от меня. — Я не могу умереть в любую минуту. А знаешь почему, слепой? Вот здесь, — я постукиваю по своему виску, — хранится то, что нужно тебе. Только теперь это гораздо сложнее достать. Потому что ты сам же закопал эту информацию как можно глубже. Ты подумал, что ты выиграл, когда хитростью отправил меня сюда. Но на самом деле выиграла я. Потому что я нужна тебе, старик. И ты это знаешь. Любой вред, причиненный мне, лишает тебя важной информации. Слепой яростно сжимает кулаки, и я улыбаюсь. Что ж, мне плевать, если сейчас он разозлится настолько, что убьет меня. Потому что я была не против умереть. Что, если воспоминания не вернутся ко мне? Как я буду жить? Я не знаю, хватит ли мне сил, чтобы вновь учиться существовать в этом мире. — Хорошо, но ты ведь что-нибудь помнишь обо мне? — глаза Слепого сверкают ярче, чем свеча в этой комнате. Я оглядываю его с ног до головы. Вспышка. Снова такая яркая, как целый разряд — длинный плащ старичка, теряющийся в толпе. Я бегу за ним, вижу, как он усаживается в карету. Он был мне нужен, и я собиралась его поймать, хотя в моей голове что-то не укладывалось. До конца я не верила, что это был он, хотя все мое нутро кричало, что я напала на нужный след. Я помню тот холод, который пронзил мое тело, когда я впервые почувствовала его присутствие в замке. Замок. Это слово было для меня чем-то большим, чем обычным сочетанием букв. Это был клубок, обмотанный миллионом нитей, воспоминаниями, которые были закрыты для меня. Для чего я попала в замок, жила там? У меня была цель. Только вот я и понятия не имела, какая. Я прищуриваюсь. — Думаю, большинство моих воспоминаний восстановилось, если бы я оказалась в замке. С ним связана вся та часть моей жизни, которую я совершенно не помню, — рассуждаю я вслух, и Слепой медленно выдыхает. — Чёрт возьми, а ты точно ничего не помнишь? Что, если ты помнишь все? Я обещал себе не подпускать тебя к замку, потому что чувствовал, что ты близка к чему-то грандиозному. К тому, что может помешать мне. — Она точно ничего не помнит, — снова бормочет мужчина, — мы ввели ей ударную дозу, так что чудом вытащили ее из полного забвения. Слепой задумчиво потирает подбородок. — Могу ли я согласиться привезти тебя обратно? Думаю, да. Взамен ты скажешь мне, от чего этот ключ. Ты найдешь мне лазейку в комнате принца. Ты откроешь мне тайну, связанную с ним. На это я, пожалуй, соглашусь. Я задумчиво закусываю губу. Это было почти разумным. Это было выгодно нам обоим. Я бы вспомнила прошлую жизнь. И, возможно, это помогло бы мне улизнуть от Слепого. Я бы могла придумать что-то, что будет достаточно убедительным, и спастись, оставив все тайны при себе. В любом случае, если я и умру, то умру с осознанием того, кто я. Кем я была? Сейчас я и понятия не имела. — Хорошо. Я согласна. Слепой довольно улыбается. — Как же я люблю эти слова, слетающие с твоих уст, дорогая. — А как тебе такие:» Надеюсь, ты будешь гореть в аду»? — Я изгибаю бровь, и Слепой злобно улыбается. — Что ж, это та самая Тесса, что уже неплохо, — отвечает он и, скалясь, уходит. Мужчина следует за ним, предварительно попросив кого-то побыть со мной. Я была бы непрочь отдохнуть одной, но, видимо, теперь меня будут беречь, пока я не скажу что-нибудь полезное для них. Потом меня выбросят, словно я обычный мешком с мусором и объедками, но я постараюсь что-нибудь предпринять до этого отнюдь не самого приятного процесса. Дверь распахивается, и мысленно я уже проклинаю свою сиделку на ближайшие часы. Но, стоит мне увидеть ее лицо, как меня вновь словно бьет электрический разряд. В моей голове проскальзывает «Зарра», но буквально на одно мгновение. Затем это все исчезает, словно ничего и не было. Я морщусь, стараясь вглядеться в ее лицо. Так мы были знакомы? Девушка смотрит на меня точно так же: ее глаза буквально впиваются в меня, и она словно судорожно пытается вспомнить, где видела меня. Значит, не я одна помню ее. Значит, она могла что-то знать про меня. — Тесса? — растяжно говорит она, словно смакуя имя и вдумываясь. — Зарра, — киваю я. Девушка медленно направляется ко мне, и звук ее шагов почти перебивает быстрый ритм моего сердца. *** Кровь. Кругом одна кровь, боль и страх. Больше всего, вероятно, здесь пахло страхом: он чувствовался в каждой луже темной жидкости, разлитой на полу. Он чувствовался в каждом вдохе, в каждом движении ресниц. Чарльз ощущал его как нечто живое, словно, стоило протянуть ему свою руку, как Страх тут же пожал бы ее. Но принц боялся пошевелиться. Он боялся вдохнуть. Под его ногами хлюпала кровь. Она разливалась здесь огромными лужами, отказываясь впитываться в землю. Но Чарльз заметил в ней странную особенность: она была другого цвета. Нет, эта темная жидкость не была алой. Она была темно-синей. И отдаленно Чарльз чувствовал в этом особый смысл, но отказывался его принимать. Цвет крови слишком напоминал ему глаза своего похитителя, но он не хотел признавать, что этот самый похититель захватил его сны и превратил их в кошмары. Чарльз надеялся, что дальнейший сюжет его сновидения окажется совершенно не связанным с теми ужасными днями в карете. Он не хотел, чтобы этот ужас продолжался. Чтобы похититель все ещё преследовал его, хоть и во снах. Потому что во снах Чарльз был еще беспомощнее. Он мог просто смотреть и бояться. Парень потирает лоб, морщась от ощущения хлюпающей жидкости под его босыми ногами. Принц стоял в луже крови по самые щиколотки и не мог пошевелиться. Наконец он услышал шаги. Это означало начало его кошмара. Чарльз тихо сглатывает, говоря себе, что это всего лишь сон. Но его сердце, которое готово было вырваться из груди с бешеным ритмом, верило в действительность происходящего. И принц не мог ему приказать успокоиться. Ситуация выходила из-под его контроля, и Чарльз ничего не мог с этим делать. Когда он видит высокую фигуру, медленно вырисовывающуюся во тьме, принц вскрикивает. К счастью или к сожалению, кричать во сне у него не получается. Впрочем, передвигаться тоже не выходило. — Ты думал, что я оставлю тебя в покое? Думал, я просто запугаю тебя этой поездкой в карете и отпущу? — Чарльз видит его почти звериную ухмылку, разрывающую тьму на две части. Принц открывает рот, чтобы ответить, но бесполезно. — Ты думаешь, что настоящий принц? Гордый наследник престола? Думаешь, что сможешь поднять королевство с руин? Парень, который чем-то был похож на Чарльза, улыбается, приближаясь к нему. Чарльз хмурится, и его похититель заливается смехом. — Ты даже не задумывался о том, что тебе нужно сделать для Элайты, верно? Ты любишь королевские права, но об обязанностях ты не подумал? Это забавно. Ты же знаешь, что у одной монеты две стороны? Что существует лицевая сторона и изнаночная? Что у белого всегда где-то рядом черный? Парень похлопывает Чарльза по плечу, и тот злобно сбрасывает его руку с себя. — Я найду тебя, — с горечью отвечает принц, — папа сказал мне заблокировать все входы и выходы из замка и из столицы как можно скорее. Предполагалось, что за три дня мы перекроем их целиком. Но знаешь что? День. Мы сделали это за чертов день. Никто не войдет сюда, но и не выйдет. Ты где-то рядом. Ты не сбежишь. Похититель смеется. — Я живу на этом свете достаточно, чтобы выйти из любой ситуации. Я, черт возьми, был в таком дерьме, от которого ты морщишь свой чистый нос, принц. Я сбегу от тебя, поверь мне. Если не получится, я убью тебя и сбегу. Чарльза пробивает озноб. Холодный пот стекает по его спине, и он отводит взгляд от глаз его похитителя. — Я убью тебя раньше, — процеживает Чарльз, но это выходит довольно неуверенно. Поэтому он сталкивается с насмешливым взглядом его мучителя. — Я даже не пытаюсь убить тебя, — он почти смеется, — если бы я хотел, то давно бы уже это сделал, не находишь? Это не так уж и сложно, учитывая, что ты глуп и самонадеян. Ты живёшь, потому что я не собираюсь тебя убивать. Ты отвечаешь мне только потому, что я тебе позволяю. И он делает шаг назад. Чарльз словно чувствует прилив свежего, чистого воздуха, и вдыхает. Этот вдох отдается болью в его легких: такое ощущение, что они долго не работали и забыли, как получать кислород. Принц вытирает мокрый липкий лоб тыльной стороной ладони. — Почему ты не боишься меня, как остальные? — Чарльз хмурится, вглядываясь в лицо парня, — даже второй мой похититель чувствовал страх. Почему его нет в тебе? Почему ты так по-хозяйски ведешь себя? Парень загадочно улыбается, но улыбка получается скорее болезненная, натянутая. Принц как будто ранил своего мучителя этими вопросами. Да, у всех были слабые места. Только у кого-то они были не на поверхности, и следовало хорошо покопаться и выгрести кучу дерьма, чтобы их отыскать. К счастью или сожалению, даже те, кто случайно находит эти самые места, об этом даже не догадываются. — Потому что я — хозяин, — отвечает он спустя мгновение, а затем Чарльз распахивает глаза.