Несущая смерть

Элен устало бросает сумку на стол, и от резкого звука Том дергается. Сталь в глазах девушки плавится, сменяясь на серебро, и искринки пляшут в ее зрачках. — Кажется, ты слишком пугливый, птенчик мой, — она поджимает губы, едва сдерживаясь от смеха, и Том бросает на нее неодобрительный взгляд. — Как ты можешь веселиться в такой ответственный момент? — говорит он, смущенно отводя глаза под пристальным взглядом Элен. Та взмахивает каштановыми волосами и отходит к шкафу, скрипя половицами. — Это неплохой способ снять стресс, знаешь ли. Может, ты не в курсе, но человеку свойственно испытывать не только напряжение, Том. Это когда уголки губ поднимаются вверх, а не вниз, как это у тебя бывает. А еще не все люди хмурятся так, что весь лоб становится морщинистым, точно рука старой клячи. — Эй, — Том фыркает, сдерживая смешок и строя обидчивые гримасы, — моя кожа идеально гладка. Как белое полотно. Как шелк на старых бабушкиных платьях. Элен улыбается, и ее улыбка озаряет темный неуютный вагончик. Том чувствует тепло, исходящее от нее, и этот огромный ком волнения, сковавший его тело, начинает постепенно распускаться, точно кто-то дергает за ниточки и вытягивает их. — Что ж, ты хотя бы перестал хмуриться. Спасибо за ещё одну эмоцию, которые так редко проскальзывают на твоем морщинистом лице. Элен достает карту Элайты, уже помеченную красными точками и стрелками. Девушка проводит пальцем по ее шероховатой поверхности от линии границ к центру. — Войска уже здесь. Странно, но все прошло даже лучше, чем просто идеально. Оборона у Замка укрепилась, как мы и ожидали. Впрочем, я думаю, что укрепилась она еще давно, а теперь это просто не так скрывают. Девушка пожимает плечами, не видя никаких проблем, которые буквально пылают искрами в глазах Тома. То, что оборона замка увеличилась, было тем еще дерьмом. Это означало, что Рейдену не выйти. А без Рейдена Том был почти бесполезен. Да, может, Том был и умен, но этого было недостаточно для победы. Для победы нужна была гениальность. Нужно было умение глядеть на ситуацию под разными углами. Нужно было особое видение, собранность и сила. Том не имел полного набора, и это разъедало его изнутри. Элен достает из кармана яблоко и вытирает его о ткань плаща. — Будешь, дорогой мой? — спрашивает она слишком беззаботно, и Том лишь сдавленно качает головой. — Как мы без Рейдена? — шепчет он, и Элен вдруг становится серьезной. Она откусывает часть яблока. — Это будет сложно, — девушка сдвигает карту и садится рядом с ней, — но у нас есть мы. И мы вместе, понимаешь? Одна команда. Возможно, Рейден мог работать за нас троих, но нас тут больше, чем трое. И никто из нас не глуп, Том. Мы справимся. Мы уже сделали шаг, и теперь мы не можем отступить. Нужно довести дело до конца, Том. Элен приподнимает брови, откусывая еще, и этот звук ломает тишину в вагоне, давя на барабанные перепонки. Том тихо сглатывает. — Мне сказали, что все в замке говорят о пропавшем принце. Ты не знаешь, о чем это они? Девушка моментально будто съеживается. — На самом деле, весь замок говорит о том, что это принц устроил беспорядки. Что он вернулся и решил свергнуть власть. На самом деле, что-то в этом есть. Хотя все беспорядки устраиваем мы, но у меня такое чувство, будто мы часть чего-то большего. Как будто к этому причастны не только мы. — Ты хочешь сказать, что принц правда вернулся? Ты думаешь, он не умер много лет назад? Элен доедает яблоко и выбрасывает косточки в ведро. Она не говорит до тех пор, пока в вагоне не наступает идеальная тишина. — Элайза рассказывала мне о принце. Она ведь какое-то время жила в замке. Вроде бы она даже проникала в комнату этого принца. Элайза рассказала мне достаточно фактов о нем, которые делают его более живым. А еще она все время носила с собой ключ. Элайза не говорила, какие двери он открывает, но она берегла его как зеницу ока. Видимо, в нем было что-то важное. Что-то, что могло перевернуть все. Она украла его. Элайза сказала, что этот ключ стоил ей сотни жизней. — И где этот ключ сейчас? — Том настороженно смотрит на Элен, и серебро в ее глазах становится непроницаемым. — Я решила, что хранить его у нас будет слишком ненадежно. Я подумала, что ключу будет лучше там, откуда его украли, то есть в замке. Я подарила его Тессе. Она слишком хорошо разбирается в дерьме этого мира, поэтому, я надеюсь, уже открыла им парочку секретов. Глаза Тома округляются. — Тесса лишь еще один наш игрок. Ты уверена, что это правильный шаг? Брови Элен сдвигаются к переносице. — Я больше, чем уверена в Тесс. Она найдет ответы. *** Сказать, что у меня было слишком много вопросов, вертящихся на кончике языка, и никаких ответов — не сказать ничего. Я видела кристально чистые глаза Зарры прямо перед собой, и я понятия не имела, с чего мне начинать. Видимо, она тоже не знала, что нужно сказать, чтобы наш разговор перешел в выгодное нам обеим информационное русло. — Ты не помнишь меня? — говорю я ей, и девушка отрицательно мотает головой. Это отрубает все последующие вопросы, и вся моя мысленно построенная логическая цепочка рвется на первом же звене. — Очевидно, мы с тобой были знакомы. Но тебе так же, как и мне вкололи целую кучу лекарств, которые убивают все, что находится здесь, — Зарра похлопывает себя по лбу, — очень иронично. Мы обе знали друг друга, но теперь мы, встретившись, не можем сказать ни слова ни друг о друге, ни о себе. Просто две потерянные личности. Меня хватает лишь на неуверенный кивок. Я закусываю губу, стараясь отрыть хоть какой-нибудь завалявшийся пыльный ящик с именем «Зарра», но мои попытки вызывают лишь боль в голове. — Я бы хотела узнать хоть что-то обо мне живой. Но это бессмысленно. Знаешь, иногда мне снятся сны, больше похожие на забытые воспоминания. Кажется, я видела тебя в одном из своих сновидений. Ты была рядом со мной. А я как будто… Как будто накладывала еду. Мы, кажется, как минимум кушали вместе. Я изгибаю бровь. Где я жила раньше? Эта девушка из моего дома? — А если мы сестры? Только подумай, мы так близки в прошлом и родственно, но сейчас абсолютно чужие люди, — на моих губах играет кривая болезненная усмешка, и Зарра улыбается так же. — Другие, убитые морально чужие люди, — добавляет она, и я не могу не согласиться. Человек без воспоминаний словно заперт в незнакомом теле и старается ужиться, нарастить новые воспоминания, но от мыслей о прошлом его пробивает холодок, сковывающий кости. — Мы определенно были близки, — немного погодя произносит девушка, рассматривая меня под пристальным взглядом, — я отчетливо помню твои волосы. Я видела их много раз. — А учитывая то, что мы завтракали вместе, врагами мы не были, — добавляю я, и Зарра утвердительно кивает. Нас поглощает тишина. Я уверена, она думает о том же, о чем и я — кем мы были до этого. Что творилось в нашей жизни до тех пор, пока в нас не влили эту убивающую жидкость? — Они сломали нас. Меня, по крайней мере, точно. Я чувствовала полное безразличие к жизни. Я была мертва. Пока не нашла свой «спусковой крючок», — девушка притихает, — наверное, сейчас ты чувствуешь тоже самое. Ты хочешь найти ответы, прошлую себя, откопать ее в глубинах своей души. Но знаешь что? Проблема в том, что в нас больше нет души. Нет больше нас прошлых. Я уже поняла, что это полная бессмысленная чушь, которая ни к чему тебя не приведет. Все, что мне помогло — чувство. Все началось с того, что я почувствовала интерес к одному человеку. Постепенно появлялись другие эмоции. Конечно, они приходили с болью, но я заставляла себя ее принимать, потому что чувствовать боль или счастье — не так важно. Важно то, что ты вновь можешь о щ у щ а т ь. Я просто хочу помочь тебе. Я не знаю, какой я была до этого. Может, я была ужасным человеком раньше, но сейчас я строю себя заново. И меня радует, что я правда хочу тебе помочь. Ты словно… Напоминание для меня. О том, что я жила и раньше. Твои яркие волосы точно факел, освещающий черную дыру под названием «прошлое». Если я вспомню что-то еще, это будет полностью твоя заслуга. Поэтому, кхм, Тесса? Я надеюсь, мы еще увидимся. Ты ведь останешься здесь? — Мне собираются вернуть воспоминания, — говорю я тихо, и глаза девушки округляются, — поэтому меня увезут замок, в котором я жила. Зарра прищуривается, словно глядя на меня по-новому. — Эту возможность получает далеко не каждый. Думаю, никому еще не собирались возвращать то, что они украли, — в ее голосе сквозит горечь, — но это какое-то опасное дело. Ты думаешь, тебя не убьют в итоге? — Думаю, этим все и закончится, — я пожимаю плечами, — зато я буду знать, кто я, пока из меня вновь все окончательно не высосут. Зарра задумчиво закусывает губу. — Странно, но я уверена, что не жила в замке. По-моему, я даже не видела его ни разу. Тогда как мы с тобой познакомились? Впрочем, сейчас это не так важно. Знаешь, возможно, тебе поможет кое-какая информация там, в замке. Зарра наклоняется ко мне так, чтобы только я могла уловить ее голос. — Слепой хочет найти вещи Барбары, — шепчет девушка, и я в непонимании уставляюсь на нее. — Кто эта Барбара? — лишь успеваю спросить я, как дверь в комнату открывается, и я вижу Слепого с врачом сзади. — Спасибо, что посидела с ней, — старик намекает на то, что Зарре лучше проваливать, и девушка беспрекословно подчиняется. Я смотрю на этого дряхлого старика со всей ненавистью, которая вот-вот готова была пролиться за края внутри меня, и Слепой заливается смехом, но отводит взгляд. — Ты прекрасна, Тесса, — говорит он ехидно, и я закрываю глаза. Мне просто нужно дышать. Я не накинусь на этого старика, ведь он мне еще нужен. Я повторяла эти слова как мантру, пока врач не решил прервать тишину: — За тобой сегодня же приедет карета, и в скором времени ты окажешься в замке, — говорит он, и я киваю. Но кто такая Барбара? Врач открывает шкаф, и запах старых вещей затрудняет мое дыхание. Видимо, его слишком давно не открывали. Логично, учитывая, что абсолютно всех здесь убивали. Наверняка их не собирались наряжать по последнему пику моды. Пыль, поднявшаяся в воздухе, вызывает во мне приступы кашля, и я вновь чувствую тошноту, подступающую к горлу. Моих сил достаточно, чтобы подняться с мягкой скрипучей кровати и дотронуться босыми ногами до ледяного темного пола. — Твои первые неуверенные шаги, — произносит Слепой, поглядывая на меня из-под опущенных ресниц. Не уверена, что он хоть что-то видел в этой темноте при его ужасном зрении, но мне все равно хотелось на всякий случай ударить его головой о свою коленку. Что ж, меня останавливало то, что я едва могла передвигать ногами. — Как тебе это? — спрашивает врач, вытаскивая запылившееся платье. Оно было грязно-розового цвета, со странными мятыми рюшками, пришитые к ткани с интервалом десять сантиметров, и пышным подолом. Это походило на старое платье какой-нибудь куклы, только неумело сшитое. Оно было явно не в моем вкусе. Очевидно, это платье не принадлежало мне. Значит, оно принадлежало тому, чье тело сейчас, возможно, гнило где-нибудь под землей. — Пожалуйста, можно поменять? — говорю я сквозь приступ тошноты. Боже, мне срочно нужен тазик, иначе я покажу наглядно свое мнение относительно этого наряда. — Мы ведь не показ мод устраиваем, — злобно бросает Слепой, и я почти скалюсь, но ответить ему я уже не могу. Я успеваю лишь взять уже вымытый тазик, и, к сожалению, меня снова выворачивает наизнанку. Самое забавное было в том, что кроме этих странных лекарств из меня больше ничего не выходило. — Твой организм довольно быстро выводит это из тебя, — подчеркивает мужчина, вытаскивая новое платье, — наверное, ты была довольно сильной. Я изгибаю бровь. Сейчас мне казалось это шуткой, учитывая ужасную дрожь в ногах. Платье, которое я едва могла разглядеть, мне понравилось. Тот факт, что рюшек на нем не было, уже не мог не радовать, так что я послушно кивнула головой, а затем врач проводил меня в уборную. Я умываюсь и наспех переодеваю платье. А потом вижу себя в зеркале. Если честно, до этого я лишь могла представить свое лицо, но теперь отчётливо могла его разглядеть — чистые голубые миндалевидные глаза, слегка нахмуренные брови, прямой нос и острый подбородок, а еще слегка пухловатые губы. Я бы не сказала, что была уродкой, но и красавицей себя сложно было назвать, учитывая огромные темно-синие мешки под глазами и целый взрыв на голове ярко-оранжевого цвета. А еще меня немного удивляла уж слишком бледная кожа. До такой степени бледная, что казалась прозрачной. Я провожу рукой по шрамам. В голову врезается фраза: «Они — напоминание». Что ж, я очень на это надеялась. Я довольно умело и быстро накидываю платье, а затем приглаживаю грязные волосы, накручивая локоны на палец. Это действие казалось мне до боли знакомым. Спустя некоторое время я замечаю, что растрепанные курчавые волосы складываются в приемлемые кудри, только вот тот факт, что я была похожа на дикаря, все еще оставался актуальным. В дверь стучатся, и я понимаю, что мне точно пора выходить. Что ж, скоро тень моей прошлой жизни станет чем-то более осязаемым.