Несущая смерть

Полумрак этой комнаты сдавливает мои виски. Я чувствую, как стены сдвигаются ко мне, желая сплющить мое тело. В общем-то, я ощущала страх перед чем-то грандиозным. Я тихо сглатываю, поглаживая шрамы на своих запястьях. Сейчас мне предстояло встретиться с собой — со своими воспоминаниями, своим прошлым. И я понятия не имела, была ли к этому готова. — Карета уже подъезжает, — говорит мужчина, поглядывая на часы, и я закусываю губу, подходя к двери. — Не медли, Тесса, — раздраженно поддакивает Слепой, и я толкаю дверь. — Катись к черту, старик, — бросаю я ему, а затем меня пронзает вспышка воспоминания. Я была здесь совсем недавно. Я помню, как бежала по этому коридору от своего убийцы, который сейчас стоял рядом со мной. Я… Боялась. Боялась потерять себя. Кажется, мои ноги тогда унесли меня вниз по лестнице, но сейчас мне нужно было идти в другую сторону. — Ты вспомнила, как убегала от меня, да? — говорит он слащавым голосом, и его тон выражает порицание. — Не каждый желает себе смерти, — отвечаю я, и убийца довольно улыбается. — Да, ты знала, что умрешь. — Я и сейчас это знаю, — нехотя бормочу я, сворачивая за угол. Мои ноги сами вели меня в каком-то направлении. Тысяча дверей, где, я уверена, кипела жизнь. Это место было сгустком ужаса, и я попала в самый его центр. Наконец я вижу лестницу, ведущую наверх. Мое тело тянет меня туда, и мне приходится встретиться взглядом со Слепым и его подчиненным, чтобы они утвердительно кивнули. — Дорогу отсюда ты помнишь, — говорит Слепой, — незначительное, быстрое воспоминание. А ничего существенного в твоей голове нет? — Так все и должно быть, — отвечает убийца, — тело может помнить, а мозг — нет. Что-то существенное хранится в ее голове. Я делаю шаг, оказываясь на первой ступеньке. Там, наверху, мне надо было просто подтолкнуть дверь, и она бы распахнулась. Мне нужен свежий воздух. Мне нужно то, что у меня отняли. Я поднимаюсь наверх, преодолевая лестницу вместе с чувством страха. Что ж, что бы там ни было, мне придется это вспомнить. Мои руки прикасаются к ледяной поверхности своеобразной двери, и я рада, что ухожу отсюда. Дверь поддается, и я вмиг оказываюсь наверху, надеясь, что весь ужас останется в полумраке того подвала. Холодно. Ужасно холодно. Я обвожу взглядом комнату с какими-то кроватями. Она выглядела не дополненной, словно была сделана не для того, чтобы служить человеку (или не человеку), а для прикрытия. Впрочем, учитывая, что здесь был проход вниз, скорее всего поэтому над ней особо не заморачивались. Я облизываю губы, чувствуя жажду. Эта комната не вернула мне никаких воспоминаний, только что-то отдаленно похожее на боль. Что ж, это место явно не было дворцом счастья и развлечений, так что скорее всего каждый угол здесь дарил мне не лучшие эмоции. Я распахиваю дверь, надеясь, что некоторые воспоминания все-таки вернутся ко мне. Коридор. И опять тёмный. Боже, это что, логово кротов? Я чувствую легкое прикосновение к моему локтю и тут же вздрагиваю. Я совершенно забыла, что за мной плелись Слепой и его подчиненный, точно две назойливые тени. К счастью, они никак не мешали мне разглядывать все, что находилось вокруг. Конечно, они не стали вдруг добрыми и пушистыми, просто это было в их же интересах. Слепой протягивает мне лампу, и я понимаю, что этот коридор мне знаком. Что-то далекое, завалявшееся в глубинах памяти, начинает выходить наружу. Я помню картины, которые разглядывала. Мне приходится поднять руку, чтобы свет лизнул верх ближайшей стены. Портрет королевской семьи. «Чарльз», — проносится в моей голове прежде, чем старик дернет меня за рукав. — Мы спешим, — недовольно бормочет он, не давая мне разглядеть эту картину получше. Я усмехаюсь, проходя вперед. Значит, он считал эту картину опасной для меня. Но мой мозг уже возвращал мне ее в деталях и подробностях. Я вспомнила лицо маленького принца изображенного на картине, короля и, очевидно, королеву. Она интересовала меня больше всего. Кажется, так было и в тот раз, когда я увидела это произведение впервые. Я задавала кому-то вопросы, стараясь протянуть время, но на самом деле мне искренне было интересно узнать ее историю. Впрочем, как и сейчас. Все, что я помню о ней — эта женщина умерла. Довольно печальная должна быть история. Мы минуем коридор, и я распахиваю еще одну дверь, проклиная архитекторов этого дома. Такое ощущение, что кругом были одни двери, которые вечно надо было открывать. Сплошное уединение. Сначала меня ослепляет яркий свет. Хотя, будь я при других обстоятельствах, не назвала бы этот свет таким уж ярким. Но здесь было гораздо уютнее. По крайней мере, этот коридорчик не был похож на нору чудовища. К удивлению, здесь было достаточно народу. По большей части, мужчины. Девушки здесь тоже были, только вот вели они себя совершенно по-другому. Как будто они должны были соблазнять, даже вдыхая и выдыхая воздух. Как будто это единственное, что держало их живыми. Тонкие сорочки просвечивали больше, чем нужно, но никто здесь не стеснялся. Кроме меня. Я чувствовала небольшое смятение, потому что полуголые люди — точно не то, чего я ожидала увидеть на выходе из ужасного подвала, где меня собирались убить. Гул голосов сейчас казался мне прекрасной игрой арфы. Люди. Здесь были живые, черт возьми, люди. — Ингрид, я отдам тебе деньги сегодня вечером, — чей-то голос выделяется сквозь общий гул, и я моментально торможу. Мое тело буквально отказывалось идти, и ноги поворачивали навстречу этому голосу. Я заглядываю в один из дверных проемов. Брук. Я моргаю несколько раз, борясь с желанием окликнуть эту женщину. Она была похожа на куклу. Потрепанную, уставшую, пустую куклу с целым багажом отнюдь не приятных воспоминаний. Однако при виде ее я чувствовала тепло. Она была мудрой. Она хорошо ко мне относилась. Я разглядываю ее странную прическу, точнее, ее полное отсутствие. Распущенные волосы смялись в непрочесываемые кудри, но ее это совершенно не заботило. Кажется, ее ничего не заботило. На женщине был легкий халат, подпоясанный ремнем. Странные пятна на коже кричали о том, что она чем-то больна. Мне было жаль ее. Но ей не было жаль себя. Брук делает затяжку, и дешевые украшения позвякивают на ее шее и запястьях. — Мне нужны они сейчас, — отвечает вторая женщина. Ингрид. Она была полной противоположностью Брук. Эта женщина выглядела неестественно потрясающе: шикарное темно-зеленое платье выгодно подчеркивало ее фигуру и бледный цвет кожи. Белоснежные волосы были уложены в идеальную прическу, а туфли на каблуках указывали на стройные длинные ноги. Стоит ли говорить, что среди этой мрачной обстановки она слишком выделялась. — Что ж, от того, что они нужны тебе сейчас, деньги в сию секунду не появятся, — Брук пожимает плечами, намекая, что разговор окончен, и Ингрид недовольно морщит нос. — Достань. Мужчины тут кишат, точно насекомые на болоте. Двадцать минут твоей работы, и ты можешь мне их отдать, — Ингрид скрещивает изящные руки на груди, сверкнув ледяным взглядом на Брук. Та слабо улыбается. — У нас гости, — говорит она и оборачивается, смотря на меня. Я замираю. Что ж, в глубине души я думала, что у меня получится остаться незамеченной, но, учитывая то, насколько округлились глаза женщины, я все-таки не была прозрачной. — Детка, это ты или мне мерещится? — она тушит сигарету и моментально оказывается у меня. Женщина оглядывает меня с ног до головы, улыбаясь. — Боже правый, как ты… Я изгибаю бровь. — Вышла оттуда? Брук кивает, опуская взгляд. — Именно. — Без потерь не обошлось, — я улыбаюсь, и Брук поднимает на меня свои огромные теплые глаза. — Ты потеряна, но не сломлена. Значит, все возможно вернуть и наверстать. Боже, детка, ты вылезла из самого ада. Она переводит удивленный взгляд на Ингрид, но та лишь холодно улыбается. — Распоряжение властей, знаешь ли. Брук качает головой, жадно ловя ее слова. — Значит, ты теперь свободна, пташка? — Не думаю, — тихо отвечаю я, — скорее, оттягиваю момент своего конца. — Если ты вовремя вернешь себе все, что упустила, то ты снова можешь быть в игре. Главное, больше никогда сюда не возвращайся, — шепчет женщина, и я киваю. Сюда мне точно не следовало возвращаться. *** Рейден впервые почувствовал себя почти в тупике. У него был ключ, была замочная скважина, но он не мог позволить себе повернуть ключ в этом самом замке. Потому что ключу придется сломаться, а он дорог человеку, которого Рейден ищет. Проще говоря, он не мог причинить боль Глафире, потому что она, черт возьми, была ее мачехой. Рейден делает затяжку. Это было замкнутым кругом, который он не мог разорвать. Парень падает на подушки, тихо выдыхая. Он не мог больше задерживаться здесь. Не мог больше надеяться, что она вот-вот вернется. Рейден должен был действовать. Ему следовало уехать отсюда. То, что в замке укрепилась оборона, ни капли его не смущало. Он знал тысячу ходов отсюда, вот только ему не хотелось ими пользоваться. Парень пускает дым, чувствуя, как медленно расслабляется его тело. Времени было слишком мало. И он знал, что должен вернуться к Тому и продолжить их дело. И совсем скоро ему придется покинуть этот замок, оставив здесь надежду увидеть ее.