Несущая смерть

Я выхожу в коридор, чтобы найти Рейдена, но натыкаюсь на Тома. Он тепло улыбается мне и желает удачи, и сердце сжимает какая-то особая, теплая и дружеская любовь к этому человеку. Я даже слегка приобнимаю его, чувствуя себя слишком хорошо. Это было даже странно для меня и моей жизни в целом — я привыкла чувствовать себя мусором на самом дне свалки, стараясь не умереть под всем этим ужасным, мерзким грузом. Но сейчас мне казалось, что все правильно. Все шло так, как мне нравилось. Я выхожу из дома и вижу подъезжающую карету. Она выглядела красивой и изящной, запряженная белыми мускулистыми лошадьми и ухоженным кучером. Поправляя полы своего платья, я вижу Рейдена, приближающегося ко мне. Все это напоминало мне сказку. У меня буквально свело колени от его вида. Боже мой, этот черный костюм сидел на нем идеально, но я была бы не против снять его с парня. Белоснежная начищенная рубашка подчеркивала всю глубину его темно-синих глаз, отчего они казались еще ярче. Его волосы, прежде находившиеся в милом беспорядке, были красиво уложены назад, переливаясь, как жидкий шелк. При виде меня его непроницаемое лицо вдруг слегка озаряется игривой улыбкой, и я понимаю, что ему не нужны слова, чтобы я была полностью в его распоряжении. Сейчас он мог бы просто поманить меня куда угодно, и я бы согласилась. Я подхожу к нему, и его голова слегка склоняется вбок. Я была уверена, он не понимал, насколько сейчас красив. Я ужасно хотела вытащить свои глаза и показать ему то, насколько ему повезло с этой внешностью. Он был похож на ангела, спустившегося с небес. — Ты слишком красива для этого вечера, принцесса, — почти мурлычет он, распахивая дверцу кареты и подавая мне руку. Я заставляю себя повиноваться правилам и воспользоваться его помощью, а затем залезаю внутрь. Я ожидала увидеть там людей, но карета была пуста. Рейден залезает внутрь, закрывая дверь, и я понимаю, что мы остаемся наедине. — Я забыл предупредить тебя, — говорит он так, словно меня ждало сейчас нечто поразительное, — мы едем на этот бал вдвоем. И туда нельзя ехать не парой. Мы должны играть женатых людей. Его глаза слегка прищуриваются, ожидая моей реакции, и я мгновенно вспыхиваю. Его взгляд настолько тягуч, что, мне кажется, даже мед не может с ним сравниться. Боже, я бы хотела, чтобы это было так. Чтобы мы не играли пару. Чтобы мы и были парой женатых людей. Грудь словно сжимает корсет от мысли, что это невозможно. Только я не надевала корсета. Мы не могли быть вместе хотя бы потому, что он был бедняком, а я нет. Это было априори невозможно. — Ты расстроена? — он горько усмехается, — такая себе перспектива, правда? Я поднимаю на него свой взгляд. Я, черт возьми, отдала бы что угодно, чтобы этот мужчина был моим, а я его, и нам не приходилось бы скрываться. Единственное, что успокаивало меня — никто не мог выдать меня замуж за другого насильно. Потому что у меня не было больше родителей. Грудь сдавливает так, что на глаза наворачиваются слезы: я должна буду делать вид, что он мой муж. Это лучшая, черт возьми, роль. Карета трогается, и Рейден вытягивает длинные ноги, доставая сигареты. Его тело расслаблено, но руки его подводят — я видела то, что он нервничал. — Сейчас я играю в твоего богатого супруга, — он поджимает губы и зажигает сигарету, — а на самом деле у меня нет ничего из этого. Я пытаюсь проглотить ком, застрявший в моем горле и царапающий гланды. — Мне нет дела до твоих денег, — я вынужденно улыбаюсь, понимая, что вижу другую его сторону — мягкую, нежную и уязвимую. Взглядом он проскальзывается по мне и делает затяжку. Я заставляю себя выдержать этот его взгляд и не загореться. Мне нравилась и эта его сторона. Мне хотелось, чтобы он раскрылся. Но тогда должна была раскрыться и я. Я чувствую, как мое сердце начинает биться гораздо чаще. — На самом деле, мне нет дела до твоих денег, это правда, но вот что насчет тебя? По моим воспоминаниям, я не знаю о тебе так много, как мне действительно этого хотелось бы. Знаешь, когда я только увидела тебя, эти чувства, которые у меня были… Они никуда не делись. Только вот я даже имени твоего не помнила, понимаешь? Буквально я была до безумия влюблена в незнакомца. Все во мне к тебе тянулось, и до недавнего времени я и понятия не имела, что с этим делать. Потому что вдруг мы с тобой не общались никогда… В этом ключе, и все мои чувства были только при мне? Но сейчас, имея все свои воспоминания при себе, я могу с уверенностью сказать, что мы делали, наверное, даже больше, чем это вообще допускалось, — его взгляд при этом становится обжигающим, и я понимаю, что он точно так же сейчас вспоминает прошлое, — и все-таки я боялась и страшилась этих чувств. Но я поняла, что жизнь слишком коротка. И ты дал мне понять, что в ней все-таки можно найти смысл. Я хочу продолжить то, чем занималась до этого. Я понятия не имею, что из этого выйдет, но единственное, что я знаю наверняка — я всегда хочу быть рядом с тобой. Мне кажется, что именно в это мгновение глаза Рейдена наполняются чем-то настолько нежным и теплым, что я буквально умираю от этого взгляда. Он выдыхал этим чувством, которое поглотило его с головой, и я была уверена, что выглядела точно так же. Его синие глаза были такими близкими, что я понимала — это темное ночное небо уже часть меня. Но в этот момент по его лицу пробегает тень, и он мгновенно закрывается от меня. Мне кажется, что я даже слышу резкий звук захлопывающейся книги — снова непроницаем. — Я тоже думал об этом, Тесса, — его тон не предвещает ничего хорошего. Я нервно облизываю губы, готовясь к сложному разговору, — понимаешь, я долго размышлял над тем, правильно ли я поступил, позволив себе чувствовать это. Наверное, да. Если бы я не испытывал к тебе ровным счетом ничего, я бы не смог достучаться до твоего сердца. Но правильно ли я поступил, позволив нам погрязнуть в этом и зайти слишком далеко? Нет. Я не должен был позволять нам сильнее друг к другу привязываться, понимаешь? Я не смогу дать тебе то, для чего ты была рождена. Я никогда не смогу жениться на тебе. Ты будешь вынуждена вечно прятаться от общества, скрывать наши отношения. В конце концов тебе надоест прятаться по углам, чтобы просто провести со мной время. Ты никогда не сможешь пойти на бал со мной, представить меня, рассказать кому-то о моем существовании, иначе ты будешь опозорена перед обществом и на тебе поставят клеймо «испорченной». А если ты будешь испорчена для общества, то ты станешь изгоем. Это будет постоянная игра в прятки, ты будешь скрывать нас, как болезнь, как некрасивый шрам или дефект. Понимаешь? Это все обречено на провал. И, чем дальше мы заходим, тем сложнее нам будет отказаться друг от друга. — Рейден, — мягко начинаю я, стараясь подобрать правильные слова, — на самом деле, ты даешь мне гораздо больше, чем любой другой человек. Я знаю, какой я была. Ядовитой, рассерженной и обозленной на весь мир. И ты просто… Вычерпал это все из меня. Ты дарил мне любовь к жизни. В те недолгие моменты, когда нам удавалось побыть вместе, я чувствовала себя лучше всего на свете, — я стараюсь зацепиться за его взгляд, найти в нем хоть какой-то отклик, но он не реагирует на мои слова. Я чувствую, как мой голос надрывается, — Рейден, я думаю, это не просто влюбленность. Это что-то более глубокое. Это как вторая сила. И неужели с ее помощью мы не справимся? Парень делает последнюю затяжку, и несколько выбившихся волосков из его прически спадают на его глаза. Я больше не видела того самого Рейдена, что был спрятан где-то глубоко, под тысячью оболочек. Он снова стал мне почти незнакомцем. — Я хочу, чтобы твоя жизнь была лучше, Тесс, — карета тормозит, и я чувствую отчаянье, подступившее к моему сердцу. Еще немного, и оно поглотит меня. Я чувствую себя слишком беспомощной. — Пожалуйста, — тихо говорю я почти срывающимся голосом, — не оставляй меня, Рейден. В его глазах неожиданно загорается изумление. Затем изумление, точно накатывающей волной, переходит в смятение. Несколько мгновений он словно думает над тем, правильно ли он решил, а потом его поглощает какое-то другое чувство. Глаза Рейдена напоминали мне небо перед предстоящей бурей: над ним словно сгустились облака. Это не предвещало ничего хорошего. Никакого просвета или намека на то, что он говорит это несерьезно. Во мне словно обрывается последняя нить: я почти слышу ее тонкий звучный треск, а затем совсем бесслышное падение в бездну. Так я осталась одна. Мои глаза постепенно становятся все более влажными, и поэтому я закрываю их. Нет, я не могу расплакаться при нем. У меня создается ощущение, словно огонек, который я видела во тьме, погас. И я снова должна была идти вслепую, нащупывая проходы. Только дело было в том, что из этих бесконечных лабиринтов моего разума не было выхода, кроме того, что показывал мне Рейден. И теперь мне стало пусто. Я чувствовала себя сжатой тряпкой, наполненной лишь жидкостью. И боль. Боль, которая все сильнее пускала свои ветви в груди, перетекая по венам и сплетаясь в колючие узлы. Карета резко тормозит, и я почти валюсь на пол с мягких сидений, но Рейден ловит меня за локоть, не давая упасть. Я поднимаю на него свой взгляд, полный отчаяния. — Не трогай, — шиплю я, и на мгновение мне кажется, что ударила его морально. Его непроницаемое лицо искажает боль, и он поспешно убирает руку. Мне становится даже жаль его, но я не подаю виду. — Прости. Я знаю, что сейчас нам предстоит играть семейную пару. И мы все испортили. Все, о чем я хотела думать сейчас — как не расплакаться и что делать с этим ужасным чувством внутри. Я надеваю парик, который уготовила мне та милая девушка, и Рейден распахивает дверь. Он немедля спускается вниз и подает мне руку, надевая маску. Я тоже хватаю маску — она была из темно-серого бархата, как и само платье с ремнем, усыпанном прозрачными переливающимися камнями. Затем я принимаю его помощь, понимая, что нужно соответствовать правилам приличия. Когда моя ладонь укладывается в большую, теплую ладонь Рейдена, то наши руки идеально сплетаются. Словно кто-то нарочно подбирал их по размеру и удобству. Его длинные пальцы крепко, но нежно обхватывали мою белую ладошку, и мое сердце трепетало от этих мыслей. Но вместе с этим они приносили мне что-то ужасное, какое-то отрицание того, что мы не сможем держаться за руки вечно. И, стоит моим ногам коснуться мощеной улицы, как Рейден тут же отпускает мою руку. Он сгинает ее в локте, и я тут же обхватываю ее. Все так, как и подобает семейной паре. Мы в молчании и каком-то напряжении добираемся до входа в особняк. Это был огромный трехэтажный дом, который казался мне хоромами по сравнению с моим бывшим домом. У входа нас встречает мужчина, который, подмигивая, без единого слова распахивает большие дубовые двери. Запах предстоящей встречи, я уверена, взбудоражил бы мою кровь, если бы не эта боль внутри. Мне было абсолютно плевать, увижу ли я принца. Плевать на все, что будет дальше. Словно кто-то надломил меня и вытащил из этой трещины все эмоции. Я ненавидела это свое состояние — словно мое тело сковало панцирь, и он не мог разрушиться моими усилиями. Смрад, исходящий от свечей, затруднял дыхание, но моя грудь уже предварительно была передавлена какой-то внутренней тяжестью. Огромное количество людей расположились по всему залу, образуя маленькие компании. Отовсюду слышался гул, и этот хаос действовал мне на мозги. Я поправляю волосы, которые не принадлежали мне, и тут слышу музыку — начинался первый танец. Видимо, на приветствие мы опоздали. Все тут же сгруппировались, готовясь зашевелиться под мелодию, и я понимала, что должна сейчас буду танцевать с Рейденом. Он делает шаг ко мне, и я закусываю нижнюю губу, чтобы не расплакаться. — Я не умею танцевать, — лишь доносится до моих ушей, и я сдержанно киваю. Он не умел танцевать, тогда как я делала это довольно хорошо. Да, мы были разных слоев общества, но могло ли это меня остановить? Нет. Зато он не готов был с этим мириться, и каждая причина еще сильнее погружала вглубь его решение, прочно усаживая где-то там внутри. Он буквально утверждался в этом даже в мелочах. Я кладу руки на его плечи, чувствуя, как мой организм предательски реагирует на него. Он был красив даже через призму моей обиды к нему. Его ладони обхватывают мою талию, и я напрягаюсь. Потому что мое сердце начинает биться чаще, и в животе что-то колышется. Это было мучением. Он был здесь, прямо передо мной, и сейчас мы могли спокойно показывать счастливую пару, но все пошло не так. — Ты должен делать шаг назад, когда я делаю шаг вперёд, — говорю я охрипшим голосом, и он кивает. Его взгляд падает на пожилую пару, идеально танцующую под ритм песни. Они были словно созданы друг для друга: он знал момент, когда она шагнет, в точности как и она знала каждое его движение и дополняла его. Рейден вновь переводит взгляд на меня, и мы начинаем танцевать. Сначала у него не особо получается — он несколько раз делает то маленькие шажки, то большие, но уже к середине его навыки заметно возрастают. Рейден начинает подстраиваться под ритм, и его движения становятся более пластичными и грациозными. Тогда я угадываю каждое мгновение, когда он делает движение, и танцую с ним в унисон. Боже, да у нас отлично получалось. Я слышала, как прерывисто он дышал, действительно стараясь научиться, как с каждым шагом его движения становились все красивее, как мы находили общий ритм и двигались вместе. Его руки на моей талии держались все увереннее, и от этого в горле стоял ком. Это все была иллюзия. А на деле он бы ко мне не прикоснулся. Я опускаю взгляд на наши ноги, чувствуя, как к моим глазам подступают слезы. Я не хотела танцевать с ним после всего, что мы наговорили. Я хотела свернуться комочком и полежать так несколько дней. Неожиданно для нас всех музыка обрывается на самой середине песни, и все взгляды обращаются на музыкантов. Те пожимают плечами, и в зале начинается суматоха. Нельзя было обрывать танец на середине. Но в этот момент кто-то касается руки Рейдена, и парень начинает уходить из зала, таща меня за собой. Мы без проблем проскальзываем в распахнувшиеся двери.