Несущая смерть

В коридоре пахнет розмарином и каким-то приятным маслом, от которого будоражит кровь. Это масло было мне знакомо: все светские дамы пользовались им, чтобы приятно благоухать. На моих губах расцветает слабая улыбка — я ненавидела все эти слишком приторные масла, предпочитая им частые принятия ванны. Однако этот запах я не чувствовала так давно, что почти уже отвыкла. Почти все бедняки пахли одинаково: мраком и беспросветной мглой, а я почти все последнее время проводила в компании нижнего слоя нашего Королевства. Я бы сказала, что запах бедняков был настоящим запахом — он отражал все, что творилось вокруг. Только не Рейден. Он всегда пах по-особенному. Я могла бы отличить его аромат из миллиона. Невозможно было бы ошибиться — так хорошо я знала все нотки в его запахе. Лучше всего реагировало на его аромат что-то глубоко в груди: это что-то буквально сжималось в клубок, а затем распускалось с невероятной силой. А сейчас все внутри словно было перетянуто канатами. И то, что единственный человек, заставляющий мое сердце биться, был прямо передо мной, ранило меня еще сильнее. Он почти держал меня за руку, пробегая по дорогим коридорам. Это приносило мне еще больше боли. Я не могла видеть его, зная, что сейчас мы уже совсем не мы. Горечь, возникшая на моих губах, пыталась вырваться в каком-нибудь едком изречении, но я не позволяла ей сойти с моих уст. Я предпочитала хранить ее в себе, соблюдая тишину. Рейден тормозит у еще одних дверей, и я понимаю, что за ними стоит он. Тот самый пропавший принц. И я наконец могла разглядеть его лицо. Это было бы страшно и волнительно, если бы не боль, разъедающая ребра. Парень на секунду оборачивается на меня, чтобы, очевидно, сказать что-то насчет происходящей ситуации, но, столкнувшись со мной взглядом, тут же опускает глаза и поджимает губы. Темно-синяя тень его взгляда падает на скулы, очерчивая идеальные пропорции лица. Я хочу ударить себя, лишь бы не смотреть на него, потому что у меня не получается оторваться. Парень быстро, почти болезненно отпускает мою руку и распахивает дверь. Сначала мне кажется, что комната совершенно не освещена и залита тьмой, но спустя секунду глаза привыкают к полумраку и даже различают силуэт. Он был повернут к нам спиной, смотря в окно с распахнутыми бархатными шторами. Это был высокий, статный мужчина со светлыми волосами и бледной кожей. Ему понадобилось мгновение, чтобы обернуться. Я вижу его лицо: оно было приятным и располагающим к себе. Большие миндалевидные глаза буравили нас взглядом, и я искала в себе это чувство, этот странный трепет и наслаждение от того, что я наконец увидела его. Но ничего. Никакая эмоция не проникла внутрь меня, словно я видела перед собой не пропавшего принца, а обычного парня, в котором не было ничего особенного. Я вижу, как он пристально наблюдает за мной, и мгновенно смущаюсь. Мне не нравился его взгляд. Он как будто искал там уважение и признательность, а я не хотела ничего ему показывать. — Полагаю, вы Рейден и Тесса? — произносит он растянуто важно и серьезно, и мне хочется фыркнуть, но я сдерживаюсь. — Да, мы пришли, как и предполагалось, — кивает Рейден, проходя вперед. Я скрещиваю руки на груди, не собираясь приближаться к нему. — Что ж, тогда нам многое предстоит обсудить, правда? Можете не волноваться насчет того, что сюда кто-нибудь зайдет. Все слишком заняты переполохом, устроенным в зале. К сожалению, мне пришлось прибегнуть не к самому честному методу и немного подпортить музыкальные инструменты. — Видимо, Вы совсем не ищете длинных и честных путей, — подмечаю я, и принц поджимает губы. — Что ж, возможно, так оно и есть, — недовольно произносит он, и Рейден словно искажается от боли. Я недоуменно смотрю на них обоих, но принц тут же продолжает: — Но вы должны выслушать меня. Мою историю. Я не ищу в вас оправдания, правда, просто хочу, чтобы вы знали, что мной двигало в те периоды жизни. — Что ж, может, для начала Вы докажете, что являетесь принцем? Откуда нам знать, что вы не самозванец? Если Вы собрались занять престол королевства, то у вас, естественно, должны быть доказательства. — Я могу показать свою силу, — изрекает он тихо, — ты ведь тоже Мастер. Значит, ты почувствуешь это. Я киваю, ожидая каких-то особых ощущений от происходящего. Принц медленно выдыхает, а затем закрывает глаза. И тогда я чувствую это. Пол словно начинает вибрировать — разряд проходит по всему моему телу, и я почти задыхалась от потока, который пронизывал меня от макушки до самых пяток. Сердце начинает колотиться, словно пытаясь слиться с Этим. То, что не имело названия, но оно Ему и не требовалось. Это было что-то настолько сильное, что вызвало у меня головокружение, и весь мой океан силы внутри показался мне маленькой неглубокой лужицей по сравнению с Этим. Я пытаюсь дышать, но у меня не выходит — Сила поглощает меня с головой, и все, что я могу себе позволить — удивленно смотреть на Принца. Это что-то пробегается разрядами по моей коже, и все внутри откликается на этот разряд. Я словно была окутана мягким и сильным приливом. Предметы в комнате начинают дрожать, и какая-то дорогая картина на стене начинает подкашиваться и трястись, пока вовсе не склоняется вбок. Женщина на портрете неприветливо смотрит на меня, сложив руки, а потом валится на пол. Именно в этот момент, когда рамка с шумом бьется о начищенный паркет, все мгновенно прекращается, и только тогда кислород начинает вновь поступать в мои легкие. Это было настолько сильно, что я едва сохраняла рассудок. Такая сила не могла храниться в глупом и совершенно обычном человеке, иначе она бы уничтожила всех и саму себя в неправильных руках. — Ну, как? — произносит он настороженно и даже с каким-то замиранием сердца, словно мои слова плотно врежутся в его память навсегда. — Что ж, я полностью уверена в том, что Вы и есть Принц, — говорю я тихо, а затем оборачиваюсь на Рейдена. Он все это время молчал и был каким-то слишком угрюмым. Не знаю, было ли это связано с нашей ситуацией, потому что он всегда прекрасно держал себя в руках. — Тогда расскажите свою историю, — произносит Рейд, и Принц кивает. — Да, конечно. И, пожалуй, начну я с самого начала. Я родился совсем обычным ребенком. Во мне не было никаких намеков на то, что я буду… Особенным. Мой отец был отличным королем, и правил он замечательно. Я многого набрался от него, что, впрочем, никак не спало мое Королевство. Моя мать была умнейшей женщиной. Она увлекалась алхимией и анатомией. Ей было интересно все, что связано с человеком и его происхождением. Пропуская мои детские воспоминания сквозь призму настоящего, я понимаю, что она буквально жила и грезила этим. Она всегда, всегда пыталась что-то создать. «Что-то почти магическое», — часть повторяла моя мать. У нее всегда были какие-то колбочки в карманах красивейших пышных платьев. Мой отец постоянно баловал маму. Я помню, однажды он подарил ей красивейшую ветвь виноградника, сделанную из серебра и усыпанную бриллиантами. Мама часто носила это украшение. Мои родители действительно любили друг друга, и вскоре появился я. К тому времени у матери совершенно не было сил на меня. Она почти всеми днями сидела в лаборатории, благополучно спихнув меня на нянечек. Вскоре, когда я подрос, она привела меня туда. Кругом царил хаос, но был у нее один шкафчик с идеальным порядком. Этим он и выделялся среди остального. Мама однажды показала мне колбочку, сказав, что в ней какой-то волшебный напиток, который «пробуждает дремлющее внутри». А затем она, словно пожалев об этих словах, сказала, что там просто крысиный яд. Но я понимал, что это неправда. И однажды я проник в ее лабораторию. Думаю, понятно, что произошло дальше. Я выпил содержимое, но не почувствовал ничего. А затем эта сила проснулась. Я до сих пор понятия не имею, что моя мать смешала в эту колбочку, но она все поняла ещё до того, как я ей рассказал. Она почувствовала. И эта история должна была прекрасно закончиться, но моя мать решила поделиться этим с отцом. И тогда он посчитал, что это было бы отличным решением о вопросе с военными силами. Он заставил мою мать распространить эту жидкость по всей его армии, а затем выпил сам. И, как оказалось, у всех был разный эффект. Кто-то мог идеально управлять оружием, словно оно было частью человека, а для кого-то оружие стало пыткой. Мой отей относился ко второй категории. Поэтому он заставил мою мать сделать противоядие. Она убила на это около пяти лет. И у нее получилось. Вряд ли вам известно, но существовала и такая жидкость, которая «усыпит пробудившееся», но не убьет вас. И, стоило моему отцу принять ее, как вся его сила исчезла. Думаю, можно не говорить о том, насколько хорошим алхимиком была моя мать. И, как только мой отец остался в совершенном здравии, он попросил маму умножить количество этих «микстур». Он решил, что вся армия должна будет выпить то самое «пробуждающее», и, если будет отрицательный эффект, то тут же «усыпляющее». Это был неплохой план, но многие называли мою мать ведьмой. А затем выяснилось, что эта «сила» передается по наследству. И, стоило людям почувствовать ее внутри, как силой стали злоупотреблять. Увеличилось количество убийств, грабежей и всего остального. В конце концов народ не выдержал, и им нужен был «спусковой крючок». Им стала мама. Они убили ее. Тогда в Королевстве начался полный хаос. Люди не понимали, что делать с их силой внутри, а глупцы буквально убивали себя во время очередных игр с оружием. Отец стал винить себя в смерти мамы, и он все время был в лаборатории. Нет, он не пытался создать что-то еще, он просто разбирал мамины вещи и смотрел на все так, словно его внутренности были раздроблены. Записи мамы он листал с особой нежностью. Но, к сожалению, это все, чем он занимался целыми днями напролет. Тогда мне было около пятнадцати, и я не думал, что пора бы уже взять все в свои руки. Я все ждал, когда отец очнется, но он так и не отпустил всю эту ситуацию. Таким образом, все наше Королевство начинало погибать. Тогда я решил устранять причину случившегося — я ввел запрет на пользование внутренней силой, создал «охотников», которые должны были находить мастеров и убивать их в случае проявления способностей. Я приказал сжечь все записи и упоминания об этом всем. Я пытался убить и замять эту историю, и, как видишь, у меня это получилось. Почти никто в нашем Королевстве не знает о том, что он, возможно, может убить одним взглядом. Но я вложил все свои силы в это, именно поэтому у меня все получилось. И это было ошибкой. Я совершенно не думал о том, что гораздо правильнее было бы вложиться и в укрепление обороны, и, возможно, не искоренять эту силу повсюду. Я не знал, что мне нужно делать, а отец говорил со мной лишь о маме. У моего папы не было даже помощников, которые помогли бы мне и подсказали, что делать. Он все держал в своих руках. Всегда. Поэтому я совершенно не был готов к тому, что в этот хаос Королевства может ворваться еще другое. И установить порядок внутри так и не вышло. На нас напали. То Королевство сейчас — Тория. И они решили захватить нас, пока мы пытались избавиться от странной суматохи. Когда на нас напали, я сообщил об этом отцу, надеясь, что эта новость наверняка пробудит его от этого состояния, но все было тщетно. Мой отец любил мать больше, чем Королевство. И после ее смерти он ненавидел каждого жителя. Поэтому на мои слова он ответил горькой ухмылкой, а затем у него прихватило сердце. И так я остался совершенно один. Всех военных, что были в нашем королевстве, я направил против Тории. Многие из них все еще имели силу, что было явным козырем против врагов. Но я не мог увеличить количество Мастеров — тот напиток с «пробуждающим» закончился, и все, что оставалось от мамы — одна колба с «усыпляющим». Этого было ничтожно мало. Тем не менее, Тория тогда тоже не отличалась особой силой — она только развивалась и, видимо, недооценивала нас. Военных с ее стороны было не слишком много, так что я знал, что могу их одолеть. Поэтому я заставил себя не сдаваться. Я сделал хорошие условия для жизни у военных, прекратил убийства и наказания за проявления силы. В армию рвалось много добровольцев, потому что она могла дать защиту от жителей-мастеров, еду и все необходимое для жизни. Таким образом, я разорил почти всю казну, но преимущество было долго на нашей стороне. Спустя время я начал осознавать, что не старею. Я изменялся до определенного возраста — точно не могу сказать, когда это остановилось. Думаю, в районе двадцати. Тогда у людей начали возникать вопросы, кроме того, у этой всей истории, которую я замял, появился огромный риск неожиданно всплыть. Я понял, что мне нужно найти себе замену. И я искал. Я не хотел, чтобы Королевство перешло в руки первому встречному, поэтому выбирал самого умного из своего рода. И это тоже было ошибкой. Никто из них не готов был к управлению Королевством, тем более воюющим. Но тогда мне так не казалось. Я поставил своего двоюродного брата, а сам… Мне нужно было спланировать свою неожиданную смерть, но брат сказал, что я могу спокойно уехать и просто на него положиться. Как оказалось, это тоже было зря. Он придумал какую-то глупую и нелепую историю, в которую никто не поверил, но тогда я об этом не знал. Я уехал в дальний край Королевства и пытался найти умнейших химиков, чтобы найти «усыпляющее». Мысль о том, что я буду жить, возможно, вечно, подкашивала меня и выбивала из колеи. Я не хотел этого. Я боялся этого. Я не знал, чего мне ожидать, ведь все остальные «наследники» спокойно старели. Но со мной такого не было. Я действительно убил слишком много времени на поиски, и они не увенчались успехом. Затем я узнал, что мы победили в войне. И, как оказалось, прошло уже слишком много времени. Короли сменяли друг друга, а я вынужден был оставаться в тени, не зная, что делать. И… Я действительно надеялся, что Королевство разберется без меня. Что все опять наладится. Я буквально отрекся от этой жизни на много лет и вернулся совсем недавно. И теперь я думаю, что мне придется вернуться и навести здесь порядок. Это сложный шаг для меня. Я буквально ненавидел себя все эти года. Тратил время впустую на поиски себя. И я ничего не смог найти. Ничего не исправил. Это все меня убивало морально, но что делать, если физически ты не умрешь? Я даже пробовал убить себя. Много раз. Серьезно. Это все не имело смысла. Самокопание ни к чему не привело. И сейчас я смирился с тем, кто я есть. Я знаю, что смогу это сделать. Принц озаряет комнату легкой улыбкой, и я понимаю, что у меня накопилась целая туча вопросов.