Несущая смерть

— Все это кажется правдоподобным, но Вы не очень-то углубились в свои ощущения, эмоции и мысли, рассказывая все это. Как-то сухо, не находите? — настороженно говорю я, и принц почти морщится. — Я лишь сказал факты. Не люблю говорить о своих переживаниях. Не хочу показаться невежливым, но я вообще не особо люблю рассказывать незнакомым мне людям историю моей жизни, хотя понимаю, что это необходимо. Можем мы пока хотя бы повременить с этим? Мои мысли — мой сундук. Я хмыкаю, и Рейден прокашливается. — Что насчет будущего? — говорит он, и его голос кажется мне каким-то далеким от реальности, словно он был не с нами, а где-то глубоко внутри себя. — Без войны нам не обойтись. Я знаю, это жестокий метод. Но я не хочу убивать короля или что-то в этом роде. Я хочу, чтобы он добровольно передал престол мне. Можно назвать это почти революцией, но, полагаю, исход неизбежен: придется воевать. Я изгибаю бровь. — Что-то конкретнее? — Конкретнее, несомненно, мы поговорим, но не при таких обстоятельствах. Это, знаете ли, слишком долгий разговор, а беспорядок на балу почти закончился. Я киваю. Что ж, пока ничего, кроме того, что он скользкий и достаточно умный тип, мне в голову не пришло. — Хорошо. Когда мы вновь сможем встретиться? И можете ли Вы обеспечить нам безопасность? — О, если вы о Слепом и его компании, то разумеется. У меня есть достаточно тихих и спокойных мест, куда он не сунется. По крайней мере, до начала войны. Если Вы, конечно, хотели бы оставаться в стороне. Принц вежливо улыбается, но я вижу в этом почти вызов. Конечно, было бы глупо с моей стороны принимать участие в войне лишь из-за того, что Принц задиристо поиграл бровями, но я изначально хотела быть частью этого всего. Я хотела, чтобы Белль увидела другой мир. Хотела, чтобы каждый житель почувствовал свежий воздух в своих лёгких. — Нет, я собираюсь принимать участие, — говорю я так, словно это было очевидно, и Рейден произносит: — Удаленно, так что мы не отказываемся от укрытия. Я поворачиваю голову к Рейдену и позволяю себе посмотреть ему в глаза. Он выглядел так, словно его тошнит, но он не может уйти отсюда. Парень делает несколько коротких выдохов, как будто его вот-вот вырвет, но его взгляд остается чистым и ясным. Я чувствую накатывающую злобу и обиду, но сейчас было не время давать волю эмоциям. — О, я думаю, что у меня все-таки есть право на решения, верно? — я буквально процеживаю эти слова, и Рейден приходит в ярость. Но принц не дает ему сказать. — Вы правы, — говорит Принц, — если Вы желаете, значит, так тому и быть. Тем более, в Вас достаточно много скопившейся силы. Вы отлично поможете. Я довольно улыбаюсь, желая что-то ответить, но в этот момент мы слышим шаги. — Думаю, нам пора удалиться, — принц совсем не смущается этих шагов. Он лишь подходит к одной из картин и снимает ее. Я вижу маленький ключик на гвоздике. Принц одним движением достает ключ, затем подходит к шкафу и отодвигает его, и перед нашим взором открывается маленькая, покрытая старой паутиной дверь. — Прошу, — говорит он, вежливо улыбаясь и открывая дверь. Первым заходит Рейден, а затем я проскальзываю внутрь. Принц заходит последним, и, услышав хлопок закрывающейся двери, мы оказываемся в темноте. *** Темнота. Она была повсюду, в этом можно было не сомневаться. Ее было так много снаружи, что она начала проникать внутрь, совсем не спрашивая разрешения. Темноты было так много, что я не могла различить даже едва дрожащих очертаний предметов, которых могла бы обозначить луна. Если бы это было в ее силах. Я поворачиваюсь на живот, чувствуя безумную тоску и боль. Потому что я скучала по Белле. По Амалии, даже по Зарре, насколько я вообще могла скучать по призрачным воспоминаниям, частично врезавшихся в мою память. Сейчас они казались мне настолько далекими, что походили на картинки из книги моей матери. Они были такими же приятными и недосягаемыми. Я прикрываю глаза, надеясь попасть в мир грез. Там было не так паршиво. Одна моя ладонь скользит по шрамам. Все они, черт возьми, были воспоминаниями о Рейдене. О чертовом Рейдене, который разорвал то, что нельзя было рвать. Я чувствую, как в моих глазах впервые за долгое время собираются слезы. Он помогал мне пройти через это дерьмо. Он был той причиной, по которой я осталась здесь. Возможно, это было неправильно, но я была слишком потеряна, чтобы искать смысл в себе. Он нужен был мне буквально. И что получилось в итоге? Мое тело покоилось на огромной, холодной кровати в незнакомом мне доме, который предоставил принц. Да, я была в их игре, но я не хотела играть. Я не хотела ничего. Небо предоставило мне Рейдена. Да, это явно был подарок, посланный с небес — я не могла получить его за земные заслуги. Он был гораздо выше. Но он решил, что гораздо лучше будет, если мы просто откажемся друг от друга. Однако, я не могла отказаться от него, как не могла бы отказаться от своего сердца при желании жить. — Тесс? — слышу я голос, больше походящий на осенний ветер. Он был похож на бушующее море, на снег, сбрасываемый с вершин гор, царапающих небо. На грозовые удары туч, решивших сцепиться в последней схватке. Он был любой стихией, он был повсюду и от этого не был нигде. — Я давно не видела тебя, — говорю я, поднимая взор на голубое небо. Оно было его глазами. — Сестренка, ты снова потеряна. — И не найдена, — поддакиваю я, вытягивая ноги, — я скучала. Я не знаю, почему я каждый день так скучаю по тебе, ведь у нас все хорошо, правда? — Твое «хорошо» зависит только от тебя, милая, — говорит он мне, — ты достаточно сильная для этого. — Я хочу лишь спросить, что мне делать. Я не знаю. Мне не хватает тебя. Я одна. Одна. Зачем? Зачем я осталась? — эти слова вырываются из меня прежде, чем я успеваю их обдумать. — Ты осталась для того, чтобы быть счастливой. За нас всех. Не позволяй ничему сломить себя, хорошо? Просто береги себя, пожалуйста. Ты нужна всем. Каждому человеку в своем Королевстве. Прошу, не останавливайся. Я закрываю руками лицо. Слова бьют больнее ударов. Они кладут на мою плечи непосильную ношу. — Эй, — я чувствую, как солнечные лучи обнимают мое тело, — живи. Живи и ничего не бойся. Я распахиваю полные слез глаза. Сквозняк, пробирающий мое тело до костей, виляет по комнатам, заставляя меня мгновенно очнуться от сна. Это был тяжёлый сон. Я словно выжала из себя все, что могла. Подушка была мокрой, а это значило, что я очень долго плакала. Мои силы иссякли еще в самом начале дня — можно ли это назвать добрым утром? Во рту стоял соленый привкус, и я недовольно поморщилась, переваливаясь на бок. Но тут же меня словно ударило током. Я не открывала ни окон, ни дверей. Откуда сквозняк? Я приподнимаюсь на кровати. Тонкая сорочка едва заметно колыхалась, подтверждая мои неспокойные мысли. Я заставляю себя подняться и сделать несколько неуверенных шагов к двери своей комнаты. Чьи-то тихие шаги в другой комнате заставили мое сердце рухнуть на пол. Здесь и правда кто-то был. Я закрываю глаза. Что ж, у меня есть моя сила. Я мысленно представляю себе кухоньку, которая досталась мне вкупе с остальными маленькими комнатками. А затем начинаю действовать. Сначала переворачивается стол, с грохотом разбиваясь и ударяясь о пол. Затем валятся стулья, кухонные шкафчики. Я заставляю падать абсолютно все. Грохот почти закладывает мне уши, но я продолжаю. Ваза с цветами, старые картины, больше напоминающие чьи-то тренировочные работы. Но при этом я не слышу главного — крика человека. Или не человека. Я не слышу абсолютно ничьего вздоха или даже испуганного возгласа. К счастью, шаги я не слышу точно так же. Наверное, он отключился прежде, чем успел издать какой-то признак жизни. Я осторожно подхожу к кухне. Тишина. Тогда я делаю еще один шаг. И то, что я вижу там, абсолютно сокрушает меня. В самом центре комнаты стоял принц. Черт возьми, я едва не убила возможного будущего правителя королевства. Но что-то внутри меня опускается вниз при виде его. Возможно, я ожидала здесь встретить другого человека. Возможно, я соскучилась по тому, по кому совсем не стоило скучать. — Ты очень гостеприимна, — говорит он, прерывая неловкое молчание. Я виновато опускаю взгляд. — Просто я никого не ждала. Ложь. Ждала. Каждую секунду. — Впрочем, это неважно, — он подходит ко мне и кладет руку на плечо, — не волнуйся. Я хотел сказать, что мы собираемся нанести наш первый визит. Я хотел взять тебя с собой. Я поднимаю на него глаза. Хотела ли я вернуться в место, где из меня вытащили внутренности, а затем запихнули обратно? — Да, могу я переодеться? *** — Итак, это твоя красавица Флейм, — принц похлопывает по морде лошади, и я довольно улыбаюсь. Что ж, он не скривил душой — лошадь действительно была невероятной. Огромное мощное тело черного цвета и грива, поглощающая в себе все цвета. Абсолютно черная, грациозная и сильная. Она была прекрасной. — Это для того, чтобы мы не вызывали подозрений? — Да. Многие в столице передвигаются на лошадях. Так сказать, местная привилегия. — Отлично. Дело в том, что я не умею ей управлять, — я неловко улыбаюсь, чувствуя вину. Но ни один мускул на лице принца не вздрагивает. Напротив, он приятно мне улыбается. — Что ж, тогда, может, составите мне компанию? — он подзывает меня к своей лошади, и мысленно я добавляю пунктик в список того, чему мне непременно стоит научиться. Не думаю, что это был вопрос, на который я должна была отвечать. У нас не было другого выхода. Если я, конечно, не умела бегать наравне с лошадью. Я осторожно залезаю на коня Принца. Животное фыркает, слегка вздрагивая головой, и я нервно смеюсь, но тут же себя одергиваю. Мне не стоило показывать принцу, что мне было бы полезным полежать в лечебнице для психов. Впрочем, если я прямо сейчас разденусь и пробегу голой несколько кварталов, принц лишь мило улыбнется и попросит побыстрее вернуться. Именно поэтому, водрузив свою филейную часть тела на сильное животное, я почти не волновалась. Принц залезает следом. Он уже успел отвести куда-то Флейм, так что я могла не переживать за жизнь бедного животного. — Итак, скоро вы будем на общей точке сбора. Тебе известно место «Хлеб у Джебби»? Я тихо сглатываю. Та самая таверна. Воспоминания, точно вспышки, бьют по моему сердцу, заставляя его болеть. Я едва заметно вздрагиваю. Черт. Побери. Таверна, у которой Рейден поцеловал меня. — Тесс? Все в порядке? Да. Все должно быть в гребанном порядке, Тесса. — Да, известно, — говорю я, не скрывая горечи. — Неприятные воспоминания? — спрашивает он из вежливости, и я ограничиваюсь кивком. Некоторое время мы едем молча, и я понимаю, что за этот короткий период искусала свои губы до крови. Нервный мандраж не покидал мое тело, сковав его колючей, больной проволокой. — Какой была жизнь до Войны? — говорю я, и принц выдыхает. — Настоящей, — говорит он, вкладывая в это слово гораздо больше смысла, чем это подразумевалось. — Почему ты решил, что спасешь Королевство? — я не знаю, хотел ли он этого допроса. Но он отвечал, а я спрашивала. Таковы были негласные правила нашего диалога. — Потому что я повзрослел. Я взял на себя ответственность за Королевство. Жаль, что я понял, что оно всегда должно было быть моей заботой, спустя такой долгий срок. — Что, если ты снова сбежишь при первой же удобной возможности? — Мне некуда бежать. Королевство — мое детище, которому я обязан помочь или погибнуть. Сила, появившаяся во мне, чуть не лишила меня рассудка. Я был потерян. Потом я считал, что недостоин быть Королем. Ушел в полное отрицание, понимаешь? Я ненавидел свою оболочку. Ненавидел все, винил себя в смерти родителей. Во всем виноватый, я отрекся от жизни в целом, пустился в свою пустоту. Однако, это было не слишком долго. И, стоило мне вновь подать признаки обычной жизни, разруха ударила по моему сознанию. Тогда я понял, что Королевство и должно было управляться мной. Оно всегда принадлежало только мне. Я поверил в это. Я знал, что должен вернуться. Но возвращаться обратно из ниоткуда — не самый быстрый путь. Я начинал с жизни бедняка, чтобы увидеть все. На этом я и закончил. Мне не хотелось подниматься в высшие слои общества, да и это было незачем. Бедняки видят всё. И он погрузился в свои мысли. Очевидно, долгие, болезненные воспоминания. Я решила повременить с вопросами. Он должен был пережить это в своей голове снова. — Откуда вам всем известна Ингрид? Кто она? — наконец осмеливаюсь спросить я. Эти вопросы помогают отвлечься и мне. По крайней мере, хоть на немного забыть о ноющей боли в пояснице от бега верного коня. — Ингрид, как оказалось, очередная пешка в игре Слепого. Ее знают все, кто хоть как-то причастен к королевскому роду. Она была любовницей Слепого. Я чувствую такое удивление, что не могу вдохнуть. — Вот это… Да. — Как знают немногие, настоящий отец Чарльза — Слепой. А его мать, Барбара, любила Слепого точно так же, как Слепой любил ее. Но по факту она была Королевой. Все это были лишь буквальности. На самом деле Слепой хотел быть в тени. Его брат — его же пешка. Он специально выдал свою любимую за брата, чтобы она никогда и ни в чем не нуждалась. Чтобы его дети спокойно получали свой престол. Он продумал все. По факту, Барбара никогда не была с Королем. И все бы было хорошо, но потом у них что-то произошло. Барбара отстранилась от Слепого. Она перестала воспитывать Чарльза, постоянно плакала и пряталась от своего возлюбленного. Последнее время ее часто видели с побоями. Слепой был невероятно зол, забота о Чарльзе легла на руки нянек, а Барбара сильно заболела. В одну из ночей она умерла от очередного приступа кашля. Ее нашли наутро в коридоре, а ее комната оказалась полностью пустой. Оставалась только записка «О, не волнуйтесь, я немного прибралась», написанная ее рукой. Она знала, что скоро умрет, и куда-то убрала все свои вещи. Она слукавила, сказав, что немного прибралась. Откровенно говоря, она спрятала абсолютно все свои вещи, вплоть до фантиков из-под ее любимых конфет. Она оставила только свое мертвое тело. Ей явно было, что скрывать. Очевидно, это было очень важно, раз она так подготовилась. Поэтому Слепой пытается отыскать ее вещи, но это бесполезно. Она знала его так, как не знал никто. Она прятала так, чтобы он не нашел. А, значит, он не найдет. Барбара была намного умнее Слепого. Она могла обвести его вокруг пальца столько раз, сколько ей хотелось, но воспользовалась она этим лишь однажды. Зато это можно назвать идеальной работой. Никаких зацепок. Ах, мы говорили об Ингрид? Помнится, да. После смерти Барбары Слепой пытался закрыть дыру в сердце. Он воспользовался Ингрид. Обычной симпатичной служанкой. У них было несколько интрижек, но Слепой никогда не воспринимал ее всерьез. Жаль, что Ингрид не может этого заметить. А, может, замечает, но смиряется и повинуется. Впрочем, это не так уж и важно. Важно то, что Слепой и из нее сделал свое оружие. Умно. Все забыли о ее существовании. Честно сказать, мы думали, что она умерла. Обычно именно так Слепой расправляется со своими недолгими романами. Я пытаюсь переварить то, что рассказал мне принц. История о Барбаре буквально будоражит кровь. Сколько секретов хранил в себе Замок? Что случилось там на самом деле? Где находятся ответы на все вопросы? Это все заставляло мое сердце биться чаще. Истина всегда была близка, но не всегда мы можем ее заметить. А, пока мы чего-то не видим, этого не существует. Мой мозг добавил еще несколько пазлов в общую картину происходящего и минувшего, но от этого паззл лишь значительно увеличил свою площадь, и теперь мне было неизвестно еще больше. — Ты не знала о Барбаре? — спрашивает принц, и я понимаю, что наше негласное правило сменяет игроков. — Я лишь видела картину с ней, — говорю я, — но Ингрид не рассказала мне ничего. — О, это ее больная тема, — я уверена, принц пускает грустную снисходительную улыбочку. — Откуда тебе известно так много о нынешних королевских делах? — Я говорил, что подготовился к этому основательно. Я знаю все, что известно человеку, приближенному к жизни Короля. — Что ж, это скользкий ответ. — Не думаю, что у тебя есть выбор, — принц тянет на себя поводья, и конь начинает тормозить. Мы подъезжаем к таверне. Странно, но снаружи было совсем пусто. Это было правильно. Нельзя было привлекать внимания. Принц помогает мне слезть с коня и поднимается по ступенькам прямо к двери. Что ж, я должна проигнорировать все чувства, нахлынувшие на меня, и просто войти. Не вспоминать, как я была счастлива. Не вспоминать мои ощущения. Чувства. Я, черт побери, должна сконцентрироваться на чем-то другом. Его руки скользят по моей талии, и я тянусь к его губам. Его губы расплываются в улыбке прежде, чем соприкоснуться к моими. Рейден. Это имя было моей любимой молитвой, но сейчас она меня уничтожала. — Тесса, мы должны войти, — принц нетерпеливо переминается с ноги на ногу, и я послушно киваю, поднимаясь наверх. Он распахивает дверь, и я как можно быстрее захожу внутрь. Взглядом я обвожу всю таверну. Пожалуйста, он не должен быть здесь. Пожалуйста. Хотя бы потому, что я хотела его увидеть. Потому, что я ужасно скучала по одному его присутствию. Здесь не было атмосферы волнения — сплошная сосредоточенность. Здесь даже не пахло пивом. Кто-то сидел за столиком, увлеченно разговаривая, кто-то стоял у стены. Он был у стойки. Я видела его со спины, но этого было более, чем достаточно, чтобы заставить мое сердце с громким шумом рухнуть вниз. Он наливал себе, кажется, чай или кофе. Рядом покоился слегка помятый коробок сигарет. Я могла бы поклясться на крови, что там лежал «Виконт». Он медленно размешивает содержимое чашки, не поворачиваясь лицом. Мое сердце пропускает удар. Я заставляла себя дышать, но ничего не получалось. Мне было больно оттого, что теперь он был никем. Никто. Это так глупо по сравнению с тем, какие чувства вызывает у меня этот «никто». Это слово не может даже стоять с ним в одном предложении. Он делает глоток, а затем оборачивается. И я поняла, что пропала. Его волосы были в полнейшем беспорядке. Я бы сказала, они были в хаосе, который я любила гораздо больше порядка. Темные глаза с бровями, сдвинутыми к переносице, выражали полное безразличие. Он оглядывал всех так, словно здесь никого и не было. Его взгляд не останавливался ни на ком настолько, чтобы успеть хоть что-нибудь подумать об этом человеке. Проще говоря, для него эта таверна была абсолютно пуста. И в этот момент он заметил меня. Я бы обрадовалась, если бы меня он не польстил своим долгим, слишком долгим взглядом. Я бы уцепилась за эту мысль и бережно хранила в своем сердце, перекрывая чувства. Я бы злилась, ненавидела его. Но он замер. Замер, разглядывая меня. Я видела, как на секунду его глаза округлились. Его рот слегка приоткрылся в изумлении, словно он действительно не ожидал меня увидеть. Чья-то рука похлопывает меня по плечу, и я вздрагиваю. Наш зрительный контакт прерывается, и я уже ненавижу того, кто посмел разорвать это. — Какие люди, — Чейз приветливо улыбается, — неужели наша маленькая крошка пришла в себя? — Можешь не волноваться, — я натягиваю на себя улыбку, — со мной все отлично. Улыбка Чейза искажается в злобном оскале. — По-моему, тебе просто надоела роль невинной девушки. — По-моему, тебе пристоит прикрыть эту помойку, — я указываю на его рот и отворачиваюсь. Черт возьми. Последнее, чего мне хотелось сейчас — ругаться с Чейзом. По мере скопления народа, таверна, казалось, расширялась в своих размерах. Она пускала всех, но места было достаточно. Наконец, Стефани, Чейз и Том подошли к импровизированной сцене, занимая свои позиции. Я ждала, когда Рейден займет свое законное место там, но он не появлялся. Мое сердце колотилось, точно кто-то повернул в нем ключик, заводя механизм слишком сильно. Троица периодически переглядывалась, ожидая полного сбора команды. Наконец, на сцене появился недовольный принц. Он вышел со стороны бара, в этом можно было не сомневаться. И от него пахло ссорой. Я почти усмехаюсь. Интересно, что могло заставить стальные нервы принца пошатнуться? Он поднимается на место рядом с Томом, злобно вытирая подбородок тыльной стороной ладони. Его глаза бегают по таверне, смеряя пронзительным взглядом каждого человека здесь. Общий гул людей притихает, и все завороженно следят за принцем, ожидая его распоряжений. Я нашла в этом зале Каролину, которая смиренно стояла, ожидая распоряжений. Вау. Если принцу удалось внушить уважение и ей, значит, уважал его абсолютно каждый человек здесь. Я прослеживаю взглядом в сторону бара и замечаю Рейдена. Он выходит таким агрессивным, что остается лишь сложить дважды два, чтобы понять, с кем повздорил принц. Рейден дышит прерывисто, стараясь успокоиться, но у него не выходит. Его взгляд метал молнии. Люди, устремляя к нему свой взор, тут же отводили глаза, смотря себе под ноги или на так называемую сцену. Но Рейден не смотрел на остальных. Он смотрел на меня. И его взгляд говорил о том, что он очень зол на меня. Том, прокашливаясь, начинает: — Итак, я думаю, все мы знаем, для чего здесь собрались… Кто-то хватает меня за локоть, и по руке пробегают мурашки. Черт. Тебя. Побери. Я задерживаю дыхание. Соберись, Тесса. Обернись.