Несущая смерть

Белль вырисовывает ярко-жёлтое солнце. — Думаешь, именно так оно и выглядит? — Мама мне говорила, что так, — я утвердительно киваю. Белль скептически цокает языком. — Что ж. Я пока поверю тебе на слово. Она тянется к голубому. — Ты запомнила наизусть? — А что мне ещё оставалось делать? Я перечитала все книги в этом доме несколько раз. Может быть, если бы ты рассказала мне что-нибудь ещё о том мире… — Белль, я бы обязательно это сделала, если бы сама знала больше. Она вздыхает, заправляя за уши волосы цвета ржи. Ей явно не нравятся мои ответы. Я ухмыляюсь. Она слишком похожа на меня, и ничем хорошим это не закончится. — Амалия научила меня плести прочные верёвки. Я могу подарить тебе одну. Я охотно соглашаюсь, и девочка протягивает мне одну. — Возьми. Я достаю ключ с изящной буквой «Б» и продеваю через него верёвку. Надеваю её на себя. — А по тебе и не скажешь, что ты из высшего общества, — фыркает она. — Сочту за комплимент. — Мама говорила, что на шее девушка должна носить только что-то очень драгоценное. — Она не ошибается. То, что ты сделала своими руками, гораздо дороже всякого золота. Белль приподнимает брови, явно не доверяя моим словам, но её глаза светятся гордостью. — А ещё я научилась двигать вещами. Я вообще волшебница. Меня пробирает холод. — Научилась… Что? Дверь в комнату распахивается, и встревоженный Том приносит с собой атмосферу надвигающегося ужаса. — Восстание прошло хорошо, — произносит он, но его фраза не звучит завершенно. Я буквально слышу это возникающее «но». — Что случилось, Том? — Слепому нужна ты. Он забрал принца и Рейдена, но такое ощущение, что это лишь для привлечения твоего внимания. Там была мачеха, и она искала тебя в толпе. Потом они решили забрать парней. Убить одним выстрелом двух зайцев. Как только восстание закончилось, какие-то мужчины схватили Рейдена и принца, но спрашивали они про тебя. Насколько я понимаю, Слепой и его компания вообще не относятся всерьёз к восстаниям. Мы для них — букашки, путающиеся под ногами. Но к тебе они относятся серьёзно. Какой интерес ты для них представляешь? Я невольно сжимаю ключ, висящий на груди. Что, если всё дело в нём? Том, наконец, замечает испуганную Белль. — Мне очень жаль, милашка, но мне придётся снова забрать Тессу с собой. — Я уже ненавижу тебя, — процеживает она сквозь зубы. — Скоро всё это закончится, обещаю, — говорит он. — Том, я не могу оставить их здесь. Это небезопасно. — Я уже сказал обо всем Грэгу. Он перевезет их к себе, так будет проще для всех нас. Я смотрю на Белль. — Малышка, я понятия не имею, когда вернусь. Но я вернусь. Я всегда буду возвращаться к тебе, — говорю я, хотя в горле стоит неприятный ком. Она поднимает на меня тяжёлый взгляд. — Если ты уйдёшь так же, как и родители… — Нет. Я буду жить ради тебя, — говорю я шёпотом, и она отворачивается. Том аккуратно дотрагивается до моего плеча. — Тесса, мы должны уйти. И я повинуюсь, потому что не вижу другого выхода. *** — Насколько я поняла, у тебя уже есть план? — Конечно. И он будет выгоден со всех сторон. Сейчас лучше не говорить, что Рейдена и принца украли — они станут спусковым крючком, народ ринется в бой и явно не одержит победу. Нам нужно поднять волнения, но не идти в наступление, понимаешь? Кроме того, ты должна быть неприкосновенна. Улавливаешь суть? Я отрицательно качаю головой. — Ты должна поднимать восстания, Тесса. Ты должна вести толпу. Каждый житель должен знать тебя. Ты станешь голосом народа, и тогда Слепой сделает огромную ошибку, забрав тебя. Потому что к тому времени все будут готовы. Тебя не смогут просто так утащить со сцены. Ты будешь окружена людьми. Всё, что нам нужно сейчас — продержаться и не упустить тебя в начале, понимаешь? — Если я начну поднимать восстания, слепой просто убьёт Рейдена и принца. — Убить приманку для тебя? Это уж вряд ли. Он хочет видеть тебя в своём замке. Если мы отдадим тебя Слепому, скорее всего, он отыграется на парнях по максимуму, но пока ты не в его капкане… — Он их изуродует. Он будет мучить их, сделает так, чтобы я об этом узнала. Нет, я не могу этого допустить. Том усаживает меня на коня. — Тесс… Ты забываешь одну маленькую деталь. Рейден и принц идеально знают замок, имеют способность к регенерации и, наверное, лучшие мастера, каких только можно придумать. Если им вдруг решат отрубить руки и отправить тебе в конверте, то уже через пару дней парни будут сидеть в каком-нибудь убежище, пить горячий чай и думать о самом изощренном способе мести. К тому же, за ними следом же отправилась Элен с её несколькими бойцами. Они будут в порядке, насколько это возможно, Тесс. А что насчёт тебя? Я вздрагиваю от этих слов. — Я бы сказала, что я в деле, если бы у меня был выбор. *** Мы с Томом делаем это снова и снова. Народ вокруг кричит все сильнее и яростнее, и даже в моём сердце загорается огонь азарта. Я хотела, чтобы все эти люди перешли на нашу сторону. Я хотела, чтобы все они широко распахнули свои глаза и посмотрели правде в лицо. Мы могли это сделать. У нас и правда получится. Восстания набирают всё большие масштабы и обороты, но Слепой никак на это не реагирует. Каждую ночь меня разрывают две мысли — Белль и Рейден. Что они чувствуют прямо сейчас? Что с ними происходит? Это тревожило моё сердце и одновременно заставляло его биться сильнее. Биться ради них. Я делаю глоток тёплого чая, мой лоб упирается в стекло большого окна. Оно не имело смысла, мы старались исключить все возможности найти нас, поэтому заклеивали окна. Однако, я все равно чувствовала этот холодок, идущий с улицы. Моя рука нервно сжимала подол платья, которое и так было помято. Губы сдвинулись в нелепой, нервной улыбке. Что ж, эти дни были такими туманными, что мне даже трудно подвести итог. — Уже завтра мы будем там, где нужно, — говорит Том, нарушая мою идеальную тишину. — Мне это не нравится. Слепой не может так равнодушно относиться к восстаниям. Мы не можем все ещё казаться ему игрушками. Народ взволнован, и мы все это чувствуем. — Тесса… Совсем неважно, что он решил подготовить. Народ не будет его слушать. Я смотрю на Тома и меня поражает осознание. Он уже считает нас победителями. Он даже не подозревает, что мы можем проиграть. Я просто пялюсь на него несколько секунд, не зная, что ему говорить. — Том… Прошу, скажи, что у тебя есть запасной вариант. На случай, если всё пойдёт не по плану. Ты же… Ты же продумал этот ход? Парень блаженно улыбается. Чёрные пряди волос спадают на его лицо, немного прикрывая глаза и создавая небрежный вид. — Конечно. Если убьют одного из нас, второй действует по ситуации. Желательно, делает ноги и пытается связаться с кем-то из наших. Тесс, мы действительно не знаем, что может случиться с нами на выступлении. Но ты только подумай — за нас целый народ. Что может сделать Слепой? Я не знала. И это пугало меня сильнее, чем мысль о том, что меня, к примеру, пристрелят через несколько часов. Это можно предотвратить. Неизвестность — нет. Я отмокала в ванне свои законные пару часов, пока не почувствовала, что моё тело начало принимать вид морских обитателей. Тогда пришлось вылезти и хотя бы расчесаться. Волосы так сильно отросли, что постоянно мешали мне почти в каждом деле. Мачеха была бы довольна. Во рту появляется привкус отвращения, и я хватаю расческу. Мне нужно полюбить делать это самой. Я прочесываю каждую прядь, зная, что это бессмысленно — мои волосы не стали прямее или послушнее. Я надела верёвку с ключом на шею — где им и положено быть — а затем улеглась на кровать. Я надеялась, что всё восстание пройдёт отлично. Это и произошло. Мы выдвинулись ранним утром, когда природа ещё не прогнала запах ночи и по улицам бродила лёгкая дымка. Именно в это мгновение жизнь ощущается иначе. Я думала о том, что, возможно, парни уже убиты, а у нас даже нет возможности с ними связаться в целях безопасности. Меня изъедали эти мысли, и я решила, что отложу их как можно дальше в себя. По-моему, у меня достаточно источников пожеланий мне скорейшей смерти и без собственных мыслей. На рассвете мы были в столице. Я готовилась к тому, чтобы сказать как можно больше. Я завязала волосы в низкий хвост, надела строгое платье и мантию сверху — Том сказал, что это обязательно. Мои пальцы невольно тянулись к ключу как к, своего рода, успокоению, но я не позволяла себе прикасаться. Не нужно привлекать лишнего внимания. Хотя с чего бы я решила, что Слепому так уж нужен этот ключ? Он ведь не подошёл к библиотеке. Я не знала. На восстании я и правда говорила предостаточно. Меня распирало волнение, боль и желание всё исправить — тоже самое передалось и людям вокруг. Многим моё лицо было знакомо — в такие моменты Том был особенно рад, ведь это и было нашей частью плана. Никто не прервал наших речей, ничто не помешало нам победно закончить. Но была ли победа настоящей? У меня было ужасное предчувствие. — Именно поэтому, — заканчиваю я, — мы должны положить всему этому конец. Толпа шумит и гудит, соглашаясь с моими словами. Она поглощает их так жадно, в глазах их читается одно: только бы я продолжала, не останавливалась, не подвергала их пытке собственного молчания. Они были на нищих детей, которым только что бросили жалкую корку хлеба. Они запоминали каждое моё слово, и я чувствовала, что сама История медленно разворачивается в сторону чего-то нового, ещё неизведанного и неясного. Люди в своих маленьких городишках не знают, как можно жить хорошо — никто не обучал их роскошной жизни в детстве, никто не говорил, что обычный народ имеет право на счастье. Бедняки для знати словно были сделаны из другого теста, они как будто были другого происхождения, но это было ложью. Той ложью, которую никто из нас больше не мог считать за истину. То, что мы должны были исправить. Когда Том пускает на меня один из его удивительно серьёзных взглядов, я понимаю, что он задумался о будущем. Мне передалось это странное выражение лица. Моё сердце почти начинало трепетать, когда я думала о том, какая жизнь могла бы меня ждать. Но я не позволяла сердцу уж слишком на это надеяться. Всё мои желания были слишком призрачными, чтобы быть похожими на правду, пусть и далёкую. Том понимает, что пришло время положить всему конец. Я спускаюсь со сцены, и на моё место поднимается Том. — Для того, чтобы свергнуть власть, мы должны действовать. Нам следует объединить усилия. Что один человек против льва? Ничего. Что целая толпа? Думаю, лев в безвыходном положении. Не дайте себе стать животными, податливым скотом. Вы — люди, вы честные люди, и вы должны гордиться этим. Я чувствую, как меня хватает чья-то рука. Элен. Её цепкие пальцы взволнованно охватывают моё предплечье. — Хэй, Тесса, у меня возникли непредвиденные обстоятельства. Я нашла способ связаться с Рейденом, с ними все в порядке, но их нужно забрать сегодня из замка немедленно. Не хочешь составить мне компанию и забрать парней? До замка я тебя не подпущу. Обещаю. Ошарашенная тем, что все так удачно складывается, я утвердительно киваю. Тревога же во мне, напротив, возрастает с двойной силой. Все не могло быть так просто. — Ты собираешься сама проникнуть в Замок? Элен ухмыльнулась. — Нет, я ещё хочу жить. Рейден сказал, что обо всем позаботится. Всё, что нужно от нас — карета, которая унесёт нас в безопасность. Что ж, все звучало довольно убедительно. Оставалось надеяться, что судьба впервые играла по нашим правилам, позволяя нам делать то, что мы действительно хотим. Когда мы оказались рядом с замком, меня начала пробирать мелкая дрожь. Я ненавидела это место. Однако карета проехала мимо него, и мы остановились только спустя две пересеченные улицы. — Это всё очень странно, — сообщаю я девушке, и та беззаботно пожимает плечами. — Рейден неплохо знает Замок. С чего ты взяла, что ему не удастся сбежать? К тому же, здесь мы в безопасности. Хорошо, что парень может сам о себе позаботиться. Она откидывается на спинку кресла, словно сама успокоенная своими словами, и тихо выдыхает. На меня же её слова не произвели должного впечатления. Я смотрела в окошко, молясь, чтобы эти тягостные минуты как можно быстрее закончились. Я истерзала собственные губы в кровь, и металлический привкус возвращал меня в реальность. Ничего не происходило в течение получаса, но спустя это время карета резко тронулась с места. Элен недоуменно посмотрела на меня, словно я должна была знать причину. Я лишь пожала плечами. Я просто ждала чего-то подобного. Именно поэтому, не теряя времени, я со всей силы толкнула дверцу. Та раскрылась, и сильный порыв ветра начал раскачивают её во все стороны. Мы разгонялись, и спустя несколько секунд вряд ли бы смогли спрыгнуть, не сломав себе конечностей. Поэтому я просто вылетела, немедля. Элен, быстро сообразив, повторила за мной, и мы о делались ссадинами на коленях. Карета проехала ещё немного прежде, чем заметить нашу пропажу. Мы успели спрятаться в перелеске. Однако выдохнуть нам так и не удалось — кто-то приложил тряпку к моему носу, и я провалилась в небытие. Ещё не открыв глаза, но уже проснувшись, я прежде почувствовала, как лежу на удобной кровати. В другое время это обстоятельство было бы для меня радостным известием, сейчас же это внушало ужас. Я резко вскочила, о чём тут же пожалела — голова закружилась, в глазах потемнело — но это было неважно. Увидев высокие расписные потолки, я поняла одно — мышь попалась в мышеловку. И её шея уже была прижата, правда не настолько, чтобы умереть. Что ж, возможно, я знала это ещё давно. Возможно, я согласилась на подобную глупость с каретой лишь чтобы принять неизбежное. Что бы я ни делала, я всегда возвращалась в это место. И отсюда не было выхода. Подойдя к двери, я поняла, что дверь была не заперта. Это навеяло на меня ещё больший ужас. Никто не боялся, что я сбегу. Неужели я была настолько беспомощна? Я наспех оглядела свои покои, мысленно продумывая, где же я могла оказаться. Это была моя первая комната. Здесь я жила служанкой. Здесь я оказалась снова. Что ж, двери были созданы, чтобы их открывать. Именно это я и сделала. В коридорах было сомнительно пусто. Служанки не носились как сумасшедшие, стараясь успеть к завтраку, обеду, ужину. Значит, восстания все же подействовали на прежний строй. Значит, мы имели значение. Все остальное оставалось для меня загадкой. Почему замок был мертвенно-молчалив? И тогда я поняла. Он был пуст.