Спящий ветер

Рин проснулся в интимном полумраке каюты и не сразу понял, где находится. Некоторое время он просто лежал. Глаза привыкли к темноте почти сразу, без труда различили пустые, безликие стены, стопку аккуратно вычищенной и выглаженной формы. Но сознанию потребовалось куда больше времени, чтобы вспомнить и осознать объем произошедших событий. Рин сел на кровати, потер пальцами глаза, сгоняя с них последние остатки сонливости, и подозрительно прислушался к тишине за дверью в каюте. Корабль безмолвствовал. Рин не стал включать свет - глаза Ки хорошо ориентировались в полутьме. Он натянул форменные брюки, рубашку, не без удовлетворения обнаружил аккуратно свернутые в комочек и абсолютно парные носки, вслепую причесался пятерней. И только после этого решился выглянуть из каюты. Пустующий коридор тянулся налево, упираясь в блок общественной уборной, справа же доходил до столовой, из которой соблазнительно пахло свежесваренным кофе. Кофе Рин не пил давно, а уж сколько-нибудь приличный и в глаза не видел со времен Академии, а потому, не в силах преодолеть себя, с настороженным любопытством, босиком, отправился на запах. В столовой он никого не встретил. Только на столе, том самом, за которым они не так давно беседовали, стоял небольшой контейнер веселой оранжевой расцветки. Приблизившись, Рин обнаружил приклеенный к контейнеру листок бумаги и с изумлением на него уставился. В левом нижнем углу листка, под строкой невнятных каракуль, красовалось изображение жизнерадостной кошачьей мордочки и выведенное аккуратным округлым почерком "приятного аппетита". И четыре восклицательных знака. Рин пригляделся к каракулям повнимательнее и не без труда, но все же смог расшифровать таинственное послание: "Ки'Рин, это твоя порция, - гласило оно. - Кофе в кофемашине, кружки в шкафу, зефир на нижней полке. Как поешь, приходи в рубку". Чуть ниже шла строка постскриптума, подписанная уже третьей рукой, лишь немногим более читаемой: "розовый невкусный, бери лучше белый". И еще чуть ниже: "честно не вкусный". Рин, изумленный такой заботой, нервно хмыкнул, отложил записку в сторону и приоткрыл крышку контейнера. Изнутри сногсшибательно пахнуло тушеным мясом и овощами. Судя по тому, что еда не только пахла, но еще и выглядела соответствующе, к ней не имели отношения Хитклиф с техником, а представить капитана за плитой Рин не мог при всей живости своего воображения. Единственным кандидатом в неизвестные повара оставалась Анна. Она, вынужден был признать Рин, оказалась очень неплохим человеком, даже несмотря на то, что медик. Первым делом он умылся прямо из кухонной раковины, и только затем нашел и ложку, и кружку и, как и было обещано в записке, зефир белый и розовый. Рин не стал пренебрегать рекомендациями, отложил пачку с розовым туда, где его обнаружил, и вернулся к столу с полной кружкой ароматного кофе. В полном одиночестве, но с едой, он чувствовал себя совершенно комфортно. Содержимое контейнера оказалось вполне съедобным, более того, отчетливо отдавало привкусом натуральных продуктов, о которых Рин не слышал с самого своего прилета на Терминаш. Так он и устроился, ложка в одной руке, рядом кофе в голубой керамической кружке с бегемотиками, нога подогнута под себя. Он никуда не торопился, рассудив, что корабль все равно без него не улетит, меланхолично пожевывал и воспользовался моментом, чтобы изучить выданный Анной инт. Большинство браслетов такого рода обладали достаточно ограниченными и примитивными функциями - содержали в себе идентификационную информацию своего хозяина, информацию о его счете и финансовых манипуляциях. Такой был у Люси и он не имел в себе даже встроенного коммуникатора. Тот, что сейчас находился в руках Рина, оказался куда более функциональным. Помимо стандартных данных, пролистав которые, Рин не без удивления узнал, что его восстановили в звании, и коммуникатора с личным номером, инт содержал в себе приличного объема карту памяти, записывающее устройство, голографический проигрыватель и сигнал распознавания внутренней проходной системы корабля. Иной раз в браслеты, прикрепленные к определенному кораблю или станции, подключалось еще и некоторые системы управления, но самому Рину такая роскошь была без надобности. Синхронизация позволяла ему чувствовать корабль иначе, всем своим телом, своим сознанием. Рин залпом допил обжегший горло кофе, свернул голографические окна браслета и убрал грязную посуду в посудомоечный аппарат. Рин не боялся того, что совсем скоро ему предстояло сделать. В конце концов, именно для этого его и создали, но скрыть от себя нервическое возбуждение он не смог, как ни бодрился. Рубка встретила его ярким белым светом. Ему пришлось зажмуриться, но даже после того, как глаза привыкли, освещение доставляло дискомфорт, давило на виски и слепило. Капитан первым заметил дерганые, раздраженные движения пилота и, правильно их интерпретировав, понизил яркость до приятного полумрака. Как только Рин смог сфокусировать на нем взгляд, он коротко и совершенно молча кивнул в знак приветствия. Рубка представляла собой просторное пятиугольное помещение, две самые больше стены которого занимали укрепленные стеклянные панели, открывающие широкий обзор как пилоту, так и всей остальной команде. Впритык к стеклам - полумесяц технического оборудования. В полете им пользовались преимущество навигаторы, системники и связисты. В самой середине помещения возвышалась сложная конструкция пилотского кресла, хотя "креслом" его именовали исключительно как дань традиции. Оно представляло собой вплетенные в паутину проводов элементы экзоскелета, в процессе полной синхронизации надежно фиксирующие пилота, и в то же время обеспечивающие ему необходимое отсутствие физической ориентации в пространстве. Часть проводов соединяли между собой детали конструкции, но больше половины тянулись назад, к блоку подачи импульсов. В технических деталях Рин был не силен, но знал, что именно эта непрезентабельная на вид коробка, в совокупности с рядом специальных препаратов, обеспечивает Ки'пилотам синхронизацию с кораблем. Над "креслом" скалой возвышался капитанский мостик. Если зафиксированному в кресле пилоту пришла бы мысль запрокинуть назад голову, он мог бы увидеть своего капитана, хотя сам Рин ни малейшей необходимости в этом не находил. Харан рит Ороста-Сунрайя по праву капитана располагался на этом самом мостике, но выглядел совершенно не по-капитански - несолидно висящая на плечах, будто на вешалке, кофта, серые брюки откровенно пижамного вида и белые тапки из медицинского блока. Бледная и какая-то потерянная Анна выглянула из-за пилотского кресла, негромко поздоровалась и снова скрылась. - Рин, подойди-ка, - негромко позвал капитан. Пилот с трудом отвел взгляд от полускрытого креслом девичьего силуэта и взбежал на мостик. Почти сразу же перед ними раскинулась голограмма звездной карты. - С Терминаша мы направляемся к червоточине на самом краю этой системы. Через нее проходим в систему Уинн, - сообщил капитан и ненадолго замолчал, давая Рину осознать информацию, - и двигаемся до червоточины у Форпоста Древних. Он выдавал инструкции столь будничным тоном, что Рин, осознав их, сморгнул и изумленно уставился на капитана. - Если я не ошибаюсь, ты имеешь в виду тот самый Форпост в системе Уинн? Рин не был особенно осведомлен об этой своего рода исторической достопримечательности, на занятиях в Академии ей посвящалось пятнадцать минут, но красочные фотографии раскуроченных кораблей на орбите станции, деталей обшивки и останков неудачливых мародеров ему, тем не менее, запомнились хорошо. Насколько он слышал, когда-то, лет десять или даже двадцать назад, одно крупное коммерческое предприятие пыталось расчистить этот сектор и добраться до червоточины, но после четвертого несчастного случая на производстве предприятие было вынуждено отказаться от проекта и оставить Форпост Древних в покое. - Да, именно тот самый, - невозмутимо подтвердил Харан рит Ороста-Сунрайя. - А что, - Рин нервно откашлялся. - Ее уже расчистили? - Нет, и именно поэтому я считаю это плохой идеей, - Лиам Карлайл, какой-то особенно всклокоченный, помятый, в аляповатой майке и порванных в трех местах джинсах, выглядел так, будто за время отсутствия Рина успел врукопашную сразиться если не с медведем, то со стаей средних размеров крысобрюхов точно. Он сидел в обманчиво беспечной позе, закинув ноги в тяжелых армейских ботинках на техническую панель, но в его голосе звучало откровенное, раздраженное неодобрение. - Не расчистили, - капитан проигнорировал вопиющее нарушение субординации и даже как будто не расслышал комментария Лиама. - Но это самый короткий путь до Ширы, а у нас "спящий ветер" третьего поколения и один из лучших Ки'пилотов последнего выпуска. Ты ведь справишься? Обволакивающее, вкрадчивое воркование, на которое внезапно перешел Харан, смутило Рина не меньше, чем привидевшаяся ему насмешка в зеленых глазах. Но не согласиться с его правотой Рин не мог. Не было и не могло быть ничего невозможного для почти самого лучшего выпускника Академии, обладавшего таким прекрасным кораблем, как "Nemuru Kaze ". - Конечно, справлюсь, - самоуверенно подтвердил Рин. Капитан удовлетворенно кивнул, но у Лиама все еще оставались сомнения. - Харан... - начал было он, даже ноги опустил на пол, но продолжить ему не дали. - Он справится, Лиам! – с нажимом повысил голос Харан. На пару мгновений залегшие на лице болезненные тени проступили отчетливее, превратив его в жутковатую маску, но наваждение почти сразу растаяло, и капитан вновь стоял перед ними умиротворенный и уверенный как в себе, так и в Рине. - Все по местам, - приказал он и возражать больше никто не посмел. Рин торопливо скатился с капитанского мостика к своему креслу. Хитклиф устроился в самом углу рубки и молчал, а потому до сих пор оставался не замеченным, лишь теперь слегка повозился, поменял позу, и снова затих, слившись с интерьером. Как ни хотелось казаться бесстрашным и решительным, Рин замер и замялся у самого «кресла». В полевых условиях синхронизироваться ему еще не приходилось, даже последнее учебное подключение случилось пять лет назад во времена, когда Академия Ки казалась незыблемой. - Я захватила тебе резиночку, - Анна неуверенно протянула ему раскрытую ладонь и Рин уставился на самую обыкновенную резинку для волос, оранжевую в голубой цветочек. - Харан как-то обошелся, но у тебя... - она сделала неопределенной жест свободной рукой и снова замялась. Рин демонстративно закатил глаза, мол чего взять с этих трепетных медиков, но резинку с ее ладони сгреб и, прежде чем лезть в экзоскелет, небрежно затянул волосы в высокий хвост. - Приступим, - буркнул он. Первым делом Анна застегнула на его запястьях ремни. Холодный металл неприятно ожег кожу, но Рин даже не поежился. Он со сдержанностью и достоинством принимал выпадающие на долю Ки'пилота неудобства, предпочитая расценивать их как благородную жертву на пути к высокой цели их предназначения. Так учили в Академии. Панель под голову оказалась слишком высоко, и Рин с ревнивым неудовольствием осознал, что после капитана «кресло» еще не потрудились перенастроить. Стоит отдать должное Лиаму, он тоже это заметил и почти сразу оказался рядом. Ему пришлось взгромоздиться на табуретку, что бы достать до нужной панели, и это вызвало еще одну небольшую, но раздражающую, заминку. Лиам сноровисто крутился вокруг, что-то подкручивал в конструкции, что-то ослаблял, растягивал, максимально подгоняя под пилота. Он почти ничего не говорил, только время от времени коротко интересовался у Рина, не вызывает ли у него что-либо неудобств, в достаточной ли мере настроен тот или иной элемент «кресла». Ни малейших сомнений или волнения не отображалось на его лице, словно он всю жизнь только тем и занимался, что настраивал оборудование под Ки'пилотов. А вот у Анны, что стояла в паре шагов от них, побелели плотно сжатые губы и дрожали пальцы. Закончив настройку, Лиам посторонился, занял свое место у приборной панели, но вновь закидывать на нее ноги не стал. Анна сосредоточено нахмурилась и шагнула вперед. Она закатала рукав Рина, обнажив идущую от запястья до сгиба локтя полосу портов ввода препаратов и парень почувствовал холодное, влажное прикосновение. Он не стал опускать взгляд что бы убедиться в том, что Анна дезинфицирует и проверяет дееспособность пять лет игнорируемого имплантата. Она что-то коротко и неразборчиво буркнула, но не нашла к чему придраться. С несколько чрезмерной поспешностью она подхватила с медицинского столика первую из целого ряда капсулу, надломила на ней крышку и, словно боясь ошибиться или передумать, ввела ее содержимое в верхний, у самого локтя, порт. На одно короткое мгновение Рин напрягся, а затем расслабился, откинул голову назад и прикрыл глаза. Первая ступень принесла спокойствие и легкий холодок, стремительно растекающийся по венам. Следующее касание Рин скорее угадал, чем почувствовал. На смену холоду почти мгновенно пришел огонь. Он растекся по телу, достиг самых дальних точек, пожарищем вспыхнул в мозгу и заставил забыть о материальности собственного тела - стер грань между ощущениями и осознанием реальности. Третья ступень отбросила во тьму. В жаркую, беспросветную, удушающую тьму. Эта Тьма иногда снилась Ки'пилотам в кошмарах, мучила своей безвыходностью, беспомощностью, выпивала волю и заставляла проснуться в холодном поту. Но сейчас пилот встречал ее как давнего союзника. - Все показатели в норме, - мужской голос доносился, словно из-под толщи воды. Рин не узнавал его, не смог узнать, но не жалел об этом ни секунды. Не было и не могло быть ничего важнее, кроме этой темноты. Он больше не чувствовал касаний медика, не ощущал, как проникает под кожу очередной коктейль. Четвертая ступень накатила болью и безумием. Перед глазами вспыхнули яркие пятна, разбивая спокойствие и темноту. В мозгу зародился звон. Сперва глухой, едва заметный, он стремительно набирал интенсивность и заполнял собой все. В этот звон то и дело вплетались звуки и голоса, некогда слышанные, но позабытые, далекие, мертвые. Боль накатила снизу вверх, мучительно долго и остро, как дрожащая струна. Хотелось кричать, только вот незадача - тела больше не было. - Наклонись! Рин, наклонись! Он слышал голоса. Девичьи голоса. Они звенели, метались, рассыпались осколками в причудливом, искаженном калейдоскопе. Существовали ли они на самом деле? Рин слышал смех, звонкий, как весенняя капель, чувствовал касания теплого ветра. И боль. Она копилась, становилась невыносимой, и только тогда, как долгожданное избавление, в основание шеи вонзились штыри проводника. Проводник щупальцами расползся по всем закоулкам мозга, вымел оттуда боль и безумие, расставил все по своим местам. Пятая ступень. Рин жадно, судорожно вздохнул, хватая ртом воздух, и почувствовал смутное удовлетворение. Все шло правильно, так, как должно быть. - Синхронизация семьдесят процентов, семьдесят пять, восемьдесят... На этот раз Рин узнал голос. Негромкий, усталый, хрипловатый голос капитана. Харан рит Ороста-Сунрайя собственноручно выполнял обязанности второго медика. - Синхронизация завершена, - резюмировал он. Анна вводила последний препарат, но Рин слышал только звук ее шагов, дыхание и шорох одежды. Шестая ступень никак не отразилась на его чувствах, но он знал, как это выглядит со стороны. Один за одним загорались огоньки на приборной панели, начинал мигать пульт управления, всплывали и закрывались информационные окна, дрожал свет. Рин висел, распятый экзоскелетом пилотского «кресла», посреди рубки, и в то же время осознавал свою неограниченность, свое величие - его было много, он был везде. Рин смотрел глазами корабля, чувствовал то, что чувствует он. По его коже стучали капли грязного терминашского дождя, двигатели ныли в предвкушении и жажде полета. Рин открыл глаза и увидел перед собой обеспокоенное лицо Анны. - Привет, - одними губами шепнул он. Глупая, она фыркнула и отвернулась, но Рин обращался не к ней. Корабль ответил на приветствие молчаливой, ласковой покорностью. Черный остроносый корабль с вязью цвета шафранового золота вынырнул из перьев густых облаков, что покрывали горизонт от края до края. Солнце садилось в порту Терминаша, но здесь, наверху, оно слепило неистово алым светом и кровавыми бликами расцвечивало корпус Kaze Nemuru. Корабль выходил с орбиты планеты и устремлялся вдаль, в бархатную звездную бездну. Капитанская рубка опустела, в тишине, в сумерках приглушенного света оставался только пилот. Остальные разбрелись по кораблю, как только необходимость в их присутствии отпала. Рин же остался прикованным к пилотскому «креслу» - выравнивать траекторию полета и корректировать маршрут. Еще минут двадцать, пусть тридцать, чтобы наверняка, прыжок, снова выровнять до следующей точки, и можно включить автопилот. Капитан надеялся сократить путь и Рин с мысленным самодовольством предвкушал, в какие сроки сможет уложиться, но не ради до сих пор малопонятного ему задания, а исключительно чтобы увидеть восхищенно вытянутые лица. Время в ощущении полета летело незаметно. Зеленая лампочка на приборной панели игриво подмигнула. - Приготовиться к прыжку. Громкая связь разнесла его голос по всему кораблю, донесла весть до каждого члена команды, в каком бы углу они не отирались. Особой нужды в предупреждении не было, но если кто-то убьется, рассудил Рин, то виноват окажется пилот. На доли секунд вселенная сузилась до одной точки, и взорвалась яркой белой вспышкой. Рин вздохнул с невольным облегчением, сверился с курсом, счел, что все в норме и, наконец, переключил на автопилот. Первым делом Рин расстегнул многочисленные крепления, фиксирующие его на экзоскелете, затем скользнул пальцами по задней стороне шеи, по позвонкам, помедлил пару секунд, будто в нерешительности, и отсоединил ведущие к проводнику провода. Полное подключение не должно было понадобиться до следующего прыжка, но проводник должен оставаться на пилоте до завершения миссии. Он отошел на пару шагов и не удержался, обернулся на опустевшее пилотское «кресло». Не отрывая немигающего взгляда от конструкции, он опустил рукав рубахи, скрывая под тканью полосу инъекционных портов. Кресло, в котором не так давно располагался Лиам, и в самом деле оказалось удобным. Глубокое, мягкое, оно так и манило развалиться и дерзить капитану. Рин потянулся в нем всем телом, стянул с волос резинку и хвост рассыпался, всклокоченной белой волной опав на плечи и закрывая проводник в основании шеи. Он крутанулся в кресле вокруг своей оси и затормозил, оказавшись лицом к приборной панели. Воровато оглянувшись, он убедился, что находится в рубке один, коротко хмыкнул и попытался себя заверить, что ничего противозаконного не делает, и что это лишь любопытство, уголовно не наказуемое. Однако пальцы замелькали над виртуальной клавиатурой со скоростью, подразумевающей нечистую совесть. Рин не искал государственных тайн, не искал даже чего-то определенного. Он считал, что как пилот, просто обязан ознакомиться с документацией и информационной базой данных своего корабля. Окна всплывали перед глазами, сменялись одни другими, но большая часть предназначенных для хранения информации ячеек оказалась пуста. Ничего удивительного в этом не было, если корабль только недавно попал в эксплуатацию, то еще не успел накопить данные, и все же любопытство Рина осталось неудовлетворенно и неминуемо превращалось в разочарование. И когда он уже почти отчаялся, на глаза ему попалась папка, хранящая в себе лишь несколько документов. Папка, что очень удачно, без ограничений доступа. Первым документом оказалось подписанное адмиралом разрешение на вылет с Соль-Эртели. Ничего интересного, казалось бы, типовая форма, типовые формулировки, если бы не зацепившая взгляд дата выдачи. Согласно ей, разрешение на вылет выписали где-то в то время, как Nemuru Kaze подлетала к Терминашу. Рин вспомнил слова Хитклифа о том, что дело, мол, очень срочное. Вспомнил требование лететь через Форпост, и коротко хмыкнул. Он закрыл документ и с все возрастающим интересом углубился в папку под интригующим названием "личные дела". В глаза сразу же бросился подраздел "Ки" и Рин не стал противиться собственному неудержимому любопытству. Здесь хранилось всего четыре документа, оставшиеся, предположительно, еще с того времени, когда капитан искал пилота. "Ки'Цод, - гласил первый документ. С его страниц полубезумными красными глазами смотрел изможденный, худой мужчина. Рин никогда не встречался с Ки'Цодом лично, но помнил его имя и лицо по портрету в Зале Памяти Академии. На том портрете Цод выглядел бравым красавцем, отважным пилотом. Брови бесстрашно сведены на переносице, грудь колесом, руки в бока, корабль и знамя Империи на заднем плане. Фотографию в досье Рин почти не узнавал. - Дата и место рождения: 375 г. от Исхода по соль-эртельскому календарю. Внешний Круг, туманность Бабочки, система До'суул, второй спутник Сор'ка, Академия Ки. Семейное положение: не женат, детей нет. Категория стабильности: Е. Во время обучения демонстрировал высокую исполнительность. Выпуск 396 г. от Исхода по соль-эртельскому календарю - приписан к корвету "Ypnou Anemos" под командование капитана Герна тол Говест. 404 г. от Исхода по соль-эртельскому календарю - получено звание лейтенант-командера. 410 е г. от Исхода по соль-эртельскому календарю - награжден золотым Орденом Энвиньяты за участие в операции "Раскол". 414 г. от Исхода по соль-эртельскому календарю - крушение "Ypnou Anemos", гибель капитана Герна тол Говест. Отправлен на принудительное лечение в главный филиал психиатрического отделения больницы им. Стины Милосердной на Соль-Эртели. 419 г. от Исхода по соль-эртельскому календарю - выписан из психиатрической лечебницы со списанием в запас. Последнее зафиксированное местоположение: Внешний Круг, скопление Пфао, система Дрокк, планета Шира". Рин задумчиво побарабанил пальцами по подлокотнику кресла, откинул голову назад и задумчиво уставился в потолок. Первопроходцами проекта - первым поколением Ки’пилотов, полагалось восхищаться. Капитан рит Ороста-Сунрайя предпочел его Цоду, но Рин не ощущал себя польщенным, и тому имелось несколько причин. Во-первых - капитан, при всех его многочисленных талантах, вряд ли добрался бы до Ширы самостоятельно. Терминаш банально ближе находился. Во-вторых - истина была такова, что Ки, даже наиболее удачные экземпляры последнего поколения, оставались "весьма сомнительным продуктом". И, хотя общественное мнение изрядно преувеличивало масштаб проблемы, нельзя сказать, чтобы оно совсем не имело под собой оснований. Ярчайшим образцом психологической неустойчивости навсегда осталась Ки'Дой. Нормальные люди не приводят пиратский флот на свою родину и не громят ее с таким яростным остервенением. По крайней мере, так утверждала пресса. Цод был одного выпуска с Дой, и Рин удивлялся не тому, что капитан в итоге предпочел с ним не связываться, а тому, что он вообще рассматривал этот вариант. Следующее досье не вызывало каких-либо особенных эмоций. Второе поколение выпустилось, когда Рину исполнилось семь лет, и сейчас с трудом вспоминал высокую девушку с вьющимися волосами. "Ки'Ота. Дата и место рождения: 390 г. от Исхода по соль-эртельскому календарю. Внешний Круг, туманность Бабочки, система До'суул, второй спутник Сор'ка, Академия Ки. Семейное положение: не замужем, детей нет. Категория стабильности: В. Во время обучения демонстрировала высокую обучаемость и адаптивность. Выпуск 409 г. от Исхода по соль-эртельскому календарю - приписана к корвету «Sleeping Wind» под командованием капитана Гронда од Годхил-Эсс. 418 г. от Исхода по соль-эртельскому календарю – крушение корвета «Sleeping Wind»; прикреплена к корвету "Khyol Dek" под командованием капитана Гронда од Годхил-Эсс. Отмечена многочисленными наградами и благодарностями. Последнее зафиксированное местоположение: Внутренний Круг, туманность Носта-Марэ, система Фанрайя, планета Соль-Эртель". Рин коротко хмыкнул. Она могла бы стать для капитана рит Ороста-Сунрайя наилучшим вариантом - высокая категория стабильности, никаких компрометирующих фактов биографии, и лететь за ней недалеко. Только капитан Ки'Оты вряд ли смог оценить переманивание своего пилота. Тихое саркастичное хихиканье оборвалось на первых строках следующего дела. С экрана на Рина смотрела его собственная восемнадцатилетняя физиономия. "Ки'Рин. Дата и место рождения: 402 г. от Исхода по соль-эртельскому календарю - Внешний Круг, туманность Бабочки, система До'суул, второй спутник Сор'ка, Академия Ки. Семейное положение: не женат, детей нет. Категория стабильности: С,» - на этом месте Рин невольно поморщился. К такой вещи, как категория стабильности, ему стоило привыкнуть еще во время обучения, но ее упоминание в контексте собственной персоны не вызывало положительных эмоций. « - За время обучения демонстрировал высокую обучаемость и целеустремленность. Выпуск 420 г. от Исхода по соль-эртельскому календарю - отставка по собственному желанию. Последнее зафиксированное местоположение: Внешний Круг, туманность Доку, система Аайбол, планета Терминаш". Рин откинулся на спинку кресла, скрестил руки на груди и прищурился. "Отставка по собственному желанию" - это звучало донельзя пристойно и сухо, как и полагается уважающему себя документу, но Рин припоминал тот инцидент в куда более ярких красках. На рассвете всех выживших курсантов собрали в полевом шатре, возведенном посреди пепелища прибывшей на место десантной группой. Офицер с пугающей пышности бакенбардами, раздраженный и не выспавшийся, объявил им, что проект Ки окончательно себя скомпрометировал, а потому будет незамедлительно расформирован. - Ваша судьба, - он цедил сквозь зубы, а за его спиной черной тенью маячил безучастный ко всему происходящему Легионер, - и дальнейшее направление деятельности будут решены на собрании вышестоящих офицерских чинов, а до тех пор... Что им предлагалось делать до тех пор, Рин так и не узнал. Он кричал, но что именно, уже не помнил. Зато хорошо помнил обуявшее его тогда бешенство. Кто-то решил, что они скомпрометированы, несостоятельны. Кто-то решил, что вправе решать их судьбу. А еще ему хорошо запомнился спокойный и насмешливый взгляд Легионера. Рина в его бунте тогда поддержало трое сокурсников – Саз, Яра и Тэс. Они демонстративно хлопнули пологом шатра, сразу же за порогом их взяли под белы руки и заперли в каюте на борту флагмана. К концу третьего дня Тэс раскаялся и передумал куда-либо уходить, но допрашивали их еще неделю. Их выпустили только убедившись в отсутствии сговора с Ки’Дой. Вернее – их вышвырнули. "Отставка по собственному желанию" - звучало почти благородно. Рин нервно дернул плечом, будто прогоняя наваждение, и вновь придвинулся к экрану. На последней фотографии вновь была девушка. Миниатюрное, неулыбчивое, но при том очень миловидное личико, прямые волосы. Рин помнил, что обычно Нея сплетала длинную, до колен, косу, а на тренировках – собирала ее в тугой пучок. "Ки'Нея. Дата и место рождения: 401 г. от Исхода по соль-эртельскому календарю - Внешний Круг, туманность Бабочки, система До'суул, второй спутник Сор'ка, Академия Ки. Семейное положение: не замужем, детей нет. Категория стабильности: А. За время обучения демонстрировала высокую дисциплинированность и исполнительность. Выпуск 420 г. от Исхода по соль-эртельскому календарю - зачислена в пятое разведывательное подразделение. Деятельность засекречена. Последнее зафиксированное местоположение: Внешний Круг, скопление Ллаат, система Овра, планета Кальта-Каэл". Рин закусил и без того разбитую губу, не чувствуя ни боли, ни горьковато соленого привкуса. Пять лет назад Нея не поддержала его и даже не обернулась, хотя, видят древние, он ждал этого. Такова была ее дисциплинированность, что она смирилась с падением Академии и позволила решать свою судьбу. Рину было любопытно, каково ей там, в разведподразделении, лишенной полета, для которого она была создана. В злой, затаенной обиде он забывал, что своим уходом и сам отказался от всего, и что снова попал на «спящий ветер» лишь волею случая. И все же он скучал. Скучал по Нее и по друзьям, что остались погребены на втором спутнике Сор'ка. Тоска, которой все это время он не давал выхода, навалилась на плечи, заставляя сжать зубы и кулаки. Чтобы не дать вырваться из груди глубокому, протяжному стону, Рин торопливо закрыл документ и почти вслепую щелкнул на следующую папку, пытаясь сконцентрировать на ней все свое внимание. Подобные эмоциональные всплески в полной синхронизации могли плохо закончиться как для пилота, так и для корабля, а следовательно, и для команды. "Эллес Харан рит Ороста-Сунрайя, - гласила первая строка и Рин растерянно моргнул. Ничего, однако, не изменилось. Он тихо выругался сквозь зубы, мысленно ругая себя за несообразительность. Ороста-Сунрайя являлась одной из семи планет Внутреннего Круга и ее имя носило не так уж много людей. Приставка «рит» намекала на дворянское происхождение. Все факты складывались и запоздало, задним числом, резюмировали принадлежность капитана к правящей семье. Извинял невнимательность Рина разве что тот факт, что эллесы, прямые наследники владык Внутреннего Круга, обычно по космосу за террористами не гонялись. «Дата и место рождения: 390 г. от Исхода по соль-эртельскому календарю - туманность Носта-Маре, система Обере-Рим, планета Ороста-Сунрайя. Семейное положение: не женат, детей нет, - Рин попытался пододвинуть кресло еще ближе и по рубке разнесся зловещий скрежет металла по полу. - 397-404 г. от Исхода по соль-эртельскому календарю - мужской пансионат им. Давена Мудрого на Ороста-Сунрайе. 405-410 г. от Исхода по соль-эртельскому календарю - Академия военно-космического флота Тела-Дар на Соль-Эртели. Выпуск 411 г. от Исхода по соль-эртельскому календарю в звании лейтенанта. 411 г. от Исхода по соль-эртельскому календарю - назначен на корвет "Шершень" специализации военной инспекции колоний отдаленного региона. 414 г. от Исхода по соль-эртельскому календарю - перевод в ведомство внутренней разведки. 417 г. от Исхода по соль-эртельскому календарю - перевод в Ледяной Легион". - Ага! - обличающе завопил Рин, не заботясь о том, что может привлечь ненужное внимание. Принадлежность капитана к Легиону объясняла многое. Легионеры, обвешанные модификациями лишь немногим меньше Ки, были, пожалуй, единственными, кто при желании мог рискнуть управлять "спящим ветром" и при этом выжить. Оставались, конечно, свои особенности введения препаратов и получения сигналов синхронизации, да и результат сложно было бы предсказать наверняка, но исключительно теоретически такой вариант был возможен. Как бы там ни было, совершенно практический капитан рит Ороста-Сунрая оставался единственным, известным Рину, Легионером, решившимся на подобное безрассудство. Обычно рыцари Ледяного Легиона в чужие монастыри не лезли и тихо занимались своими засекреченными легионерскими делами. "419 г. от Исхода по соль-эртельскому календарю - награжден золотым орденом Фанрайе за проведение наступательной операции на Хунахпу. 623 г. от Исхода по соль-эртельскому календарю - назначен на фрегат "Шудаяг" в звании капитана. 624 г. от Исхода по соль-эртельскому календарю - крушение фрегата "Шудаяг". Рин даже прокрутил текст назад, чтобы убедиться, что ничего не пропустил, но между строк больше ничего не обнаружил. Последний год, равно как и назначение на "Nemuru Kaze" не упоминалось. - Интересное чтиво? - раздался над ухом умиротворенный вкрадчивый голос и длинные, тонкие пальцы деликатно поставили перед Рином чашку с чаем. Голубенькую с медведиками чашку на лиловом с бабочками блюдечке. Рину стоило большого труда подавить вспышку паники пойманного на месте преступления вора. Расценив, что закрыть экран грудью и сделать вид, что он тут совершенно ни при чем, он все равно уже не успеет, Рин поднял на капитана спокойные, наглые глаза. - Насыщенно. Но деталей маловато. Невелика литературная ценность, - деловито отрапортовал он и по-хозяйски, двумя ладонями, обхватил чашку. Чай одуряюще пах корицей и шоколадом. Капитан не оценил выдержку Рина должным образом. С ленивым любопытством он разглядывал собственное личное дело, до сих пор раскрытое на экране. Рин бы его уже закрыл и забыл, но игнорировать такой откровенный интерес со стороны непосредственного начальника не позволяли вежливость и смутные воспоминания о субординации. - Пожалуй, ты прав. Штабные секретари и аналитики не считают это существенным. Харан рит Ороста-Сунрайя смотрел на свое досье так долго и с такой отрешенностью, словно забыл, что он здесь не один. Рин уже собрался деликатно кашлянуть, напоминая о себе, но капитан опомнился самостоятельно. - Хочешь, кстати, шоколадку? - как ни в чем ни бывало поинтересовался он и протянул целую стопку плиток, толстых и чудовищно дорогих на вид. - Я равнодушен к горькому шоколаду, но Анна настаивает. Утверждает, что это должно помочь мне быстрее набраться сил. Хотя я бы предпочел, чтобы мне дали таблетку, пусть самую невкусную, и оставили в покое. Рин отрицательно качнул головой, но отказался больше от неожиданности, чем от нежелания. Капитан не настаивал, развернул для себя и, присев на край приборной панели, так и застыл с шоколадкой в руках. - Если у тебя остались вопросы, самое время их задать, - произнес он совершенно будничным тоном спустя пару минут неловкого молчания. Рин невольно вздрогнул, оторвал взгляд от собственных ботинок и подозрительно покосился на Харана. Готовность раскрыть все тайны изрядно настораживала. Вопросы, тем не менее, и в самом деле оставались. Беседа совершенно не походила на беспечную дружескую болтовню, но ответы не шоколад, отказываться от них, раз уж капитан сам предложил, было бы опрометчиво. - Кто он, тот человек, которого мы ищем? Хитклиф сказал, это террорист, - напрямую спросил Рин и отчего-то почувствовал себя разудалым сапером на чужом минном поле. Но капитан не напрягся, не удивился и не смутился вопросу. Он будто ожидал его. - Компьютер, открой файл один дробь ноль семь, - Харан вполоборота развернулся к послушно всплывшей проекции белокурого молодого человека. Светло-русые вьющиеся локоны, ясные голубые глаза в обрамлении длинных, пушистых ресниц, чувственная линия губ, тонкий подбородок - все практически вопияло: "Нет, я совсем ни разу не террорист! Посмотрите на меня! Я ведь воплощенная мечта девиц пубертатного возраста и престарелых матрон!". За время проживания на Терминаше Рину доводилось сталкиваться с некоторым количеством уголовных элементов, но преступники такого типажа ему не попадались. - Это он? - Рин не смог сдержать удивленного смешка. - И что же он сделал? Перевел через дорогу слишком много старушек и тем подорвал экономику Соль-Эртели? Харан растянул губы в сдержанной, вежливой улыбке, с достоинством игнорируя неуместность шутки. - Его зовут Кайнен Ноктис, - сообщил он как ни в чем ни бывало. - Он работал в научно исследовательском подразделении компании "Чистое Будущее". Ты о ней не слышал? - удивился капитан, обнаружив незамутненное, не выражающее ничего, кроме любопытства, лицо Рина. - Ах да, извини. Я забыл, что Терминаш находится на некоторой информационной и научной периферии. Рин поджал губы, отметив между строк, что это скорее Ки находятся на вечной информационной периферии, но от комментариев удержался, опасаясь спугнуть неожиданную словоохотливость капитана. Тот, тем временем, устало потер глаза пальцами, словно от яркого света или чрезмерного утомления, и продолжил. - "Чистое Будущее" - это частная медицинская корпорация, широкой общественности известная главным образом предоставлением услуг программирования ДНК. Регулярно сотрудничают с Императорским Научно-Исследовательским Институтом, имеют еще пару интересных проектов, а лет пять назад получили грант на исследование материалов с раскопок на Каэл-Кальта. Археологи, насколько мне известно, нашли там остатки лаборатории эррдегарх, отчего и историки, и биологи пришли в большое возбуждение. Результатом исследований должен был стать препарат, исправляющий недостатки уже сформированного генетического кода. Чистота взора Рина ни на миг не затуманилась проблесками понимания. Он смотрел на капитана снизу вверх с преданностью спящего с открытыми глазами студента, и старался концентрироваться главным образом на том, чтобы не зевнуть. Академия Ки в свое время откровенно пренебрегала естественными науками в угоду физической и психологической подготовке курсантов, а потому познания Рина в этой области носили характер столь размытый, что знакомые слова складывались в непостижимо загадочные предложения и, не находя в памяти ни одной осмысленной зацепки, тут же покидали ее. Капитан кашлянул и стремительно перешел к сути. - Отдел Кайнена совершил прорыв, хотя и не совсем в запланированной области. Они сумели синтезировать состав, вызывающий направленные мутации в ДНК человека. Расчеты скорости распространения и развития мутаций, если они выйдут из-под контроля, так ошеломили и напугали руководство "Чистого Будущего", что те решили передать все материалы в засекреченное Императорское ведение. Но не успели. Кайнен устроил диверсию, выкрал данные и сбежал на корабле ренмеев. Лицо Рина приобрело вид озадаченный, а через это и обнадеживающе осмысленный. - О, - только и произнес он. - Звучит опасно. - В тот раз их удалось перехватить. Мы преследовали его до планеты Дирмаад, почти на границе Империи. На ее орбите произошло столкновение. Мы изрядно потрепали друг друга, после чего рухнули на поверхность. Аварийная посадка вышла жесткой для нас обоих, но украденные данные удалось найти и вернуть. Кайнен, воспользовавшись суматохой, бежал. Капитан опустил взгляд и уставился на шоколадку с удивлением, словно впервые ее увидел и не имеет никакого понятия, как она к нему попала. Он откусил кусок (раз уж оказалась в поле зрения) и задумчиво зажевал. Рин все это время сохранял вежливое, терпеливое молчание. В некоторых случаях, хотя и достаточно редких, он умел прикинуться кротким, внимательным и воспитанным. - Не так давно до меня дошел слух, что Кайнена видели в здании научного центра "Чистого будущего". Учитывая, что он объявлен в розыск, само его появление на Соль-Эртели говорит о проявленной изобретательности, изрядных связях и еще большой необходимости. - Тем не менее, для адмирала это не аргумент, - Рин припомнил беседу с Хитклифом и подал голос весьма осторожно. Харан кивнул. - Да. Руководство "Чистого Будущего" утверждает, что ничего не пропало, имущество компании никоим образом не пострадало, а камеры и служба безопасности ничего не засекли. Мой же источник сочли... не заслуживающим доверия. Договаривать, что он сам, тем не менее, убежден в его достоверности, необходимости не было. В повисшей тишине раздавалось только кокетливое шуршание обертки шоколада и скрип кожаного кресла, когда Рин неловко в нем заерзал. - Еще вопросы? - дружелюбно поинтересовался Харан. Рин на несколько секунд замялся, не уверенный, что стоит спрашивать, но любопытство взяло верх. - Это ведь наверняка засекреченная информация. Мы знакомы второй день. Ты не боишься так откровенничать со мной? Капитан улыбнулся, изогнув лишь самый краешек губ, смял в кулаке пустую упаковку от шоколада, и ловким броском отправил ее в утилизатор. - Ты ведь теперь в команде. Как я могу требовать от вас доверия и честности, если сам не честен с вами? Кроме того, - улыбка стала немного шире, а зеленые глаза прищурились, заставив Рина невольно поежиться и податься назад, - тебя восстановили в звании. Случись что, и тебя ждет трибунал. Лейтенант Лиам Карлайл курил на технической палубе, стряхивал пепел на пол и отсутствующим, невидящим взглядом смотрел через стекло, за которым голубыми всполохами переливался главный двигатель корабля. Маленький робот-уборщик, формой и сегментированным панцирем напоминающий соль-эртельскую черепаху, нервно тыкался в его ноги и возмущенно урчал, когда очередные хлопья пепла опускались на пол. Курить на технической палубе запрещали многочисленные инструкции, да и капитан не одобрил бы, но Харан то ли развлекался сам, то ли развлекал новенького, а потребность Лиама в сигарете была столь велика, что он позволил себе вопиющее игнорирование ряда постулатов. В текущем положении это казалось куда менее значимым, чем его психологическое здоровье. Робот-уборщик неодобрительно проурчал, но послушно переварил окурок, а Лиам достал из внутреннего кармана кителя початую пачку и сунул в рот еще одну сигарету. Он не считал себя зависимым от курения и не притрагивался к пачке несколько месяцев, но с момента получения Nemuru Kaze заканчивалась уже вторая. Лиам поднял голову и выпустил под потолок густую струю дыма. Не считал он себя и стрессонеустойчивым. Все психологические тесты были тому свидетелями, но Харан... иногда Лиаму казалось, что эллес специально делает все, чтобы убиться самому и угробить всех, кто идет за ним. И тем не менее Лиам по прежнему шел. А теперь еще и этот мальчишка. Лейтенант скривился и закашлялся, подавившись дымом, словно впервые затянувшийся школьник. Он зло отбросил пошедшую супротив него недокуренную сигарету и вновь уставился за стекло. Гипнотизирующие переливы двигателя успокаивали его не хуже курения, и мысли снова вернулись к пилоту. Не признать то ли удачливость, то ли упрямство Харана Лиам не мог, но до сих пор так и не определился, рад ли он и кому именно сочувствует. Осознает ли Анна, на что согласилась? Понимает ли пилот, что в реальности редко получается так же просто, как на словах? Лиам даже примерно представлял, что наговорили ему капитан и коммандер. Устремления Харана, как и полагается эллесу, рыцарю Легиона и капитану корабля, всегда высоки и благородны, а потом он таранит чужие фрегаты в приграничных зонах, терпит крушение на планетах с токсичной атмосферой и попадает под разбирательство. Разве что Хитклиф, и в этом Лиам ему немного завидовал, пребывал в полной гармонии с собой и окружающим миром. Кроме того, казалось, они неплохо поладили с мальчишкой. По крайней мере по возвращению на корабль физиономии у обоих отличались помятостью и лучились довольством как минимум до того момента, пока Анна не взяла их в оборот. Техник зубами вытащил из пачки очередную сигарету, и, не опуская руку, ввел запрос в информационный браслет. Тот, с благословения капитана подключенный к системам корабля, оперативно информировал, что Харан и в самом деле уединился с пилотом, Анна в мед отсеке, а Хитклиф в спорт зале. Коммандер, в отличие от Лиама, решал душевные терзания, если у него таковые и были, куда более практичным и здоровым способом. Лиам задумчиво перегнал так и незажженую сигарету из одного уголка губ в другой, выругался сквозь зубы и с размаху зашвырнул почти пустую пачку в робота-уборщика. Тот сначала метнулся в сторону от подозрительного предмета, а после, как только программа идентифицировала мусор, рванул обратно, радостно, как рыбка к прикормке. Курить, решил Лиам, следовало бросать.