Спящий ветер

Над стартовой площадкой Каньона, разбросанные по всему периметру в двух метрах над землей, нависали сотни каплеобразных сгустков, что разгоняли ночную темноту ярким белым светом, в котором и корабли, и редкая, попавшая под лучи растительность, и люди, казались искусственными. Слишком яркий, слишком белый свет притуплял насыщенность красок, смазывал четкость линий, почти стирал разницу между лощеными новичками и потрепанными жизнью ветеранами. На выложенной металлическими серыми плитами площадке виднелись подпалины и полосы гари - следы от предыдущих заездов. Десятки каров располагались в причудливом, не поддающемся логической систематизации порядке, и у каждого из них суетились пилоты, техники, спонсоры, менеджеры и даже фанаты, но отличить одних от других зачастую представлялось мало возможным. Многоопытный Малахит уверенно врезался в толпу и ловко лавировал между гостями, костылем помогая себе прокладывать дорогу. Рин старался не отставать от него и сам не замечал, что впервые не чувствует никакого дискомфорта, оказавшись в столь людном месте. Он жадно ловил каждое слово зеленоволосого, а все прочие внешние раздражители казались далекими и несущественными. - В базу кара загружена карта Каньона, но ты главное меня слушай, - поучал Малахит на ходу. – Первый этап ерунда – ровная трасса, так, что бы показать себя, посмотреть на других, да разогнаться. Но ты повнимательнее, место там удачное, а конкурентов не любят. Как пройдешь первый этап – будет развилка. Можно по верху идти, там лабиринт длиннее, но без неожиданностей. Или под землю. Трассу там можно раза в три сократить, но это если доберешься до выхода. С освещением под землей, мягко говоря, не ахти, да если и светло, все стены, коридоры одинаковые. Хищники мелкие то и дело из расселин выскакивают. Твари тупые, как бревно, но обшивку послюнявить могут изрядно. Выходов там несколько, но тут уж как повезет, на пальцах не объяснить, - объяснить, тем не менее, очень хотелось, и Малахит укоризненно воззрился на собственные руки, словно это именно они были принципиально виноваты в сложившемся недопонимании. - Как выйдешь, будет поспокойнее, разве что слишком низко не опускайся. Там гейзеры бьют, и приложить может неслабо. Затем придется повихлять. Скалы, арки, деревья всякие. Красиво, в общем. Ну и последний рывок. Тут уж гони на полную. Все запомнил? Рин не очень уверенно кивнул, но Малахит уже потерял к нему всякий интерес. Они приближались бело-зеленому кару и Малахит, издав сладострастный вопль, торопливо к нему заковылял. При виде «Красавицы», Харан, доселе тихо и незаметно следовавший за их спинами, отчетливо хмыкнул. Рин поморщился. Капитан мог позволить себе хихикать, но Рину еще предстояло лететь на этой посудине. Воочию "Красавица" выглядела значительно менее презентабельно, чем в брошюре. Менеджеры, со свойственным им лицемерием, беззастенчиво польстили экс-чемпиону. Малахит, с глазами, полными нежности, с гордостью провел ладонью по ободранному крылу кара. Из-под внушительного куска грубо вырванного покрытия интригующе выглядывали серебристые обрывки проводов. - Это тебя в лабиринте послюнявили? - осторожно поинтересовался Рин, и Малахит удивленно на него воззрился. - А, ты про это... – не сразу догадался он, выпятил губу и пальцем скользнул по рваной кромке дыры. - Нет, это не они, у них на такое зубов не хватит. Это меня на последнем заезде один хмырь чуток помял. Малахит помрачнел, отвел глаза в сторону, и Рин проследил направление его взгляда до симпатичного желтого кара метрах в пяти от них. Возле кара деловито отиралось тоненькое существо неопределенного пола и возраста, с огромными голубыми глазами на невинном личике. Несмотря на скромные габариты существа, татуировки покрывали его тело так щедро, что из под переплетений монохромных линий едва проглядывала кожа. Его правую бровь украшала россыпь колечек, уши оттягивала целая ювелирная композиция, а короткие шорты, единственная его одежда, ослепительно ярко блестели в свете нависающего прямо над ним светильника. - Это Тхэмрийа, скитуа из системы Барсу, - угрюмо буркнул Малахит, и Тхэмрийа поприветствовал его, издалека заметив внимание к собственной персоне, неприличным жестом согнутой в локте рукой. Малахит ответил с аналогичной изобретательностью. - Теплые у вас отношения, - прокомментировал Рин. Малахит ободряюще хлопнул его по плечу. - Ты его не бойся. Скитуа, они с приветом, но летают по понятиям. Прижмут может разок, но это так, не со зла. Ты, главное, ему на курс не ложись и под крыло не лезь. Малахит резко замолк, нехорошо прищурился, но Рин не сразу сообразил, что произошло. Только когда зеленоволосый коротко кивнул в сторону, он заметил уверенно дрейфующую через толпу процессию. Впереди вышагивал Змей, рядом с ним шел доктор Эрланд, а позади – трое охранников, плотным кольцом конвоя сопровождающих высокого, сутулого мужчину. Рин любопытно подался вперед, но массивная фигура охранника почти полностью загораживала неизвестного. Только когда Гёро что-то спросил и телохранитель услужливо склонился к нему, посторонившись, Рин смог его разглядеть. Вытянутое худощавое лицо, остроносый профиль, небрежно стриженные, белые, как снег, волосы. Мужчина повернул голову, почувствовав на себе чужой взгляд, и его глаза, алые, с горизонтальным столбиком зрачков, воззрились на Рина. Ки'Цод - Рин узнал его по фотографии из досье. Цод усмехнулся, полюбовался растерянной физиономией парня, и вновь скрылся из виду за широкими плечами охранника. Рин почувствовал, как по позвоночнику пробежал холодок. Он не был уверен, что хочет знать, как Цод оказался у Змея, но одно его присутствие уже говорило о многом. Оно объясняло уверенность и щедрость предложения Гёро. Объясняло ловкость "Неспящего", совершенно, казалось бы, не приспособленной для гонок модели. Рин угрюмо хмыкнул. «Неспящий», пилотируемый Ки – сомнительное остроумие, но в оригинальности Гёро не откажешь. Появление Ки'Цода сводило на нет всю прежнюю браваду Рина. Цод старше и опытней на двадцать лет, и рядом с ним доктор Эрланд. Колдун, чародей, чернокнижник Эрланд. Отец всех Ки - доктор Эрланд. Рин предполагал, что по приказу Гёро доктор поддерживает стабильность Ки'Цода, но о его истинных возможностях мог только догадываться. Вопрос, зачем, при наличие одного Ки, Гёро нужен другой, Рина не мучил и казался до абсурдности очевидным. Цод, достославный выпускник первого поколения Ки'пилотов - умирал. Невзирая на все старания и гениальность доктора Эрланда. Ки - недолговечный материал. Истерзанная экспериментами, препаратами, синхронизациями нервная система сдавала уже на пятом десятке лет, окончательно превращая Ки в психопатов или пускающих слюну шизофреников. Это не держалось в секрете, каждый курсант Академии рос и воспитывался с осознанием этого факта и со смиренным его принятием. Каждому последующему поколению пилотов оставалось лишь надеяться, что им, более совершенным, более стабильным, повезет больше, чем предыдущему. Рин, не отрывая взгляда от удаляющейся спины Ки’Цода, тоже не мог не думать об этом и не мог не надеяться. Капитан рит Ороста-Сунрайа по-прежнему отирался рядом с Рином и, без сомнения, видел то же, что и он. Но, если Хараном и овладели какие-либо сомнения или беспокойство, демонстрировать их он не считал нужным. - Лиам смог вытащить кое-что из компьютера машины Гёро, - сообщил он, как ни в чем ни бывало. – Сейчас пытается добраться до его основной базы. - Зачем это? Не веришь в мою победу? – уныло буркнул Рин и провел рукой по боку «Красавицы», стараясь занять себя хоть чем-нибудь, лишь бы не смотреть на капитана. - Я не верю Гёро. Нам очень повезет, если Ки'Цод окажется единственным сюрпризом. - Хорош сюрприз, - Рин неловко хмыкнул. - Рин, - негромко, так проникновенно окликнул его Харан, что Рин против воли, подстрекаемый удивлением и любопытством, вскинул на него глаза. Капитан смотрел на него пристально и очень серьезно. - Ты отличный пилот. С твоим уходом императорские флот много потерял, и я рад, что мой корабль пилотируешь именно ты. И эта гонка – для тебя она не более, чем разминка. Ни у одного из них, кем бы они ни были, нет ни твоего чутья, ни твоего таланта. Помни об этом и делай то, что хорошо умеешь. Глядя на донельзя сосредоточенного капитана и чувствуя, как внутри тает напряжение, Рин неловко, растерянно фыркнул. - А как же, мол, ты бы с радостью поменял на другого, более сговорчивого Ки? Харан рассмеялся, все так же негромко, но Рин впервые услышал его смех таким - искренним, чуть усталым, но без ехидной, равнодушной насмешки, которую Рин уже привык видеть на капитанском лице. Харан стал казаться куда приятнее, и даже, пожалуй, чуточку моложе. - Да ты кокетничаешь, пилот, - все так же с улыбкой заметил Харан, и Рин тут же сердито нахохлился, но капитан, если и дразнил, то по-дружески миролюбиво. – Я слышал, величина таланта Ки прямо пропорциональна вредности характера. Так что по этому поводу никаких расхождений не вижу. Гулкий, утробный звук гонга раскатистой волной прокатился над стартовой площадкой, заставив светильники нервически задрожать. Он перекрыл разом все голоса, и те в мгновение ока послушно смолки. Последние отзвуки гонга затихли в тишине, преисполненной торжественного ожидания. Тишина длилась недолго, уже через пару секунд толпа на площадке загомонила пуще прежнего. Каждый норовил дать своему пилоту последние инструкции, поцеловать, попросить расписаться на груди, напоследок проверить состояние тормозов и маневровых. Малахит, деликатно отступивший в сторонку на время беседы с капитаном, теперь уверенно оттеснил его в сторону и подтолкнул Рина в спину, костылем заталкивая его в кабину. - Я отключил тебя от общего канала, - Харан маячил за спиной Малахита и тоже торопился напоследок информировать пилота. – Со мной и Малахитом связь сохраниться, но остальные переговоры тебе мешать не будут. Одновременно с ним бубнил зеленоволосый, ни мало не смущаясь присутствия за своей спиной капитана. - Ты аккуратнее, только аккуратнее, она привыкла к нежности, - он без остановки хрустел суставами тонких, костлявых пальцев, от неровных прядей на его лицо ложились дрожащие тени, зловеще оттеняя синяки под глазами. Выглядел он обеспокоенным, нездоровым и зеленоватым. Рин, не вдаваясь в детали, молча кивал сразу обоим. Шлем в кабине Красавицы нашелся под креслом, потрепанный, с разболтавшимся до непотребного состояния ремнем и сломанной застежкой. Рин со вздохом натянул его на голову, оставив бесполезные крепления свободно болтаться, и ощутил смутный запах какой-то приторно-сладкой химии, напоминающей аэрозольный очиститель вентиляции, насквозь пропитавшей внутреннюю обивку шлема. Он поморщился, чихнул, но, за неимением лучшего, смирился. На глаза опустилось полупрозрачное виртуальное забрало. На зеленоватом экране замельтешили строки технических показателей, схемы и координаты. Детали ускользали от Рина, и догадываться приходилось в целом, по контексту. Шлем у Малахита оказался хоть и потрепанный, но добротный, древний, тоже, видимо, снятый с трофейного военного корабля и приспособленный к делу. Некоторые из пробегающих перед глазами строк оповещали о успешном подключении тех или иных систем, другие, ярче прочих и отливающие красным, сообщали о сбоях и конфликтах работы. Рин предположил, что Малахит такие мелочи игнорировал, и ему самому тоже предстояло научиться с этим жить и летать. Парень вздохнул, потер переносицу, опустил тумблеры под левой рукой в положение вниз, и крыша кара неторопливо сомкнулась. Он остался в тишине и одиночестве. Под руками всплыли две полусферы и пальцы удобно легли в специально предусмотренные для этого выемки, обтянутые мягкой, чуткой пластинчатой тканью. В модели Lapide Viridi 4 Рин припоминал штурвал другой формы и закономерно предположил, что это и есть та самая революционная инновация, кардинально отличающая пятую модель от четвертой. "Красавица" ласково, приветливо заурчала. Неожиданно громким гудением отозвались разогревающиеся двигатели, но сбоев в их работе система не фиксировала. С отрешенным удивлением Рин мысленно отметил, что либо окончательно и бесповоротно сломана звукоизоляция, либо изобретательный Малахит переставил двигатели откуда-нибудь еще. Своей уникальной комплектацией «Красавица» одновременно поражала и восхищала. - Удачи, - тихо пискнуло в ухе голосом Анны. "Красавица" неторопливо, величественно поднялась над землей и с первым звуком стартового гонга сорвалась с места. Старт вышел резким. Рин едва не впечатался в зад зависшего впереди недостаточно расторопного кара, крутанул штурвал вправо, столкновения избежал, но разогнавшаяся Красавица, решив проверить своего нового пилота на прочность, развернулась на месте, описав дугу на 180 градусов. Над крышей просвистело, это мчались вперед куда более удачливые гонщики, и Рин стиснул зубы, представив себе разочарование на лице капитана. Разворачиваться пришлось осторожно, чтобы чуткий, капризный кар не помчался в одном ему известном и желаемом направлении. К тому времени, как удалось выровнять и вывести его на полосу, подавляющее большинство участников уже вырвалось вперед и едва виднелось в сумрачных закоулках Каньона. Среди них, со всей очевидностью, находился и «Неспящий». Рин приготовился услышать от Харана все, что тот о нем думает, но капитан молчал, и парень был бесконечно благодарен ему за это. Пилот и без напоминаний лучше, чем кто-либо, отдавал себе отчет о возможных последствиях. И провести остаток жизни в рабстве у Джунхея Гёро его не прельщало совершенно. Одной рукой удерживая штурвал, пальцами второй Рин защелкал по панели управления, пытаясь вывести перед глазами карту Каньона. Усовершенствованный интерфейс "Красавицы" предлагал карамельные леденцы, приятную музыку, обдув лица и вибромассаж копчика - все, что угодно, кроме карты. Впереди стелилась ровная, как и обещал Малахит, но не слишком широкая трасса – особо не разгуляешься. По бокам ее обрамляли темные массивы скалистых склонов Каньона, они уходили на сотни метров вверх и сурово нависали над нерадивым, нелепо отставшим каром. Словно устыдившись, Рин целенаправленно набирал скорость. Двигатели кара, хоть и издавали нечеловеческие, пугающие звуки, работали на совесть, превышая предусмотренный разработчиками Lapide Viridi лимит. Уже совсем скоро «Красавица» догнала последний из вырвавшихся вперед каров, затем села на хвост следующему, изящно вильнула в сторону и полубоком обогнула его почти впритык к склону. Сведенные напряжением пальцы расслаблялись, Рин сам не заметил, с какой силой вдавливал их в хваленые выемки. Он привыкал к "Красавице" и где-то в районе ребер заныло, смутно забрезжило что-то, похожее на азарт и предвкушение. Динамик в ухе все еще молчал, хотя Рин ждал хоть каких-то комментариев, знаков присутствия. Но капитану то ли нечего было сказать, то ли ему было не до Рина. Где-то на самом краю сознания, неуловимо, неосознаваемо, Рин почувствовал себя брошенным и уязвленным. Поймав себя на этой мысли, он досадливо хмыкнул, перевел взгляд на зеленые символы успешно работающих стабилизаторов и на пару миль прибавил скорость. За очередным поворотом узкий проход трассы загораживала стена черного дыма. Разогнавшись, Рин едва успел обратить внимание на его источник – свежие, размазанные по скале обломки очередного участника - и на всей скорости влетел в клубящуюся завесу. Пара секунд слепоты его не смутили, но, к своему величайшему изумлению, он выскочил аккурат на два массивных, никуда не торопящихся кара старой, надежной модели «Носорог». Скорость пришлось резко сбросить, а штурвал резко дернуть вверх. Так просто уйти «Красавице» не позволили. Обнаружив новое лицо в их компании, «Носороги» затрепетали, словно робкие возлюбленные – это двигатели, набирая мощность, вибрацией отзывались по всему корпусу. Один из них, бледно-желтый, ломанулся вперед с таким рвением, словно собирался взять "Красавицу" на абордаж. Рин только хмыкнул, с неторопливым превосходством вильнул левее и выше, уходя из под тарана, но тут же глухо выругался. Второй кар, с синими полосами, без всякой изощренной выдумки преградил "красавице" путь отхода, массивным боком оттеснил ее и, заставив шарахнуться в сторону, прижал к сотоварищу. Облегченная обшивка "Красавицы" давала преимущества в скорости, но столкновение с куда более тяжелыми соперниками не прошло безболезненно. На бледно-желтом боку осталась только продолговатая царапина, а крыло "Красавицы" треснуло по шву и заискрилось. Приборная панель истерично замигала, на экран, перекрывая обзор, вылезла огромная красная надпись "внимание, повреждения", видимо на случай, если пилот идиот и не заметил сам. Судя по скоординированности действий, "Носороги" проделывали подобные трюки не раз, и Рин оказался в их объятиях не первым и не последним. Зажав между собой, «Красавицу» на полной скорости неумолимо волокли к сталактитовому наросту скалы. Вряд ли они с каром пережили бы этот удар, но особенно дурно Рину сделалось, когда он представил бьющегося в конвульсиях Малахита, вынужденного лицезреть творящееся непотребство. Сдавленно зашипев сквозь зубы, Рин торопливо защелкал по кнопкам и тумблерам, пытаясь сообразить, откуда можно перекинуть энергию на двигатели. Интерфейс настойчиво продолжал оповещать о наличие повреждений. Рину остро не хватало его милой, послушной "Nemuru Kaze", с которой они понимали друг друга с полуслова. В затылке, там, где подключался проводник, тягуче заныло, словно от фантомной боли далекой и недоступной сейчас синхронизации. Он зло сжал зубы, понимая, что если его сейчас разнесет о сталактит, это станет самым унизительным вариантом гибели из всех возможных. Интересно, будет ли разочарован своим воспитанником доктор Эрланд? Почему-то вспомнился не капитан, не красавица Анна, даже не хозяин многострадальной "Красавицы" Малахит, а именно старый доктор Эрланд. Это сказывался старый рефлекс, еще с Академии, но Рин все равно взбесился. Он резко дернул штурвал, двигатели замолкли и кар, с душераздирающим скрежетом ободрав бока, ухнул вниз. На несколько мгновений, пока конкуренты не осознали, что произошло, Рин оставался позади них. Время уходило и, пока он возился с "носорогами", разделяющее их с "Неспящим" расстояние только увеличивалось. Пилот оттянул штурвал до упора и пошел на таран. Хрупкая "Красавица" своей безумной выходкой могла разве что обшивку «носорогам» попортить, а вот для нее все грозило закончиться летально. Вряд ли «носороги» переоценивали крепость Lapide Viridi 5, но оказались ввергнуты в ступор неожиданностью и глупостью маневра, да и обшивку им портить не хотелось. Едва только развернувшись носом к героическому самоубийце, они с медлительной неловкостью попытались уйти с траектории тарана и обойти наглеца сбоку, но откровенно проигрывали бело-зеленому кару в скорости. Их разделяло меньше полуметра, Рин даже различал смутные очертания лица пилота за тонированным стеклом, и только тогда дернул «Красавицу», прошел поверху, по самой кромке, и, не оставив на брюхе даже царапины, опустился за спины соперников. Никогда не отличавшийся даже маломальской религиозностью, Рин мысленно возблагодарил всех Древних в целом, и Роара Свободного в частности, за непрофессиональный контингент Каньона Шан-Ло. На тренировках в Академии такие фокусы, как правило, не проходили. Чтобы прийти в себя, осознать наглость чужака, развернуться, "носорогам", сколь бы неповоротливы они ни были, понадобилось не так много времени, но «Красавице» хватило, чтобы оторваться и скрыться из виду за поворотом. Рин предпочитал считать, что они с «Красавицей» не сбегают с поля боя, а уверенно двигаются к цели, преодолевая препятствия. Успокоив таким образом жажду мести и удовлетворив чувство собственного достоинства, он промчался мимо отметки второго этапа трассы и, не задумываясь, ухнул в темный провал подземного лабиринта. Короткий тоннель шириной едва ли в пару «Красавиц» довольно скоро вывел в просторную пещеру, чьи границы терялись, размываясь в окружающей темноте. Искусственное освещение конструкторами Каньона здесь не предусматривалось, а естественное отсутствовало само по себе. Поневоле пришлось сбросить скорость почти до нуля. Во-первых, в окружающей плотной темноте не представлялось возможным что-либо разглядеть, во-вторых, Рин не имел ни малейшего понятия, куда дальше двигаться. Пещера казалась бесконечной, в какую бы сторону не направлялся. Рин включил фары, но это не помогло. Ослепляющий с непривычки, свет выхватывал из темноты низкие сводчатые потолки, каменные арки, черные провалы то ли ям, то ли коридоров, наслоенные друг на друга конструкции неизвестных пород самых различных, но неизменно бледных и грязных цветов. Тишина. В этом мертвом безмолвии оглушающе громким и неуместным казался гул двигателей, а эхом ему вторило торопливое биение сердца. Рин снова попытался найти карту, и снова безуспешно. Раздраженная «Красавица» презрительно плюнула в него карамельными леденцами, те с глухим стуком врезались в шлем и затерялись где-то под креслом. - Харан, где Малахит?! - не выдержал пилот. - Мне нужна карта! Капитан не ответил, не подал признаков жизни, но несколько мгновений спустя Рин услышал голос Малахита. Вопреки опасениям, зеленоволосый не стал сходу вопить по поводу травмированного кара. Никак не объяснил он и свое продолжительное молчание. - Карта тебе не поможет, - сухо сообщил он. – Слушай меня внимательно. Сейчас ты спускаешься к самому дну. За наростом в форме розовой козы будет ход. Он узкий, очень узкий, но ты все равно крылья помял, так что поместишься. По нему постоянно только прямо, не заблудишься. Если не облажаешься, сможешь нагнать остальных. Рин молча кивнул, осознал, что Малахит его не видит, и невнятно угукнул, плавно опуская кар вниз. Вдаваться в подробности он не стал, рассудив, что по ходу разберется, но оставалось кое-что, что его беспокоило. - Где Харан? - Рядом, - без энтузиазма отозвался Малахит. - Жив и здоров твой капитан. - Все в порядке? Малахит замолк, подбирая слова и, наконец, неохотно процедил. - Это не твоя забота. Нарост в форме козы и ход. Запомнил? - Запомнил. Розовая коза, - подтвердил Рин. Ки славились умением следовать приказам и абстрагироваться, но чтобы подавить подпитанную Малахитом тревогу пришлось приложить немало усилий. Чем ниже Рин опускался, тем становилось темнее и теснее. Бесконечные выступы, куски пород, каменные мостики и причудливые каменные фигуры. Все они плотно соседствовали друг с другом и, по мнению Рина, большинство из них в той или иной степени напоминало либо козу, либо какого другого непотребного древнего монстра. Кроме того, Рин не обладал стопроцентной уверенностью, что в представлении Малахита коза выглядит соответствующе общепринятым в Империи нормам. Свет фар то и дело падал на причудливые силуэты, оскаленные клыки, когтистые лапы, изуродованные страдающие лики. Тьма играла, и Рин до сих пор не подозревал в себе столь богатой фантазии. Однако, спустившись на самое дно, почти царапая камнями брюхо «Красавицы», Рин обвел лучом света по кругу и обнаружил розоватый кристаллизированный нарост, имеющий совершенно очевидное сходство с самой что ни на есть заурядной козой. Рога, копыта, даже маленький хвост. Рин обогнул выступ и обнаружил обещанный провал тоннеля, узкий настолько, что одним своим видом пробуждал клаустрофобию. Возникал невольный вопрос, с какой стати в свое время туда занесло Малахита, но сейчас Рину не оставалось ничего, кроме как доверится. Он затаил дыхание и решительно повел кар вперед. Тоннель то шел вниз, то спиралью поднимался вверх, то сужался до такой степени, что стены его царапали обшивку, то расширялся, и в эти моменты Рину мнилось, что в темных углах, куда не долетал свет, что-то зловеще копошится. Он двигался быстро, на самой грани собственной самоуверенности, поминутно рискуя сгоряча не вписаться в поворот. Рин торопился, и не только потому, что «Неспящий» далеко его опережал - задерживаться в этом месте хоть на минуту дольше необходимого не возникало ни малейшего желания. Кар летел строго вперед, в полном соответствии с инструкциями Малахита. Ничего сложного, только поглядывай, как бы ни во что не врезаться. Почти умиротворяюще, когда привыкаешь к клубящейся вокруг темноте. Рин привык, расслабился, позволяя «Красавице» мчатся вперед и наслаждаться полетом. Когда на крышу что-то упало, мягко шлепнувшись, Рин не сразу осознал, что возникли проблемы. Он вильнул влево, вправо, резко дернулся вниз, но невидимое нечто не собиралось так просто сдаваться. По корпусу кара противно заскребло крохотными острыми коготками и поползло выше. Раздался еще один глухой удар, и еще. Гости прибавлялись. Рин надеялся, что их сил и мозгов не хватит на то, чтобы прогрызть обшивку, но этого и не требовалось, недавняя стычка с «носорогами» значительно облегчила жизнь неведомой пакости. "Внимание, повреждения", - снова напомнил о себе диспетчер безопасности. - "Риск нарушения работоспособности левого крыла, второго и правого маневровых двигателей. Рекомендуем включить на автопилот и обратиться в ближайший сервис технического обслуживания". На крыше раздался очередной удар, и сверху вкрадчиво поскреблись, словно уговаривая впустить внутрь. Рин прибавил скорость в надежде, что встречным потоком воздуха снесет хотя бы парочку тварей, однако те демонстрировали завидное упорство и значительный опыт. Чем дальше двигался кар, тем больше их становилось. Несколько штук удалось размазать по стенке на повороте, но на смену раздавленным тут же пришли другие, такие же алчные и прожорливые. Рин испытывал вполне обоснованное опасение, что до выхода он долетит уже по частям. Чудилось, что сквозь неровный гул двигателей доносится сладострастное почавкивание. Рин самым нелицеприятным образом помянул и местную нечисть, и Гёро, и Малахита за компанию, переключил кар на автопилот, вызвав ликование диспетчера безопасности, и с изумлением обнаружил, что автопилот не работает. Парень едва не застонал, но от дальнейших комментариев воздержался. Пока их не съели, он вытащил из-за пояса пистолет и опустил боковое стекло. В открывшееся отверстие тут же сунулась маленькая сморщенная харя с широкой пастью и целым набором мелких, кривых, разнокалиберных по форме, но неизменно острых зубов. Харя тут же получила локтем в район единственного глаза и с визгом сорвалась вниз. Придерживая штурвал лишь одной рукой, Рин высунулся по пояс и обнаружил на «Красавице» с десяток мелких, злобных тварей. Тратить на них заряды не хотелось, но двух пришлось пристрелить, самых тупых и отчаянных, ринувшихся на него, стоило только ему появиться. Когда сзади вцепились в волосы, Рин не стал оглядываться и отдирать. Потерю шевелюры он перенести был готов, терять же кар не собирался. «Красавицу» мотало из стороны в сторону, контроль над ней требовал больших трудов и сноровки, но остановить ее означало оказаться в лапах затаившихся у стен тварей, только и ждущих своего момента. Рин не имел представления, что из себя представляет эта пакость. Она уверенно жрала обшивку, жевала провода, нисколько не смущаясь электрических разрядов. Рину оставалось надеяться, что денатурированый этиленгликоль, ядовитый для подавляющего большинства органических существ галактики, до 402 года являющийся обязательным компонентом стабилизаторов малого военного транспорта, проймет и эту дрянь. С первым выстрелом он промахнулся, кар снова повело в сторону, и на носу «Красавицы» осталась дымящаяся полоса, вызвавшая немалое оживление среди оккупантов. Второй выстрел едва задел примотанный фикс-гелем и чулком малахитовой подружки стабилизатор. Затем последовал третий, четвертый выстрел. Стабилизаторы на давно вышедшей из эксплуатации "Ласточке" делали на века. Он задымился только с пятого попадания, и только на шестом, наконец, взорвался, окутав кар густым облаком серого дыма. Рин задержал дыхание и нырнул обратно в кабину. Система безопасности, до сих пор слышавшая только упреки, торопливо захлопнула окно. Она гильотиной перебила алчные трехпалые лапы, едва не зажала волосы Рина, но надежно закупорила пилота внутри кабины, обезопасив от проникновения отравы. К счастью, подземные твари Каньона Шан-Ло не оказались исключениями из того самого большинства органических существ галактики. Они все еще скреблись, упрямо цеплялись, бились в агонии и одна за другой исчезали позади. «Красавица» мчалась вперед, почти не разбирая дороги. Диспетчер истерично завывал и пестрел предупреждающими надписями на экране, намекая, что это последние минуты их жизни, чем безумно мешал и без того плохой из-за дыма видимости. Рин в очередной раз попытался его отключить, снова получил леденцом в глаз, и на какой-то миг показалось, что он ослеп. Перед глазами вспыхнуло ярким белым светом, и только спустя несколько мгновений пилот понял, что вырвался из подземелья. Меланхолично мигала зеленым огнем очередная метка трассы, пестрели рекламные транспаранты, в паре метров над "Красавицей", со свистом разрезая воздух, промчался чей-то кар. Едва сдерживая преждевременное ликование, Рин взвился высоко вверх, до самых вершин Каньона, над ослепительной красоты видом испещренных огнями расщелин. Под ним замаячили силуэты похожих на причудливых крохотных насекомых соперников. Их было гораздо меньше, чем помнил Рин на старте, возможно штук пять. Их вид не вызвал в Рине ни малейшего беспокойства. Теперь, вырвавшись из подземного лабиринта, он преисполнился уверенности, что догнать их ему не составит труда. Проблема заключалась лишь в том, находился ли среди них «Неспящий». Покалеченный стабилизатор все еще слабо потрескивал и время от времени испускал тонкие струи дыма, а потому явление выскочившей из-за поворота "Красавицы" вышло если не эффектным, то определенно запоминающимся. Неудачно оказавшийся в непосредственной близости кар испуганно шарахнулся в сторону. Рин поднял забрало шлема, чтобы неунимающийся диспетчер не мешал хотя бы визуально, и предпочел ориентироваться исключительно на собственные силы и собственную внимательность. В переплетении многоуровневого Каньона то и дело мелькали кары самых разнообразных расцветок и конфигураций, и, обходя каждый из них, Рин с сожалением убеждался, что искомого грязно-песочного среди них нет. Он вырулил из-за очередного поворота и, почти отчаявшись, собрался снова обратится к подозрительно затихшему Малахиту в надежде, что тот, как зритель, в курсе местоположения того или иного участника. Но не успел. К очередной отметке трассы мчался смутно знакомый кар, принадлежавший, Малахитову другу с непроизносимым именем, а возле него Рин обнаружил «Неспящий». Он легко заламывал лихие виражи, ловко проскальзывал в самые узкие щели, молниеносно менял направление, и неловкая, казалось бы, Lorren, слушалась, как слушается человека рука или нога. Ки'Цод дразнил, преследовал, игрался, словно кошка со своей добычей, хотя вряд ли скитуа мог стать для Ки такой уж серьезной помехой в гонке. Рин невольно залюбовался, с профессиональной завистью наблюдая за их пляской. Как бы там ни было, кому бы сейчас ни служил Ки'Цод, он оставался для Рина выпускником первого поколения, легендой, героем хроник и историй, что полушепотом пересказывали друг другу курсанты. К восхищению неприятно примешивался вновь вернувшийся, вкрадчивый, навязчивый холодок. С внезапной одержимостью захотелось услышать голос капитана. Просто для того, что бы вспомнить, что он, Рин, не один, что за стенами кабины кара есть другой, огромный мир, множество звезд и его ненаглядная, неповторимая "Nemuru Kaze", стоящая любых подвигов. - Харан? – он едва шевельнул пересохшими губами, но чуткая техника разобрала и пару мгновений спустя в ухе раздался негромкий, спокойный голос капитана. - Да, Рин? Как ни странно, действительно стало легче. "Неспящий" перестал казаться таким пугающе недостижимым. Рин молчал, не зная, как объяснить свою внезапную блажь, но Харан то ли догадался, то ли додумал. - Все в порядке, Рин. Ты рядом с ним. Разберись и мы ждем тебя на финише. Парень негромко фыркнул, перестроился и вышел справа от скитуа, на параллельный с ним курс. - Тебе говорили, что из тебя отвратительная группа поддержки? Разве не мог сказать что-нибудь типа «ты лучше всех», «ты великолепен», «красота твоего полета не знает себе равных»? Ну или что там положено говорить в таких случаях? - Боюсь, ты от радости в поворот не впишешься, - со смешком отозвался Харан. Рин демонстративно закатил глаза, даром, что капитан его не видел, но улыбку подавить не смог. Казалось "Неспящий" был настолько увлечен маневрами и самолюбованием, что только сейчас заметил появление "Красавицы". Его интерес к скитуа мгновенно угас, ему позволили беспрепятственно уйти в сторону и скрыться в очередной развилке верхнего яруса. Сердце забилось чаще, разгоняя кровь по венам, отозвалось в висках ритмичной пульсацией. Что именно и кому именно он хотел доказать в эти мгновения, Рин не осознавал сам. Возможно, доктору Эрланду, Цоду или, быть может, капитану рит Ороста-Сунрайя. Он лучше, сильнее, совершеннее, он - Ки третьего поколения, Ки'Рин, категория "С", может превзойти всех. Или, возможно, он хотел доказать самому себе, что стоит того, что в свое время с его уходом императорский флот потерял гораздо больше, чем потерял сам Рин. Он не знал, но поглотивший его азарт явственно приобретал оттенок одержимости. "Красавица" и "Неспящий" синхронно, не отдаляясь друг от друга ни на метр, виляли из стороны в сторону, взмывали вверх, опускались вниз, закручивали петли, спирали. Рин наслаждался, упивался происходящим, считая его красивым, честным поединком, но у Цода имелось свое видение ситуации. Крыша "Неспящего" на полной скорости раскрылась четырехпалым цветком, открывая взгляду кабину и сидящего за штурвалом пилота. Цод неторопливо повернул голову, с видимой небрежностью управляя каром, и пристально уставился на "Красавицу". Его прищуренные глаза оказались полностью красными, словно во время синхронизации, растворив в сплошной алой пульсации и зрачок, и радужку, и белок. Ничего не выражающий взгляд не отрывался от «Красавицы», темные, потрескавшиеся губы разошлись в усмешке, и на Рина накатило до жути отчетливое ощущение, что Цод видит его через непроницаемые тонированные стекла кара. Цод выдержал эффектную паузу, а затем вытянул в направлении "Красавицы" руку с зажатым в ней пистолетом. Его рука не дрожала, даже несмотря на набранную скорость, и это последнее, на что успел обратить внимание Рин. Он прекрасно осознавал, что, хотя "Красавица" в ее нынешнем состоянии еще способна выделывать фигуры высшего пилотажа, всего один хорошо поставленный выстрел с большой долей вероятности отправит их обоих на тот свет. В том, что у Цода, героя множества военных столкновений, выстрел поставлен отлично, сомневаться не приходилось. Рин резко дернул штурвал и кар рухнул вниз, словно провалившись в воздушную яму. Пилота тряхнуло, диспетчер надрывно запищал, карамельки фонтаном посыпались из панели, но вираж их спас. Выстрел скользнул, едва задев обшивку, но не повредил ничего существенного. Рин потянулся за собственным пистолетом, завалившимся куда-то под кресло, мысленно проклиная Шан-Ло и всех его психопатов, но достать оружие не успел. Раздался второй выстрел. Цод и в самом деле оказался прекрасным стрелком. На этот раз он попал в один из внешних двигателей, диспетчер взвыл благим матом, панель управления засверкала истеричным разноцветным перемигиванием и перестала отвечать. Кар закрутило, повело в сторону и приложило о скалистый выступ. Рин пребольно стукнулся носом об одну из полусфер штурвала, не спасли даже инновационные пластичные выемки, и из носа заструилась кровь. До сих пор игнорирующая любые поползновения пилота, панель управления отозвалась на раздраженно-отчаянный пинок жалобным пиликаньем и засветилась зеленым. Кар снова впечатался в камни, на пару мгновений застрял в нависающих над провалами Каньона лианах, но Рину хватило этого времени, чтобы отключить сцепление двигателей. Система управления, словно почувствовав, что с пилотом сейчас лучше не спорить, покорно выполнила приказ, и сразу оба внешних двигателя, больше ничем не удерживаемые, рухнули вниз. Один из них, поврежденный, взорвался еще в воздухе. Второй последовал за ним почти сразу, сдетанировав от удара о землю и опалив ветви изможденного кустарника. Внутренних двигателей едва бы хватило, что бы дотянуть до сколько-нибудь устойчивой поверхности, но ничего, кроме как попробовать, Рину не оставалось. "Красавица" на предельно возможной скорости устремилась к земле под практически прямым углом, и только перед самым, казалось бы, неминуемо трагичным финалом, Рину удалось затормозить и развернуться настолько, чтобы кар не со всего размаха врезался в землю, а, с грохотом пропахав брюхом десяток метров, завершил свою посадку в сухих колючих кустах. Спустя долгие пять секунд после приземления один из разъемов центральной панели открылся, из-под него торжественно выползла подушка безопасности и с неотвратимым достоинством окутала пилота своими объятиями. В подушке пилот едва не задохнулся, тем более что во внутренностях "Красавицы" что-то окончательно перемкнуло, и откуда-то снизу просочился едкий серый дым. Рин очень надеялся, что это не денатурированный этиленгликоль, но, на всякий случай задержав дыхание, поторопился отбиться от подушки и выбраться наружу. Кар упал не слишком удачно, завалившись на бок, и Рину потребовалось приложить немало усилий, чтобы вылезти из кабины, а затем продраться через изрядно помятый кустарник. - Твою ж мать... - не выдержал парень. Содранные ладони саднили, из носа текла кровь, шлем он стянул еще в кабине, о чем теперь жалел - в длинных волосах запутались ветки и листья, превращая и без того не презентабельную прическу в устрашающего вида гнездо. Объективно Рина стоило назвать счастливчиком, он отделался довольно легко, вот только его все больше беспокоила мертвая тишина в динамике. Его тут подстрелили, он, может, убился, и хоть бы одна зараза, хотя бы та же Анна с ее долгом Стины Милосердной, поинтересовалась его самочувствием. На несколько мгновений закралась крамольная мысль, что коварный и бессердечный капитан специально отдал его на растерзание Гёро. Только додумавшись ощупать ухо, он обнаружил, что динамика нет. Может, отцепился во время падения, может, пока Рин пробирался через кусты, но искать его, крохотного, размером с родинку, смысла не имело. - Твою ж мать... - тихим стоном повторил Рин и легонько хлопнул кар по торчащему из кустов хвосту. - Вот и прилетели, Красавица. Малахит меня убьет. Однако до Малахита еще предстояло добраться. Рин поднял голову и уныло воззрился на едва виднеющееся из-за крутых склонов Каньона ночное небо. Вид открывался безрадостный. Красавица грустно скрипнула, и под ноги Рину с грохотом отвалился, подняв облако пыли, кусок крыла. Рин закашлялся, шарахнулся назад, споткнулся о торчащий из земли корень и унизительно неловко грохнулся на спину. Он не успел толком сгруппироваться, отшиб копчик и локти, но не это стало главной проблемой. С мученическим стоном развернувшись на живот, он поднял глаза и сквозь падающие на лицо пряди увидел, как метрах в пяти от него на величественном фоне песочного цвета скал и сухого разлапистого кустарника садится "Неспящий". Что-то подсказывало Рину, что Цод презрел победу в гонке и спустился к нему не для того, чтобы извиниться и покаяться. Тем более, что выскочив из кабины, он до сих пор держал в руке пистолет. Ки'Цод бегло скользнул взглядом по месту крушения, без труда нашел свою цель и легкой, прогулочной походкой направился в его сторону. Выстрел прошил землю в том месте, где секунду назад лежал, распластавшись, Рин. Парень едва успел откатиться в сторону и вскочить на ноги, но второго выстрела, вопреки его опасениям, не последовало. Рин не имел ни малейшего понятия, что творится в голове у Цода, но то, что его пытаются убить, ему категорически не нравилось. - Какого черта?! - выдохнул он, когда Цод подобрался ближе, заблокировал удар слева и тут же получил прикладом в челюсть справа. Что-то хрустнуло, судя по ощущению, ему выбили как минимум половину зубов. Рин спиной врезался в кар и едва увернулся от следующего удара. Кулак Цода впечатался в обшивку, но мужчина даже не вздрогнул. Рин кувырком перекатился в сторону и, понимая, что Цод в любой момент может одуматься и снова начать стрелять, схватил подвернувшийся под руку кусок крыла и наотмашь, со всех сил, ударил по ничего не выражающей физиономии. Цод рухнул навзничь, лишь оглушенный. Рин мысленно поразился, насколько крепким у него оказался череп, или же насколько слабым вышел удар. Не дожидаясь, пока Цод придет в себя, Рин вцепился в выпавший из рук мужчины пистолет. - Какого черта?... - снова спросил он, хрипло, с усилием выталкивая из горла слова и не узнавая собственный голос. Ки'Цод перевернулся на спину, оперся на локти и равнодушно уставился на направленный на него пистолет. Алое сияние глаз понемногу тускнело, сквозь пульсирующую пелену начинали проступать очертания белка и горизонтальных щелей зрачков. - Какого... - повторил Рин и сбился, когда губы Цода снова тронула усмешка. Легкая, скорее угадываемая, она сделала его чем-то неуловимо похожим на Харана и одновременно на Ки'Дой. - У вас, первых, что, у всех крышу сносит и вы на своих начинаете кидаться?! - зло выплюнул Рин. Цод хмыкнул и расхохотался, нисколько не смущаясь направленного на него оружия. - Сопляк, - презрительно выдохнул он. Голос у него оказался глухим и низким. - Щенок. Я пытался спасти тебя, пока ты не вырос во взрослого пса. Он шевельнул рукой, возможно, просто разминая затекшую конечность, но Рин предупредительно цыкнул. - Хочешь, я расскажу тебе, что значит быть первым? – прищурившись, поинтересовался Цод. Рин не хотел, но заставить себя нажать на курок малодушно не мог, а другого способа заставить его заткнуться не видел. Так и стоял, а Цод лежал перед ним и оба делали вид, что все под контролем. - Никакой чести, славы, подвигов. Это постоянная боль, словно в твоих венах вместо крови течет яд. Боль становится настолько привычной, что чувствовать ее - все равно, что дышать. Но боль это неважно, ты первый, ты эксперимент, и перед каждой новой инъекцией ты не знаешь, что будет после нее, выживешь ли ты. Все, что есть у вас, щенок, все, что вы получили, вы получили через нашу кровь. Только потому, что десятки из нас погибли для того, чтобы могли появиться вы. Как погибли бы вы, что бы могло появиться четвертое поколение. Я избавил бы тебя от этого. Доделал бы то, что не доделала Дой. Рин вздрогнул, и Цод это заметил, но только усмехнулся шире. - Мы лизали руки тем, кто загнал нас в клетку, кто гнал нас на убой. Мы грезили звездами и полетом, как потом грезили вы. Но когда приходит понимание, что все это иллюзия, что выхода из этой клетки нет, тебя списывают, как просроченный кусок мяса. Они отбирают все, что у тебя было, отбирают даже клетку, - он снова расхохотался, но смех оборвался так же резко, как начался. На несколько долгих секунд повисла тишина. - Джунхей Гёро нашел меня на третьей луне Канемана, - наконец произнес Цод. Его голос прозвучал глухо и тоскливо, - среди бродяг и крыс. Он пообещал мне корабль, позволил снова почувствовать себя живым. Он привел ко мне Эрланда, этого старого сумасшедшего ублюдка. Гёро дал мне новую клетку. - Ты псих, - выдохнул Рин. Цод равнодушно пожал плечами, а потом усмехнулся. - Скажи, щенок, ты когда-нибудь думал о том, что значит быть обычным человеком? Что значит иметь семью, мать, имя? Имя, а не кличку и порядковый номер в журнале доктора Эрланда. Цод смотрел так выжидающе пристально, словно его и в самом деле интересовал ответ. - У меня есть имя, - прошептал парень, помедлил и сделал шаг вперед, ближе к распростертому на земле мужчине. Цод презрительно фыркнул, а затем дернулся, резкой подсечкой сбивая с ног потерявшего бдительность Рина. Уже чувствуя, что падает, он успел нажать на курок. Прозвучавший выстрел оглушающе звонким эхом ударился о скалистые стены каньона, взметнулся вверх и утонул в бездонном черном небе. Ки'Цод опрокинулся на землю и лежал, широко раскинув руки, в пыли, среди обломков кара и чахлых, редких растений, с пустым, мертвым взглядом на совершенно спокойном лице. Слабый ветер каньона меланхолично перебирал белоснежные пряди. У Рина тоже была хорошо поставлена рука. Пистолет он бросил рядом с телом, ткнулся лбом в изуродованный остов "Красавицы" и, закрыв глаза, жадно хватал ртом воздух. Его не трясло. Он умел убивать, но никогда прежде ему не приходилось убивать себе подобных. Гёро со всеми его сопровождающими выделили одну из лучших зрительских вип зон на верхних этажах Каньона. В просторном зале с мягкими диванами и огромным, на все панорамное окно, экраном, они расположились всего впятером. В знак доброй воли, как демонстрацию доверия и чистоты намерений, Джунхей отослал двух телохранителей, оставив при себе самого здорового, матерого, с переломанным носом и тяжелым взглядом. В знак все той же доброй воли Харана обыскали, у Малахита отобрали костыль, а на Анну косились так алчно, что она поторопилась спрятаться за спиной капитана. По некой молчаливой договоренности между вожаками трогать девушку не стали, но саму ее это мало успокоило. Меньше всего на свете ей хотелось находиться здесь и сейчас, но, натерпевшись страха, пока Рина поочередно домогались то неприятный старикашка, то сам Змей, она ни за какие деньги не согласилась бы еще хоть на шаг отойти от капитана. Из всех присутствующих надлежащее внимание к развернувшемуся на экране действу проявил разве что Малахит. Пока Харан с Гёро со светской невозмутимостью обсуждали погоду и курс цен контрабандного рынка, а Анна старалась смотреть в угол, напевая про себя детскую считалочку, Малахит облюбовал себе диван в первом ряду и с комфортом на нем расположился, закинув длинные тощие ноги на стол. Лишь он то и дело оглашал залу экспрессивными воплями, так или иначе комментирующими события, и в такие моменты оба, и Харан, и Гёро, неизменно замолкали, всматривались в экран с озадаченным и задумчивым видом, и почти сразу возвращались к прерванному диалогу, зачастую весьма кардинально отличающемуся от темы, на которой они закончили. Харан заволновался только однажды, так, по крайней мере, показалось Анне, да и Малахит как-то странно на него глянул. Посетовав на срочную нужду уединиться в уборной, он извинился и скрылся за дверью в самом углу помещения. Анна с трудом удержалась от паникой взметнувшегося желания ломануться за ним. Ей пришлось дважды глубоко вздохнуть, приходя в себя, но она тут же вновь оцепенела, когда Гёро, лишенный собеседника, как ни в чем ни бывало обратился к ней. Змей оставался безупречно вежлив, Анна невнятно мямлила и молилась Древним, что бы все это побыстрее закончилось. Он потерял к ней интерес так же внезапно, как тот зародился. Харан вернулся, но сразу же по нужде припекло самого Гёро. Его телохранитель, в отличие от Анны, робостью не отличался и проследовал за хозяином до самой дверцы. Он остановился возле нее и замер, полный решимости отразить любую опасность и во что бы то ни стало сохранить покой хозяина в столь интимном процессе. Однако означенный процесс у Гёро не задался. Из уборной раздался грохот, звук разбитого стекла, заставившего Анну вздрогнуть, Малахита оторвать заинтересованный взгляд от экрана, а телохранителя постучать. Дверь резко распахнулась, не успел еще охранник донести до нее руку. До сих пор равнодушно-спокойное лицо возникшего на пороге Гёро казалось перекошенной яростной маской, сквозь обмотанное вокруг ладони бумажное полотенце быстро просачивались кровавые пятна. - Пошли вон – все! – рявкнул он. – Сделка отменяется. Харан поднялся ему навстречу, Малахит опустил ноги со стола, Анна сжалась и попыталась прикинуться ветошью. - Какая досада, - сокрушенно вздохнул Харан, но, казалось, он совершенно не был удивлен. – Не буду напоминать тебе про договор и порядочность, - его голос звучал спокойно и вкрадчиво, как у дрессировщиков, увещевающих раздраженное хищное животное. – Но подумай еще раз… - А иначе что? Что ты сделаешь без своих клинков, легионер? – губы Змея изогнулись в злой, глумливой усмешке. Его охранник выступил вперед и театральным жестом хрустнул костяшками, разминая кулаки. Малахит первым сообразил, что происходит. Он подскочил к Анне, схватил ее за руку и с воинственным воплем «банзай!» сиганул, увлекая за собой девушку, за укрытие дивана. Хорошо развитый инстинкт самосохранения подсказывал ему безошибочные решения. Анна сдавленно пискнула. Резкий рывок отозвался вспышкой боли в предплечье, заваливаясь за диван, она стукнулась коленкой о подлокотник, после чего рухнула сверху на костлявое тело Малахита. Охранник закономерно расценил это как сигнал и схватился за пистолет. Стоило его руке коснуться рукояти, Харан, соображавший куда быстрее, ногой опрокинул близстоящий журнальный столик и с пинка швырнул его в охранника. Он врезался тому в верхнюю часть корпуса, в руку, которую охранник начал вскидывать, инстинктивно пытаясь защититься. Выстрел сбитого прицела громыхнул и прошил потолок, заставив винтажную хрустальную люстру задрожать и истерично зазвенеть. В следующую секунду Харан оказался возле охранника. Он перехватил запястье, с разворота вывернул его руку и, добавив коленом в живот, поймал выпавший из разжавшихся пальцев пистолет. Дверь вип-комнаты распахнулись и в нее ворвались еще четверо из охраны Гёро, предано караулившие за порогом и привлеченные звуками выстрела и борьбы. - Убейте его! – заорал Змей, отчаянно жалея о позерской манере не носить оружие при наличие охраны. Харан резко развернулся, увлекая за собой охранника, и его тело, выставленное щитом, конвульсивно задергалось от прошивающих выстрелов. Протяжно взвизгнула за диваном Анна, велеречиво заматерился Малахит. Воспользовавшись секундами затишья, Харан выпустил из рук уже мертвое тело и бросился на пол. Возобновившаяся стрельба не нашла его на прежнем месте, он стремительно перекатился в сторону, подножкой сбил с ног прижавшегося к стене Гёро, и навалился сверху, прижав к его лбу дуло пистолета. Стрельба пугливо оборвалась, охранники напряженными фигурами застыли у дверей, из изрешеченного тела на полу натекла лужа крови и струйками подбиралась к укрытию за диваном. Анна, медик, никогда не боявшаяся вида крови, нервно сглотнула. - Ну, и что ты собираешься делать? – прошипел Змей, с ненавистью взирая на капитана снизу вверх, но не рискуя делать резкие движения. Харан словно не слышал его. Лицо, сосредоточенный взгляд выражали озабоченность чем-то отвлеченным, метафизическим и никак не касающимся персонально Гёро. - Отлично, - невпопад пробормотал он, начал подниматься на ноги и позволил подняться Змею. Гёро кривился, но под прицелом вел себя покладисто. - Вы двое, - обратился Харан к осторожно выглянувшему из-за дивана Малахиту. Зажавшая уши и зажмурившаяся Анна предпочитала оставаться в блаженном неведении до тех пор, пока все не закончится. – Никаких вопросов. Никаких споров. Смотрите на меня и повторяете без раздумий. Один из охранников сделал осторожный шаг вперед. Харан заметил движение краем глаза и широко, красноречиво усмехнулся, наконец обратив внимание людей Гёро. Он медленно отступал назад, к окну, и увлекал за собой Змея, игнорируя его попытки увещевания. - Давай договоримся, Эллес. Вы не выберетесь отсюда. Даже если ты пройдешь мою охрану, останется охрана Каньона, а она не столь щепетильна, - безуспешно убеждал он, то и дело прерываясь на полуслове. Отвлекая на себя общественное внимание, Малахит вместе с диваном, издавая устрашающий скрежет, непреклонно продвигался поближе к капитану и замотанной ногой подпихивал вперед девушку. Напряжение в рядах охранников росло. - Эллес, - снова повторил Гёро и в его вкрадчивый тон отчетливо проскальзывали нотки раздражения. Но продолжить он не успел. Свободной рукой Харан схватил его за шкирку и с силой швырнул в окно. Звон стекла вторил возмущенному и быстро прервавшемуся воплю Змея. Предельно ответственно соблюдающий инструкции Малахит не сумел ухватить за шкирку Анну, озадаченный глубоким вырезом платья на спине, за волосы хватать постеснялся, а потому не придумал ничего лучше, чем вытолкнуть девушку из окна самым что ни на есть плебейским пинком. Растерявшаяся от такого поворота событий охрана пораженно застыла, глядя, как Харан коротко им салютует и с невозмутимым бесстрашием прыгает вниз. Малахит, норовя последовать за ним, как и было велено, не задумываясь, но красивой ласточкой, споткнулся о подоконник и вывалился наружу вопящим мешком с картошкой. Уже через пару секунд Малахиту повезло приземлиться на мягкое – на распластанного в салоне открытого кара Гёро, чудом промахнувшись мимо Анны, приходящей в себя по соседству. Харану повезло меньше, он упал на передний капот, отчаянно за него цеплялся и перекрывал обзор сидящему за рулем Хитклифу. - Спускайся вниз к ремонтным ангарам! – умудрялся заползать в салон и одновременно руководить капитан. Хитклиф угрюмо и беспредметно ругался в ответ сквозь плотно сжатые зубы. Рина привел в себя негромкий гул приближающегося транспорта. Метрах в тридцати от него приземлялся громоздкий, но надежный фургон с выщербленным знаком спасательной службы. Вымотанный, пессимистично настроенный Рин закономерно предположил, что вряд ли руководство Шан-Ло, фанаты и, главным образом, Гёро с пониманием отнесутся к убийству действующего чемпиона Каньона, а потому не ждал от спасательных служб ничего хорошего. Он не стал прятаться, все равно его уже наверняка заметили, по пистолет, стараясь не смотреть на мертвого Цода, поднял. Фургон припарковался недалеко от "Неспящего". Из заклинившей, но все таки открывшейся двери некоторое время никто не появлялся, а затем с высокого порога, не дожидаясь трапа, спрыгнул Харан. Рин не собирался, аки спасенная девица, со слезами кидаться на капитанову грудь, но все равно почувствовал, как внутри что-то облегченно потеплело. - Жив? - вместо приветствия поинтересовался капитан. Он скользнул взглядом по Рину, по пистолету в его руке, по распростертому на земле телу и счел свой вопрос риторическим. - Идем, пока не прилетели настоящие спасатели. Они тут работают с ленцой, но рано или поздно появятся. Рин молча кивнул и послушным леммингом поплелся к фургону вслед за капитаном. Первым внутрь запрыгнул Харан, и тут же развернулся, протягивая пилоту руку. Рин, застигнутый врасплох таким невиданным вниманием и не понимая, чего от него хотят, тупо воззрился на капитанскую ладонь и только спустя несколько долгих секунд сжал ее в ответ, позволяя втянуть себя в фургон. Захлопнув старую, расшатанную дверь, Харан сразу же направился к пилотскому креслу. Рин остался в одиночестве в пассажирской части салона, заглянул за неприметную дверь, за которой обнаружилась уборная, умылся холодной водой и несколько минут с отупелым равнодушием пялился в замызганное, треснувшее по краю зеркало. Только спустя некоторое время очнувшись от созерцания собственной помятой физиономии, он еще раз сполоснул лицо и вернулся салон. Он без стеснения порылся в шкафах, ящиках, а закончив, протиснулся к капитану, вооружившись пледом и дешевым растворимым кофе в одноразовом стаканчике. - Если тебе интересно - победил Тхэмрийа, - сообщил Харан, когда Рин закутался в плед и развалился в соседнем кресле. - Кто? - не понял парень, и Харан покладисто уточнил. - Скитуа. Кажется, он знакомый Малахита. При упоминании хозяина безвременно и безвозвратно усопшей "Красавицы" Рин загрустил. Как он будет объясняться с Малахитом, он не имел ни малейшего понятия и издал столь протяжный и тоскливый вздох, что Харан без труда догадался о направлении его мыслей. - Думаю, Малахит заберет "Неспящего" в качестве трофея. Продаст на аукционе или разберет на запчасти для новой "Красавицы". Сомневаться в нем не приходится. А Гёро будет не до предъявления претензий. - А что Гёро? – немного приободрившись, Рин нашел в себе силы переключиться с собственных проблем на общественные. Он отхлебнул из стаканчика и поморщился. Кофе, как и стоило ожидать, оказался отвратительным, но зато перебивал на губах привкус пыли, крови и еще чего-то тошнотворно гадкого. Харан вздохнул и устало потер переносицу. - Все пошло немного не так, как планировалось. Змей попытался пойти на попятную, и в результате произошел досадный инцидент. Зато Лиам смог взломать его базу. Информации там с избытком, и далеко не вся относится к делу. Придется отсеивать зерна от плевел. - Каким образом? - Зададим Гёро ряд уточняющих вопросов. Некоторые, особенно тяжеловесные аргументы, не сможет игнорировать даже он. Капитан так нехорошо усмехнулся, что Рин догадливо, но без трепета предположил: - Собираешься его пытать? Естественного для просвещенного человека ужаса эта идея в нем не вызывала. Во-первых, у него тоже накопилось некоторое количество претензий к Змею, и во-вторых, еще в Академии у них проходил курс основ дознания. Кураторы считали его из всех наиболее полезным социальным навыком, и часов ему отводилось больше, чем общегалактической мировой истории. - Вряд ли до этого дойдет, - качнул головой капитан. - Гёро, при всех его недостатках, быстро соображает и очень любит жить, желательно долго и красиво. Прикрывать Ноктиса из принципа он не будет. - Куда мы теперь? Ловить Гёро? - Рин залпом допил кофе, успевший остыть и стать еще гадостней. - Уже поймали. Как только заподозрили, что все идет не так, как хотелось бы, Хитклиф подсуетился, угнал кар, и мы вывезли Гёро в уединенное местечко неподалеку. Сейчас они ждут нас и проводят, скажем так, первичное собеседование. - То есть Хит гневно сверкает глазами, грозится оторвать голову, прибить над камином и далее по тексту? - Вроде того, - кивнул Харан и вдруг как то очень странно, очень внимательно покосился на Рина. - Как ты? - внезапно и невпопад спросил он. Пилот постарался улыбнуться как можно бодрее, но не очень удачно, судя по тому, что на лице Харана сомнение только укрепилось. Рин неловко фыркнул и с деланной беспечностью провел ладонью по стоящим дыбам волосам. - Расческу бы, а так все в порядке. Харан прищурился, но настаивать не стал. Они миновали ярко освещенную махину центра Шан-Ло и начали спускаться к группе приземистых строений откровенно хозяйственного назначения, кучно расположившихся в тени поодаль. - Можешь остаться здесь и поспать. У тебя выдалась тяжелая ночь, - благородно разрешил Харан, но Рин вскинул подбородок и поплотнее запахнулся в ярко-оранжевый с огромными фиолетовыми цветами плед. - Ну уж нет. Я хочу поучаствовать в допросе, пытках и приколачивании его башки. Харан окинул его взглядом всего целиком, от заляпанных щегольских ботинок, до всклокоченной макушки, и красноречиво изогнул бровь. Ангар на самом краю ремонтного сектора Шан-Ло, и без того небольшой, казался еще меньше оттого, что припрятанные в нем до лучших времен запчасти загромождали его внутреннее пространство неравномерными кучами, лишенными логики и систематизации. Из трех рядов вмонтированных в низкий потолок ламп работал только один сектор, с треснувшим поперек корпусом, но и его свет дрогнул, нервически замерцал, когда Харан открыл дверь и пропустил вперед завернутого в плед Рина. Справа от двери, на здоровом, снятом с круизного лайнера двигателе, подогнув под себя ногу, сидел Лиам и со скучающим видом изучал содержание то и дело всплывающих из его браслета голографических окон. В углу, рядом с кучей старых коробок, почти незаметная за широкой спиной Хитклифа, притаилась Анна. Она зябко куталась в огромную кожаную куртку коммандера и старалась не поднимать взгляд выше уровня пола. Хитклифу откровенно досаждали низкие потолки, ему приходилось сутулиться, пригибаться, отчего его массивная фигура в полумраке помещения выглядела особенно зловеще. Посредине, на наскоро кое-как очищенном от мусора пятачке, сидел привязанный к стулу Гёро. Под его левым глазом наливался фингал, на скуле красовалась продолговатая царапина. При появлении Харана и Рина Змей, и без того донельзя мрачный, скривился. Капитан рит Ороста-Сунрайя подтащил поближе к пленнику металлический обломок трудно идентифицируемой конструкции и сел, опершись локтями на колени и сцепив пальцы в замок. - Перед тем, как мы начнем наш конструктивный и, уверен, плодотворный диалог, мне хотелось бы кое-что разъяснить, дабы сэкономить время нам обоим, - вкрадчиво заметил Харан. - Как ты знаешь, дипломатическим решением конфликтов и переговорами у меня на корабле ранее занимался профессор Ранненкампф. Но его сейчас нет, он занят. Зато есть коммандер Грэм, который очень тебя не любит. Думаю, пока меня не было, он успел поделиться своими идеями декорирования камина. Да и мне, признаться, до ужаса надоело с тобой играться. С таким же видом, мирным и обманчиво благостным, Харан в сидел за барной стойкой «Адмирала» и требовал немедля подать ему пилота. Рин наблюдал за действом с неподдельным интересом, но Змей, в отличие от него в свое время, куда лучше отдавал себе отчет о последствиях. Он угрюмо покосился на зловещую коммандерскую тень и поерзал на стуле, пытаясь устроиться с максимально возможным комфортом и непринужденностью. - Как насчет… - начал было он, но Харан прервал его громким раздраженным стоном. - Еще одна попытка торговли, Гёро, и я пристрелю тебя прямо здесь и сейчас. Кайнена может и не найду, зато удовольствие получу неописуемое. - Не стоит так нервничать, Эллес, - тут же с готовностью пошел на попятную Змей. – Разве я не готов к сотрудничеству? - Вот и отлично. Ты говорил, что Ноктис пришел к тебе полторы недели назад. С этого места и продолжай. - Он пришел не один, - Гёро снова безуспешно поерзал на стуле и сделал вид, что так все и задумывалось. – Его сопровождали пара ренмей, судя по имплантатам, достаточно высокопоставленные. Они и оплачивали покупки Ноктиса, хотя выбирал он сам. - Что он брал? - Кое-какие запрещенные лекарства, стимуляторы. В таком количестве, что ими можно до невменяемости накачать роту солдат и еще останется. - Сделка 27/4. Двенадцать капсул шестидесятипроцентного плантаджиниса, сорок три пачки трифолиума… - как будто между делом подал голос со своего места Лиам. – Эта сделка? Гёро поморщился, неприятно уязвленный осведомленностью техника, но, чуть помедлив, кивнул. - Да, эта. Не знаю, зачем ему все это, но сам он выглядел неважно. Тощий, зеленоватый, дерганый и постоянно ныл. Если бы не ренмеи, я бы спустил его с лестницы уже в первую минуту, но чёрные умеют убеждать. Они щедро оплатили как сам товар, так и моральную компенсацию, кроме того, беспрекословно согласились отдать Эрланда, стоило только заикнуться. Когда обмывали сделку, Ноктис нажрался до невменяемости и тащить обратно на корабль его пришлось на руках. По пути он еще что-то орал, но, в целом, это того стоило. - Эрланд был с ними? – прежде, чем успел сообразить и прикусить язык, Рин вылез вперед капитана. Уголок губ Гёро дернулся, но от комментариев он воздержался. - Присматривал за Ноктисом, насколько я понял. Но расстались с ним без особых сожалений. А мальчишка, кажется, был даже рад. - Товар был передан заказчику три дня назад, - снова встрял Лиам. - Потребовалось время, чтобы собрать такое количество. Эрланда мне отдали сразу, деньги перевели, когда товар был готов. Ренмеи пришли вдвоем. Чёрные не слишком разговорчивы, но по косвенным намекам я понял, что у Ноктиса окончательно сорвало крышу, он устроил перестрелку с галлюцинациями, и его пришлось зафиксировать тяжелым предметом. - Ты знаешь название их корабля? – спросил капитан. - Нет. С чего мне было этим интересоваться? Харан удовлетворенно кивнул и задумался. - Могу я тоже задать вопрос? – воспользовался паузой Гёро, но разрешения дожидаться не стал и обратил свой взор на Рина. – Что случилось с Цодом? - Он погиб, - угрюмо буркнул Рин. - Эрланд, этот сукин сын, обещал его стабилизировать. Не стоило ему доверять, - едва уловимое сожаление в глазах Гёро почти сразу сменилось алчным любопытством. – Жаль, что нам с тобой так и не довелось поработать вместе. Рин об этом не сожалел ни в малейшей степени, и его капитан придерживался той же точки зрения. - Думаю, мы закончили, - Харан поднялся с места, завозился на своем месте Лиам. - Теперь ты меня, наконец, отпустишь? – Змей проследил за его движением цепким, настороженным взглядом и заметно напрягся, когда подошедший ближе коммандер Грэм вынул пистолет из кобуры. – Эллес, ты ведь обещал… - Не припоминаю такого, - Харан равнодушно посторонился, давая дорогу Хитклифу. Он поднял руку, но уже в следующее мгновение на нем повисла Анна. - Что вы делаете?! Он ведь все рассказал! – возопила она, и Лиам за их спинами раздраженно сплюнул в сторону. - И я буду ему очень за это благодарен. Посмертно, - Харан попытался аккуратно отцепить девушку за талию, но та отчаянно цеплялась за него, приникнув всем телом, чем вызывала на лице старпома немалое смятение. – Анна, ты ведь видела, что он из себя представляет. - Так нельзя! Он все равно человек! – девушка отказывалась внимать мягким увещеваниям капитана, чуть отстранилась, но лишь для того, чтобы заглянуть в растерянные голубые глаза Хитклифа. Змей почуял, в какую сторону дует ветер, и благоразумно молчал, не рискуя лишний раз напоминать о своем существовании. - Вот уж в чем я совершенно не уверен, - пробормотал Хитклиф. – Анна, милая, если бы ты знала… - Я знаю, что ты выше этого! - решительно заявила девушка. Повисшую томительную тишину, полную сомнений и неопределенности, самым беспардонным образом прервал Лиам. - Древних ради, давайте уже что-то решать, пока сюда никто не явился. Хитклиф вздрогнул всем телом, осторожно отстранил от себя девушку и, после нескольких секунд заминки, молча вернул пистолет в кобуру. Лиам закатил глаза, развернулся и направился к двери. За ним почти сразу последовал капитан, а следом потянулся и Рин. - Но в следующий раз…! – гаркнул Хитклиф на прощание. - Я понял, - с готовностью отозвался Змей. Всю дорогу, до самого дома кира Раненкампфа, никто больше не проронил ни слова. Они покидали Ширу ранним утром. На этот раз капитан не пренебрегал доступными ему полномочиями и для отлета забронировал частную посадочную площадку, небольшую и безлюдную. После ночного дождя небо расчистилось от облаков и едва светлело, немногочисленная стая фиолетовых ворон сонно хохлилась на крышах челноков и недовольно косилась на нарушивших их уединение чужаков. Внимание на птиц обращал разве что Лиам. Он стоял поодаль и курил, то и дело выпуская из под натянутого до носа капюшона клубы дыма. Хитклифа куда больше местной фауны волновал Малахит, а вернее его поползновения сторону отрешенной и поминутно зевающей Анны. Удивительно бодрый и деятельный для столь раннего часа, Малахит явился проводить их и попрощаться едва ли не раньше, чем на посадочной площадке появилась сама команда. Со слов самого зеленоволосого, он пренебрег присутствием на допросе Змея по собственной инициативе, предпочтя лично поздравить победителя заезда, хотя Рин подозревал, что его скорее высадили по пути из соображений секретности. Как бы там ни было, они впервые с момента фигуральной передачи ключей от Красавицы встретились лицом к лицу, но, вопреки опасениям Рина, Малахит не предпринял ни малейший попыток его усекновения. Выдав полагающуюся порцию стонов, жалоб и сокрушений, Малахит оптимистично подтянул штаны и направил прицел своего обаяния на едва проснувшуюся Анну. Рин оказался в некоторой степени ошеломлен таким пренебрежением к своей персоне, но все же вознес мысленную благодарность всем Древним за то, что так легко отделался, и предпочел последовать примеру капитана, задремавшего, казалось бы, в тени челнока. Ждали только кира Ранненкампфа. Профессор появился, сгорбленный под весом внушительных размеров корзины. Она перекрывала верхнюю половину Ранненкампфа почти целиком и двигалась в их сторону с столь угрожающей целеустремленностью, что Рин невольно попятился. Лиам кашлянул, торопливо выкинул сигарету и незаметно притоптал ее носком, словно ничего и не было. Корзина безошибочно подплыла к Хитклифу, перекочевала ему в руки, после чего из-за нее, наконец-то, появился сам профессор Ранненкампф. - Небольшой гостинец от Софии, - жизнерадостно прокомментировал он, и пять пар глаз синхронно воззрились на корзину. Скромный дар киры Ранненкампф даже на фоне Хитклифа обладал столь внушительными объемами, что называть его «небольшим» было неоправданным преуменьшением. - Передайте нашу глубокую благодарность кире, - печально подал голос Харан. – Ваша супруга, без сомнения, знает, как скрасить дни оторванных от дома путешественников. - Всенепременно передам, - тихо захихикал профессор. – Но вам, кажется, уже пора? Небо на горизонте поверх силуэтов городских башен и высоток стремительно светлело, расцветало нежно желтым и розовым. Харан кивнул и протянул Ранненкампфу руку. - Да, пора. Спасибо за помощь, профессор. Был очень рад с вами увидеться. Жаль, что вы не летите с нами, но я понимаю, - он покосился на корзину в руках Хитклифа, мужественно защищаемую старпомом от посягательств Малахита, и улыбнулся. Ранненкампф обхватил его ладонь сразу двумя руками и энергично затряс. - Очень надеюсь, что смог помочь. Куда вы теперь? - В систему Каалхан. К счастью, на Шире останавливается не так много ренмей. Судя по информации Гёро и сводке офицера Росса, был только один корабль, фигурирующий в контексте человеческо-ренмейского инцидента, который при этом ренмей постарались замять. Их траектория пролегает через Каалхан, поищем там следы, хотя бы тепловые. А дальше, как обычно, по обстоятельствам. Профессор задумчиво пожевал губами. - Не хочу показаться навязчивым стариком, но вы все таки поосторожнее. С Ренмей всегда было сложно договориться. Кроме того, ты знаешь, адмиралу это не нравится, и при дворе… неспокойно. - Не люблю двор, - в сердцах буркнул Харан. Ранненкампф снова фыркнул и по-отечески ободряюще похлопал капитана по предплечью. - Малахит, мальчик мой, - обратился профессор к зеленоволосому, уже жующему сворованный из корзины кексик. – Прощайтесь, нашим друзьям уже пора. Вы что, голодны? Поедемте к нам, София будет вам рада. Во взгляде Анны, обращенном на зеленоволосого, впервые скользнуло что-то вроде сострадания. Малахит проницательно насторожился и даже перестал жевать. Интенсивно закашлявшийся в кулак Лиам натянул капюшон пониже, торопливо попрощался с профессором и проскользнул в челнок. Они стремительно удалялись от Ширы. Рин провожал планету, с каждой минутой становящуюся все меньше, с любопытством и легким сожалением, какое оставляет после себя насыщенный впечатлениями отпуск. Очень специфический и пошедший не по плану отпуск. Сам Рин вряд ли смог бы достаточно уверенно идентифицировать овладевшее им чувство, но он и не пытался. Прижавшись лбом к холодному стеклу обзорного окна, смотрел на мерцающий огнями, словно игрушка, шарик, и чувствовал себя как никогда живым. Рядом, у ног притулившейся к плечу Хитклифа Анны, ошеломляюще благоухал запахом свежей выпечки, заполняя собой всю кабину, щедрый дар киры Ранненкапф.