Спящий ветер

Холодно. Очень холодно. Но не страшно. Он не испытывал ничего, кроме холода и покоя. Время давно перестало быть для него хоть сколько-нибудь значимой величиной. Только Холод и покой вокруг. Из этого Холода выступали тени и образы. Какие-то из них были ему дороги, какие-то он предпочел бы забыть. Но Холод не спрашивал, что поднять из недр застывшей памяти. Чаще всего всплывало лицо отца. Высокий, аристократичный, красивый, словно актер с глянцевой обложки. На его лице редко появлялась улыбка, так он боялся повредить своему мужественному образу. Рядом с ним тень матери таяла и терялась. Холод стер из памяти время до того, как она сбежала. Но отец оставался рядом. Холод инеем рисовал дивные картины чужих планет, причудливой живности, великолепных в своем величии космических кораблей и ошеломительно прекрасные дворцы Соль-Эртели. Отец везде таскал его за собой, но лучше всего запомнился Соль-Эртель, его взмывающие в небо и тонущие в облаках сверкающие шпили. Шпили таяли в облаках, а из белых хлопьев сплеталось лицо брата, такое, каким он увидел его впервые. Темноволосый пятнадцатилетний юноша, серьезный и сдержанный. В отличие от отца, он, бывало, улыбался, но, о Древние, сколько холода таилось в этих улыбках. Холод улыбок, обжигающее высокомерие сестры - отцовской любимицы. Их подарки, их вежливость и равнодушие, все смешивалось в причудливое варево из обиды и досады, скручивалось в затягивающую воронку и распускалось восхитительным цветком вроде тех, что цвели в саду отцовского особняка. Снова лицо отца. Он шевелит губами. Холод не дает расслышать слова, но он знает и так. "Настоящий эллар", - так начал говорить отец, едва ему исполнилось десять. Лучшие игрушки, лучшая одежда, и обязательно в вычурном стиле древних героев. Отец брал его на приемы и балы, даже на политические собрания, и нахальный шумный мальчишка, разряженный маленький эллес, пользовался бешеной популярностью у почтенных матрон. В завихрениях метели он видел кружение пестрых бальных платьев. "Настоящий эллар", - говорил отец, и в детском сердце разгоралось честолюбие. "Настоящий эллар", - шевелились его собственные губы, и он с упоением лупил каждого, кто смел назвать его ублюдком. Их лиц он не помнил. Холод сливал их в одну расплывающуюся грязную лужу, прихватывал ее ледяной коркой. "Настоящий эллар", - говорил отец, когда ему исполнилось четырнадцать. Среди ярких красок пышного праздника, гор угощений и подарков, которым он не знал числа, он различал темный силуэт простой военной формы - его брат, молодой офицер, зашел поздравить и не желал задерживаться дольше, чем требовали того приличия. Холод съедал краски. Они блекли и выцветали в стены больничного покоя. Безликий доктор качал головой – болезнь можно держать под контролем, но никакой военной карьеры. Отец, высокий, красивый, с первой сединой на висках, больше не звал его "эллар". Его старший сын воевал на далеких планетах, прославляя честь рода, а красавица-дочь сверкала на сцене. Капелью на оконном стекле дрожит Холод. Или, быть может, это дождь? Плавно колышется тяжелый бархат темно-зеленого платья в неспешной походке. У женщины теплые руки, и под их касанием Холод отпускает. Она позволяла льнуть к ее рукам, она ласкова, нежна, снисходительна. Она - мать, жаль только не его. У ее детей ее зеленые глаза. - Просыпайся, малыш, - его звали тихо, вкрадчиво, и зелень глаз сменялась алой, как кровь, улыбкой. - Давай, приходи в себя, у меня для тебя сюрприз. Он открыл глаза, попытался пошевелить рукой и поморщился - холод впился в кожу тысячей игл. - Осторожнее, не торопись, - мягко упрекнула женщина, что сидела на краю его кушетки. Она ласково касалась его щеки пальцами, погладила, делясь теплом. Он поймал ее пальцы своими, чуть повернул лицо и прижался губами к ладони. - Настолько важный сюрприз? - прохрипел он, не узнавая собственный голос. После заморозки он звучал глухо и хрипло. Ки'Дой интригующе улыбнулась. Она совершенно не походила на ту, другую, в тяжелом бархатном платье, но Кайнену она нравилась. - Уверена, ты будешь в восторге, - она наклонилась к нему и едва ощутимо коснулась губами холодного, покрытого испариной лба. Рин пришел в себя, свисая с неудобного и совершенно незнакомого ему плеча. От неровной его обладателя походки Рина потряхивало, отчего в остаточном дурмане казалось, что корпус его корабля бодает козел. Огромный, упрямый козел. Удары метафизических рогов отдавались болью в животе и металлическим, словно из ведра, гулом в голове. Однако стоило ему подать признаки жизни в попытке отогнать настырное животное, как его сгрузили на землю и в добровольно-принудительном порядке заставили передвигаться своими ногами. Больше, чем нужно, терпеть его на своем плече не собирались. Впрочем, заковать руки за спиной никто не забыл. Рина пошатывало, но, стоило его взгляду проясниться и сфокусироваться, а окружающей действительности приобрести четкость и осмысленность, как его накрыл ряд неприятных открытий. В первую очередь - они находились на чужом корабле, под конвоем шести неразговорчивых, но вооруженных бугаев. Во вторую - по сравнению со своим капитаном, Рин выглядел достаточно живенько. За прошедшую неделю, несмотря на все перипетии, Харан успел отъесться и чуток похорошеть, однако сейчас все это куда-то девалось, и выглядел он так, будто находился на последнем издыхании. Глаза закатывались, ноги заплетались, лицо отливало нежной молодой зеленью. Стоило им на пару мгновений остановиться, как Харана повело в сторону и обильно стошнило на попавшегося под траекторию конвоира. Тот торопливо отскочил, но слишком поздно. Невнятный яростный хрип вырвался из его горла, но, кроме этого звука, никто больше не позволил себе ни смешка, ни комментария. Лишь пострадавший вцепился в воротник Харана, зло встряхнул его, но почти сразу же брезгливо отдернул руки. Харан едва устоял на ногах, пошатнулся назад и спиной уперся в плечо Хитклифа. Инцидент оказался исчерпан, пленников поволокли дальше, но от Харана конвоиры впредь старались держаться подальше. Их остановили у ничем не примечательной двери, ведущей в крохотное помещение с голыми серыми стенами. Лиам оказался к ближе всех и первым удостоился чести опасливо в нее заглянуть, но конвоиры торопились. Они поспешно толкнули в комнату сперва Лиама, затем и остальных. Лишь Харану позволили зайти самостоятельно, и тот запнулся, переступая порог. Дверь бесшумно закрылась за их спинами, негромко щелкнул замок, и пленники остались одни. Харан тут же забился в угол и затих, прикрыв глаза. На большее сил у него не оставалось и лишь тяжелое дыхание и подрагивающие время от времени ресницы давали знать, что капитан все еще жив. Рядом раздался приглушенный всхлип. Анна, до сих пор мужественно державшаяся, теперь, без чужих глаз, ткнулась лбом в широкую грудь Хитклифа. На бледных щеках Хитклифа проявились веснушки, а сам он выглядел печальным и виноватым. Он неловко, подбородком, пытался гладить затылок Анны и откровенно страдал от невозможности обнять ее и утешить. Ни расцепить пленникам руки, ни уведомить о их дальнейшей судьбе, никто не собирался. За ними захлопнули дверь и, казалось, забыли о их существовании. Время шло в зловещей, напряженной тишине, но ни Дой, ни кто бы то ни было еще, не появлялся. Харан глухо, надрывно закашлялся в своем углу, согнулся почти пополам, тяжело хватая губами воздух. На полу остались сгустки слюны и крови. - Что с ним? - Рин обеспокоенно покосился в сторону бессильно привалившегося к стене капитана. Лиам сидел ближе всех к нему и не был занят ни выхаркиванием собственных легких, ни утешением девушек, но все же немного помедлил с ответом. - Последствия неполной синхронизации, насколько я могу судить, - негромко, с усталым равнодушием, отозвался он, едва глянув в сторону Харана. – Его и от полной то еле откачали, но если уж взялись, нужно было доводить до конца. Рин снова глянул на Харана. Тот затих, но грудь, хоть и медленно, но поднималась. - Как он вообще…? Там же как минимум разъемы нужны. - Как он вообще синхронизировался? Очень своевременный вопрос, - Лиам вяло усмехнулся пересохшими губами. – Проводник настраивал дистанционно, у Легионеров чип внутрь вшит. А остальные так, на живую. Это у Харана бывает – сначала делать, а потом думать, - Лиам откинул голову назад, с негромким стуком врезавшись затылком в стену. У Рина не нашлось, что на это возразить, и разговор сошел на нет, сменившись быстро набирающими драматичность всхлипами. Анна прильнула к груди Хитклифа и изливала горе на его рубашку. - Что с нами теперь будет? – вопрошала она мироздание, но Хитклиф отвечал за него. - Все будет хорошо, милая. Все будет хорошо. - Или не будет, - пессимистично буркнул Лиам, чем мгновенно заслужил сердитый и укоризненный взгляд Хитклифа. Лиам равнодушно пожал плечами и тут же поморщился от боли в начинающих неметь руках. Однако Рин придерживался его, более реалистичной, точки зрения. Он полагал, что, в отличие от остальных, имеет куда более полное и отчетливое представление о том, что из себя представляет Ки'Дой и чем это может им грозить. Предположения его были неутешительны. Он прекрасно помнил, как пять лет назад Академия Ки, со всем ее флотом и офицерским составом не смогла отбить нападение, и что-то ему подсказывало, что сейчас, с полудохлым капитаном и рыдающей девицей, шансов у них еще меньше. Рином овладевали тоска, уныние и безысходность. Время тянулось в мучительно медленном ожидании хоть чего-нибудь, а затем и вовсе остановило ход. Они больше не разговаривали. В камере повисла тишина, в которой раздавалось разве что прерывистое дыхание и шорох пытающегося освободить руки Хитклифа. Когда у Анны начало недвусмысленно громко урчать в животе Хитклиф предпринял несколько попыток бунта и ломился в запертые, лишенные даже окошка, двери, требуя воды, еды и человеческого отношения к пленным. Ответа он не дождался, а Анна, устав от слез и переживаний, вскоре задремала на полу. Усталость все отчетливее давала о себе знать, преодолевала неудобство, нервное напряжение и здравый смысл. В полузабытье, привалившись к Лиаму, Рину чудились крики, треск пожара и серебристые отблески вязи "Gaoth Godlata". Когда за ними, наконец, пришли, Рин испытал плохо скрываемое облегчение. Вряд ли прошло так уж много времени, но по его ощущениям – целая вечность. Теперь же гнетущей неизвестности наступал конец. Их вывели, а Харана персонально выволокли, с Gaoth Godlata через стыковочный шлюз. От открывшегося за его створками вида Лиам негромко присвистнул, а Рин запрокинул голову. Темно-серые стены испещряли бледно-голубые прожилки, ритмично пульсирующие, словно кровь в венах. Где то высоко вверху потолок терялся в переплетении мостов и перемычек, по которым то и дело бодрым строевым шагом маршировали шеренги мрачных вооруженных людей в безликой серой форме. Никто из них не обратил на пленников ни малейшего внимания, хотя сам Рин разглядывал их с большим интересом. Его толкнули в спину, заставляя идти вперед, и в полном молчании они пересекли стыковочную площадку, преодолели несколько коридоров, лестницу весьма старомодного вида, пока, наконец, перед ними не распахнулись широкие двустворчатых двери в два человеческих роста высотой. Просторное помещение с выгнутым куполом потолком представляло из себя разновидность переговорной. Пустующий пятачок в центре зала со всех сторон окружали кресла и именно на него конвоиры согнали пленников, после чего рассредоточились по краям пяточка и замерли в многозначительном ожидании. В единственном из нескольких дюжин занятом кресле, развалившись и закинув ноги на подлокотник, лениво возлежала Ки'Дой. При их появлении она не поменяла позы и даже не повернула в их сторону головы. Спустя полминуты двери снова распахнулись, впуская двух мужчин, и из горла Хитклифа вырвался глухой, сдавленный, как у раненого зверя, хрип. Одним из вошедших оказался Джунхей Гёро. Змей скользнул по ним взглядом, тонкие губы сложились в подобие холодной, безразличной усмешки. В знак приветствия он коротко кивнул Дой, та даже не обернулась в ответ, и предпочел сесть от нее подальше, у самого выхода, так, чтобы их разделяло с десяток кресел. Второй мужчина, даже находясь рядом с такой незаурядной личностью, как Змей, привлекал к себе гораздо больше внимания. Узкие черные брюки, высокие ботинки на шнуровке, черный кожаный жилет с серебряными застежками и кровавыми рубиновыми отблесками камней, белая рубашка с кружевными манжетами - словно сошедший со страниц любовного романа принц. И волосы. Ярко-алые волосы, растрепанные с обманчивой дизайнерской небрежностью. - Привет! - бодро поздоровался он то ли с Дой, то ли с окружающим пространством, но тишина в ответ его нисколько не обескуражила. Садиться он не торопился, напротив, скользнув взглядом по сгрудившимся в центре зала пленникам, значительно оживился. - О, кстати! Все мечтал познакомиться с тем умником, который меня подбил. Дай ка угадаю... - он преодолел разделяющее их расстояние легкой, беспечной походкой, и безошибочно остановился рядом с Рином. И только теперь, когда они стояли почти вплотную, Рин заметил то, на что ему следовало бы обратить внимание в первую очередь. Из-под растрепанной, неестественно красной челки незнакомца, смотрели алые, с горизонтальным зрачком, глаза Ки. - Так вот ты какой, - произнес Ки'Эат, а это не мог быть никто, кроме него. Он с любопытством разглядывал Рина, спокойно, беззлобно, беспардонно. - Отдачей меня прошибло насквозь, я минут десять приходил в себя, очнулся весь в крови и соплях, а потом еще с полчаса пытался привести в чувство корабль. И при этом вы даже обошлись без артефактов Эрланда. Это вас в Академии такому учили? Любопытно, - Рин молчал, но Эат и молчание расценил по-своему. Он вообще не нуждался, чтобы ему отвечали. - Ты знаешь, - он склонился ближе, голос его зазвучал доверительно, почти интимно. - Я вообще обычно не бью людей. Насилие - это как-то грубо, - Эат отстранился, поправил манжет и, закончив прихорашиваться, со всей силы заехал кулаком Рину в живот. Несмотря на всю внешнюю лощеность, удар у него оказался поставлен превосходно. Из легких выбило воздух, в глазах потемнело. Рин согнулся, судорожно хватая губами воздух. - Но некоторые так и напрашиваются, - со злостью закончил речь Эат и от души добавил ногой. - Эй! - возмутился Лиам и капитан рит Ороста-Сунрая в знак солидарности волнительно качнулся в их сторону. Эата выступление в защиту чести Рина не тронуло, он едва покосился на них. - Хотите пообщаться приватно? - лениво поинтересовалась Дой. Гёро, до сих пор сидевший в стороне с самым независимым видом, вскинулся. - Вы обещали его мне, не забывай! Дой поморщилась, закатила глаза, с ленивой кошачьей грацией потянулась всем телом, не меняя положения в кресле. - Заткнись, Змей. Дай Эату повеселиться. В крайнем случае, получишь своего мальчишку по частям. Как бы там ни было, мы блюдем договоренности. Дой широко, хищно усмехнулась, но Эат, несколько мгновений посверлив Рина взглядом, к вящему разочарованию своей подруги, развернулся и направился к креслам. Он сел рядом с Дой, положил ногу на ногу, подпер подбородок ладонью и воззрился на Гёро. - Тебе не кажется, что ты вообще зарываешься в своих требованиях? Я бы на твоем месте молчал и довольствовался тем, что соизволят отсыпать по окончанию дележки, - обманчиво миролюбиво осведомился Эат, потеряв к пленникам всякий интерес. - Главное, что вашим хозяевам так не кажется, - огрызнулся Гёро. Дой дернулась, словно от удара, резко развернулась в кресле в сторону пирата. - Нашим "хозяевам", - она выделила это слово, до края наполнив его ядом, - твои требования кажутся детским лепетом. Но твоя наглость порой... - Я вам нужен, и поэтому вы терпите и мои требования, и мою наглость, - перебил ее Змей. - И ты будешь ее терпеть, даже если она тебе поперек горла встает. Дой не отличалась сдержанностью. Она вскочила с кресла, но от скорой смерти Гёро спас Эат. Он успел оказаться между ним и Дой прежде, чем та до добралась до него, мягко перехватил ее за талию, за что тут же получил в челюсть. - Милая, - пробурчал он в сторону, мученически ощупывая лицо. – Мы здесь не одни. Может на потом отложим? Алые глаза Дой уставились на него в раздраженном непонимании, затем, опомнившись, обернулась к пленникам. Тех, впрочем, мало интересовала их беседа. Рин все еще приходил в себя на полу, с каждой секундой вставать на ноги ему хотелось все меньше, а пол казался все удобнее и удобнее. Хитклиф служил одновременно подставкой для невменяемого капитана и жилеткой для Анны. Разве что Лиам проявлял некоторое подобие любопытства. Ки вернулись к своим креслам и несколько минут прошли в тишине и подчеркнутом игнорировании друг друга. Никем не прерываемое молчание длилось до тех пор, пока двери снова не распахнулись. Под гнетом внезапно пробудившейся гордости Рин попытался приподняться. Лиам, заметив его поползновения, неловко подставив плечо помощи, и только благодаря совместным усилиям новоприбывших удалось встретить на ногах. Стоило поднять на них глаза, как даже то мизерное самообладание, которого удалось достичь, испарилось без следа. Зато Рин понял, зачем на этом корабле такие высокие потолки. Первыми зашли два ренмея. Вернее - неторопливо вплыли. Длинные, в пол, мантии из тяжелой плотной ткани почти не колыхались и скрывали движения ног, создавая сюрреалистическое ощущение полета. Рин пялился во все глаза, однако, сколько ни смотрел, не смог найти сколько либо значимых различий между ними. Одинаковый рост, одежда, ничего не выражающие гладкие лица и миндалевидные черные глаза. Только металлические трансплантаты на их головах отличались количеством и узором, но что это может означать Рин не имел ни малейшего понятия. На их фоне третий из прибывших совершенно терялся. За их спинами шел человек, невысокий, неказистый, и завернувшийся в плед. Обвисшие сосульками мокрые волосы падали на болезненные голубые глаза, капли испарины дрожали на лбу, ренмейские трансплантаты поблескивали на виске. Рин с трудом его узнал - в их общество пожаловал собственной персоной Кайнен Ноктис. - Яааа... рхад, что всхе мы здхесь... - утробно прогудел один из ренмеев, с трудом выталкивая из себя слова. Необходимость пользоваться человеческим языком его угнетала. Неловкая фраза прозвучала донельзя нелепо, но могла быть интерпретирована как "наконец-то все здесь, давайте займемся делом". Однако в первую очередь ренмей обратился к Дой. - Мне скхазали, прхи вашей оперхации вы использховали "Цхунами". Женщина вскинула подбородок и оскалилась в усмешке. Ренмей сел в кресло справа от нее, аккуратно уложив руки с длинными, на четыре фаланги, пальцами, перед собой, и повернул голову. Рот его, если он и был, не открывался, и ни одна морщинка не порочила идеальную гладь лица. - Этхо было очхень рискховано, Д'хой. Но интерхесно. Чтхо вы скхажете? - Греется долго, - коротко бросила Дой. - Обсудите потом, - отрезал второй ренмей, несмотря на живейший интерес со стороны своего коллеги. Голова его была испещрена трансплантатами куда более щедро, да и говорил он значительно чище и правильнее. - Кайнен, - он обратился к парню и тот, замерший было у дверей, будто очнулся от оцепенения. - Кайнен, ты хотел видеть их, прежде чем мы начнем допрос. Лиам поморщился, на его скулах заходили желваки. Кайнен выступил вперед и обнажил ровный ряд зубов в кататоническом подобии улыбки. Он неторопливо, все так же трогательно завернувшись в плед, прошествовал к ним. Не останавливаясь, едва удостоив взглядом каждого из них, он остановился возле Харана. Едва ли не впервые с момента их пленения, тот подал признаки осознания происходящего. По сухим, потемневшим губам скользнула легкая усмешка. - Я знал, что ты придешь, - негромко и очень спокойно произнес Кайнен. - Именно ты. Мои деяния не дают тебе покоя. - Может я просто соскучился? – шепотом предположил Харан. Кайнен с сомнением качнул головой. - Это вряд ли. Как же сильно ты алчешь моей головы, если помчался в такую даль? Ты так хочешь моей смерти, брат? - Аа?! – Рин, старавшийся до сих пор лишний раз не привлекать внимания, не выдержал, обернулся к Лиаму, но на его лице увидел такое же изумление. Только Анна выглядела смущенной и немного виноватой. Кайнен бросил взгляд на подавшего голос Рина и внезапно расхохотался. - Они не знали? Образец честности и благородства, незапятнанный эллес рит Ороста-Сунрайя, ты не сказал им даже этого? - плечи его затряслись от не сдерживаемого смеха, плед сполз, открывая бледную, почти прозрачную кожу с синеватыми прожилками вен и угловатые ключицы. – Что ты им наплел? Про долг, ответственность и угрозу галактическому миропорядку? Они последовали за ореолом твоей героичности, сдобренным несправедливым притеснением и страданиями? – Харан молчал. Кайнен поправил плед и скрестил руки на груди. - Полагаю, ты забыл уточнить, что адмирал по горло сыт элларскими разборками и не хочет в это лезть? Что у твоей одержимости мной нездоровый оттенок... - Зато не забыл упомянуть, что ты ренегат и предатель... – негромко, зло огрызнулся Харан. Рин, сколь бы ни был удивлен и даже уязвлен, не мог не поразиться, что в этом полудохлом теле еще теплятся эмоции. Кайнен тоже не остался равнодушным. С глухим шипением он отпрянул назад и несколько секунд казалось, что он ударит, но нет, сдержался... - Кир Ноктис, - в дверях появился очередной безликий человек в серой униформе. В руках он держал продолговатый короб с гравировкой атакующего кречета на крышке. Взбешенный Кайнен мгновенно повеселел и оживился. - О, вы таки нашли на их корыте то, что я просил! Он нетерпеливой рысцой подбежал к новоприбывшему и, придерживая сползающий плед одной рукой, принялся открывать короб. Это заняло больше времени, чем ожидалось, но никто и не подумал предложить помощь, и с каждой секундой Кайнен становился все раздражительней. Прошла минута, другая, третья, и вот, наконец, крышка поддалась. Кайнен издал ликующий вопль, едва не забыв подхватить плед, и аккуратно, как гремучую змею, извлек изящный одноручный клинок. Он удобно лег в ладонь, сверкнув серебристым отблеском на грани чуть изогнутого лезвия. Кайнен ухватился за простую, обвитую черной замшей рукоять двумя руками, и взмахнул им с рвением, каким обычно машет хвостом собака. - Вам не кажется, что это не следовало сюда приносить? - ненавязчиво подал голос Эат. - Не верю, что говорю это, но я согласен с киром Эатом, - мрачно поддержал его Гёро. – Я видел, на что они способны и не хотел бы увидеть снова. Кайнен только захихикал. - Вы боитесь... его? - он сделал еще пару взмахов и вытянул клинок вперед, самым кончиком лезвия касаясь подбородка Харана и заставляя его поднять лицо. - Посмотрите... он бессилен и ни на что больше не способен... он дал себя поймать... - резкий росчерк клинка оставил след через всю щеку и выше, пересекая бровь. Харан даже не вздрогнул, но поморщился и несколько раз сморгнул, когда кровь начала заливать глаза. - Хороши, красавцы! - одобрил Кайнен, вытер клинок о край пледа и залюбовался им с самодовольством коллекционера. - Все шесть хороши. Я позабочусь о них, когда твои мозги будут вскрывать на базе. Ах да, и вот еще что. Мне никогда не нравилось, что все самые лучшие игрушки достаются старшему брату, - Кайнен бесцеремонно отшвырнул клинок обратно в короб и вдруг, не успел Рин опомниться, оказался рядом с ним. Первым делом, не заморачиваясь на предисловия, Рина с силой пнули в щиколотку, а затем, когда он пошатнулся и упал на одно колено, цепко ухватили за волосы. Первым осознал намерения Кайнена Гёро, и его же это возмутило больше всех. - Ноктис, не смей! - прорычал он, вскочил из кресла, но сделать ничего не успел. Кайнен не умел обращаться с холодным оружием, но в операциях такого рода действовал ловко и уверенно. Намотав на кулак белые пряди, он обнажил шею Рина и одним резким движением выдрал из основания шеи разъем с подключенным к нему проводником синхронизации. - Ауч, - скривившись, прокомментировал Эат. Это было больно. Рин не сдержал вопль и рухнул бы на пол, если бы не Лиам, вовремя подставивший локоть и позволивший завалиться на себя. По шее струилась, затекала за шиворот, липкая, горячая кровь. В глазах плыло и, чтобы не выть от боли и ошеломляющего чувства внезапно навалившейся пустоты, Рин вцепился зубами в плечо Лиама. Лиам не спорил и не сопротивлялся. - Ублюдочная мразь... - расслышал Рин хрип Харана и хохот Дой откуда-то издалека. - Какого ты творишь, Ноктис?! Ты испоганил мне Ки! - бесновался Змея. - Зато тебе осталась девка, - равнодушно отозвался Кайнен. - Руки убрал от Анны! – мгновенно рассвирепел Хитклиф, а перед глазами Рина все плыло и скручивалось в мутную разноцветную спираль. - Отдайте тогда этого красноволосого! Цвет волос, я надеюсь, это эстетические пристрастия, а не производственный брак? Своим требованием Гёро вызвал неподдельное возмущение Эата. - Ты охренел?! - Тихо, - ренмею не потребовалось даже повышать тон, но голоса вокруг мгновенно замолкли. В повисшей тишине все глаза устремились на Кайнена. Его трясло, било крупной дрожью плечи, тонкие руки, которыми он себя судорожно обнимал, все тощее тельце, а на лбу снова выступила испарина. - Уведи его, - коротко приказал ренмей своему сородичу. Сородич торопливо подтолкнул Кайнена в спину, но тот неожиданно заартачился. Он обвел мутным взглядом всех присутствующих, и остановился на ярко красном пятне комбинезона. - Дой... - выдохнул он. - Дой... Дой, хотя до сих пор проявляла мало интереса к происходящему, тут же спорхнула с места. - Я рядом, малыш, - проворковала она, ее пальцы коснулись холодной щеки парня и он мгновенно затих, покорно позволив себя увести. Она удалилась с Кайненом, а ренмей обернулся к пленникам. Черные, ничего не выражающие глаза пристально изучили каждого, и под этим взглядом Рину сделалось вдвойне тошно. Но пилот ренмея не интересовал. С жутковатой медлительностью он протянул руку и длинные, похожие на щупальца пальцы, потянулись к Харану. Он закрыл глаза за миг до того, как серые пальцы коснулись его лба и висков. В следующую секунду его тело забилось в мелкой судороге. Ренмею это не мешало. Одними пальцами, без видимых усилий он фиксировал его голову в неподвижном состоянии, а сам застыл, словно превратившись в изваяние. Никто не решался подать голос или даже сделать шаг. Сам Рин имел весьма смутное представление о происходящем, мог только предположить, что они имеют дело с некой разновидностью ренмейского допроса. Лиам и Хитклиф, мрачные, угрюмые, явно знали об этом гораздо больше, но расспрашивать их сейчас Рин не рискнул. Джуйнхей стоял поодаль и взирал на допрос с брезгливостью и презрением, Эат - с светским исследовательским интересом. Наконец ренмей отмер и плавным движением разжал пальцы. Харан хрипло закашлялся и рухнул на колени, как подкошенный. - Он один, - ренмей обернулся к Эату и тот встрепенулся, изобразив глубочайшую заинтересованность. - Кайнена видела сестра. Но ей не верят. Никто не верит, кроме него. Первый Рыцарь ищет, но не знает, где искать. Приготовь все для перелета и транспортировки нового материала на базу. - Так точно! - бодро отсалютовал Эат и молодцевато щелкнул каблуками. На ренмея это впечатления не произвело. Его ничего не впечатляло. За Эатом едва успела закрыться дверь, а жутковатые пальцы уже тянулись к новой жертве - на этот раз к Анне. Девушка испуганно шарахнулась назад. - Не трогай ее! - прорычал Хитклиф и его неожиданно, хотя и своеобразно, поддержал Гёро. - Вы что, еще и девку мне попортить собираетесь?! Вряд ли он всерьез ожидал, что ренмея это остановит, но тот замер. Застыл почти на минуту, словно замершая в медитативном ожидании ядовитая гадина, а потом повернул голову, двинулся к Гёро, и в следующее мгновение неуловимо молниеносным движением коснулся пальцем точки аккурат над его переносицей. Гёро не успел даже охнуть и мешком опал на пол. На этом ренмей счел инцидент исчерпанным. Анна испугано вздохнула, и ренмей тут же вернулся к ней. Выбросив руку вперед, он вцепился в ее лоб и в следующее мгновение истошный девичий вопль сотряс зал. Он быстро потерял к ней интерес, отпустил почти сразу, и Анна рухнула на пол, скрючившись и поскуливая. Хитклиф бросился к ней, но поддержать не успел. И тут позади ренмея раздался звон, грохот и короткий вскрик. - Ложись! - рявкнул Лиам и кинулся на Рина, повалив на пол. Рин не брыквлся, хотя и умудрился изрядно приложиться носом. Он успел увидеть, как ренмей обернулся. Заметил, как хлещет кровь из распоротого горла одного охранника, как второй сгибается, зажимая рану в животе, а третий вскидывает оружие и стреляет куда-то в пространство. Вокруг воцарился хаос. Полдюжины наемников, что находились в зале, падали один за другим, не успев опомниться и осознать. Серебристо-черные отблески мелькали то здесь, то там, от беспорядочной стрельбы с потолка сыпались куски покрытия и пыль. Пурпурными мазками на стены ложилась кровь. Ренмей первый понял, что происходит, метнулся к Харану и вцепился в его горло, вздернув в полуметре над полом. Длинное, чуть изогнутое лезвие, пронзило тощую грудь насквозь и вышло наружу сантиметров на двадцать прежде, чем он успел свернуть Харану шею. Еще одно, точно такое же, одним ударом снесло ренмею голову. Она покатилась по залитому кровью полу и остановилась, наткнувшись на кресло, в котором не так давно сидела Дой. Россыпь трансплантатов на голом сером черепе стремительно темнела, будто гасла. Мертвое тело осело не сразу. Пальцы на шее Харана разжались, фонтаном хлынувшая темная черная жижа щедро залила его с ног до головы. В мертвой тишине повисший в воздухе клинок, изгвазданный внутриартериальной ренмейской жидкостью, сделал красивый полукруг на месте и скрылся за спиной Харана. Потребовалось около десятка секунд, чтобы освободить руки, в результате на запястьях начали виднеться царапины и кровоподтеки, но, тем не менее, цель была достигнута. Дрожащими пальцами перехватив клинок за рукоять, Харан освободил Хитклифа и, пока он возился с Анной, занялся Рином и сползшим с него Лиамом. - Уходим, - устало, но твердо прохрипел Харан. - Пока сюда не сбежались по тревоге. За его спиной красивым и жутковатым веером, словно цветочные лепестки, распустились шесть одинаковых серебристых лезвий. Анну пришлось поднимать на ноги практически насильно. Она не сопротивлялась, но готовности вставать, куда-то идти, думать, не проявляла тоже. Ответственную миссию по приведению девушки в чувство взял на себя неизменный Хитклиф. Он был аккуратен, заботлив, внимателен, насколько позволяла ситуация, но все же, стоило Анне сфокусировать взгляд на капитане, она шарахнулась назад и вжалась спиной в грудь Хитклифа. Понять ее ужас не составляло труда. Сквозь маску темно-серых и багровых подтеков болезненно, неестественно ярко блестели зеленые глаза. Харан слабо усмехнулся, губы шевельнулись, сложившись в беззвучное: "мне жаль". В отличие от Анны, Рина внешний вид капитана не шокировал. Да, воочию работу легионеров он видел впервые, но не впервые видел залитый кровью пол, куски тел, мертвые глаза. В памяти вновь всплыли очертания разрушенной Академии. Рин понимал, что сравнивать Харана с Дой было бы неуместно, но от мерзких, гаденьких ассоциаций избавиться так просто не смог. Лиама тонкие материи и моральные терзания не заботили. Он, может, и был высоко-творческой натурой с художественным складом ума и нежной, ранимой душой, но наклонился, что бы вынуть из чьей-то отрубленной руки пистолет, совершенно бестрепетно. Пистолет он протянул Рину, и тот принял его, чувствуя, как в пальцах скользит мокрая от крови рукоять. Еще один пистолет, покрупнее и помассивнее, получил Хитклиф, и один Лиам оставил себе. - Идем, - повторил Харан, заметно пошатнулся, но тут же взял себя в руки и так решительно ломанулся к двери, что Рин начал опасаться, как бы он с разгона не врезался в косяк. Все шесть клинков преданными бабочками последовали за ним. Вопреки опасениям Рина, Харан остановился аккурат у двери. Он замер, дождавшись, пока Лиам, едва слышно ругаясь, не разберется с заартачившимся замком. Лиам, умница и гений, не подвел, дверь распахнулась, но на пороге их уже поджидали. Подоспевшая пятерка наемников не испытывала иллюзий относительно того, что их ожидает и сразу открыла стрельбу по опрометчиво застывшему в дверях Харану. Сердце Рина рухнуло куда то вниз, в неизведанные им самим глубины подсознания, откуда на него накатил леденящий холод. Но время шло, а капитан все не падал, изрешеченный пулями. Перед ним, сливаясь в один мерцающий, едва заметный щит, с непостижимой скоростью вращались клинки, не позволяя пробиться ни одному выстрелу. Стрельба прекратилась на несколько мгновений, и Хитклиф тут же бесстрашно нырнул под руку чуть посторонившегося Харана. Грянуло пять выстрелов, ровно по количеству противников, и снова повисла тишина. Харан переступил порог. С пальцев его свободно опущенной руки срывались капли, оставляя за собой кровавую дорожку на полу. В пока еще пустующем коридоре они задержались для того, чтобы Лиам, приглядевшись к светящемуся переплетению линий на стенах, выстрелил, казалось бы наугад, но рисунок сразу же пошел рябью и, спустя несколько мгновений, погас. В коридоре потемнело. - Теперь нас хотя бы не сразу засекут и не сразу перекроют этот сектор, - без энтузиазма заметил Лиам. – Вряд ли я снес блок питания под корень, но на то, чтобы восстановить питание и устранить помехи им понадобиться некоторое время... твою ж мать! Харан, а следом за ним и все остальные, выскочил из-за угла и напоролся на целую группу наемников. К счастью, те оказались слишком увлечены собственной беседой и не предполагали, что сбежавшие пленники разгуливают по кораблю с такой безрассудной наглостью. Сложно сказать, кто удивился встрече больше, но эффект неожиданности вышел что надо. Капитан самоуверенно пер вперед, но наносил врагу преимущественно психологический урон. Хитклиф отшвырнул Анну себе за спину и предусмотрительно залег за углом, отстреливая врагов из укрытия. За тем же углом, хотя и пришлось потесниться, расположились и Рин с Лиамом. Когда все закончилось, Харан переступил через распростертые на полу тела и снова остановился, на этот раз возле выступивших в темноте смутных прямоугольных очертаний, в которых Рин не без труда опознал двери лифта. Уверенности, что без вырубленного Лиамом питания лифт будет работать, Рин не испытывал, но Харан выглядел так, будто знал, что делает. - Куда мы идем? - не выдержал Рин. - Мы - наверх, - отозвался капитан. Он говорил негромко и устало. - Вы - вниз. Рин едва не врезался в его спину и ошеломленно уставился, когда он обернулся. - На нижних секторах ренмейских кораблей, как правило, находятся технические блоки, склады и стыковочные шлюзы. Сейчас ты возьмешь Анну и уйдешь туда по вентиляции. Там найдешь корабль, вы уберетесь отсюда, а на ближайшей военной базе Империи ты свяжешься с Океаном. Приказ, стоит отдать должное, был исчерпывающим, но Рин все равно растерялся и охрип от неожиданности. - Но я без проводника... - рука невольно дернулась к затылку, где все еще болел раскуроченный разъем. - Даже если я найду корабль, я не смогу... Харан страдальчески прикрыл глаза ладонью, потер переносицу пальцами, словно необходимость концентрироваться на глупом пилоте требовала от него изрядных усилий. Рин осекся на полуслове. - Любой корабль, Рин. Любой. Не ты ли хвастал, что сможешь поднять в воздух любое корыто? - Да, конечно, - торопливо согласился Рин, устыдившись, но уверенности в голосе не прозвучало. - А... вы? - Мы - наверх, - повторил Харан и бросил взгляд на темную, мертвую панель вызова лифта. - Предположительно к Кайнену. Мы постараемся создать как можно больше шума по пути. Будем наедятся, на вас как можно дольше не обратят внимания. Все понятно? Рин кивнул и почувствовал, как в его локоть до боли вцепилась Анна. - Вот и отлично, - слабо выдохнул Харан. Решительное расхаживание по вражеской территории и инструктаж экипажа давался ему не так легко, как казалось на первый взгляд. - Держи, пригодится, - он протянул руку и Рин, не без дрожи, принял обнаженный, залитый кровью клинок. Обтянутая кровью рукоять оказалась теплой и мягко, удобно легла в ладонь. На этом щедрые капитанские дары и советы закончились. Не успел Рин открыть рот и поблагодарить, как Харан отвернулся и потерял к ним всякий интерес. - Лиам, проводи, - бросил он. - Быстро. Лиам уже подталкивал их в спины, но Рин успел перехватить взгляд Хитклифа. Взгляд предназначался не ему и Рин почувствовал себя очень неловко, словно невзначай подглядел интимную сцену. Очень грустно, с тоскливой обреченностью, Хит смотрел на не замечающую его девушку. Рин торопливо отвел глаза, но Хитклиф его любопытство все равно заметил, преувеличенно бодро усмехнулся в бороду и коротко отсалютовал ладонью. - Идем, - раздраженно поторопил их Лиам. Он отвел их немного назад и остановился у ничем, казалось бы, ни примечательной стены. Только приглядевшись, Рин заметил небольшое смещение рисунка линий в полуметре над полом. Лиам забрал из рук Рина клинок, примерился, но воспользоваться им не торопился. - Здесь вентиляционный шлюз. Сейчас включат аварийное питание, за переключением систем его вскрытия не должны засечь, но действовать придется быстро. - О, - впечатлившись, только и смог произнести Рин. Их в Академии такому не обучали. Лиам правильно расценил многозначительность его замечания. - Отец инженер. Одно время работал на военной базе и был весьма увлечен всякими ренмейскими примочками. А потом его поперли из госструктур. Но я успел кое-чего нахвататься. Потухшие было линии едва заметно замерцали, и Лиам заметил это первым. Он перехватил клинок поудобнее, и в миг, когда в коридоре вспыхнул свет, со всей силы вогнал лезвие в место стыка. Небольшое усилие - и от стены отделилась прямоугольная панель, открывая нору в полметра шириной. - Проваливайте, - Лиам вручил клинок обратно Рину. За из спинами, где то около лифта, раздались звуки стрельбы, но Лиам позволил себе лишь короткий взгляд в ту сторону. Рин опустился на корточки и молча полез в вентиляцию первым, за ним последовала Анна, а затем Лиам, выждав несколько секунд, за их спинами аккуратно поставил панель на место.