Спящий ветер

Звуки до них больше не доносились. В тишине раздавалось только тяжелое дыхание и неловкие шорохи переставляемых ладоней и колен. Клаустрофобией Рин не страдал, да и двигаться удавалось более-менее свободно, но он все равно чувствовал себя неуютно. Мешался клинок, который никак не удавалось перехватить поудобнее и так, чтобы он никого не покалечил, да пистолет за поясом постоянно напоминал о себе. В конце концов Рин сдался, остановился, чем вызвал удивление ползущей позади Анны, и принялся неловко стягивать с себя рубашку. Анна, должно быть, решила, что он свихнулся окончательно, и перспектива остаться в тесном, замкнутом пространстве наедине с вооруженным психопатом пугала ее едва ли не больше, чем страшные и злобные ренмеи. Но Рин не обладал деликатностью и терпением Хитклифа, не испытывал романтических чувств, а потому оставил реакцию доверенной ему особы без внимания, рассудив, что бежать ей все равно некуда. Анна все же решила попытаться, начала потихоньку отползать назад, но далеко уйти не успела. Поизвивавшись, рубашку все же удалось снять, и Рин тут же употребил ее в качестве обмотки для голого лезвия. Теперь он хотя бы не рисковал отрубить себе что-нибудь нужное. С усталой укоризной он через плечо покосился на мгновенно смутившуюся Анну, перехватил клинок за середину и продолжил путь по прямому, кажущемуся сюрреалистически-бесконечным вентиляционному тоннелю. Он полз вперед и старался думать только о том, что следует переставлять руки и ноги, что нужно попасть на нижние сектора и найти корабль, и ни о чем больше. Анна за его спиной молчала, только дышала тяжело. Возможно она тоже пыталась абстрагироваться. Они все ползли. Дважды им встречались ответвления вверх и однажды влево. Рин все их проигнорировал, хотя сам имел более чем смутное представление о том, куда ползет. И только обнаружив ответвление вниз, он заинтересовался и остановился, пытливо заглядывая в недра попавшегося им хода. Вид открывался неутешительный. Даже по самым оптимистичным прогнозам, лаз спускался под абсолютно прямым углом и достигал метров четырех, с гладкими стенками, без единой неровности или выступа, за который можно было бы зацепиться. И все же это показалось Рину куда более удачной идеей, нежели чем и дальше продолжать двигаться в неизвестное и малоперспективное "вперед". - Сначала спущусь я, - сообщил он Анне. Он впервые заговорил с ней с самого момента их пленения, и почувствовал себя донельзя глупо. Большие, очаровательные серые глаза смотрели на него доверчиво и с надеждой. Но, если Хитклифа такого рода ответственность и привлекала, то Рина - ни в малейшей степени. Он неловко откашлялся в кулак и опустил ноги в лаз, усевшись на самом его краю. - Я спущусь и крикну тебе, что все в порядке. И потом спускаешься ты. Упираешься спиной в стену, руками и коленями в противоположную, и очень аккуратно двигаешься вниз. Справишься? Последний вопрос относился к числу риторических, для поддержания морального духа, и Рин, если и ожидал услышать ответ, то нечто согласно уставу, вроде: "так точно!". Но он поднял взгляд и в очаровательных серых глазах обнаружил не то что неуверенность - явственные ростки назревающей паники. Рин едва не застонал. - Спокойно, - процедил он сквозь зубы, судорожно пытаясь что-нибудь придумать. Он понимал, что заставлять девушку в таком состоянии спускаться по вентиляционной шахте без страховки - чистой воды убийство. А то и самоубийство, если она свалиться ему на голову. - Хорошо, - наконец выдохнул он. - Раздевайся. Глаза Анны, и без того немаленькие, округлились, пальцы судорожно вцепились в ворот блузки, готовые до последней капли крови защищать девичью честь от надругательства. Это было бы даже забавно, если бы не раздражало своей неуместностью. Рин зажмурился, глубоко вздохнул, силясь найти в глубине души остатки сочувствия и смирения. Получалось плохо и в качестве панацеи пришлось довольствоваться чувством долга. - Я сделаю что-то вроде веревки, чтобы ты могла по ней спуститься. А после тебя уже я, - терпеливо разъяснил он, но с лица девушки не исчезли сомнения. Рин мысленно застонал и счел необходимым добавить. - Ты очень красивая, но, честно слово, меня нисколько не интересуют твои прелести. Я вообще влюблен в... в Лиама! Такого финала собственной тирады не ожидал даже он сам, а уж на Анну она произвела поистине ошеломляющее впечатление. Губы ее приоткрылись, в глазах замерло озадаченное изумление, даже дышать, кажется, она на несколько мгновений перестала. Одно было хорошо - страдание и смущение как рукой сняло. - Я подозревала... - прошептала она, и Рин не выдержал. - Живо раздевайся! - рявкнул он и, то ли чтобы показать пример, то ли чтобы не смотреть на девушку, принялся торопливо стягивать брюки. В голове навязчиво билась мысль, что ничего более идиотского с ним в жизни не происходило. Наконец оба они оказались разоблачены. Рин связал две их рубашки и две пары брюк между собой, подергал, убедившись в их крепости, задумчиво покосился на оставшийся на Анне бюстгальтер, белый и кружевной, но решил, что длины итак должно хватить. Соображение носило исключительно практический характер, с Лиамом или без него, на данный момент волнующие девичьи изгибы его в самом деле не волновали. И вот начался спуск. К Анне вернулись страхи, но паники пока удавалось избегать, хотя перспектива спуска на импровизированной веревке в неизведанную вентиляционную шахту ее пугала и настораживала. Распластавшись по полу, Рин аккуратно, метр за метром, опускал ее вниз до тех пор, пока в руке не остался только край штанины, намотанный на запястье. Анна на том конце хранила молчание так загадочно, что пришлось самому подать голос. - Как там? Веревка кончилась. - Ну... - неуверенно донеслось в ответ. Рин собрался было посоветовать таки употребить по альтернативному назначению и нижнее белье, но не успел. - Ничего, я спрыгну, тут невысоко, - мужественно заверила его девушка и через мгновение веревка резко стала легче. - Все в порядке! - раздалось почти сразу. Голос ее прерывался - видимо что-то, не особо смертельное, она все же отшибла. - Тут дальше вперед, а потом, кажется, налево. - Вот и отлично, - буркнул Рин себе под нос, позволил веревке свободно упасть вниз, и добавил громче, что бы Анна слышала. - Потеснись, я сейчас. Его собственный спуск показался ему гораздо более длинным и занял, по ощущениям, гораздо больше времени. Ладони намокли от пота и периодически норовили соскользнуть, чем ниже, тем больше ныла ободранная о стену спина, боль отдавалась в шее и в разъем снова напомнившего о себе проводника, а тот словно вбивал в затылок и виски раскаленные спицы с такой силой, что перед глазами темнело. Оказавшись рядом с Анной, он едва поверил, что наконец спустился. Несколько минут он приходил в себя, пока Анна неловко сопела рядом и пыталась промакнуть его разодранную спину оторванным рукавом рубашки. Пользы это не принесло, но утешило самолюбие ощущением чужой заботы. После недолгого отдыха снова пришлось ползти вперед. Еще дважды спускались вниз. Первый раз - невысоко, достаточно оказалось свеситься на вытянутых руках и спрыгнуть. Второй раз даже Анне под конец, после недолгих уговоров, пришлось освоить вертикальный спуск без дополнительных приспособлений. После этого они просто лежали, прижимаясь друг к другу вплотную в узкой вентиляционной шахте. Анна дрожала, будто от холода, ткнувшись лбом в плечо Рина, а он осторожно, едва ощутимо, гладил ее по волосам. Ни ее, ни его, взаимная нагота больше не смущала. Рин касался пальцами спутанных, но по прежнему мягких прядей и, закрыв глаза, думал о том, что не имеет ни малейшего понятия, куда ее ведет, есть ли здесь, в запутанном лабиринте вентиляции, вообще выход. И еще он думал о том, что не знает, жив ли еще его капитан. И все же их дорога завершилась. В какой то момент, когда они оба потеряли счет времени, Рин расслышал негромкое гудение впереди. Вряд ли стоило так уж стремиться к источнику неизвестного звука, находясь в вентиляции вражеского корабля, но к этому моменту Рину уже начинало казаться, что он сам сходит с ума. Им повезло, гудение издавал конденсатор охлаждения - конструкция из множества проводов, трубок, и двух трехметровых цилиндров, в которых неторопливо бурлила и пузырилась вязкая зеленоватая масса. Конденсатор занимал небольшую нишу в закрытом секторе внутреннего технического обслуживания, и именно в ней из-за ногой выбитой заслонки вентиляционного отверстия вывалилась полуголая, грязная, ободранная парочка беглецов. Пол, внушительных размеров металлические плиты, сшитые стык в стык, казался обжигающе холодным. Только сейчас, оказавшись снаружи, Рин осознал, как тесно и душно было в вентиляции. Холодный воздух врывался в легкие, уже привыкшая к недостатку кислорода, голова кружилась, подниматься на ноги не хотелось совершенно, но становилось все очевиднее, что такими темпами они имеют все шансы замерзнуть насмерть. В техническом помещении стандартно поддерживалась пониженная температура, во избежание перегревов, и в какой-то момент обнаженные конечности стали покрываться мурашками и дрожать от озноба. - Давай, поднимайся, - Рин с усилием встал сам и поддержал девушку. - Не стоит тут рассиживаться. Анна обняла себя руками за плечи, поежилась, и Рин неловко погладил ее по предплечью. Когда девушка, наконец, заторможено кивнула, Рин на всякий случай еще пару секунд посверлил ее подозрительным взглядом и счел свой долг психологической поддержке исполненным. Отстранившись, он первым делом размотал ком одежды, до сих пор преданно служивший им веревкой. Безвозвратно потеряв обувь еще в первой трети пути, Рин, тем не менее, бережно сохранил одежду, пришедшуюся сейчас как нельзя кстати. Из вороха тряпок выпал клинок, звякнул и, отскочив металлической плиты пола, едва не отсек Рину пальцы ног. Рин тихо ругнулся сквозь зубы, помянув недобрым словом и холодное оружие в целом, и хозяина этого отдельно взятого, но, тем не менее, аккуратно отодвинул клинок в сторону, к пистолету. Он отвязал лишившуюся рукава рубашку, брюки с порванной от самого колена штаниной, все это швырнул на пол возле колбы конденсатора. Одежда приобрела вид совсем уж непрезентабельный, но Анна вцепилась в нее, едва не добавив новых дыр. Позволив девушке одеваться, Рин деликатно отвернулся, хотя, казалось бы, какое может быть смущение после пережитого. Только сейчас он начал осознавать, как устал. Он чувствовал, какой тяжестью наливаются конечности, как тянет прилечь под конденсатором, закрыть глаза и, желательно, больше никогда не вставать. Преодолевая сопротивление измученного тела, он натягивал на себя брюки. Анна, посрамив существующие стереотипы о женщинах, оделась первая и с поразительной быстротой. В одежде, вернее в том рванье, в которое она превратилась, Анна, всклокоченная, лохматая и замерзшая, выглядела еще более угнетающе и печальное, чем без нее. Рин со вздохом протянул девушке собственный китель. - Набрось, - предложил он. - И присядь вон там, - Рин кивнул в угол, скрытый тенью конденсатора. - А я пока схожу на разведку. - Прям вот так? - Анна китель приняла, но внешний вид Рина смущал ее гораздо больше, чем его самого. Она, девица драматичного склада ума, вероятно уже представляла, как Рин с саблей наголо бросается на многократно превосходящего числом противника, и погибает в луже собственной крови, трагичный и полуголый. Сам Рин пессимистичности ее взглядов не разделял, более того, он собирался приложить максимум усилий, чтобы жить долго и счастливо. И, желательно, с Nemuru Kaze. - Я не буду высовываться, - искренне пообещал он. - И ты сиди тихо. Вот, это на случай, если тут кто-то появится, - он протянул пистолет, и Анна прижала оружие к груди ладонями в беззащитно трепетном жесте, как дети прижимают плюшевого мишку в надежде, что он спасет их от подкроватного монстра. У Рина в детстве не было плюшевых мишек. У него, как у всех Ки, вообще не было игрушек, а потому трогательность момента он не оценил. Оставив Анну в одиночестве, Рин аккуратно пробирался вдоль стенок, таился за углами и за выступами оборудования. Несмотря на окружающее его безмолвие, Рин в любой момент был готов встретить какого-нибудь выполняющего служебный долг техника, и не имел желания быть застигнутым врасплох. Рин искал выход. Он не был уверен, где именно тот находиться, но полагал, что пресловутые техники вряд ли просачиваются сквозь стены или самообразовываются, как иноземная одноклеточная жизнь, когда что-либо из оборудования выходит из строя. О ренмеях говорили многое, и большинство из этого носило совершенно невероятный характер, но Рин сомневался, что у них никогда ничего не ломалось. Технический отсек оказался неоправданно длинным и прошло, как казалось Рину, довольно много времени прежде чем удача ему улыбнулась. За очередным поворотом, в темной, скудно освещенной нише, он наткнулся на дверь. Самую что ни на есть обыкновенную дверь, без всяких ренмейских приблуд, такую же, как и на сотнях других, нормальных человеческих кораблях. Некоторое время повозившись с замком, Рин с величайшей осторожности приоткрыл дверь и проскользнул в коридор. С обратной стороны замок оказался куда сложнее. Разбираться, что именно потребуется для открытия, генетические данные, или индивидуальный пропуск, Рин не стал, отдавая себе отчет в том, что навыками Лиама он не обладает, а возиться времени нет. Бегло окинув слабо подсвеченную панель взглядом и мысленно выругавшись, Рин решил проблему по-своему. Он стянул с ноги носок и аккуратно подложил его вниз, между дверью и косяком, не давая сойтись им в стык и окончательно замуровать Анну в техотсеках. Он очень надеялся вернуться, и поскорее, пока охрана не обнаружила подозрительный предмет. Перехватив клинок поудобнее, Рин углубился в коридор, мало чем отличающегося от того, по которому они шли с Хараном, те же высокие потолки, испещренные светящимися линиями стены, разве что почище. Прокрадываясь по безмолвным, пустынным коридорам, Рин с нарастающим параноидальным раздражением различал, как шлепает по полу его голая пятка. Когда неподалеку раздался чужой чеканный шаг, Рин почти обрадовался. Он метнулся в одну сторону, в другую, проклиная ренмейский минимализм, и, наконец, притаился поодаль, за углом. Две тени в серой униформе промелькнули мимо, о чем-то негромко переговариваясь и так и не заглянув за угол, ставший укрытием Рина. Он глубоко вздохнул, мысленно досчитал до пяти, и бросился за ними. Они недалеко ушли, и ему понадобилось всего пара прыжков, чтобы преодолеть разделяющее их расстояние. Он налетел стремительно, надеясь на эффект неожиданности, и все же они успели уловить движение и обернуться. Они начали поднимать оружие, Рин резанул того, что находился ближе к нему, по запястью, и едва успел самым краем сознания удивиться, как легко преодолевает лезвие живую плоть. Второго, что стоял чуть дальше, он фехтовальным выпадом достал самым кончиком клинка по горлу. Под звук его булькающих хрипов, Рин стремительно развернулся к первому, недобитому, и со всего размаху всадил клинок ему в глаз по самую рукоять. Меньше, чем через минуту все затихло. Рин стоял над телами, переводил дыхание и отвлеченно, с отупелым равнодушием думал о том, что вышло очень грязно. Он рассеянно вытер тыльной стороной ладони щеку, не замечая, что размазал по ней алые капли, и присел на корточки. Забрал оружие, наскоро обыскал карманы, но не обнаружил в них ничего, кроме носового платка и пригоршни карамелек. При взгляде на конфеты к горлу, неожиданно и весьма неуместно над трупами, подкатила слюна. Неплохо было бы найти какую-нибудь более серьезную еду, но, увы, наемники не таскали бутерброды в карманах. Рин торопливо, опасаясь соблазна, припрятал конфеты и снял с убитых браслеты. Досадливо поморщился, обнаружив, что один из браслетов, тот, на который пришелся удар по запястью, оказался безвозвратно поврежден. После короткого размышления Рин вздохнул и принялся стягивать с них одежду и обувь. Одежда оставляла желать лучшего. У одного из наемников порван и залит кровью рукав куртки, у второго испачкана вся грудь. Но Рин, полуголый и в одном носке, не привередничал, и очень надеялся, что и Анна, наверняка успевшая замерзнуть возле конденсатора, тоже не будет выделываться. Закончив с осмотром, Рин оттащил тела в самый темный, как ему казалось, угол и одетой в носок ногой попытался наскоро затереть кровоподтеки на полу. Пятна не исчезли, а только размазались и приобрели причудливые как мечта импрессионизма, очертания. Рин мысленно выругался, но не стал тратить на это время, стянул измазанный носок, попрыгал на месте, убеждаясь, что не оставляет после себя отпечатков ног, и в таком виде, босой и с кульком одежды подмышкой, вернулся к двери в тех отсек. Он смог беспрепятственно проникнуть внутрь и нашел Анну там же, где и оставлял. Сжавшись в комок, она обнимала себя за колени, стискивала в ладони пистолет и, откинув голову назад, самым бессовестным образом спала. Рин сгрузил добычу на пол и, первым делом аккуратно вытащил из девичьих пальцев оружие. Ему очень не хотелось, что бы Анна, не разобравшись спросонья, открыла по нему пальбу. И только потом он потряс ее за плечо. Анна вздрогнула, резко распахнула глаза и судорожно, слепо забрыкалась. Рин мужественно выдержал удар пяткой в коленку и терпеливо дождался, пока Анна придет в себя. - Рин... - севшим ото сна, простуженным голосом прошептала она. Рин кивнул, подтверждая, мол и правда я, собственной своей персоной, и сунул ей в руки куртку. - Надевай, а то совсем окоченеешь. Надеясь, что это вызовет меньше вопросов, Рин отдал куртку с порванным рукавом, хотя ее первый хозяин обладал весьма внушительными габаритами. Но она все равно заметила кровь и на одежде, и на самом Рине, и без вопросов не обошлось. - Ты... кого-то убил? Ради этого? - тихо прошептала она и серые глаза воззрились на Рина с ужасом. - Конечно нет, - уверенно соврал он, набросил на плечи оставшуюся куртку и присел рядом. Он углубился в базу данных оставшегося целым браслета, мысленно радуясь, что тот не отличается сложностью конструкции. Простым наемникам не выдавали навороченного оборудования, но и информации на нем оказалось по минимума. - Встретил по дороге двух отзывчивых молодых людей. Они были столь любезны, что отдали одежду, обувь, оружие и еще извинялись, что вареньем заляпано. Кстати, еще вот это передали, - он выгреб из кармана карамельки и передал их Анне, чья совесть, при виде еды, мгновенно умолкла. Убивать за еду она, видимо, не считала предосудительным. В тишине послышались вороватые шорохи разворачиваемых фантиков. Это изрядно отвлекало, но попросить Анну быть потише Рин не решился. - А ты? – на предпоследней конфете добросердечная Анна о нем вспомнила. - Я не голоден, - буркнул Рин, и тут же возликовал, заставив Анну от неожиданности подавиться. - Ага! В браслете что-то щелкнуло и раздалось тихое, временами прерываемое помехами, бормотание. - Двадцать третий этаж перекрыт и обесточен... в секторе В24 потеряна связь с семнадцатым взводом... вероятно, пробились... двадцать первый взвод, присоединитесь к шестому и гоните ублюдков в сектор L27... охранять консула и медблок... Анна откашлялась и подалась вперед, утирая глаза тыльной стороной ладони. Последняя конфета все еще оставалась зажатой в ее ладони. - Полагаю это о наших, - Рин безуспешно попытался увеличить четкость звука. - Вряд ли по кораблю бродит еще одна команда диверсантов. Это общая волна координации, так что, судя по всему, практически все силы мобилизованы на борьбу с Хараном. Кто бы мог подумать, - Рин поджал губы и качнул головой. - Зато теперь понятно, почему в коридоре почти никого не было. Смешанные чувства Рина, сама того не подозревая, как нельзя лучше выразила Анна. Теперь, когда последняя конфета была съедена, она могла, ни на что не отвлекаясь, переживать в свое удовольствие. - Думаешь, они целы? – спросила она. - Если судить по тому, сколько возмущения в голосе этого командира - более или менее живы, - бодро отозвался Рин. Он начинал привыкать к роли опекуна, учился преподносить имеющиеся факты так, чтобы они выглядели как можно более оптимистично, и, утешая девушку, сам хотел верить в то, что говорил ей. - Ки'Эату могу выделить четверых, - продолжал хрипеть браслет, и Рин прислушался. - На кой ему больше?... Боится, что на него космическая моль нападет?... нам тут непросто... Четверых из третьего взвода и еще двое встретят его на втором этаже... взрыв в секторе K27... ликвидировать пробоину... Браслет надрывно взвизгнул, резанув по ушам ультразвуком, помехи на пару мгновений исчезли, передача стала чистой и отчетливой, но не успел Рин обрадоваться, как звук вновь трагично хрюкнул и замолк окончательно. Рин отложил браслет в сторону, задумчиво уставился на девушку, но будто и не видел ее. - Ты это слышала? - Про взрыв? Думаешь это наши? - Взрыв? – Рин не сразу понял, о чем она, а когда понял, лишь легкомысленно отмахнулся. - Ах да... вероятно наши. Хитклиф любит все взрывать. Я не о том. Эат спускается на второй этаж. - И? – Анна вопросительно вздернула брови, но ответа от нездорово оживившегося Рина так и не дождалась, и честно попыталась догадаться самостоятельно. - Харан говорил, что на нижних этажах стыковочные боксы. Думаешь, он идет туда? У нас могут возникнуть проблемы? - Мы итак по уши в проблемах, - огрызнулся Рин. – К чему гадать, куда и зачем он собирается, если можно расспросить его самого. - Ты же не собираешься?.. - Именно что собираюсь, - Рин уже поднимался на ноги, деловито просунул руки в рукава куртки и пристраивал имеющийся арсенал оружия на поясе. - А на каком мы этаже? – попыталась уточнить Анна. - Без понятия, - отозвался Рин. Анна нахмурилась и досадливо прикусила губу, глядя снизу вверх. - С ним будет шесть человек. Ты уверен, что справишься с ними? - Не уверен. - Тогда как?... - Я собираюсь прибегнуть к хитрости, коварству и твоей помощи, - на лице Рина расплылась широкая, шальная усмешка. Он подал руку Анне, но та не торопилась ее принимать. - Харан приказал спуститься вниз, найти корабль, улететь и доложить в Легион, - она смотрела снизу вверх очень строго, как девочка-отличница на хулигана, совращающего ее с пути истинного. - Захват Ки'Эата не входит в этот перечень и я не уверена, что риск оправдан... - Конечно, - раздраженно перебил ее Рин, обошел со спины и, подхватив за подмышки, силой заставил подняться на ноги. - Конечно, я найду корабль и улечу, в полном соответствии с приказом. Но если есть хоть какой-то шанс, этим кораблем будет Nemuru Kaze и улетим мы все вместе – я им воспользуюсь. Я не собираюсь просто так отдавать мою девочку, а свою команду бросать на растерзание не пойми кому. Ты идешь со мной? - Ну, раз в соответствии с приказом... - вздохнула Анна и, наконец, подала ему руку. Распрощавшись с отнюдь не гостеприимным холодом конденсатора, они добрались до ближайшего лифта торопливо, но так никого и не встретив по пути. На этот раз оставлять носок Рин не посчитал нужным, сомневаясь, что они вернуться в это укрытие. Оставлять улик еще больше, чем уже есть, не хотелось, да и носок, чего скрывать, было жаль. Лифта, хотя и отличался непривычно высоким потолком, явно предназначался для использования человеческой частью экипажа, а потому у Рина затруднений не вызвал. Бегло изучив стандартную панель управления, он с уверенным видом задал координаты, внутренне замирая от сомнений. После секундного раздумья, система рассчитала максимально приемлемую пользователю траекторию следования до интересующей его точки и торжественно высветила ее на экране. Вопреки опасениям, что искомый второй этаж разбит на множество секторов, пункт назначения оказался всего один - нижняя операторская. Рин сделался мрачен и сосредоточен. Несмотря на свою прочувствованную речь, он имел весьма смутный план действий и не обманывал себя в этом. Насколько он мог судить, пока они опережали Эата, ненамного, но, чтобы сохранить это слабое преимущество, Рин рискнул воспользоваться лифтом и вломиться в лоб, хотя там их наверняка ожидали как минимум те пара наемников, которых обещали Эату. Рин был уверен, что уж с двумя то он справится без труда, но от сверлящего спину взгляда Анны по позвоночнику пробегал неприятный холод. Зеленый огонек на панели меланхолично переливался, оповещая, что они скоро прибудут на место. Рин отдал клинок Анне, сам же взял два пистолета. Жестом он приказал девушке присесть, забиться в угол и вообще всячески прикидываться ветошью, сам же вжался спиной в боковую стену рядом с панелью управления. Он отдавал себе отчет в неубедительности их маскировки и в том, что их сразу же заметят, но надеялся, что пара секунд у них все же будет. Лифт остановился также бесшумно, как и двигался. Створки дверей опустились. Трое наемников в сером торопливо подобрались, стоило лифту распахнуться. Их было трое, но Рина это нисколько не смутило. Два глухих выстрела, слившихся в один, а затем, спустя секунду, еще, и еще. Анна едва успела зажать уши ладонями зажмуриться, чтобы отгородиться от творящегося вокруг ужаса, в котором она была вынуждена принимать пусть пассивное, но участие. Рин умел стрелять и умел целиться, первые два выстрела пришлись аккурат между глаз одному и второму наемнику. И только третьему, что выглядел моложе и субтильнее остальных, повезло меньше. Ему досталось два выстрела в грудь. Когда стало ясно, что прибыл совсем не тот, кого ждали, он отступил на пару шагов назад и только начал тянуться, медленно и неловко, к висящей на поясе кобуре. Выстрелами его отшвырнуло к стене, где он и осел, оставляя за спиной красные кровавые подтеки, слепо уставившись мертвыми светлыми глазами в высокий ренмейский потолок. Рин, заткнул пистолет за пояс, наскоро обыскал его карманы, но только во внутреннем обнаружил пластиковый прямоугольник чипированного удостоверения. - Оператор корабельного ангара, - Рин нахмурился и задумчиво почесал лоб картой, испачканной кровью и с одного угла подпаленной выстрелом. Он повернул голову в одну сторону, в другую, и совсем недалеко заметил поворот, с уходящими вниз, смутно угадываемыми ступенями. Заглянул за угол и удовлетворенно хмыкнул. - А вот, кажется, и сама операторская. Преодолев пять высоких ступеней, он остановился у двери и с сдержанным исследовательским интересом приложил удостоверение к мигающему огоньку замка. Дверь послушно распахнулась. Операторская встретила их тишиной. Это оказалось небольшое помещение, основную часть которого занимал полупрозрачный экран управления ангаром, а сразу за экраном огромное, выпуклое окно от стены до стены, от пола до потолка. Словно зачарованный, Рин подошел к окну и пальцами коснулся стекла. Из операторской открывался вид на ангар. Вверх и вниз, насколько хватало глаз, уходили ступени стыковочных ячеек. Их заполняли корабли самых разных мастей и конфигураций, большие и маленькие, совсем новые и потрепанные, и отсюда, из операторской, они казались нереальными и чарующими, словно сахарные фигурки на пирожных. Они притягивали Рина, как новая доза притягивает наркомана. Он не мог оторвать взгляд, глазами скользил по рядам кораблей, приникнув к окну так близко, что дыхание оседало на стекле капельками пара. Имперские истребители, ренмейские разведчики, малые торговые суда ядь-гор, исследовательские мультимодальные комплексы и там, среди них, взгляд Рина наткнулся на совершенно особенный корабль. Не самый большой, много переживший, с наполовину разобранным хвостом, пробоиной над крылом, в следах подпалин и ржавчины. Издалека, в вязи сбитых и полустертых букв едва угадывались "С", "В" и "ер", но Рину и не нужно было видеть название. Он узнавал заостренный нос, изгиб и наклон крыльев, все отличительные черты. Это был уже не старший брат его Nemuru Kaze - это была мать. Ее мертвый остов с пустыми глазницами главной палубы. Легенда, основатель проекта Ки, единственный сохранившийся прототип – Спящий Ветер. Рин не считал, скольких убил. Не считал, не думал, не оборачивался, знал, что убьет снова. Он забирал то, что ему было нужно, перешагивал через трупы, вытирал залитые кровью руки о рубашку и шел дальше, ни разу не задумавшись. И только вид искореженного скелета когда то гордого, прекрасного корабля заставил его дрогнуть. Он не понимал, как Дой и Эат, пусть сотни раз будучи мерзавцами, но все равно оставаясь Ки, могли позволить ему гнить на нижних ярусах ренмейского ангара. Он вспомнил про Эата как нельзя более кстати. Эта мысль словно окатила холодной водой, смыла сентиментальность, и, опомнившись, Рин бросился в коридор. Ждать помощи от Анны не приходилось. Предел ее медицинской терпимости давно подошел к концу и к трупам она на предмет обыска даже не прикоснулась. Рин не стал шариться по карманам не из-за излишней трепетности - на детальный осмотр уже не оставалось времени. Он стащил тела в операторскую, чтобы вторжение не бросалось в глаза хотя бы в первую минуту, одной из курток наскоро растер по полу и стенам кровь, результатом остался недоволен, но махнул рукой. В операторской он усадил одно тело в кресло перед экраном управления, развернув спиной к двери, остальные два, заслышав, как в коридоре открывается дверь лифта, бесцеремонно бросил в углу. Он кивнул Анне и сам едва успел залечь за диваном. Рин слышал шаги в коридоре и невнятные голоса, слышал, как тяжело и нервно дышит рядом с ним Анна. Затем повисла тишина. Там, в коридоре, тоже затаились. Секунды тянулись одна за другой, и, сидя за диваном с оружием наизготовку, Рин нервно облизал губы, и понял, что безумно хочет пить. Неуместная и угнетающе неотвязная мысль. Наконец дверь операторской распахнулась, но так никто и не появился. Спустя полминуты взаимного выжидания порог переступили двое наемников. Одни двигались медленно, осторожно, подняв пистолеты на уровень глаз. Заметив сидящее на стуле тело, они не проронили ни слова, но один из них распрямил плечи и начал опускать руки. Осторожно выглядывать из-за дивана, не привлекая к себе внимания, оказалось крайне неудобно. Рин с сомнением покосился на зажмурившуюся Анну и вынужденно признал, что рассчитывать на нее не стоит. Он находился в меньшинстве и осознавал, что ждать, пока появятся остальные и его меньшинство станет подавляющим, опасно и опрометчиво. К счастью, единственное имеющееся укрытие – диван посреди операторской, - занял Рин, не оставляя наемникам вариантов, но и у него самого выбор оставался небольшой. Он высунулся из-за спинки и, торопливо прицелившись, пальнул в того, что был левее. Тот только успел охнуть, рухнул с простреленной грудью, но его соратник тут же открыл огонь и Рин едва успел пригнуться, прежде чем очередь прошила спинку дивана над его головой. Внезапно пальба смолкла, раздалась глухая ругань и звук удара, как бывает, когда человеческое тело заваливается на пол, и Рин не сразу понял, что произошло. Он зря сомневался в Анне. Пока Рин собственной персоной отвлекал внимание, она прижалась к полу, высунулась из-за дивана сбоку и несколько раз выстрелила наугад, но все равно сумела задеть противника, прострелив ему ногу повыше лодыжки. Его короткого замешательства хватило на то, что бы Рин добил его выстрелом в голову. Теперь следовало действовать быстро и изобретательно. Так или иначе, их перестрелка привлекла внимание и, хотя Рин сомневался, что Эат по такой мелочи станет докладываться своей полоумной начальнице, вводить его в соблазн вызвать подмогу не стоило. - Кричи, - Рин шикнул на Анну, а сам, не дожидаясь ее ответа, выскочил из-за своего укрытия и бросился торопливо оттаскивать тела с линии обзора двери. На несколько мгновений глаза Анны удивленно округлились, а потом она осознала, чего именно от нее хотят. Вопль такого надрыва и драматизма потряс окружающее пространство, что вздрогнул даже Рин. - Нет! Не надо! - вопила девушка и, в приступе импровизационного вдохновения, долбила ногами в диван. - Помогите! Кто-нибудь! Я не хочу! Отпустите! Я девственница! Рин поперхнулся. Диван дребезжал и недвусмысленно трясся. В отчаянном крике слышались истеричные нотки - воспользовавшись моментом, Анна давала выход накопившемуся стрессу. Если стрельба в операторской могла и должна была насторожить, то такой интригующий поворот событий наверняка вызвал больше любопытство. Оставшиеся в коридоре наемники не заставили себя ждать. Вряд ли они с таким энтузиазмом примчались спасать голосистую незнакомку, скорее совсем даже наоборот, но Рина их намерения мало интересовали. Он притаился за углом у лестницы, и без труда снял тех двоих, что вломились в помещение несколько мгновений спустя. Они поплатились за сладострастие и невнимательность. Массивное мертвое тело первого рухнуло на диван, напугав Анну. Второй, успев удивленно полуобернуться на выстрел, незамысловато завалился на пол, и теперь хрипел, корчился, силясь зажать ладонями рану в горле. Рин перепрыгнул через него и бросился к двери. Он надеялся на эффект неожиданности, но вышло иначе. Рин вывернул из-за косяка, бросился вперед и на второй ступени лестницы нос к носу столкнулся с тем, ради кого все затевалось. Эат не держал в руках оружия. Он то ли изначально не стал его доставать, то ли вложил обратно, заинтересовавшись, как и его соратники, экспрессивными Анниными воплями. Но Эата не смутила ни неожиданная встреча с беглым пленником, ни своя мнимая беспомощность. На его лице не дрогнула ни единая мышца, не изменилось выражение красных глаз, но прежде, чем Рин успел опомниться и среагировать, Эат выбросил вперед руку. Пальцы вцепились в воротник снятой с трупа куртки и с силой дернули. Ворот затрещал, но выдержал, и Рина с силой впечатало спиной в стену. В следующую секунду Эат дернул снова, приложил Рина лицом о противоположную стену тесного лестничного прохода. Куртка сдалась первой, воротник остался в руках Эата, но для Рина это не стало передышкой. Мгновенно сориентировавшись, Эат пнул его в живот и Рин выпал с лестницы обратно в операторскую. Пятясь, сослепу он споткнулся о валяющееся за спиной тело, завалился на спинку дивана и перекувыркнулся через голову, едва успев сгруппироваться, чтобы не сломать себе шею. Эат пошел напрямик и лихо перемахнул через диван как раз в тот момент, когда Рин начал подниматься на ноги. - Какая приятная встреча, - манерно раскланялся Эат. Теперь он улыбался, обнажив ровный ряд белоснежных зубов с чуть выступающими клыками, что превращали его улыбку в хищный оскал. Впервые у Рина промелькнуло понимание, почему обычные люди недолюбливают Ки, почему Император после падения Академии предпочел похоронить и забыть проект. Сквозь узкие горизонтальные щели зрачков, словно сквозь окруженные пламенем угли, глазами Эата на него смотрел мертвый Цод. Рин сжал зубы. Подкравшееся исподволь наваждение требовало немного - всего лишь победить. Снова победить безумие, не отрывающее от него взгляда. Удар в челюсть справа Эат заблокировал, но Рин, без всякой изобретательности, ударил слева, и не очень метко, но от души заехал ему в скулу. Третья попытка этого же маневра провалилась, Эат ушел из под его руки вниз и, вцепившись в корпус, всем весом собственного тела впечатал в огромное окно операторской. Бронированное стекло приняло удар достойно и даже не треснуло, но Рин не мог похвастаться такой силой духа и тела. Согнутым локтем он ударил Эата в поясницу, и, стоило хватке немного ослабнуть, вывернулся в сторону. Бить на этот раз пришлось слева, пока Эат не успел опомниться, но тот реагировал быстрее. Руку Рина он перехватил за запястье еще в замахе, свободным кулаком нанес удар в живот и резко вывернул пойманную руку в сторону, одновременно стремительно шагнув вперед. Что и как конкретно случилось, Рин не понял, в спину ударился пол, а затем колено в пижонских штанах передавило воздух. Эат не нажимал с той силой, с которой мог, и не торопился убивать, хотя, безусловно, мог сделать это в любую секунду. Он смотрел сверху вниз, полуприкрыв глаза. В них не было ни любопытства, ни жалости, как не было торжества или ненависти. Только безразличная брезгливость, затаившаяся в самом уголке искривленных губ, и удовлетворение от собственного великолепия. - И это ты так нужен был Гёро? О тебе говорил Эрланд? Ты, мелкая мразь, подбил меня? Сколько внимания и соплей, сколько воплей и прыжков вокруг хваленого третьего выпуска, - он наклонился ниже и давление на горло стало сильнее. В глазах Рина темнело. - Как думаешь, может отдать тебя Дой? - промурлыкал Эат с абсурдной вкрадчивостью. - Она, конечно, предпочитает девочек, но и с тобой поиграет с удовольствием... Хотя... - Эат чуть подвинул колено, надавив целенаправленно и Рин, цепляясь пальцами, ногтями раздирая ткань его штанины, захрипел. - Я же не зверь какой... Ки не испытывают страха. Рин так привык к этой, не подлежащей сомнению аксиоме, что никогда даже не пытался об этом размышлять. Ки не испытывают страха, как не испытывают и множество других, совершенно ненужных, эмоций, и в этом их дар, их преимущество. Ки не испытывают страха! Но теперь, в подкрадывающейся темноте удушья, Рину становилось очень страшно. Нет, ни смерти, ни боли он по прежнему не боялся. Страх смотрел на него зелеными капитанскими глазами. Рин наплевал на приказ, он не смог победить, он погибнет и бросит их там, наверху, сражаться и умирать только ради надежды, что он смог выжить и выбраться. Он был виноват, и это было страшнее любых угроз Эата. - Отпусти его, - раздался тихий голос всеми забытой Анны. Во время их драки она успешно прикидывалась ветошью, но сейчас дуло пистолета в ее руках упиралось аккурат в затылок Эата. - Отпусти, - повторила она тверже и громче. - О как, - насмешливо отозвался Эат и аккуратно, медленно поднял голову. Несмотря на браваду, он старался не делать резких движений. - Ты уверена, что хочешь рискнуть? Я ведь могу свернуть ему шею одним движением. А ты... ты не сможешь нажать на курок. Сил не хватит. Я знаю таких, как ты. Ты не убивала и не хочешь убивать. Ты просто хочешь домой, подальше от того кошмара, что устроили твои друзья. Я ведь прав? Рин захрипел интенсивнее, пытаясь возмутиться, но его не услышали. Анна, казалось, дрогнула. - Прав, - с неожиданной злостью согласилась она и убрала одну руку с пистолета. – Больше, чем ты думаешь. Я очень хочу домой. Анна склонилась к нему, словно собиралась шепнуть что-то на ухо, но откровений он не дождался. Холодные пальцы обманчиво ласково легли на Эату шею. Красные глаза под алой челкой расширились, когда Эат сообразил, что происходит, а в следующее мгновение Анна сжала проводник и с силой рванула его на себя. Эат взвыл и выгнулся всем телом, мгновенно забыв про распростертого под ним Рина. Он инстинктивно схватился за шею, между пальцами хлынули темно-красные струи. Эат больше не пытался бороться. Он завалился на бок и извивался, бился в конвульсиях, пока пошатывающийся, тяжело дышащий Рин не подобрал с ближайшего трупа оружие и не вырубил его прикладом. Анна, ошеломленная немногим меньше своей жертвы, остолбенела и не отрывала взгляда от теперь уже недвижного Эата. В одной руке она все еще держала пистолет, во второй окровавленный, вырванный с корнем проводник.