Спящий ветер

Подперев подбородок ладонью, Рин сидел на низком пуфике и смотрел, почти не моргая, на спокойное лицо человека в подсвеченной бледно-зеленым прозрачной медицинской капсуле. Рин сидел так уже довольно давно, прерываясь разве что на сон, прыжки и прохождение червоточин. Даже ел он в мед отсеке. Впрочем, они все сейчас ели, спали и встречались исключительно в медотсеке. Объективно - в этом имелся определенный резон, ведь все они в той или иной степени пострадали и периодически нуждались в медицинском наблюдении. Но Рин подозревал, что после плена и при столь удручающей недееспособности их капитана, корабль всем им казался слишком пустым и тихим, а потому и влекло их всех в единственное место, где могла найтись хоть какая-то компания. Анна ни с кем не спорила и никого не выгоняла. Анна все понимала. Сейчас уставшая девушка, укрывшись пледом, спала на узком белом диванчике. Хитклиф и Лиам возились где-то на корабле, Рин не интересовался, где именно. В какой бы части Nemuru Kaze они не находились, везде, так или иначе, требовался какой то ремонт. Корабль потрепало не меньше его экипажа, и Рин ощущал его боль, словно свою собственную. Корабль дрейфовал в открытом космосе туманности Адель, позволив себе передышку, пока команда пыталась залатать особенно очевидные повреждения и понять, насколько все плохо. Свое время Рин тратил на то, чтобы сидеть на пуфике возле бесчувственного капитанского тела и наблюдать, как нервно движутся под веками глазные яблоки, дрожат густые темные ресницы, вздымается укрытая хлопковой больничной рубахой грудь. Стоило дотронуться пальцами до стекла капсулы, как на ее поверхности под рукой тут же всплывали показатели самочувствия пациента. Показатели Харана на данный момент не внушали оптимизма, но Анна заверяла, что капитан стабилен, а это уже неплохо. Но Рин сидел рядом, без всякой на то практической необходимости. Чуткие датчики капсулы куда лучше него фиксировали малейшие изменения состояния пациента и регулярно рассылали информацию команде. Рин же сидел и думал о том, что будет делать, если Харан умрет, и никак не мог себе это представить. До сих пор, даже в тот жуткий момент драки с Эатом, он не осознавал достаточно четко, что капитан рит Ороста-Сунрайя на самом деле смертен. Он, пусть зеленоватый, полудохлый и с впалыми щеками, тем не менее, казался Рину упрямо незыблемым и неотвратимым, как ниспосланная Древними персональная небесная кара. Рин прикрыл глаза и ткнулся лбом в стекло, слыша тихое журчание тут же всплывших окон показателей. Смотреть на них он не хотел. Ни на них, ни на заострившееся серое лицо с трехдневной щетиной и длинным, пересекающим щеку шрамом. - Как ты тут? Печеньку хочешь? - раздался за спиной голос Хитклифа. Рин не слышал, как он подошел, но Хит вообще передвигался удивительно бесшумно. - Как я? Или как он? - Рин открыл глаза, и послушно принял видавший виды, каменно твердый, крекер. Хитклиф подтащил поближе еще один пуфик и сел рядом. - Он, видать, без изменений. Случись что, мы бы уже знали и либо от радости прыгали, либо от горя рыдали. А вот на тебя Анна примочек всяких не навешала, потому и спрашиваю. Рин неопределенно пожал плечами, с большим сомнением покосился на печеньку, кажется даже подозрительно побелевшую по краешку, но, чтобы не обижать Хитклифа, прибрал ее в карман в качестве сувенира. - Я нормально. Но спасибо за заботу. На этом внимание к его персоне исчерпало себя, и, не успел Рин в достаточной мере проникнуться благодарностью, а голубые глаза Хитклифа уже смотрели ласково и печально на задремавшую на диване девушку. - Умаялась, бедная. - Ей тяжело пришлось, - согласился Рин, инстинктивно понизив голос, хотя до сих пор их разговор Анне спать нисколько не мешал. - Но она молодец. Ты бы видел, как она Эата лихо отделала. Хитклиф мягко, мечтательно улыбнулся. - Она чудесная. Нехорошо, конечно, говорить так после всего, что ей пережить пришлось, да и мало ли, что еще придется, но я рад, что она с нами. Мы когда с Хараном собирались, я уже думал было, что мы вдвоем полетим. А потом он ее приводит. Она поднималась по трапу, как дивное видение, как юная Стина Милосердная, а я глаз отвести от нее не мог... Рин вспомнил, как она выдирала проводник Эата, как угрожала Эрланду и вкалывала снотворное ассистенту, и у него складывалось свое мнение относительно ее трепетной девичьей натуры. Лично Рину Анна, при всем его теплом к ней отношении, никаких юных Стин не напоминала, но из чувства солидарности он покивал. - Спасибо, что позаботился о ней ее, - проникновенно произнес Хит. - Не за что, - неловко пробормотал Рин, чувствуя себя не в своей тарелке. - И спасибо, что сам вернулся. Хитклиф приложил ладонь к стеклу капсулы, но, судя по его безмятежному лицу, мгновенно всплывшие зловещие показатели его не тревожили. - Но, на будущее, ты так больше не делай. - Не возвращаться? - изумился Рин и уставился на Хитклифа широко распахнутыми, ошеломленными глазами. - Приказы не нарушай. Они ж не просто так даются, - терпеливо, как маленькому ребенку, объяснил Хитклиф. - А ну как что не так пошло бы? Везучий ты, Рин, с этим не поспоришь, но удача девка ветреная, на ней каждый раз не выедешь. Но ты все равно молодец, - Хит дружески потрепал его по плечу. - Хотя вот очнется капитан, он еще может пожурить. Ты тогда не дрейфь, это он так, для проформы. - Думаешь он очнется? - с надеждой, самим собой не осознаваемой, спросил Рин. Сейчас его не пугали грозящие в потенциальном будущем упреки. - А то как же, - Хитклиф казался удивленным абсолютно искренне. - Если сразу не помер, то теперь точно оклемается. Вот помню когда воевали мы на Хунахпу, захватила там одна шайка бронтозябью ферму, - Хитклиф доверительно склонился к Рину и тот доверчиво пододвинулся поближе и прислушался. - А там, как назло, семья фермера. Сам фермер, жена его, теща и отпрысков штук семь, мал мала меньше! Из того района давно все разбежались, а этот остался, да еще и с детьми, родную землю и бронтозябр, вишь ты, бросать не захотел. Ну и, естественно, взяли их в заложники. Бандитов было десятка три, а у нас ополченцев дюжина да один легионер в Харановом, значит, лице, и позиция как на ладони. Зашли мы тогда с двух сторон, ворвались в дом, Харан с клинками своими вывод заложников прикрывал... - Хиклиф на этом месте замялся и заметно растерял энтузиазм. - Ну и? - поторопил его Рин, игнорируя явное нежелание продолжать рассказ. - Ну и насадили его тогда на вилы двое ублюдков... - скомкано закончил Хит, но тут же опомнился и преувеличенно бодро заверил, смутившись изумленно вытянувшемуся лицо Рина. - Но это я к чему? Это я к тому, что он тогда уже через неделю живее всех живых бегал и штурмом очередную высоту брал! - Прям через неделю? - Ну, может чуть больше. И сейчас оклемается, не сомневайся! Рин скептически покосился на почивавшего под стеклом, аки спящая красавица, героя войны на Хунахпу. История, при всей ее красочности, не казалась ему достаточно убедительной. В повисшей глубокомысленной тишине порог медотсека переступил Лиам. На руках его с закатанной по локоть рубашкой, виднелись следы смазки и гари. Мазок сомнительной субстанции красовался на его щеке, аккурат под отдающим зеленью фингалом. - Не сомневался, что все тут, - устало хмыкнул он, обошел капсулу с Хараном и по хозяйски начал рыться в шкафчиках Анны, одну за другой открывая и закрывая дверцы, пока не нашел стопку одноразовых полотенец. - В общем, что можно сказать, - сообщил он, вытирая руки. - Беглый осмотр показал, что в ближайшее время развалиться прям в открытом космосе нам не грозит. Это хорошая новость, - Лиам выкинул грязное полотенце в утилизатор, обернулся к Хитклифу с Рином и облокотился на капсулу, сцепив руки в замок. Высокопрочное стекло при необходимости могло выдержать тяжесть пары тройки Хитклифов и против панибратской фамильярности одного Лиама ничего не имело. - Ну а теперь о плохих. Из самого угнетающего - у нас не работает связь, сбоят датчики сканера и барахлит левый маневровый двигатель. Кроме того, отключена подача воды в каютах хвостовой части. И это только на мой быстрый дилетантский взгляд. О внешних повреждениях я пока судить не могу. Хитклиф задумчиво почесал нос и вздохнул. - Нам бы в порт, подлататься нормально. - С этим у нас тоже могут возникнуть сложности, - пессимистично заметил Лиам. - Военных портов поблизости нет, а даже если бы и были, вряд ли адмирал, которому сразу же доложат о нашем триумфальном прибытии, сильно нам обрадуется. - А лорд Океан? - подал голос Рин. Лиам досадливо поморщился и вместо него ответил Хитклиф. - У нас нет с ним связи. В военном порту сперва будут отчитываться перед адмиралом, и к тому времени, как лорд все узнает, нас уже вполне могут конвоировать на полпути к Соль-Эртели. Не люблю я вражду между ведомствами, но что поделать. - А частные порты? - не отчаивался Рин. - Они же сами себе хозяева. - Это да, - согласился Хитклиф. - До тех пор, пока им платят. А доступ к финансам есть только у Харана, который нынче малость недееспособен. Адмирал, как ты понимаешь, нас с нашими счетами пошлет в места не столь отдаленные. - Иными словами, - подытожил Лиам, - мы застряли без средств, с поврежденным кораблем, недееспособным капитаном, ренмеями за спиной и древние знают чем впереди. Люблю, когда у Харана все продумано. Последняя фраза прозвучала столь цинично и ядовито, что Рин удивленно вскинул глаза, а покладистый обычно Хитклиф нахмурился. - Лиам, - предупреждающе произнес он. Техник преувеличено невозмутимо приподнял брови и оскалился. - Что? Скажи, что я не прав. Харан любит планы в стиле "слабоумие и отвага". - Лиам, хватит. Я понимаю, что ты устал и раздражен. Мы все сейчас не в лучшем виде. Но ты знал, на что шел, - Хитклиф поднялся с пуфика и его внушительных размеров тень грозно нависла над Лиамом, краешком накрыв и Рина. - Хотя на месте Харана я еще в самом начале бы десять раз подумал перед тем, как брать тебя на корабль. Лиам не смутился и не устрашился, только прищурился как то очень нехорошо. - Давай, сделай это, назови меня ренегатом, попинай ногами. Тебе ведь так хочется, - ядовито прошипел он. Хитклиф молчал и Рин, чувствуя себя очень неловко, как бывает, когда становишься свидетелем чужого семейного скандала, решился подать голос. - Я очень извиняюсь, но можно я спрошу, что тут происходит? Хитклиф демонстративно отсутствующим взглядом уставился на угол шкафчика поверх головы Лиама. - Коммандер Грэм намекает, что мне нельзя верить, - процедил Лиам. – После инцидента с крушением «Шудаяга» я имел наглость подать рапорт, в котором вместо того, чтобы выгораживать Харана, написал все, что знал и считал нужным. Он тогда изрядно огреб, и все они, Харан, Хитклиф, Ранненкампф, безумная харанова сестрица, не могут мне этого простить. - Ты сказал, что он опасен! - гаркнул Хитклиф. На диване невнятно завозилась Анна. - Я сказал, что он опасен для себя и тех, кого ведет за собой! - не остался в долгу Лиам. - Оглянись! Мы едва не погибли на корабле Ки'Дой и выжили скорее вопреки планам Харана, а не благодаря им! - Подождите ка, - лично Рин никуда оглядываться не желал, а желал конкретики, и бесстрашно вклинился в спор. - Как же ты тогда на Nemuru Kaze оказался? - Харан не перестал быть мне другом, - ответил Лиам, не забыв одарить Хитклифа испепеляющим взглядом. – Мне могут не нравиться его методы, но я верю в его цели. Я никогда не оспаривал его приказы и не нарушал дисциплину, но и от собственного мнения отказываться не собираюсь. В отличие от некоторых. Мы все делаем то, считаем правильным. - Разговор на эту тему окончен. Сейчас это не имеет значения, - взяв себя в руки, мрачно отрезал Хитклиф. - Пока Харан в таком состоянии, капитан корабля - я. Поэтому мы долетаем до ближайшего частного порта, я выгребаю со своего личного счета все, что есть, и чинимся насколько хватит. Всем все понятно? - В общем то да... но я бы предложил лететь не куда-нибудь, а до Терминаша, - неуверенно внес свою лепту в план Рин. Две пары глаз, безрадостных и усталых, воззрились на него с трогательным единодушным скептицизмом. - Почему именно Терминаш? Лететь до него не близко, - засомневался Лиам. - Во-первых, - преувеличенно бодро заявил Рин, - там достаточно оборудования для ремонта. Там ведь одни заводы на планете, постоянно, что-то ломается и что-то приходится ликвидировать. На коммерческий поток это не поставлено, чужие корабли появляются там редко, да и то по большой нужде, поэтому обойдется дешевле, не по прайсу, а как потерпевшим бедствие. - Но причина не только в этом, ведь так? - проницательно уточнил Лиам. - На корабле Дой мне попалась в руки база данных доктора Эрланда. Копировать было некуда, и я отправил ее на почтовое отделение Терминаша на имя Люси. - Потрясающе. И ты все это время молчал, - фыркнул Лиам глаза и Рин пожал плечами, мол недосуг как-то было. Хитклиф нахмурился и кивнул. - Это важно. Значит, решено - летим на Терминаш. Большой клетчатый плед за их спинами пришел в движение, Анна села на диванчике, опустила ноги на пол и сонно потерла глаза. - Все хорошо, мальчики? - спросила она и зевнула. - Мне показалось что-то... Грозный, бесстрашный Хитклиф ласково и смущенно улыбнулся девушке. - Все нормально, не беспокойся. Можешь еще поспать... ты извини, что шумели.. Лиам страдальчески закатил глаза. Путь до Терминаша должен был занять около пяти дней. Могли бы уложиться и быстрее, но на очередном совещании приняли коллективное решение не перегружать сверх меры много натерпевшийся корабль, а потому летели с меланхоличной неторопливостью, словно и не скоростной корвет-разведчик, а самый что ни на есть захудалый туристический лайнер. Однако никто не жаловался. Первые сутки после достопамятного разговора прошли в обстановке нервной и подозрительной, словно каждый из них троих (Анна пребывала в блаженном неведении и вообще была слишком занята пациентом, чтобы обращать внимание на гнетущую психологическую атмосферу экипажа), подсознательно подозревал остальных в стремлении надавить, притеснить и всячески оттоптать любимые мозоли. Клубящиеся в воздухе персональные переживания могли завести немногочисленный экипаж Nemuru Kaze в весьма неблагоприятные дебри, если бы не вовремя опомнившийся Хитклиф. Решившись на несколько часов оставить капсулу с капитаном без присмотра, он согнал всех дееспособных в столовую налаживать взаимопонимание. По крайней мере, именно так понимал цель их собрания Рин. Почти сразу он оказался каким-то неведомым образом оттеснен Анной на соседний к Лиаму стул, а ее многозначительные, но совершенно непонятные улыбки только добавляли неловкости. Что подразумевала Анна своими мимическими потугами оставалось загадкой и для Рин, и, тем более, для Лиама. Первые минут тридцать налаживание взаимопонимания продвигалось откровенно плохо. Угнетающее молчание начинало приобретать опасную тяжеловесность, когда Хитклиф, с глубоким страдальческим вздохом, извлек из заначки бутылку редкого хунахпунского виски. Сперва этот ход показался не слишком удачным, и тут же между ио капитана и техником разгорелся нешуточный спор относительно того, стоит ли наливать пилоту и если стоит, то сколько. Попавшему между двух огней Рину невыносимо хотелось то ли провалиться сквозь пол самому, то ли повыкидывать в иллюминатор разбушевавшихся соратников. Конфликт предотвратила Анна, заявив, что виски это, без сомнения, хорошо, но спаивать им Ки'пилота - плохо. Но, поскольку оставлять его трезвым в одиночестве ей не позволяла совесть, она выразила готовность самолично отмерить условно безопасную дозу, после распития самолично затолкать Рина в интоксикационный бокс, а затем обратно накачать препаратами синхронизации, который этот самый бокс самым радикальным образом выведет из организма вместе с алкоголем. Если, конечно, сам Рин готов на это пойти и если Хитклиф с Лиамом не боятся врезаться в астероид. Рин был готов. Более того, после пережитых событий он ощущал в этом острую необходимость. Хитклиф с Лиамом с вновь зародившимся единодушием внимательно изучили карту сектора, никаких, даже самых мелких и замызганных астероидов, не обнаружили, и тоже дали добро. Корабль, впрочем, на всякий случай остановили, припарковавшись на орбите небольшой пустынной планеты на самом краю системы. Удалившаяся в медотсек за дозатором Анна вернулась с коробкой в руках и пакостно хихикая. "Война Древних" - значилось на крышке. Интерактивная настольная карточная игра с голографической проекцией и элементами стратегии. При ближайшем рассмотрении она изрядно проигрывала в техническом исполнении новым навороченным продуктам, но всем показалась замечательной идеей, хотя играть в нее никто, включая Анну, не умел. На правах владельца игры, Анна сама выбрала себе компаньона и ушла в команду к Хитклифу, вызвав на его щеках нездоровый румянец. Невольно сложившийся дуэт Рин-Лиам сперва долго переругивался, будучи не в состоянии определиться, стоит им играть за Великую Древнюю Империю Эррдегарх или за Незыблемое Сообщество Ренмей. В связи с сложившейся политической ситуацией Лиам считал очень непатриотичным играть за ренмеев, но галантность требовала уступить Великую Древнюю Империю Анне, уж больно алчно поглядывающей на карту генерала Аркелла Могучего в колоде Эррдегарх. Рин предпочитал колоду ренмеев, тем более в ней имелись такие занимательные карты, как Первый Консул, Огромный Космический Монстр и Предатель Эйлерт, блондинистой шевелюрой и красными глазами приятно напоминающий Рину Ки. Анна в спор не вмешивалась, только нежно поглаживала пальцами карту генерала, а Хитклиф, сидящий рядом с ней, нежно поглядывал на саму девушку. Словом, играли Рин с Лиамом за Незыблемое Сообщество и уже к началу второго бокала деятельный союз Анны и Хитклифа отбил у них треть колоний и открыл фронт у скопления Заячьи Ушки. После третей рюмки Незыблемому Сообществу удалось поднатужиться, взорвать три наблюдательных базы Древней Империи и даже захватить вражеского пропагандиста Кьелла Сладкоголосого. Рин с Лиамом как раз собирались было приступить к суровым и беспощадным пыткам, но тут Хитклиф пошел ва-банк и они потеряли еще две системы. С четвертым бокалом Лиам начал вскакивать со стула и после каждого удачного хода противников обзывать Хитклифа поганым штрейкбрехером. После каждого такого инцидента он трогательно извинялся перед Анной и почему то поминал профессора Ранненкамфа. Хитклиф на инсинуации Лиама внимания не обращал, только посмеивался в бороду и под восторженное попискивание Анны методично уничтожал захватнический флот Незыблемого сообщества. Фривольное подмигивание освещения заметили только когда Хитклифу потребовалось отлучиться по нужде и обнаружилось, что дверь столовой заблокирована. Все обвинения в причастности к сему вопиющему факту Рин с негодованием отверг, аргументируя тем, что Nemuru Kaze дама приличная и с характером, а потому своеволие пьяных оболтусов, не имеющих к ней никакого почтения, терпеть не будет. Рина неожиданно поддержала Анна, или, что более вероятно, в ней взыграла своего рода женская солидарность, и некоторое время было потрачено на то, чтобы сочинить поэтическую оду, всячески восхваляющую многочисленные достоинства Nemuru Kaze и призванную ее задобрить. Корявые строчки на бумажном полотенце немного расплывались перед глазами, кое-где выходили за край и продолжались на столе, в левом углу текст потерял читабельность из-за неловко пролитого виски, но всем четверым авторам результат казался поистине гениальным. Достоверно неизвестно, прониклась ли Nemuru Kaze излиянием чувств, или испугалась, что они продолжат в том же духе, но в какой-то момент дверь оказалась открыта совершенно мистическим образом. Хитклиф ломанулся в нее с рвением вырвавшегося из медвежьей пещеры неудачливого охотника. Вернулся он спустя некоторое время еще с одной бутылкой в руках. Вернулся весьма кстати, потому как в его отсутствие первую бутылку уже успели допить, а в само собой продолжившейся партии Войны Древних союзные войска Рина и Лиама терпели сокрушительное поражение от армии Анны. Лиам уже не стеснялся, обзывал штрейкбрехером Анну, и Рин, хотя не имел ни малейшего понятия, что это означает, уныло поддакивал, один за одним теряя разведывательные зонды в скоплении Зайчьи Ушки. Заливая новой порцией виски душевные раны, Лиам бормотал, что больше никогда в жизни не сядет с ней за один стол, а Анна лучилась жизнерадостностью и требовала медаль "Великий Штрейкбрехер Всея Галактики". Философские рассуждения о коварстве женщин сами собой перетекли в предложение Лиама научить Рина песне "на мою девушку упал космодесантник". Песня повествовала о простом соль-эртельском аристократе, который влюбился в прекрасную незнакомку и, против воли родителей привел ее в дом, но в одну ужасную ночь возлюбленная превратилась в чудовище, разгромила дом, сожрала всех слуг, хахаля, отца хахаля, с особой жестокостью обглодала свою неудавшуюся свекровь, потому как оказалась девица злонамеренным ренмейским шпионом, и только объединенные силы героического императорского флота смогли призвать ее к ответу и представить на суд Императора. Песня отличалась заунывным мотивом, который для аккомпанемента взялся выстукивать ложкой по кастрюле Хитклиф, и очень понравилась Анне. Она так расчувствовалась, что даже всплакнула. Мягкосердечный Хитклиф утешал ее, как мог, трогательно промакивал ее слезки бумажным полотенцем с поэтическим опусом, Лиам ласково поглаживал ее по руке, а Рин, пытаясь совладать с не к месту назойливым иканием, уверял, что свекровь наверняка не прям обглодали, а просто слегка понадкусывали, а потому беспокоиться не о чем. Но Анна никак не успокаивалась и вскоре даже Лиам начал трагично всхлипывать и громогласно сморкаться в неизменный многофункциональный опус. У Рина тоже подозрительно пощипывало в глазах. С каждой секундой неразделенная любовь соль-эртельского аристократа казалась все трагичнее. Хитклиф поочередно стискивал их в объятиях до треска костей и рассказывал, какие они все хорошие и что никогда в жизни ему не попадался никто лучше, кроме, разве что капитана рит Ороста-Сунрайя. Воспоминание о Харане пришлось весьма кстати, добавило остроты в переживания и стало толчком для решения пойти и навестить его. Идея показалась удачной и правильной всем, без исключения, но по пути возникло непредвиденное препятствие в виде стола, преодолеть которое ни у кого не хватило сил, зато хватило заползти под него, да так и уснуть в обнимку, делясь теплом и душевными метаниями. Утра в космосе не предусматривалось, но проснулся Рин некоторое время спустя, о точном промежутке которого не мог и догадываться. Не без труда выбравшись из под прижимающей его к полу и не дающей дышать руке Хитклифа, Рин поднял голову и врезался затылком в столешницу. Звук получился громкий и унизительно гулкий, но сладко посапывающих в объятиях друг друга Хита и Лиама он нисколько не потревожил. Попытавшись выбраться из-под стола, Рин наткнулся на ноги в строгих светлых брюках. Длинные, стройные, они уходили куда-то вверх, терялись за границей столешницы, и Рину не сразу удалось их идентифицировать, отчего он почувствовал нервный приступ паники. На всякий случай он осторожно тронул их за щиколотку и шарахнулся назад, когда они согнулись в коленях. Но нападать ноги не спешили, напротив, спустя пару секунд показалась их обладательница - Анна собственной персоной. - Мнда, - понимающе произнесла она, заглядывая под стол, и голос ее показался Рину ужасно громким и ужасно противным. - Видать, плохо тебе. Рину и в самом деле было очень плохо. Все тело ломило, в венах, казалось, текла не кровь, а раскаленный метал, который все норовил выплеснуться через уши и нос. - В интоксикатор тебе надо, - сообщила Анна. Рин был согласен в интоксикатор, да и вообще куда угодно, хоть на тот свет, если только тот свет придет к нему сам и не придется шевелиться. Но Анна оказалась безжалостна. Она вытащила его едва ли не за шкирку, доволокла до медотсека и затолкала в интоксикационный бокс, отчего Рин почувствовал себя научным экспериментом на столе у Эрланда. Рин остался наедине со своими мучениями минут на двадцать, но, по истечению этого времени, он сделался чист, здоров, совершенно трезв, хоть и морально опустошен и несчастен. Отчего-то было очень, очень стыдно перед Nemuru Kaze. И еще немного перед лежащим в соседней капсуле капитаном. Рин уныло добрел до рубки, где его уже поджидала Анна, рассчитал путь до Терминаша и, мысленно повинившись перед Nemuru Kaze, забрался в экзоскелет пилотского кресла. Почти сразу появились и взялись помогать Хитклиф и Лиам. Хит выглядел бодрым и свежим, Лиам - откровенно похуже и поминутно морщился от яркого света и громких звуков. Однако от давешних разногласий не осталось и следа. ИО капитана и техник, хоть и препирались время от времени, но в привычном, беззлобном тоне, призванном скорее засвидетельствовать внимание, чем серьезно отстоять свою точку зрения. Рин невольно улыбался, погружаясь в синхронизацию, а выныривая из тьмы шестой ступени первым, что он заметил, стал притаившийся на краю приборной панели помятый лист оды Nemuru Kaze. Харан пришел в себя на третий день после того, как Nemuru Kaze вылетела на Терминаш. Пробуждение капитана вызвало изрядный ажиотаж в рядах команды. Сам Рин в тот момент, когда призывно запиликал браслет, выданный ему из корабельной заначки с укоризненным пожеланием обращаться поаккуратнее, сидел в рубке в капитанском кресле и с унылым видом штопал дырку на форменных брюках. Он мог бы заниматься этим и в собственной каюте, но поддался на уговоры Лиама составить ему компанию, пока тот будет ползать под раскуроченной панелью управления в попытках восстановить полноценную работоспособность радара и связи. К моменту, когда браслет подал голос, Лиама дважды ударило током и единственное, чего он добился, это того, что радар перестал работать окончательно, а словарный запас Рина значительно обогатился. Покинуть логово, в которое превратилось подпанельное пространство, Лиам оказался счастлив не только из-за большой любви к капитану. На пороге медотсека они практически столкнулись лбами с Хитклифом. Исполняющий обязанности капитана появился со стороны тренировочного зала в одних спортивных штанах и с боксерскими перчатками наперевес. Все они собрались над капсулой: полуголый Хит, ударенный током Лиам, Рин с брюками в руках и, конечно, Анна. Именно по ее довольному виду они с порога догадались, что пациент скорее жив, чем мертв, и облегченно перевели дыхание. Затаив дыхание, с трепетом они взирали, как тяжело дышит и пытается сквозь дрожащие ресницы осознать окружающий мир Харан. - Все хорошо! Ты в медотсеке, мы рядом и все хорошо! - заворковала Анна, оттеснив прорвавшегося в первый ряд Лиама. Достоверно неизвестно, возымело ли действие воркование, или просто у Харана оказались крепкие нервы, но паниковать и вырываться из замкнутого стеклянного пространства он не стал. - Ага... - едва слышно, очень хрипло и глухо произнес он и, не успели его подчиненные проникнуться торжественностью момента, как Харан закрыл глаза и снова затих. По присутствующим прошла волна тревожного брожения, на корню подавленная медицинской компетенцией Анны. - Он просто спит, - успокоила она, спокойно вглядываясь в таблицы показателей, перелистывая их и удовлетворенно кивая. - Ему нужно набраться сил. Пусть отдыхает. Решительная и безжалостная, как бывало с ней в моменты, требующие ее медицинского вмешательства, она изгнала из мед отсека всех условно посторонних, разрешив впредь и до полного выздоровления капитана, появляться только поодиночке по очереди. График посещений был составлен самым демократичным образом, но на практике оказался совершенно бесполезен. Стоило Харану вновь прийти в себя, осмыслить окружающий мир и совладать с собственным голосом, как он потребовал к себе Хитклифа и уединился с ним, выгнав даже Анну. Их совещание затянулось на несколько часов и закончилось только когда в медотсек ворвалась взбешенная девушка и потребовала хотя бы минимального наличия совести и соблюдения медицинских предписаний. Хитклиф поспешно ретировался, бросив Харана на растерзание. На корабле воцарились тишина и тревожное ожидание. Заразившись всеобщими нервическими подозрениями, уже и Рин не торопился попадаться на глаза капитану, хотя, бесспорно, был рад его выздоровлению. На их с Лиамом настойчивые расспросы Хитклиф отвечал неопределенным пожатием плеч и туманными формулировками в духе: "капитан одобрил выбранный курс". И Рину, и Лиаму такие ответы казались вдвойне подозрительными. И если Лиаму опасаться было вроде нечего, то Рин вспомнил предупреждение относительно нарушенного приказа, и в ожидании неминуемого нагоняя время тянулось мучительно медленно. За время, пока на корабле сменился суточный цикл, Хитклиф удалялся к капитану еще дважды и к условному завтраку Харан явился уже собственной персоной. Шел он нетвердым, но решительным шагом, и упрямо не опирался на суетящуюся рядом Анну. Белая рубашка и наброшенный на плечи китель висели на нем, как на анатомическом пособии в лаборатории. Он сел во главе стола, сдержанно поблагодарил Анну, тут же заботливо пододвинувшую ему тарелку и подкладывающую наименее подгоревшие комки макарон. Вся команда, за исключением Анны, застыла, словно загипнотизированная ренмеем, и преданно уставилась на капитана в ожидании откровений и приговора. Харан сдавленно закашлялся. - Доброе утро, - вдумчиво произнес он. - Приятного аппетита, - и с лицом совершенно безразличным и непричастным отправил в рот кусок насаженных на вилку трудноопознаваемого кулинарного шедевра. Лиам, как его автор, уставился с опаской и алчным исследовательским любопытством, но вкусовые качества потребленного продукта Харана не впечатлили. Завтрак тянулся в обстановке похоронной тишины и каждый, не решаясь нарушить покой болезного капитана, ковырялся в собственной тарелке, силясь придать лицу выражение заинтересованности. Выходило неудачно, даже у Лиама бугристая подгоревшая субстанция не вызывала энтузиазма. Наконец, усилиями Харана, пытка главным блюдом была завершена. Тарелки со стола ринулся убирать Хитклиф, стоило ему заметить, что Анна подтягивает к себе грязную посуду. Харан снова кашлянул в кулак, прочищая горло, и поднял глаза. - Благодарю, это было... - он замялся, не в силах подобрать подходящее определение, и Лиам заинтересованно оживился. После краткой борьбы честность победила вежливость. - Это была очень сытная еда. Лиам смущенно почесал кончик носа, а Рин не сдержал смешка. Харан дождался, когда Хитклиф сядет обратно, вздохнул и потер пальцами глаза. Это послужило сигналом к началу серьезного разговора и вся команда, включая Анну, инстинктивно подобралась. - Насколько мне известно, завтра мы прибываем на Терминаш, - негромко произнес Харан и посмотрел на Рина. Тот, не ожидав с места в карьер такого внимания к своей персоне, вздрогнул и кивнул. - Ориентировочное время прибытия через девятнадцать часов. - Хорошо, - вяло одобрил Харан. - Связь все еще не работает? - Пока нет, но я на верном пути. Зато я починил радар, - похвастался Лиам. Харан поморщился, то ли от недостаточно удовлетворительных новостей, то ли от звонкого голоса техника. - Хитклиф сказал, что вы нашли базу Эрланда. Удалось заглянуть в нее прежде, чем отправить? Рин замялся, многочисленные профессионально-научные термины всплывали в памяти неохотно, но на помощь ему пришла Анна. - Немного. Судя по всему, доктор занимался некими генетическими экспериментами, не только на людях, но и на других формах жизни галактики. Но не очень успешно. Они ждали Кайнена Ноктиса, это должно было что-то изменить. - Хорошо, - снова пробормотал Харан, хотя лично Рин ничего хорошего в этом не видел, и снова глубоко задумался. Но не успело благоговейное молчание затянуться, превратившись в неловкое, как его самым беспардонным образом нарушил Лиам. - Харан, это правда, что он твой брат? Четыре пары глаз выжидающе воззрились на капитана. - Да, - ответил он так тихо и так устало, что Рин скорее угадал движение губ, нежели расслышал. - У нас один отец. - Ну отлично, - Лиам нахмурился и скрестил руки на груди. - Это поэтому у нас проблемы с адмиралом? - Отчасти, - покладисто подтвердил Харан. – Адмирал считает это семейной грызней, тем более что в этом его убеждает мой отец. - А сам то ты уверен, что это не так? – поинтересовался осмелевший Лиам и тут же осекся, когда Харан красноречиво приподнял бровь. – Ладно. Но почему ты не сказал нам? – Лиам обвел взглядом команду. – Или это только я не в курсе был? Хитклиф печально качнул головой, Рин нервно забарабанил пальцами по столешнице. - Что ты на меня то смотришь? Я тут вообще недавно, - раздраженно огрызнулся он. Лиам перевел подозрительный взгляд на Анну и девушка потупилась. - Я знала, - виновато, как в страшнейшем из грехов, призналась она. - Я видела Кайнена еще в поместье. Это не было тайной, да и эллеса тепло к нему относилась... Она замолкла, прерванная жестом Харана. - Это не имело значения тогда и не имеет сейчас. Мы ловим не моего брата, а государственного преступника. - Мы пошли за тобой не из чувства долга! Ты просил нас о помощи, и я думал мы в праве рассчитывать на честность! – возмутился Лиам, но Харан только прикрыл глаза и устало потер пальцами виски, морщась, словно громкие звуки вызывали у него головную боль. - Лиам, - проникновенно произнес Харан и так устало вздохнул, что анна забеспокоилась о его самочувствии. – Ты знаешь, я ценю тебя как друга и как соратника, но, Древних ради, давай без подобного нытья? Не сказал, потому что это ничего не меняет, и забудем об этом. Сейчас у нас есть проблемы поважнее. - Нет, постой ка! – попытался остановить Харана Лиам, когда он уже поднимался из-за стола, всем видом демонстрируя, что разговор окончен. Харан прикрыл глаза ладонью и качнул головой. - Ориентировочно через девятнадцать часов мы прибываем на Терминаш. До этого времени я буду находиться у себя. В медотсеке. Если желаешь продолжить эту бессмысленную беседу – ты знаешь, где меня искать. Если нет – разбудите меня за два часа до прибытия. Он покинул столовую невозмутимо, даже ни разу не пошатнулся, а Анна заторопилась за ним. Лиам смотрел в их спины зло и немного растеряно. - Мнда. Вот и приплыли, - Хитклиф откинулся назад на спинку стула и сцепил руки на затылке. Облокотившись о стол, Рин оперся лбом на ладонь. - Что-то мне подсказывает, что на этот раз редкий хунахпунский виски нас не спасет, неловко хмыкнул он. - Да и не осталось его у меня, - с философским смирением поддержал его Хит. - Может, конечно, коньяк стоит поискать... сдается мне, где то был... - Можете не стараться паясничать. У меня много дел перед прибытием, - огрызнулся Лиам и выскочил из столовой. - Ты знаешь, - погрустневший Хитклиф обернулся к Рину. - Когда я жил на ферме на Хунахпу, у меня были, помимо родителей, пятеро братьев, три сестры, два дяди и одна внучатая тетя. Иногда отношения на корабле до боли напоминают мне семейные будни. Разве что не хватает еженедельных походов на мессу Благодарности Древним и молитв перед едой. Рин неопределенно пожал плечами. Семьи у него никогда не было, так что оставалось верить Хитклифу на слово. - Когда Харан лежал в капсуле, он казался проще, ближе и доступнее. Наверное, потому что молчал, - Рин откинул голову назад и задумчиво воззрился на ничем не примечательный потолок. - Как ты думаешь, Лиам прав? Хитклиф негромко, безрадостно рассмеялся. - В чем-то, конечно, прав. Харану удобнее полагать, что мы идем за ним из долга. Это меньше обязывает и не требует благодарности. Он хороший парень, но с отношениями у него порой прям беда. - Тогда хорошо, что мне он ничем не обязан. Я здесь потому, что мне обещали корабль, - Рин вяло хмыкнул и сделал ленивое движение рукой, мол, вот этот самый корабль во всей своей красе. Хит рассмеялся, да так подозрительно жизнерадостно, что Рин скосил на него глаза. - Именно за него самого, ага, - Хитклиф встал, направился к двери и, проходя мимо Рина, возмутительно панибратским жестом растрепал белую шевелюру. Рин фыркнул, с гонором мотнул головой в ответ на малопонятные инсинуации, но достойный подходящий ответ не успел. Хитклиф покинул столовую, оставив его в одиночестве разглядывать потолок. Харана подняли из капсулы аккурат за требуемые два часа, хотя уже при входе в систему Аайбол заподозрили неладное. Кое-как приведенный в чувство радар неуверенно намекал на скопление в секторе многочисленных и загадочных объектов. Возможно астероидов, а возможно не астероидов, а возможно даже древних космических монстров - определиться он никак не мог. В отсутствие работоспособной системы в качестве радара пытались использовать Рина, но тот только огрызался, даже не пытаясь объяснить, что чувствует себя не намного лучше. Ни Рину, ни Харану, ни остальной команде совершенно не нравилось лететь навстречу неизвестным космическим монстрам, но все деликатно молчали и не отступали, напряженно всматриваясь в идущую рябью проекцию радара и, с куда большей продуктивностью, в окно. При приближении к Терминашу стало, наконец, понятно, что "возможно не астероиды" - это десятка полтора истребителей с крупным фрегатом во главе. Сигнатура кораблей отдавалась в ушах Рина гулким барабанным боем, отличавшего, за несущественной разницей модификаций, подавляющую часть императорского военного флота. - Лиам, что у нас со связью? - поинтересовался Харан самым непринужденным тоном и едва удержался за спинку насмерть привинченного к полу капитанского кресла. Nemuru Kaze резко скакнула вверх, в сторону и накренилась влево, когда высланный на разведку и опасно приблизившийся к ним истребитель, недолго думая, открыл по ним огонь. - Да вы... должно быть шутите! - возмутился Харан. Хитклифу не меньше, а то и больше остальных не нравилось, когда по ним стреляют, но, в отличие от остальных у него имелся доступ к корабельному вооружению. Рин понял его гортанное рычание без слов, Nemuru Kaze заложила лихой вираж и развернулась правым бортом, тем, на котором меньше клинило оружие. Анна, вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники давно облюбованного ей кресла, закусила губу и не моргая смотрела в обзорное окно широко раскрытыми глазами. - Не стрелять! - гаркнул Харан. - Лиам?! - Я пытаюсь! - огрызнулся техник. Он упал на колени перед приборной панелью, вручную отдирал боковой щиток, но, стоило его открыть, как из-за очередного виража внутренности панели повалились волной и заскакали по всей рубке. Тем временем к истребителю-разведчику присоединилось еще полдюжины таких же, как он. Под глубочайшее, но, увы, безмолвное негодование экипажа Nemuru Kaze они с отработанной на учениях деловитостью выстроились формацией "бешеный бурундук", и взяли противника в полукольцо. Удирать было унизительно, но приказ капитана не оспаривался, и Рин вилял, уворачивался со всей возможной изобретательностью. Пару раз в них все же попали, но спасло то, что в отличие от связи и радара, автоматическое восстановление щитов Лиам починил в первую очередь. - Нужно ближе к флагману! С такого расстояния сигнал не пройдет! - из-под панели управления, запутанные в проводах, виднелись только ноги Лиама. Они неистово дрыгались, как будто Лиама там жрут, и вносили в и без того напряженную атмосферу нотки пикантного хаоса. Увернувшись от прошедшего по самому верху выстрела, Рин едва не задел крылом подвернувшийся по пути истребитель и рванул вперед, к Терминашу и зависшему на его орбите флагману. При их приближении оставшиеся в стороне истребители засуетились, решив, должно быть, что противник психопат и идет на таран, и мужественно выстроились щитом, прикрывая собой флагман раза в три больше Nemuru Kaze и раз в шесть больше любого истребителя. - Бригантина LКР021, - опознал его Хитклиф при ближайшем рассмотрении. На корпусе стандартной сине-белой расцветки красовался императорский знак – три белых острых треугольника остриями вниз, почти касающимися друг друга, и красный ромб поверх. - Войска гражданской обороны внутреннего назначения! Полиция, чтоб их! Что они тут делают?! - Стреляют в нас, очевидно, - гулко, словно из пещеры, пробормотал Лиам и разразился ликующим воплем. - Пошел сигнал! Голографический транслятор связи надрывно заскрежетал и с почти физически ощутимым усилиям сплел над панелью угнетающий и совершенно неопознаваемый черный силуэт. Силуэт расплывался, терял очертания, кое-где пробивались белые и ярко красные просветы. Выбравшийся из-под панели Лиам узрел жутковатое зрелище, озадаченно почесал огрызком провода затылок и пожал плечами, мол извините, сделал, что мог. - Код доступа - 17/4864-75, - не размениваясь на приветствия, гаркнул силуэту Харан. Силуэт замер, но расплываться и мерцать не перестал. На некоторое время повисла напряженная тишина, разрушил которую голос Хитклифа. - Они отходят. Рин тоже чувствовал, как истребители, прекратив стрельбу, деликатно остановились чуть поодаль, окружив их ненавязчивым конвоирским кольцом. - Доступ подтвержден, - наконец раздался из динамиков строгий голос. В отличие от видеотрансляции, звук передавался отлично. - С вами говорит капитан полицейской бригантины "Разящий", подполковник Иннокентий Кузнечински. Что вы здесь делаете, рыцарь, и почему не отвечали на предупреждающие сигналы? Даже Рину, не очень подкованному в перипетиях межведомственной политики, отчетливо слышалось между строк "какого Древнего ты лезешь в наши дела, салага, со своими полномочиями?!". Харан это тоже понял, но когда нужно, он умел становиться необидчивым и терпеливым. - У нас повреждена связь, подполковник. Произошло... недоразумение, - вопрос о цели визита Харан предпочел проигнорировать. Теперь, когда по ним никто не палил, он мог себе это позволить. - И все же я удивлен приему. Я давно не читал полицейские протоколы, и буду рад, если вы меня просветите. Это теперь так принято? Рин с удовольствием бы посмотрел на лицо впервые столкнувшегося с Хараном подполковника, и, судя по тому, как с невольным любопытством и сожалением вглядывались в черный силуэт остальные, об этом мечтал не один он. - Мы приняли вас за другой корабль. На Терминаш было совершенно нападение, - нехотя сообщил подполковник. К счастью, он тоже не имел возможности лицезреть вытянувшиеся лица экипажа Nemuru Kaze. - Да кому он сдался то? – как нельзя более точно выразил общее изумление Лиам. Планета находилась пусть и не на самом отшибе империи и имела некоторое функциональное значение, но не могла похвастаться даже самой скудной привлекательностью. На ней не было полезных ископаемых, стратегически важных пунктов, да и вообще ничего интересного, кроме разве что редкой птицы баклана. - Не менее четырех пиратских кораблей появились два дня назад. Их вел "спящий ветер", рыцарь, - вкрадчиво, с недвусмысленным намеком, добавил подполковник. - И поэтому вы сходу начали по нам палить, - пробормотал Харан и устало провел ладонью по лицу. - Что вы сказали? – не расслышав, подозрительно переспросил подполковник. - Я понимаю ваше недоверие, капитан Кузнечински, - громче и отчетливее произнес Харан. – Вы наверняка уже изучили следы, подняли записи и убедились, что наш корабль не имеет с нападавшим ничего общего, кроме модификации. А пока, если позволите, мне необходимо спуститься на планету. Насколько сильно пострадал южный порт? - Больше всего, - неохотно ответил Кузнечински. – Нападавшие использовали тяжелое вооружение, почти полностью выжгли территорию порта и прошлись по окрестностям. Сейчас мы разместили неподалеку полевой госпиталь и оказываем помощь пострадавшим. Прошу оценить, рыцарь, мою откровенность. И я надеюсь на ответную любезность при личной встрече. Я буду ждать вас на планете. - Тогда до встречи, подполковник, - буркнул Харан, силуэт дрогнул и исчез. Харан опустился в кресло, склонил голову и зарылся пальцами в волосы. Долгое время никто не решался потревожить повисшую тишину. - Садимся, - прохрипел Харан, поднимая глаза. Команда словно ожила, вскочил с места Хитклиф, метнулся к панели управления Лиам, засуетилась Анна. - Это была Дой, - рыкнул Хит. - Да, - коротко и безразлично подтвердил Харан. - Она отследила отправку и пришла первой! - вознегодовал Лиам. - Да, - согласился Харан. - И что теперь делать?! - охнула Анна. - Люси... – ошеломленно прошептал Рин. В отличие от остальных он, надежно зафиксированный в экзоскелете пилотского кресла, не имел возможности бегать по рубке, но руки у него в этот момент дрожали. Это было совсем по-другому, не так, как когда он бросал Харана их прикрывать, или когда дрался с Эатом или Цодом, или даже когда после долгого времени снова увидел Эрланда, встретил его взгляд и ощутил леденящее оцепенение. Сейчас он с ужасом понимал, что навлек на ни в чем не повинную, глуповатую Люси тот же ужас, что когда-то пришел к ним на Ки. Люси не была солдатом и даже тараканов боялась до обморока, она неплохо готовила оладьи по утрам и отвратительно пела в душе. Теперь, возможно, она была мертва. Команда в мгновение ока замолкла и дружно обернулась на пилота. - Мы найдем ее, - негромко пообещал Хитклиф. Харан тоже смотрел на него, холодным, жестким взглядом, но он ничего не обещал.