Водонепроницаемость

— Почему Кравцов? — Ольга обернулась к руководителю пресс-службы, стараясь не выдать лицом, что перспектива столкнуться с Владом на сцене её пугала. И дело было не только в горьком осадке от их последней и единственной встречи, но и в том, что в уходящем году прошли зимние Олимпийские Игры, на которых были отличившиеся спортсмены. А Кравцов… Подумаешь, пара рекордов мира и многократный статус чемпиона России, Европы и всего земного шара? — По голосованию ожидаемо победили Алексеева с Громовым, — пожав плечами, пояснила Екатерина, — но ты знаешь, что с ней случилось… Решили не травмировать ни их, ни болельщиков. А Кравцов отставал по количеству голосов всего ничего… Ольга сделала вдох, пытаясь унять волнение. Подумаешь… Кравцов! Сделать читабельное и содержательное интервью со сборной по вольной борьбе — вот это было испытание, а встреча с Владом спустя четыре года — это так, легкая прогулка. — Ты в порядке? — поинтересовалась Екатерина, выходя вместе с Олей из своего кабинета. Правда, в отличие от Дубравиной, та оставалась в строгом костюме. Для неё сегодняшнее мероприятие – абсолютно рутинное и рабочее, пусть и проходящее в торжественной обстановке. — В полном, — отстранено кивнула Ольга, выходя в огромный зал и пытаясь отогнать от себя воспоминания. Она обвела взглядом присутствующих людей, отмечая, что здесь собрался весь свет российского спорта. Однако видеть их в строгих нарядах и платьях было несколько непривычно, но от того не менее приятно — на подтянутых, красивых телах такая одежда смотрелась потрясающе. И это заставило Ольгу на мгновение смутиться, судорожно вспоминая о том, когда она сама в последний раз занималась спортом. Впрочем, желание у неё было всегда, а вот времени не было никогда. Примерно год назад они с Лёшей пообещали взяться за себя, аргументируя это тем, что люди, которые пишут про спорт, должны и сами иметь неплохой рельеф мышц, но если Ольга продержалась два месяца, усердно работая на беговой дорожке, то Лёши хватило буквально дней на десять. Заметив, что Екатерина собирается оставить её у стола с закусками и шампанским в одиночестве, Дубравиной пришлось поинтересоваться её планами на предстоящие новогодние праздники, чтобы хоть как-то удержать возле себя. — Поеду к родителям, а потом мы с братом полетим в… — завершение фразы Ольга уже не слышала. Бросив случайный взгляд в сторону, она заметила стоявшего среди сборной по синхронному плаванию, представительниц которой было непривычно видеть одетыми, Кравцова. Его Ольга не спутает ни с кем. Это он не видел её четыре года, а вот она всё это время была вынуждена наблюдать за его успехами, за его становлением и превращением в лучшего пловца мира. И даже если она не хотела этого знать, не хотела читать об очередном рекорде, не хотела видеть новое потрясающее фото, то всё равно читала и видела посредством статей, которые ей приходилось редактировать. Ольга видела, что он пытался вежливо отделаться от коллег по водной глади и понимала, что нужно вновь повернуть голову к Кате. Если Влад поймает на себе её взгляд — это станет началом конца. Но пока что он смотрел куда-то в сторону, обворожительно улыбаясь знакомым лицам и приподнимая бокал с соком — спортивный сезон в разгаре, а потому о шампанском пока нужно было забыть. Сердце Оли пропустило удар, а затем и вовсе принялось биться медленно, тяжело, будто боясь выдать свою обладательницу. И кровь, которую оно разгоняло, по ощущениям стала гуще, наливая тело странным возбуждением и смущением, какого Ольга не испытывала уже несколько лет. Владислав был хорош собой — широкоплечий, высокий, в строгом черном костюме, наверняка сшитом на заказ, так как на такое телосложение найти что-то в обычном магазине — задача не из легких. Он двигался медленно, плавно, но уверенно, обмениваясь короткими фразами с многочисленными знакомыми. — А у тебя какие планы? — улыбнулась Катя, привлекая к себе внимание журналистки. Оля с трудом вернулась к разговору и взяла бокал шампанского, пытаясь выглядеть как можно более непринужденно. Она несколько раз одергивала себя от желания посмотреть в сторону Кравцова. — Проведу время с Лёшей, — ответила Дубравина, а затем мысленно попросила себя думать именно о нём. И укол совести вмиг смешался с толикой злости на Еременко, по причине его отсутствия рядом. Хотя, с другой стороны, она могла понять его как главного редактора, искренне ратующего за свое детище. К тому же, если вдруг Влад подошел бы к ней и припомнил обстоятельства их последней встречи, Лёше такое вряд ли бы понравилось… — Мне пора! — опомнилась Екатерина, услышав, как на сцене появился ведущий. — Я должна быть за кулисами. Ольга понимающе улыбнулась и кивнула, отпуская свою университетскую знакомую, а затем, провожая её взглядом, на мгновение вновь вспомнила про Артёма. Поджав алые губы, впадая в размышления о том, сможет ли представитель пресс-службы министерства спорта как-то помочь ей разобраться в обстоятельствах смерти юного пловца, Ольга вдруг резко одернула себя. Такие связи ей вряд ли помогут. Для пиарщика главнее всего имидж своей организации, даже если с этим пиарщиком ты несколько лет назад списывала «историю отечественной журналистики», сидя на «галёрке» огромной аудитории. Поэтому о разговоре с Катей стоит забыть. Дубравина посмотрела вперед, рассматривая именитых спортсменов и вдруг с горечью осознавая, что раньше она обожала мир спорта, но после рассказа Алёны было трудно продолжать. Понимая, что мысли в голове превращаются в кашу, в которой смешалось слишком много всего, Ольга обернулась к столику за спиной, решив взять ещё один бокал шампанского, надеясь, что это немного поможет расслабиться. В конце концов она здесь сегодня, чтобы получить удовольствие и немного развеяться. Взяв бокал с игристым, Ольга обернулась, намереваясь подойти к сцене, но едва не врезалась в подкравшегося к ней Кравцова. Она была уверена, что это он, даже не поднимая головы и смотря в широкую грудь, обтянутую белой рубашкой и расстегнутым пиджаком. — Добрый вечер, — произнес он, делая вынужденный небольшой шаг назад и растягивая губы в улыбке. — Добрый вечер, — ответила Ольга, поднимая взгляд вверх и встречаясь с зелеными глазами, которые так отчаянно пыталась забыть. Между ними буквально несколько сантиметров, и это – очень давящее положение. Ольга была бы рада сделать несколько шагов назад, чтобы вернуть себе личное пространство, в которое Кравцов бесцеремонно врывался вот уже второй раз, но она и так стояла почти вплотную к столу. Капитулировать некуда, да и это показало бы её совсем не с той стороны, с какой хотелось бы. — Влад, — представился он. Ольга поняла, что Кравцов её не помнит. Это – досадно и обидно. Но, благо, они не на фехтовальном поле и болезненные уколы шпагами не отображаются на огромном табло. Ольга, хоть и явственно ощутила едва уловимую моральную боль, никому не даст возможности этого увидеть. А любование Кравцова её грудью дало возможность на мгновение и ей самой бросить оценивающий взгляд на одного из красивейших атлетов мира и лишний раз убедиться, что телетрансляции не передают до конца его рост и атлетичное телосложение, которое невозможно было спрятать под костюмом. И Влад прекрасно знал, насколько хорош собой. — Очень приятно, — ответила Дубравина, заставляя себя улыбнуться, пытаясь заставить Кравцова снова смотреть ей в глаза. Она умышленно не стала представляться, слыша, как на уже идёт церемония. Ольга помнила, что её номинация будет одной из первых. — Мы встречались ранее? — предположил Влад, исходя из того, что собеседница предпочла не озвучивать своё имя. Он пристальнее посмотрел в её голубые глаза, и вправду ощущая себя так, будто уже видел их. Они так похожи на родную для него воду… Холодные, будто кристально-прозрачные. Глубокие. — Возможно, — лукаво улыбнулась Оля, на мгновение чуть наклонив голову к обнаженному плечу. — Твоё тело, — протянул Влад, по-кошачьи сощурив глаза и чувствуя, что эта игра, затеянная его собеседницей, ему даже нравится, — не обезображено влиянием больших нагрузок, а в бокале — шампанское… Оля самодовольно улыбнулась уголками губ, ощущая какое-то странное, но чертовски приятное и волнительное ощущение в животе. Правда, она пыталась списать его на то, что ведущий уже начинал готовить присутствующих к оглашению имени победителя в номинации «Спортивный журналист года». — Ты не из мира спорта, — заключил Кравцов. — В таком случае, что я здесь делаю? — очаровательно улыбнувшись, пожала плечами Ольга, снова ощутив себя победительницей, заметив, как по их изгибу скользнул взгляд зеленых глаз. — Ты журналистка, — констатировал Кравцов и кивнул сам себе, показывая, что максимально уверен в своем предположении. Оля на мгновение опустила взгляд вниз, прислушиваясь к словам ведущего, и размышляла о том, то ли это воля случая, что Кравцов вновь нарвался на неё, то ли он до сих продолжает соблазнять журналисток ради одной ночи. Она загадочно улыбнулась, подняв голову, и с некоторым вызовом посмотрев Владу в глаза. — Победителем становится Ольга Дубравина, журнал «Спортивная страна»! — торжественно воскликнул ведущий, а сама Оля тем временем поняла, что слаще этого звания и оглушительных аплодисментов в её адрес, может быть только вытянувшееся лицо Кравцова. Она протянула ему свой бокал с шампанским, призывая подержать, и прошла мимо. Владислав медленно обернулся к сцене, наблюдая за тем как Ольга, приподняв подол белого платья, поднималась по небольшим ступенькам, а в голове слышал её же голос четырехлетней давности… « — Это Ольга Дубравина, журналистка из «Спортивной страны». У меня сломался диктофон и запись с интервью не сохранилась. Вы не могли бы ещё раз ответить на мои вопросы, пожалуйста…» И пока Оля ближе подходила к ведущему, благодарной улыбкой одаривая всех присутствующих, в голове Влада каруселью проносились воспоминания одного единственного дня, когда Оля взяла у него интервью два раза, а затем оказалась в его постели. И отчего-то именно сейчас – перед Ольгой – ему стало неожиданно неловко. Впервые за долгое время ему захотелось треснуть самого себя по дурной голове. Потому что сейчас, видя Дубравину потрясающей, эффектной молодой женщиной, он был бы готов на многое, чтобы её очаровать, но прошлое, в котором он уже облажался по отношению к ней, встанет между ними и едва ли даст сблизиться. Влад сделал несколько шагов вперед, проталкиваясь между коллегами и желая лучше видеть Дубравину. Ольга и четыре года назад была красивой девушкой. Такие глубокие глаза, бархатный голос, роскошные волосы подделать сложно. Но сейчас, обретя огранку из статуса, хорошей одежды и макияжа, она стала ещё ярче и прекраснее. А теперь её ещё и признали лучшей спортивной журналисткой уходящего года. — Я очень рада быть здесь сегодня, — начала с банальностей Ольга, крепче сжимая в ладони изящную статуэтку, — рада видеть знакомые лица, — продолжила она, найдя взглядом Кравцова, однако имела в виду других атлетов, с которыми удалось поработать, — счастлива, что моя победа может хоть немного отдалить от нас стереотип о том, что спортивная журналистика — исключительно мужское ремесло. И, пользуясь случаем, я хочу поблагодарить человека, без которого эта победа сегодня могла не состояться, человека, который разглядел меня четыре года назад… Владислав напряженно нахмурился, на мгновение всерьез допустив мысль о том, что Ольга сейчас говорит про него. — Хочу сказать спасибо главному редактору журнала «Спортивная страна» — Алексею Еременко, — закончила фразу Дубравина, тепло улыбнувшись, и сделала шаг назад от микрофона, безмолвно сообщая о том, что её небольшая благодарственная речь окончена. При других обстоятельствах она, возможно, говорила бы дольше, но не тогда, когда её разъедают изумрудные глаза Влада, взгляд которых она чувствовала даже на сцене. Аплодисменты утихли, и ведущий объявил о том, что Ольгу они со сцены пока отпускать не собираются, так как ей поручена важная миссия — озвучить имя спортсмена года. Обменяв временно свою статуэтку на черный конверт, Ольга вновь подошла к микрофону, начиная вскрывать бумагу и уже зная, чье имя та скрывает. Слушая торжественную музыку, Ольга бросила взгляд на Влада, который уже о чем-то говорил с высокой синхронисткой. Дубравина, обнажив небольшой лист бумаги с именем победителя, обвела взглядом присутствующих, создавая интригу. — Спортсменом года становится Владислав Кравцов — лидер сборной России по плаванию, заслуженный мастер спорта и обладатель нескольких мировых рекордов, — громко объявила Ольга, а затем смутилась, когда в зале на пару секунд воцарилась мертвая тишина. Все предполагали, что награда эта достанется совсем другим спортсменам. В том числе и сам Кравцов. Однако, раз министерство решило поступить именно так, а на сцене ждала Ольга, начиная чувствовать себя неловко, Владиславу пришлось натянуть на лицо дежурную улыбку и поспешить на сцену. Оказавшись вдвоем под прицелами десятков камер и сотен пар глаз, Ольга с Владом нервно переглянулись. Дубравина вручила ему статуэтку в виде бегущего человека, и Влад, не растерявшись, успел схватить её ладонь, на мгновение коснувшись её губами. Сразу после этого жеста Ольга выпрямилась, умоляя себя улыбаться, а не заехать этой же ладонью Владу по лицу. Кравцов подошел к микрофону. — Честно говоря, — начал он, оглядев зал, — я не знаю, что говорить, потому что не мне должна была достаться эта награда. Ольга, хотя и разделяла мысли Кравцова, в то же время понимала, что ему стоило бы сдержанно поблагодарить министерство, а не устраивать ему нравоучения. Такие заигрывания могут плохо кончиться. — Но в то же время, я благодарен за это, — будто прочтя мысли Ольги, продолжил Влад. — Знаю, что на этой сцене все ожидали увидеть пару блестящих фигуристов, а потому попрошу победительницу другой номинации, — Влад на мгновение прервался, повернув голову к журналистке, и лукаво улыбнулся ей, — очаровательную Ольгу Дубравину, стать моей партнершей на этот вечер. Оля ощутила, как заскрипели стиснутые зубы. Творить такое, да ещё и на глазах у публики, откровенно нечестно. Но Ольга хорошо понимала, что в случае её отказа сплетен будет больше, чем в случае согласия. Подумаешь, они просто поиграют в пару буквально час-полтора? Мысленно чертыхаясь на Кравцова, Дубравина заставила себя очаровательно улыбнуться. — Как я могу отказать спортсмену года? — пожала плечами Ольга, а затем услышала одобрительные аплодисменты и увидела, как стоявшая за кулисами Екатерина показала большой палец, благодаря за то, что та поддержала странную инициативу Кравцова. Со сцены Владислав спускался первым, галантно протянув руку Ольге. Она, хотя и была уверена, что справится сама, всё же воспользовалась помощью и вложила свою маленькую в его большую и шершавую ладонь, которую тот сразу же сжал, давая понять, что уйти вот так сразу у неё не получится. — Ну что, Ольга Дубравина из «Спортивной страны», — с ухмылкой обратился Влад, спустившись вниз и остановившись у столика, в то время как остальные гости продолжали смотреть на сцену в ожидании оглашения имени тренера года, — судя по награде, твои диктофоны больше не ломаются? — Вспомнил, значит, — улыбнулась Оля, радуясь, что Кравцов, наконец, отпустил её руку. — С тех пор я поняла, как дорого может обойтись его поломка, и перешла на другую марку. Дубравина довольно сверкнула голубыми глазами, поражаясь, насколько двусмысленной вышла фраза. — Белый — цвет невинности? — зачем-то уточнил Кравцов, пробежавшись взглядом по её платью и расплываясь в очередной жутко обворожительной, к огромному сожалению Ольги, улыбке. Он не сводил с неё самодовольного взгляда, прекрасно осознавая, что Дубравину его намек на то, что произошло четыре года назад, задел за живое. По крайней мере, прошлую Олю, которую он знал, это задело бы и сильно смутило. Но Ольга нынешняя продолжала улыбаться, хоть и чувствовала, как от злости сжала даже пальцы на ногах, и без того зажатые в узкие туфли на высоком каблуке. — Это комплимент моему платью? — Скорее комплимент той ночи, о которой мы оба сейчас думаем, — не скрывая шаловливых огоньков во взгляде, невозмутимо ответил Кравцов. — В моей жизни есть ночи лучше, — ответила Ольга, заметив, как Влад пытался сдержать толику злости, скользнувшую по его лицу. Дубравина хорошо знала психологию великих спортсменов. Хорошо знала, как те злились, когда их признавали не лучшими в чем-либо. Даже если это не касалось их профессиональной сферы, атлеты вроде Влада хотели быть первыми во всем. — Но ты меня всё равно вспоминала, — уверенно продолжал Влад. — Разумеется, — кивнула Оля, сладко улыбаясь, — потому что с твоего интервью начался взлет моей карьеры. За это я тебе искренне благодарна. Ты — хороший рабочий материал. Кравцов, не поморщившись, проглотил последнюю фразу, которая представляла из себя сомнительный комплимент. — Тогда почему я больше тебя не видел? — Потому что теперь у меня иной статус и я могу выбирать сама, о чем буду писать я, а о чем — другие. Плавание меня не особо интересует, но, быть может, когда ты станешь олимпийским чемпионом, я лично возьму у тебя интервью, — ответила Ольга, понимая, что она попросту не любит плавание. Сначала оно увело из семьи отца, а затем его же представитель разбил ей сердце. Кравцов недовольно вздохнул. Ольга, хоть и была прекрасна внешне, но держалась холодно, а фразы строила так, будто писала очередную официальную статью, а не разговаривала с живым человеком. Влад не мог понять, то ли Дубравина теперь такая всегда, благодаря влиянию профессии, то ли она так пытается держать с ним дистанцию. — Потанцуем? — предложил он, услышав, что все сегодняшние награды нашли победителей, а в зале зазвучала приятная музыка, и вновь протянул Ольге свою ладонь. — На этот вечер ты моя партнерша. Сама согласилась. — Ты манипулировал мною с помощью многочисленных зрителей, и это нечестно, — начала Оля, но резко оборвала сама себя, понимая, что её нарочитый отказ заставит Влада думать, будто она его боится, а потому пришлось изменить мнение, — но я всё же соглашусь. Кравцов протянул к ней руки, и Ольга, взглянув в его лицо, увидела, как на долю секунды по нему скользнула тень боли, которую он молниеносно сдержал, растянув губы в улыбке. — Всё в порядке? — поинтересовалась Ольга, положив ладони на его широкие плечи, и ощутила, как горячие, твердые ладони легли на талию. Если в начале вечера Ольгу смущали несколько сантиметров расстояния, то сейчас она о них могла лишь мечтать, так как оказалась прижата к груди Влада. Сейчас она, плавно покачиваясь в такт музыке, могла явственно ощущать его сильное тело и запах, который, кажется, принадлежит только ему. От одежды Влада пахло мужским парфюмом с древесными нотами, а вот от его кожи, кажется, насквозь пропитанной водой бассейна, пахло хлоркой. И эти ароматы, смешиваясь с его собственным запахом, рождали нечто неповторимое. Ольга не заметила, как расслабилась в его руках, окутанная этой смесью ароматов… — В порядке, — сдержанно ответил Кравцов, вырывая Олю из плена ощущений и возвращая в плен мыслей. И отчего-то она была уверена, что Влад лукавил.Перед глазами снова всплывали фото Артёма… Артём. Странные препараты. Плавание. Сборная. Смерть… Оля на мгновение зажмурилась, неосознанно сжимая ладони на плечах Влада, вдруг понимая, что он тоже может быть в опасности. И в таком случае ей стоит непременно отбросить то, что произошло четыре года назад и начать расследование гибели юноши, который так стремился стать похожим на Кравцова… Оле захотелось прямо здесь и сейчас стянуть с Влада пиджак, а затем и рубашку, чтобы проверить, нет ли на его теле следов от инъекций или чего-то подозрительного. Но идея эта была максимально глупой, так как, во-первых, инъекции могли бы быть чем-то базовым вроде классической глюкозы, а во-вторых, была слишком высока вероятность того, что, увидев Влада обнаженным, Ольга бы сразу же позабыла и про свои опасения, и про допинг, и про несостоявшееся расследование. Но повторять ошибки молодости она не была намерена. — У тебя есть мужчина? — внезапно поинтересовался Кравцов, возвращая Ольгу к реальности. — Есть, — сразу же ответила она, отмечая, что в таком тесном контакте есть свои плюсы. Да, она плотно прижата к его груди, но именно это позволяет не встречаться взглядом с зелеными, несколько хитрыми, глазами. И даже сейчас, не глядя в них, Ольга уловила недовольный вздох. — Спортсмен? Ольга грустно улыбнулась. Всё окружение ждало, что её судьбой станет кто-то из атлетов, с которыми приходилось контактировать ежедневно. — Нет. — Значит, у меня есть шансы, — самодовольно констатировал Влад. — Какие такие шансы? — отстранившись, Дубравина бросила удивленный взгляд. — Что-то мне подсказывает, что он — обычный офисный, точнее издательский, клерк, — предположил Влад, не замечая, как с каждым новым словом глаза Ольги все больше темнели от нарастающей внутри злости. — Он не очень высокий, худощавый и, вероятнее всего, носит очки. Кравцов даже представить не мог, насколько попал в цель своей случайной, казалось бы, догадкой. И уж тем более не ожидал встретить последовавшую за ней реакцию: Ольга одернула руки, ещё секунду назад покоившиеся на его крепких плечах. Кравцов же инстинктивно лишь сильнее сжал ладони на её талии, не желая так быстро отпускать. — Я сказал что-то не так? — усмехнулся он, стараясь сгладить внезапно нависшее напряжение. Но эффект оказался противоположным: его по умолчанию самодовольная ухмылока лишь больше задела Ольгу. Продолжая смотреть ему в глаза, она высвободилась из крепких рук. — Боюсь, это не твое дело, — максимально спокойно ответила она, направившись к выходу. – Спасибо за вечер. Увидимся на… Олимпийских играх.

***

Всю дорогу до дома, пролегающую через центр Москвы, Ольга пыталась успокоиться, выкинуть из головы Влада. Она никак не могла понять, что разозлило больше: неумение держать себя в руках в присутствии Кравцова после одной его неосторожной реплики или то, что ему так легко удалось залезть ей под кожу. Какое моральное право он имел поднимать эту тему? Но ещё больше Олю поразила способность Влада читать её, как открытую книгу. Не исключено, что именно это стало причиной внезапного выхода из равновесия. Вцепившись в руль, Дубравина постаралась максимально сосредоточиться на дороге и выкинуть все непрошенные мысли. Свет в квартире горел, значит Лёша уже вернулся с вёрстки. Это радовало. Возвращаться в холодную, темную квартиру, где никто не ждет, хотелось меньше всего. Поэтому порой, когда Еременко отпускал её домой раньше себя, она не торопилась уходить с работы. Квартира наполнялась хоть каким-то теплом, когда Оля была в ней не одна. — Встречай журналистку года! — воскликнула она, заходя в прихожую и закрывая за собой дверь. Однако, когда она обернулась, улыбка с её лица медленно «стекла» вниз. Еременко стоял у стены напротив, скрестив руки на груди, и с большой претензией во взгляде смотрел на Дубравину поверх съехавших к кончику носа очков. — Я смотрю, тебе там Кравцов уже руки облизывает… — мрачно начал он, прожигая Ольгу взглядом, которого она давно не видела по отношению к себе. Взглядом крайне разъяренного главного редактора. Сердце её в пятки, конечно, не ушло, но несколько ударов пропустило точно. — Лёша? — не поняла Ольга, приподняв брови и отмечая, что Еременко никогда не вел себя таким образом. Даже несмотря на то, что Дубравина, конечно, не считала себя «Мисс Вселенной», но объективно понимала, что природа в её случае не поскупилась. И порой, имея возможность случайно услышать восторженные рассказы подчиненных о ревности со стороны любимых мужчин и горячем выяснении отношений, Оля ловила себя на странном, едва уловимом чувстве… Зависти? Потому что Еременко скорее будет ревновать читательскую аудиторию их журнала к другим изданиям, чем Олю к другим мужчинам. — Это он твой тайный информатор о допинге? — нахмурился Алексей, на секунду вводя Дубравину в ступор, а затем с непониманием наблюдая, как она залилась смехом. Кравцов имел самое непосредственное отношение к сборной по плаванию, но Оля обратилась бы к нему в самую последнюю очередь и в совершенно безвыходной ситуации. И то не факт. — Нет, Лёша, — всё ещё с улыбкой ответила Ольга, наконец, поставив изящную статуэтку на столик в прихожей, а затем стянула светлую дубленку, повесив в шкаф. — Ладно, — расслабился Еременко и растянул губы в улыбке, наблюдая за действиями Оли, — а с партнершей это он здорово придумал, мы оценили. — Мы? — не поняла Дубравина, с блаженством сменив сапоги на высоком каблуке на мягкие, уютные тапочки. — Катя прислала ссылку на прямую трансляцию, включил во время верстки, — пояснил он, заставляя Ольгу на мгновение задуматься о том, зачем пиарщику министерства спорта это делать. — Ты голодна? Я успел пожарить яичницу. С помидорами, как ты любишь. — Ужасно голодна, — созналась Оля, вспоминая Кравцова, который был рядом почти весь вечер, и перехватить что-либо в его присутствии не представлялось возможным. — Отлично, — кивнул Алексей, устало снимая очки, а затем бросил взгляд на награду, полученную Ольгой, — горжусь тобой. — Спасибо, — смущенно ответила Оля, воспринимая эту фразу как похвалу. Да, хотелось бы большего – хотелось, чтобы Алексей был рядом в этот вечер, чтобы видел её на сцене, чтобы сразу же кинулся обнимать, как только она вернется домой. Но Лёша не был таким человеком. Темперамент его никогда не был горячим, а вся любовь, кажется, сосредоточилась лишь на «Спортивной стране». И всё это она знала с самого начала их отношений. — Я спать, устал ужасно, — сдерживая зевоту, произнес Лёша. Проходя мимо Ольги, он едва ощутимо поцеловал её в лоб, а затем скрылся в спальне. Несколько секунд Дубравина стояла на шевелясь, смотря на своё отражение в большом зеркале шкафа. Она прекрасно выглядела — белое платье, отличный макияж, но при этом на лице не было ни тени счастья, которым она должна быть наполнена сегодня. А в душе отчего-то пустота и холод. Дубравина опустила взгляд вниз, замечая, как «хорошо» сочетается вечернее платье с пушистыми тапочками. Это заставило её пусть и грустно, но всё же улыбнуться, а затем отправиться на встречу ночному «жору», проспонсированному скромными кулинарными умениями Лёши. Не пропадать же яичнице…