Водонепроницаемость

четыре года назад — Я боюсь, Настя, — дрогнувшим голосом призналась двадцатилетняя Оля Дубравина, стоя на трибуне для журналистов во дворце водных видов спорта. Нервно сжимая в ладони небольшой диктофон, она пыталась собраться с мыслями. Бассейн, голубая вода, запах хлорки... Всё это напоминало детство. — Я боюсь, папа! — пятилетняя девочка сделала несмелый шаг назад, ощущая ступнями скользкий кафель, которым было вымощено всё пространство вокруг большого плавательного бассейна. — Оля, малышка, — ласково произнес отец, проведя большой ладонью по голове, обтянутой розовой шапочкой для плавания. По воде, имевшей голубоватый оттенок, шла мелкая, едва заметная рябь. И понять глубину бассейна вот так, лишь заглянув в него, не представлялось возможным, отчего водная толща казалась пугающей. Оля была уверена, что как только сделает шаг в воду — сразу же уйдет под неё с головой. И больше не вынырнет обратно. И все доводы отца — тренера по плаванию — о том, что в этой части бассейна глубина меньше метра, Оля отказывалась слышать. Водная гладь пугала, несмотря на то, что последний год она постоянно слушала про плавание. Её отец не смог стать великим спортсменом, а потому мечтал сделать из дочери олимпийскую чемпионку. Он часто спорил с женой, которая, напротив, не хотела отдавать единственную дочь в спорт, но в итоге родители сошлись на том, что Оля сама должна решить, захочет ли сделать это делом жизни… Плавание делом всей её жизни не стало. Но спорт — стал. Поступив на факультет журналистики вопреки маминым словам «эта профессия не для тебя, ты слишком скромная», Оля уже на последнем курсе начала работать в одном из лучших спортивных журналов страны. Ей нравилось писать. Нравилось жить спортом. Нравилось возводить атлетов в ранг богов и воспевать их возможности. Не нравилось только одно — брать интервью. Каждый раз, беседуя с очередным чемпионом или призером, Оля краснела и с трудом подбирала слова. И красноречие, с такой легкостью существовавшее в её исполнении на «бумаге», сразу же исчезало. Пару дней назад одна из коллег Ольги ушла в декретный отпуск, и ей пришлось взять одну из её специализаций на себя. Раньше Дубравина писала только по футболу и фигурному катанию, а с сегодняшнего дня придется «нырнуть» в мир плавания. Но это погружение пока что не казалось приятным. При взгляде на пловцов, в памяти сразу же всплывали картинки из детства: отец, безумно влюбленный в воду, и её попытки заняться плаванием профессионально. Но воспоминания эти не были безоблачными: однажды отец исчез. И не вернулся. Оля не видела его уже четырнадцать лет. А мама на все вопросы ограничивалась лишь фразой «воду он любил больше, чем нас с тобой». — Так и быть — отдам тебе Кравцова! — с наигранным сожалением вздохнула одна из коллег, заставляя Олю сосредоточиться на происходящем в бассейне. — А где он? — Оля прищурила глаза, наблюдая за подготовкой к церемонии награждения. Уйдя глубоко в свои мысли, она перестала следить за самим заплывом, и теперь оставалась торжественная часть. Оля надеялась, что к церемонии награждения эти высокие, атлетичные мужчины всё же наденут на себя хоть что-то. Потому что сейчас она испытывала как никогда непреодолимое смущение, даже стоя на большом расстоянии. Обтягивающие гидрошорты и капли воды — всё, что было на пловцах в данный момент. — Тот, что выиграл «золото». Восходящая звезда отечественного плавания. Главное – продержаться весь олимпийский цикл и отобраться в Лондон. — Может, я всё-таки поеду на первенство по фигурному катанию? — обреченно вздохнула Оля, делая шаг назад и намереваясь покинуть трибуну для представителей СМИ, а затем и дворец водных видов спорта. В числе фигуристов тоже были невероятно красивые мужчины, но те хотя бы были одеты. — Нет! — коллега схватила её за локоть. От неожиданности Оля выронила диктофон, и тот, упав на пол, разлетелся на мелкие части. Сокрушаясь шепотом, Дубравина присела на корточки, принимаясь собирать девайс, так необходимый журналисту. Коллега же, воспользовавшись моментом, одним ловким движением вытащила из волос Оли заколку, освободив длинные темные волосы. — Зачем, Настя? — искренне не поняла Оля, дрожащими пальцами судорожно вставляя в диктофон батарейки. — Потом ещё спасибо скажешь! — проворчала та, подталкивая Олю к выходу с трибуны для СМИ. В отличие от Дубравиной, Настя пришла в спортивную журналистику лишь с целью удачно выйти замуж. И она отказывалась верить в слова Оли о том, что та здесь чисто из любви к спорту. — Здравствуйте, Владислав, — несмело начала Оля, туже затянув пояс темной шерстяной жилетки. В бассейне, как и всегда, стояла нестерпимая духота и влажность, но волнение ударило Ольге в голову намного сильнее, чем окружающая обстановка. — Привет, — Кравцов обернулся, небрежно вытирая полотенцем короткие темные волосы. — Хотела бы взять у вас интервью для «Спортивной страны», — с трудом произнесла Оля, краснея то ли от духоты, то ли от смущения. — Ну, попробуй, — улыбнулся он, скользнув оценивающим взглядом по журналистке: отсутствие макияжа, странное сочетание одежды, испуганный взгляд, словно у пойманной в клетку маленькой птички, резко контрастировали с густой копной каштановых волос, которой, казалось, повышенная влажность пошла лишь на пользу, отчего ниспадающие пряди начали слегка виться. — П-простите? — не поняла Оля, все ещё заметно нервничая. — У тебя красивые глаза, — неожиданно признал Влад. — Цвета воды в бассейне. Мне нравится. Оля приоткрыла дрогнувшие губы, не зная, как на такое реагировать. Несмотря на двадцатилетний возраст, который, казалось бы, располагает к романтическим свиданиям и влюбленности, Дубравиной было совершенно не до этого. Во-первых, учеба на бюджете, которая обязывала учиться на «отлично», во-вторых, работа, которую было необходимо выполнять хорошо, чтобы обеспечивать свою жизнь в столице и помогать маме, оставшейся в небольшом подмосковном городке... — Давайте перейдем к интервью, — собралась Оля, нажимая на круглую кнопку внизу диктофона. Влад неудовлетворенно хмыкнул, и улыбка с его губ пропала. Плаванием он занимался всю свою жизнь. Вода была его естественной средой, но вот значительных достижений и вызова в сборную России он добился не так давно. — Сегодня вы стали чемпионом России на короткой воде, — пробубнила Оля, смотря на поблескивающий кафельный пол и стараясь всячески избегать взгляда зеленых глаз Кравцова. — Что чувствуете? — Злость, — резко произнес он. И это короткое слово, произнесенное с явным раздражением, произвело на Олю эффект пощечины. Пришлось посмотреть ему в лицо. — Почему? — Не люблю, когда при разговоре мне не смотрят в глаза, — с таким же недовольством пояснил Влад, небрежно закинув полотенце на плечо. — Это твое первое интервью? Тогда это можно простить. Оля знала, что интервью — её слабая сторона, но настолько напрямую об этом ей ещё никто не говорил. Даже олимпийские чемпионы, с которыми довелось пообщаться и которые вполне имели право возмутиться её неопытностью. В отличие от Кравцова. — Далеко не первое, — сдержанно ответила Оля, однако заметила на губах Влада ухмылку. — И по плаванию, стало быть, писала? — приподнял бровь он. — Писала! — на мгновение дав волю собственному раздражению, воскликнула Оля, хотя правдой это не являлось. Этого вида спорта она всячески пыталась избегать. Не вышло только сегодня. Влад улыбнулся шире, понимая, что ему удалось вывести юную журналистку из зоны комфорта. И он почему-то был уверен, что Ольга лукавила. По её румянцу и бегающим глазам он понимал, что раньше ей не доводилось вести беседы с пловцами. — И стили знаешь? — хитро и как-то по-кошачьи сощурил глаза он. Ольга шумно втянула носом воздух, с трудом сдерживаясь, чтобы не кинуть небольшой диктофон в красивое лицо Влада, обезображенное наглой ухмылкой. — Баттерфляй, брасс, вольный стиль и кроль на спине, — победно вздернув нос, отчеканила она, ощутив внезапный прилив гордости и уверенности. Даже осанка её, казалось, стала более правильной. — О-о-о, — важно запрокинув голову, протянул Влад, — спасибо, что избавила меня от «топорика» и «по-собачьи». Какие вопр осы ты хотела задать? — Влад в одну секунду стал серьезнее, отбросив ухмылки и колкости. Правда, Оля меньше интересовать его не стала. И пока она, выдохнув с заметным облегчением, приступила к дежурным вопросам о самочувствии, тренировках и планах на будущее, Влад машинально отвечал, продолжая рассматривать журналистку. Несмотря на отсутствие макияжа и дорогой одежды, Оля выглядела интересно. Что-то в её внешности цепляло. То ли голубые глаза, которые наконец перестали буравить пол где-то у него под ногами, то ли темные волосы, контрастирующие с бледной кожей. — Большое спасибо, Владислав, — выключив диктофон, произнесла Дубравина и слегка улыбнулась. После небольшой перепалки и нескольких минут беседы она стала чувствовать себя несколько уверенней. А тот факт, что самое страшное осталось позади и теперь у нее хватит материала – лишь больше поднял настроение. — Мы закончили? — Да, этого будет достаточно, — кивнула Оля, наконец разорвав зрительный контакт, и убрала диктофон в сумку. — Ещё раз благодарю за уделенное время. Неловкость, повисшая в воздухе в ту секунду, казалось, вытеснила последний кислород из этого хронически душного помещения. Чувствуя, как к щекам в очередной раз начинает подступать предательский румянец, Оля шумно втянула носом воздух. Она ждала, что Влад вновь отпустит какую-нибудь шуточку в её адрес, но вместо этого тот снова ухмыльнулся и, едва заметно кивнув, молча отправился в раздевалку. Словно завороженная, Дубравина проводила взглядом широкую спину пловца, а затем, быстро сбросив наваждение, отправилась на поиски коллеги. Покинув дворец водных видов спорта, Оля вернулась в квартиру, которую снимала в Москве вместе с однокурсницей, и сразу же села за ноутбук, намереваясь отписать интервью с Владом и отправить редактору как можно скорее. Она включила диктофон, но… Тот, как оказалось, исправно записывал лишь до момента, когда Кравцов решил проверить познания Ольги. Как только она начала перечислять стили плавания, диктофон издал пугающий шипяще-кряхтящий звук и отключился. Навсегда. И заставил Ольгу пройти все пять стадий реагирования на изменения… Отрицание. Оля судорожно пыталась реанимировать звукозаписывающее устройство, нашептывая дрожащими губами «нет-нет-нет» и вдавливая похолодевшими пальцами немногочисленные кнопки на корпусе девайса. Гнев. Оля обхватила несчастный диктофон, испустивший дух, и со всей злости кинула на свою кровать, сопровождая это действие отборными проклятиями в адрес криволапых китайских сборщиков. Торг. Оля бросилась к кровати, бережно взяв диктофон в руки и ласково нашептывая ему нечто в духе: «только включись, пожалуйста, и я больше никогда не буду ронять тебя!»… Депрессия. Оля легла на кровать, уткнувшись в подушку и давая волю слезам. Если диктофон покинул этот бренный мир окончательно, то и ей лучше отправиться вслед за ним, потому что в противном случае придется заново выходить на связь с Владом. Снова терпеть колкости, которых теперь будет ещё больше. Принятие. Оля поднялась на ноги, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. Она написала коллеге, попросив скинуть номер Влада, и уже через пару минут, собрав волю в кулак, с волнением ждала его ответа. Гудок… Два… Три… С каждой секундой Оля все больше сомневалась в правильности принятого решения и уже была готова бросить трубку, так и не дождавшись ответа, но в последний момент услышала уверенный голос пловца: — Слушаю. — Алло, Владислав? — Да, кто это? — коротко отрезал он. Казалось, Оля выбрала не самый удачный момент для звонка. — Это… — она зажмурилась, боясь реакции, — Ольга Дубравина, журналистка из «Спортивной страны», я сегодня брала у вас интервью. Помните? — Да, Ольга Дубравина, — после секундной паузы ответил Кравцов, голос его при этом изменился: тон заметно потеплел, а от былого раздражения не осталось и следа, — прекрасно помню. Чем обязан? — Я… — Оля запнулась, совершенно позабыв заранее заготовленную речь. Резко переменившаяся манера общения Влада изрядно озадачила. — У меня сломался диктофон, и запись с интервью не сохранилась. Вы не могли бы ещё раз ответить на мои вопросы, пожалуйста. Кравцов молчал. — Я понимаю, что вам, должно быть, некогда… — тут же добавила Дубравина извиняющимся тоном, — но я вас очень прошу! Это отнимет буквально четверть часа вашего вре… — Хорошо, — перебил Влад. — Я согласен, но для этого нам необходимо встретиться, я правильно понимаю? — И как можно скорее… Текст должен быть готов уже послезавтра, — проговорила Оля, не веря своим ушам. До начала разговора она мысленно представляла, как будет умолять его выделить хотя бы пятнадцать минут, но, как оказалось, Влада было вполне достаточно просто попросить. — Я скину адрес одной кафешки. Встретимся там в восемь, — безапелляционно произнес Кравцов. Но Оля и не собиралась перечить, мысленно благодаря высшие силы за то, что пловец оказался не таким заносчивым, каким представлялся после первой встречи. — Конечно! Большое вам спасибо! — Но у меня есть одно условие, — Влад сделал небольшую паузу, заставив Дубравину слегка напрячься в ожидании подвоха, — ты перестанешь мне «выкать».

***

Звонок от журналистки оказался как нельзя кстати. Кравцову даже не пришлось ломать голову над тем, под каким предлогом можно было выманить её контакты. Оля объявилась сама буквально несколько часов спустя. Метнув быстрый взгляд на наручные часы, показывавшие, что до назначенного времени оставалось всего пару минут, Влад забарабанил пальцами правой руки по столешнице в такт ненавязчивой музыке, игравшей в кафе фоном, — детская привычка, помогавшая сосредоточиться. Он сидел за столиком, расположенным рядом с окном, из которого открывался хороший обзор на проспект, по которому то и дело сновали пешеходы: кто спешил со всех ног на свидание, кто неспешно прогуливался после предпраздничного шоппинга, наслаждаясь крупными хлопьями снега, неспешно плывущими по воздуху, а кто-то стоял по другую сторону улицы в одном пиджаке и переминался с ноги на ногу, спешно пытаясь докурить сигарету, чтобы скорее вернуться в теплое помещение небольшого ресторана, находившегося напротив. — Ещё раз здравствуйте, — послышалось совсем рядом, и, оторвавшись от созерцания улицы, Кравцов обернулся на звук. — Я не опоздала? Перед ним в длинном пуховике, теплом шерстяном шарфе, над которым были видны одни глаза, и низко нахлобученной шапке с помпоном, стояла запыхавшаяся Оля. — Нет, как раз вовремя, — ухмыльнулся увиденному Влад и сделал движение рукой, подзывая официанта. Дубравина тем временем принялась снимать с себя все элементы зимней амуниции. — Еще раз большое спасибо вам, я… — начала Оля, но Влад не дал договорить. — Мы вроде договорились, что ты перестанешь мне выкать? — негромко напомнил Кравцов. — Д-да… конечно, — смутилась Дубравина, не в силах воспротивиться. Кравцов прекрасно понимал, что даже несмотря на их словесную перепалку во дворце, Оле он был симпатичен: чем дольше он смотрел на неё, тем гуще заливались румянцем её щёки. От этой игры в гляделки Олю спас своевременно подошедший официант. — Будешь что-нибудь? — спросил Влад, не потрудившись открыть меню. — Я бы не отказалась от чашки горячего кофе, — ответила Дубравина, слегка улыбнувшись. — Два капучино, — кивнул Кравцов и, дождавшись ухода официанта, продолжил, скрестив ладони в замок: — Итак, я внимательно слушаю. Не растерявшись, Оля достала диктофон, который одолжила у соседки-однокурсницы, и включила запись. — Владислав, вы… ты родился в Казани, там хорошая инфраструктура и много секций по плаванию, но первыми твоими тренерами были школьные учителя физкультуры. Как так вышло? — Моя семья была небогатой, позволить секцию и тренера не могла, максимум — очки, плавки и шапочку. В плане снаряжения наш вид спорта достаточно… Бюджетный. Лет до восьми перспективным меня не считали – физруки перед собой такую задачу не ставили. Выход на Федерацию они не имели, да и команды на разные первенства не формировали. Барахтался в школьном бассейне и ладно, — уверенно ответил Кравцов. Вопросы были те же самые, поэтому он заранее успел продумать наиболее информативные ответы. — Когда ты попал к своему первому тренеру? — продолжила Оля, полностью сосредоточившись на работе. — В одном из казанских бассейнов решили провести всероссийские детские соревнования, куда пригласили школьников, чтобы те, возможно, тоже приобщились к этому виду спорта. Я смотрел на это и понял, что хочу попробовать, — Влад сделал небольшую паузу, улыбнувшись воспоминаниям о том времени, а затем продолжил: — У тех ребят всё было серьезно — тренеры с секундомерами, судьи… Всё, как у взрослых. Я вызвался, но на меня, конечно, посмотрели, как на дурачка. Однако я всё же переоделся и попробовал… С первого же раза выполнил норматив по плаванию вольным стилем на третий юношеский разряд. Я на это тогда даже не рассчитывал. Но так вышло. — Если не кроль, то… — Брасс. — Странно, что в противовес самому быстрому стилю ты назвал самый медленный. — Кроль не только самый быстрый, но и самый простой с технической точки зрения. Брасс, наоборот, самый сложный. Если побеждать, то либо наиболее быстрым путем, либо наиболее сложным. — Ощущаются ли секунды? Чувствуешь без секундомера, как справился с дистанцией? Быстрее или медленнее? — Лет до пятнадцати не ощущал и всегда полагался на тренера. Позднее ко мне пришло чувство времени. Иногда одна доля секунды решает судьбу. Иногда она тянется бесконечно долго, когда ты активизируешь все силы, подключаешь «второе дыхание». А иногда эти секунды пролетают незаметно. Вот, как сейчас, когда я с тобой. Повисло неловкое молчание. Казалось, внутренний генератор флюидов Кравцова, утихший пару минут назад, все это время просто аккумулировал заряд, а теперь заработал пуще прежнего, вновь вгоняя неопытного интервьюера в краску. В очередной раз разрядить обстановку и дать Оле несколько секунд прийти в себя от беспощадного влияния удалось пришедшему официанту: — Ваш заказ, — произнес он, ставя перед ними две кружки с ароматным кофе. Негромко кашлянув в попытке прочистить комок нервов, вставший поперек горла, Дубравина продолжила, сменив тему: — Другими видами спорта интересуешься? Есть ли у тебя на это время? Фигурист Евгений Громов, например, поддерживает питерский «СКА». А ты? Болеешь за родной казанский «Ак Барс»? — Не смотрю хоккей и футбол. А вот к слову про Громова: да, за него иногда болею, если застаю соревнования по телевизору. Мы знакомы лично, вместе получали звание «мастер спорта международного класса». Иногда даже обидно, что он может со своим телом творить фееричные вещи, а я — только лупить по воде. К тому же, он держит в руках привлекательную партнершу. А у меня её нет. Спустя ещё пару вопросов, телефон Кравцова завибрировал. — Извини, — отвлекся на пару секунд Влад. — Ничего страшного, — ответила Оля, делая глоток кофе. Она и подумать не могла, что интервью будет проходить так хорошо: нынешний формат их общения скорее даже напоминал доверительную беседу между старыми знакомыми. Владислав был неплохим собеседником, умеющим складно говорить и интересно рассказывать. Хоть он порой и смущал некоторыми репликами, Дубравиной нравилось вести с ним диалог. — Черт, мне нужно идти, — Кравцов, убрав телефон в карман джинсовых брюк, поднялся из-за стола. — Но у меня осталось ещё несколько вопросов… — только и смогла ответить Оля, не понимая причины такой срочности. — Что-то случилось? — Меня ждут, — коротко бросил Влад и на секунду остановился, задумавшись. Не прошло и пары секунд, как он расплылся в сладкой улыбке. — Если очень хочешь, можешь поехать со мной.

***

Один из самых популярных ночных клубов столицы выглядел именно так, как себе представляла его Оля, никогда не посещавшая такие места. Громкая музыка, бившая басами по ушам и проходящая вибрациями, казалось, через всё тело. Мигающие прожекторы, беспорядочно освещавшие танцующую толпу. И огромное количество подвыпившей и едва стоявшей на ногах молодежи. — Так вот оно что. А тебе разве можно приходить в такие места? — поинтересовалась у Влада Оля, следуя за ним к столику и пытаясь протиснуться между танцующими людьми. Но это едва получалось, потому Влад схватил Олю за запястье, рассчитывая, что если она будет следовать прямо за его широкой спиной, они доберутся до относительно укромного уголка гораздо быстрее. От прикосновения его сильной ладони Олю будто ударило током. У неё было ощущение, что все не посетившие её ранее девичьи влюбленности, сегодня разом решили одолеть, сконцентрировавшись на одном единственном человеке. За небольшим столиком в углу Влада ждали товарищи по сборной. Такие же молодые, но при этом заносчиво-амбициозные и слегка подвыпившие. — Присаживайся, — Кравцов протянул руку, указывая на диванчик у стола. — Может, мы просто договорим, и я уйду? — несмело поинтересовалась Оля, нервно сжимая ремешок сумки и оглядываясь по сторонам. Не так давно ей довелось взять интервью у известного тренера по фигурному катанию, тот много времени посвятил проблеме взросления спортсменов. Когда многие из них переезжают из маленьких городов в большие, когда начинают получать солидные деньги и славу, у многих срывает крышу. И ничего хорошего это не сулит. Оля в теории знала об этом и ранее. А сейчас ярко видела на практике. — Влад, я, наверное, пойду, — смутилась Дубравина, развернувшись. Но Кравцов преградил путь. — Я бы хотел, чтобы ты осталась, — мягко произнес он. Дубравина несколько секунд смотрела на Влада снизу вверх будто завороженная. Ей было страшно и неуютно в этом месте. Она совсем не знала его компанию. Вернее, конечно, знала, учитывая, что некоторые из них тоже получили вызов в сборную, но это не делало времяпровождение с ними приятнее. — Тебя никто не обидит, — убедительно произнес Влад. — Ты когда-нибудь была в клубе? — он наклонился ближе к её лицу, прошептав свой вопрос буквально на ухо. Оля ощутила, как волна жара пробежала по телу. Будто она снова оказалась в душном бассейне. Дубравина приоткрыла губы, пытаясь совладать с эмоциями. Она не понимала, что с ней происходило. Почему на каждую реплику Влада реагировала не только душа, но и тело. Раньше она ни за что не осталась бы в клубе с человеком, которого знает едва ли… «Я знаю многое из его биографии», — мысленно оправдала себя Оля, а затем, наконец, ответила на вопрос Влада, признавшись, что в клубе ранее никогда не бывала. — Здесь весело. Можно спрятаться от проблем и режима, — улыбнулся Кравцов, уверенно положив ладони на тонкую талию Оли, спрятанную под широким белым свитером. — Сейчас я тебе докажу… Влад понимал, что Оля была девушкой скромной и, казалось, была готова сорваться и убежать домой в любую секунду. — Выпей, — Влад протянул Оле высокий стакан с освежающим мохито. Он видел, что от танца, пусть тот и был достаточно неповоротливым и неуверенным с её стороны, Оле стало нестерпимо жарко. К тому же свитер и теплая длинная юбка делали нахождение в душном клубе ещё тяжелее. На щеках Оли появился яркий румянец, а пара прядей волос прилипли ко лбу. На мгновение Влад поймал себя на мысли о том, что Оля даже не догадывается, насколько она сексуальна. Во многом благодаря этой скромности. Испытывая жажду, Дубравина обхватила запотевший от контраста температур стакан. Среди кубиков льда она заметила лайм и мяту. И это лишь усилило желание скорее выпить предложенный коктейль. Она сжала губами трубочку, сделала жадный глоток. — Здесь есть… Алкоголь? — подавляя испуг, поинтересовалась она, за несколько минут до того, как всё вокруг принялось кружится и расплываться. Стабильным и безопасным казался только оставшийся рядом Влад. Влад, что час спустя уже предложил поехать к нему домой.

***

Как стремительно пронеслись за окном улицы ночной Москвы Оля уже не помнила. Помнила лишь твёрдое плечо Влада, звон связки ключей и тесную прихожую. — Я боюсь… — прошептала она, когда Влад наклонился за поцелуем. — Ничего не бойся, — таким же шепотом ответил он, заставляя Олю забыть обо всём. О принципах, о каких-то правилах, о нормах приличия… Это всё, может быть, достаточно полезно и важно, но точно не сейчас. Не в момент, когда его уверенные руки скользнули под объемный свитер и начали поглаживать нежную кожу. И точно не в момент, когда их губы соприкоснулись в поцелуе. Сладком, возбуждающем и опьяняющим намного сильнее, чем алкоголь, которого Оля так боялась. А бояться стоило бы Влада, которому Оля не могла противостоять. Она окончательно сдалась, ощутив на своей шее горячие губы. Разум отключался, полностью отдаваясь наслаждению.

***

Оля проснулась от шума воды. Приоткрыла глаза, ощущая легкую головную боль, а затем приподнялась и огляделась по сторонам, медленно вспоминая вчерашний вечер и начиная сгорать от стыда. Она была в постели. В постели Владислава Кравцова, в его небольшой, но уютной квартире, которую Оля была бы и рада осмотреть, но не сейчас, когда в голову ударило осознание содеянного, обрушившее на неё огромную волну стыда. — Собирайся, — быстро бросил Влад, выходя из ванной уже в спортивном костюме. — У меня тренировка через сорок минут. Я опаздываю. Оля приоткрыла губы, стеклянными глазами смотря куда-то в район его груди, на которой красовалась нашивка с гербом Российской Федерации. — Оля, быстрее, пожалуйста, — раздраженно повторил он. — Иначе я не успею тебя подбросить. Кстати, куда? Дубравина безмолвно встала с постели, прикрываясь темно-фиолетовой простыней, а затем подняла с пола свои вещи. Она никогда не думала, что станет героиней такой ситуации. Она много раз слышала о подобном, но была уверена, что это может произойти с кем угодно, но только не с ней… Впрочем, возможно, она слишком рано всё похоронила? И Влад просто торопится на тренировку, а не хочет как можно быстрее избавиться от очередной девушки на одну ночь? Оля вдруг улыбнулась, понимая, что просто наслушалась рассказов однокурсниц и опрометчиво поставила крест на Владиславе. Он ведь совсем не такой? — Давай сходим сегодня вечером на каток в парке Горького? — предложила она, очаровательно улыбнувшись. Но улыбка эта ответа у Влада не нашла. Сегодня он был не такой внимательный, не такой чувственный и заботливый. Сегодня перед Олей будто стоял совершенно иной человек. Человек, которому нет до неё никакого дела. — Ты меня не так поняла, Оля, — покачал головой он, переводя взгляд на окно, за которым мягко кружился снег, — я не ищу отношений. У меня нет на это времени. К тому же я скоро уезжаю в Америку. Буду тренироваться и жить там. — Но мы могли бы общаться через интернет, — неуверенно произнесла Оля, давая последний шанс. — Не могли бы, — резко ответил Влад, желая скорее покончить с неприятным разговором. Ещё не хватало, чтобы это как-то отразилось на его спортивных результатах. — Почему? — вмиг севшим голосом, поинтересовалась Оля, продолжая прижимать к груди простынь. — Потому что ты мне не интересна, — ответил он, направляясь к входной двери. — Я... Поспорил на тебя, Оля. И выиграл. Остаток фразы Дубравина уже не слышала. Она замерла без движения, смотря в пол и отказываясь верить в произошедшее. — Когда уйдешь — захлопни за собой дверь! — громко донеслось из коридора. наши дни — Изумительно выглядишь, — в усталых глазах Алексея на мгновение появился задорный блеск. Он опустил руку с тлеющей сигаретой вниз, а затем обвел Ольгу оценивающим взглядом, восхищаясь светлым платьем в пол, обнажавшим её плечи и подчеркивающим тонкую талию. — Не могу сказать того же о тебе, — недовольно отметила Дубравина, разочарованно поджав губы, подведенные алой помадой, и поправила темные локоны. — Почему ты ещё не готов? Еременко прислонился поясницей к подоконнику, за которым шумела столица. Морозы решили напомнить москвичам о своем существовании и в конце декабря дали о себе знать настолько сильно, что главный редактор «Спортивной страны» был вынужден курить на кухне. Это всегда раздражало Ольгу, как и эта вредная привычка сама по себе, но сейчас, видя Алексея в джинсах и мятой рубашке за несколько минут до выхода из дома, Дубравина разозлилась больше обычного. — Только не говори, что пойдешь в таком виде... Алексей устало улыбнулся и поправил съехавшие к кончику носа очки. — Я не пойду туда вообще, — вздохнул он, приготовившись к тому, что Ольгу услышанное не обрадует. — Я должен быть в издательстве. Вёрстка, сама понимаешь... — Но ты… — Дубравина на мгновение растерялась, сильнее сжимая тонкими пальцами небольшой клатч. — Разве тебе не интересно, кто станет журналистом года? Еременко загадочно и как-то слишком довольно улыбнулся, давая Ольге возможность понять всё самой. Он, конечно, и писал пару статей в месяц, но всё же не был обычным журналистом. Работа управленца, главного редактора, отнимала все его силы. И писать что-то самостоятельно он мог уже редко. Ему и так было достаточно редактуры статей остальных сотрудников… А вот Ольга — это совсем другое дело. Её статьи были регулярными и всегда интересны даже людям, далеким от мира спорта. Она всегда могла вытащить из машин по добыванию медалей что-то простое, искреннее. Что-то человеческое. — Хочешь сказать, что я победила? — темные брови Ольги взметнулись вверх, отчего её лицо, несмотря на вечерний макияж, стало выглядеть совершенно по-детски изумленными. — Ты, крошка, — сдерживая смех, ответил он. — И мои домыслы подтвердили пиарщики министерства спорта. — Ты спрашивал у пресс-службы? — разозлилась Оля и тут же получила в ответ сдержанный кивок. — Никакой интриги в семье журналистов… — вздохнула она, направляясь в прихожую и понимая, что начинает опаздывать. — Звучит как очень плохой заголовок! — донеслось ей вслед с кухни.

***

Ольга устало откинулась на спинку водительского кресла своего автомобиля, уже несколько минут стоя в плотной пробке. Предновогодняя Москва была облачена в тысячи ярких огней праздничной иллюминации и миллионы огней фар машин, водители которых тщетно пытались добраться до пункта назначения. Среди них была и Дубравина, которой не оставалось ничего, кроме как переключать радиостанции и недовольно вздыхать, осознавая, что она опаздывает на подведение итогов года. Как только голова становилась свободной от мыслей про очередное интервью, статью или колонку, Ольга сразу же вспоминала Алёну. Она думала про её историю каждый день, боясь представить, как живется этой девушке, для которой брат был целым миром. А теперь её мир рухнул, представая перед ней во всей своей жестокости, которой в жизни ребенка из детского дома и так бывает сполна. Ольга почувствовала, как по телу пробежала волна бессильной злости и сжала руль. Она понимала, что кто бы ни стоял за этим: федерация, министерство или один конкретный врач, он нашел идеального «подопытного кролика». У Артёма не было большого количества родственников, но было огромное желание сделать всё возможное, чтобы зажить хорошо. Вполне вероятно, что его «почечная недостаточность» не существовала вовсе и была лишь предлогом, для того, чтобы Артём согласился на сомнительные манипуляции с собственным телом. И тогда этот план становился ещё более мерзким, потому что на такого молодого человека даже не нужно было оказывать серьезного психологического давления — он был готов на всё. Это лишь спортсмены уровня Кравцова с предложением «пролечиться» от непроверенного диагноза послали бы врачей как можно дальше и глубже. А вчерашние дети, подобные Артёму, воспринимали всё за чистую монету. От тяжелых размышлений, разъедающих и мозг, и душу, Ольгу отвлек телефонный звонок. — Привет, мам, — журналистка улыбнулась, стараясь придать голосу как можно более радостные ноты. С самым дорогим человеком в последнее время она общалась крайне редко. — Когда ты познакомишь меня со своим Алексеем? — уже к концу разговора поинтересовалась Елена Дубравина, тщетно надеясь на то, что главный редактор сможет выкроить пару дней для поездки в подмосковный город. — Знаешь, когда ты пошла работать в спорт, я уже было ждала зятя-спортсмена… — Не хочу повторять твоих ошибок, — вздохнула Оля, наконец, трогаясь с места и принимаясь следить за дорогой. Её родителям не удалось сохранить брак. Мама, будучи обычным человеком, не понимала отца, всю жизнь посвятившего плаванию. И теперь Оля искренне полагала, что ей будет проще с человеком из её сферы деятельности. С Лёшей. — Они ведь не все такие… Увлеченные, — несмело произнесла мама, вызвав на алых губах дочери горькую улыбку. — Все, — констатировала Оля, общаясь с атлетами изо дня в день и прекрасно понимая, насколько они специфичные люди. Насколько они больны своим делом, своим видом спорта.

***

Пока у парадного входа в здание министерства собралась целая очередь из представителей отечественного спорта, Ольга проскочила через черный вход, радуясь, что у неё есть хорошие знакомые в штате местной пресс-службы. И хотя пиарщики с журналистами издревле сидят по разным, хотя и близко расположенным, окопам, с некоторыми из них вполне можно было иметь дело. — Судя по наряду, ты уже знаешь о том, что тебе сегодня придется блистать на сцене, — обворожительно улыбнувшись, предположила Екатерина, однокурсница Ольги, успешно реализовавшая себя не на журналистском поприще. — Да, Лёша не смог сдержать язык за зубами, — ответила Дубравина, приветственно приобнимая знакомую. — А где он сам? — Вёрстка, — вздохнула Ольга, подходя к зеркалу в кабинете Екатерины и бросая на себя оценивающий взгляд. За стеной, в коридорах, уже было слышно торжественную музыку. — То есть он отпустил тебя одну в таком наряде, прекрасно понимая, что сегодня здесь соберутся красивейшие мужчины? — Мужа ты среди них так и не нашла? — подколола Ольга, обернувшись, и заметила, как собеседница, которой по роду деятельности ежедневно приходится изображать из себя саму строгость, подобно ребенку недовольно закатила глаза. — Кстати о красавцах-мужчинах, — Екатерина деловито подняла вверх указательный палец. — По нашей ежегодной традиции победитель номинации «журналист года» вручает награду «спортсмену года». — И кто у нас «спортсмен года»? — спокойно поинтересовалась Ольга, вспоминая о том, как сама она в онлайн-голосовании сделала выбор в пользу пары фигуристов, победивших на последних Олимпийских играх. — Владислав Кравцов.