Водонепроницаемость

Оля сидела за столом в кабинете. Последние рабочие дни уходящего года она никогда не любила. Все статьи написаны, отчеты сформированы, а она, хоть и сидит в издательстве, не может ничем занять голову, отчего туда лезли совсем не те мысли. Дубравина была бы счастлива отдаться размышлениям о предстоящих праздниках, о долгих выходных, о том, как они проведут много времени с Лешей, но в голове будто стоял заслон, не позволявший этого сделать. Откинувшись на спинку офисного кресла, Оля вновь и вновь прокручивала в голове один и тот же разговор… — Мне сказали, что вам можно доверять, — с напускной серьезностью начала Оля, на мгновение поразившись тому, насколько шаблонно и «по-детективному» замылено звучит эта фраза. — А мне сказали, что вам необходима моя помощь, — в тон ей строго ответил спортивный врач и взял чашку с крепким кофе, желая согреть руки, так как те всё ещё не отошли от мороза, царившего за окном небольшого кафе. — Что случилось? Оля взволнованно вздохнула, пытаясь вспомнить, когда в последний раз испытывала такое. И если раньше это было обусловлено прежней неопытностью и неуверенностью в себе, то сейчас — искренним страхом, что этот человек может оказаться по ту, «нечестную», сторону отечественного спорта и загубить её «расследование» на корню. Хотя предпосылок для этого не было. Оля понимала, что не может пойти к врачам сборной по плаванию, но ей была необходима консультация именно спортивного врача, который обладает специфическими знаниями. А так как среди знакомых атлетов, с которыми были неплохие отношения, большую часть составляли фигуристы, то и просить о помощи пришлось через них. И вот, спустя пару дней, она уже была здесь — на встрече с молодым, но уже очень опытным врачом — Антоном Берестовым. — Мне нужна консультация по поводу плавания, — начала Оля, но, заметив смятение на лице собеседника, поспешила пояснить: — Я знаю, что это не ваш профиль, но в любом случае основы спортивной биомеханики одинаковы для всех. И в чисто атлетических показателях состояния тела вы тоже разбираетесь. Оля хотела добавить в конце умоляющее и полное надежды «так ведь?», но сдержалась, пытаясь оставаться хладнокровной. Насколько это вообще было возможным. — Допустим, — кивнул Антон. — Рассказывайте, что произошло. — Всего рассказать я не могу, — честно начала Оля, надеясь на понимание, и достала из сумочки распечатанное фото документов, предоставленных Алёной, — у меня есть вот эти показатели. Можете сказать что-то о человеке, исходя из них? Несколько секунд Антон вдумчиво вглядывался в специфические цифры и аббревиатуры, что для несведущего человека казались чем-то лишенным всякого смысла. — А причем здесь, собственно, плавание? — наконец, поинтересовался он, опуская лист на стол и встречаясь взглядом с Ольгой, которую такая фраза выбила из колеи. — Это показатели обычного человека. У меня объем легких и то больше. — То есть? — тонкие брови Дубравиной непонимающе дрогнули. — То есть это показатели обычного человека, далекого от мира спорта. И уж тем более далекого от плавания. Оля поджала губы, потерянно смотря на фото документов и понимая, что если это — обследование совершенно другого человека, значит, в смерти Артёма действительно что-то не так. Этого она боялась, несмотря на то, что и так почти была в этом уверена. Журналистская интуиция пусть и являлась чем-то абстрактным, но всё же у неё имелась. Антон выжидающе смотрел на собеседницу, видимо, ожидая каких-либо объяснений, но вместо этого Ольга лишь задала новый вопрос, продолжая опустевшими глазами смотреть на лист, лежавший на столе, будто на нем в любой момент мог проявиться ответ. — Можно ли заниматься спортом с диагнозом «почечная недостаточность»? Лицо Антона сначала вытянулось от удивления, а затем на нем появилась глупая улыбка, будто Оля была маленькой девочкой, задавшей какой-то абсурдный вопрос. — Разумеется нет. — Почему? — Ольга наконец перевела взгляд на врача. Она осознавала, что этот вопрос ещё глупее предыдущего, но ей был необходим полный ответ, чтобы понять, зачем несчастному, полному надежд парню, поставили именно этот мнимый диагноз. — Юные пловцы, конечно, могут застудить себе почки из-за постоянного нахождения в воде и возможного долгого ношения мокрых плавок, а затем заработать какой-нибудь пиелонефрит, но, — Антон развел ладони в стороны, будто и сам терялся в формулировках, — почечная недостаточность — серьезная болезнь. В лучшем случае, при легкой форме, начинается отечность лица, конечностей, снижение аппетита, зуд и чувство хронической усталости… — врач нахмурился, вспоминая далекие лекции по введению в нефрологию. — А ещё повышается артериальное давление. Человек уже на этом этапе болезни не способен заниматься профессиональным спортом. — Хорошо, — заторможено кивнула Оля, и её взгляд снова стал рассредоточенным. — Эта болезнь подлежит лечению? Какому? — Серьезному. На поздних стадиях необходима пересадка почки или гемодиализ. — А если не доводить до этого? — Дело в том, — вздохнул Антон, — что почечная недостаточность с большой вероятностью переходит в терминальную стадию. И тут не обойтись без уже названных мною методов. Занятия спортом сразу должны быть исключены из жизни этого человека. Ни один спортивный врач, пребывающий в здравом уме и твердой памяти, не дал бы разрешения на подобного рода деятельность. Ольга горько ухмыльнулась. Врач этот скорее всего был кем-то из потомков Йозефа Менгеле, раз решил, что может ставить непонятные эксперименты над молодым человеком, прикрывшись глупым диагнозом и выбрав себе идеальную жертву «без рода и племени». От воспоминаний Дубравину отвлек стук в дверь. Произнеся отстраненное «войдите», она увидела на пороге свою помощницу. — Вам просили передать, — с восторженной улыбкой произнесла юная девушка, будто держала в руках что-то волшебное, а не обыкновенный стаканчик с кофе. — Алексей Павлович? — не поняла Оля, размышляя о том, что обычно в таких случаях он заходил лично, да и кофе покупал в другой кофейне. — Нет, — смущенно улыбнулась помощница, делая несколько шагов к столу начальницы, чтобы опустить на него стаканчик. — Я пойду? Ольга не понимала странного поведения подчиненной, но всё же кивнула, отпуская её, чтобы та вернулась к своим обязанностям. Когда дверь закрылась, ещё несколько секунд Дубравина c подозрением смотрела на стаканчик с новогодним оформлением в виде небольших снежинок на красном фоне, а затем задумчиво повернула его другим боком и обнаружила прикрепленную записку.

«Не знаю, какой кофе ты любишь. Пришлось довериться интуиции. Но на будущее советую всё же маякнуть мне сообщением, что ты предпочитаешь. Иначе тебе придется регулярно пить что-то на мой вкус. Хорошего дня! В.К.»

— Кравцов… — обреченно выдохнула Оля, проведя большим пальцем по аккуратно выведенным буквам, а затем уставилась на указанный внизу номер телефона. Забавно, что за четыре года Влад его не поменял. И грустно, что Ольга до сих пор не удалила его из своих контактов. Она мысленно убеждала себя, что это на случай, если Кравцов вдруг победит каким-то совершенно невероятным образом, и ей не придется узнавать его номер через Всероссийскую федерацию плавания. Ольга поднялась из-за стола и подошла к окну, что вело во внутренний двор. У входа в издательство машин не было, но чуть подальше, у выезда с парковки, она смогла разглядеть черный «мерседес», хозяин которого был ей известен. Дубравина проводила машину Влада взглядом, а затем приобняла себя за локти, ещё несколько минут стоя у окна и всматриваясь в пейзаж утренней Москвы, залитой холодным декабрьским солнцем. Капучино с корицей, выбранный Кравцовым, оказался на удивление вкусным. Но Ольга всё же предпочитала латте. Правда, Владу об этом, вопреки его просьбе, сообщать не стала.

***

Лёша, будучи на кухне, обсуждал по телефону детали сотрудничества с компанией, производящей купальники и аксессуары для плавания, а Ольга сидела на диване в гостиной, вновь размышляя про Артёма. Она надеялась, что хотя бы завтра, тридцать первого декабря, она не будет думать об этом и позволит себе полностью погрузиться в праздник, но сегодня… Сегодня она всё ещё тонула в своем маленьком «расследовании», в котором вопросов было больше, чем ответов. Ольга знала, что его последние спортивные показатели, сделанные накануне смерти, фальсифицированы. И теперь ей не давал покоя вопрос о том, почему Артём умер от остановки сердца, хотя «лечили» его от почечной недостаточности? С которой и вовсе нельзя было заниматься спортом! Что-то внутри подсказывало, что «ключ» к разгадке крылся как раз в этом диагнозе. Введя в поисковом запросе «почечная недостаточность», Ольга погрузилась в чтение разнообразных источников. Начиная с пресловутой онлайн-энциклопедии и заканчивая различными форумами, на которых люди, живущие с этим заболеванием, делились друг с другом опытом и советами. Но всё, что она читала, совпадало с той небольшой, но достоверной информацией, озвученной Антоном. — Что делаешь? — внезапно раздалось сзади, и Ольга, будто её застали с поличным, дернулась, резко захлопнув ноутбук. — Знаешь, — садясь рядом на диван, произнес Алексей, лукаво улыбаясь, — в последний раз я так закрывал ноутбук в период полового созревания, когда мама неожиданно входила в комнату. Оля засмеялась, нервно заправив прядь волос за ухо, и решила сразу же сменить тему. — Какие у нас планы на завтра? — с напускной девичьей легкостью поинтересовалась она и увидела, что Алексей заметно помрачнел. — Что-то случилось? — Об этом я и хотел поговорить, Оля, — тяжело вздохнув, начал он, переведя взгляд на окно, за которым начинало темнеть. — Меня вызвали завтра на издательскую ярмарку во Франкфурт. Дубравина на мгновение зажмурилась, будто вспомнила что-то важное, а затем мысленно выругалась на себя. Лёша не так давно обмолвился о том, что его возможно позовут во Франкфурт, и сказал, что в таком случае непременно возьмет её с собой, напомнив о необходимости подать документы для визы. Но Ольга, потонув в размышлениях про Алёну, Артёма и, черт бы его побрал, Кравцова, совсем об этом забыла. И теперь рисковала встретить Новый год в одиночестве. — Я так понимаю, — судя по реакции, предположил Алексей, — что документы ты не сделала? — Черт… — прошипела Оля, чувствуя сильное желание ударить свою глупую голову о твердый подлокотник дивана. — Ясно, — с едва уловимой, но всё же грустью, ответил Алексей, а затем положил ладонь на колено Ольги, ободряюще улыбнувшись, — ну, зато ты сможешь принять предложение Насти и поехать с ней на горнолыжку. Оля грустно улыбнулась, вспоминая о приглашении подруги, которая, выйдя замуж за хоккеиста питерского «СКА», переехала в Северную столицу. Вот только звала она не только Олю, но и Алексея, желая устроить «отдых семьями». Однако теперь соглашаться было поздно — Настя, расстроившись, но всё же приняв отказ Оли, забронировала последний домик. И тот был лишь на двоих. А портить отдых, будучи «третьим лишним», Ольга хотела меньше всего. — Боюсь, не выйдет, — вздохнула Оля, смотря на колени и ладонь Алексея поверх одного из них. — Значит, мама? Она давно ждала тебя. Оля отстраненно кивнула, вспоминая, что отправила маму с подругой в санаторий. Однако говорить Лёше об этом не стала. — Ну, вот и отлично, — кивнул Алексей, приобнимая Дубравину и целуя в висок, — во всем нужно искать плюсы. А завтра, как только проводишь меня, сможешь отправиться на охоту за подарками. Оля заторможенно кивала, переставая слышать слова Алексея и отказываясь верить в то, что самую волшебную ночь в году придется встречать одной. *** Проводив Алексея в командировку и напоследок выслушав очередную нотацию о том, что должна выкинуть из головы мысли о возможном допинге и перестать ковыряться в «неизвестно кем предоставленных ложных данных», Оля, вопреки пожеланиям Еременко, отправилась не в магазины. Новогоднего настроения не было совершенно, а оставаться дома в одиночестве хотелось меньше всего. Она, имея хронический недостаток свободного времени, абсолютно не знала, что с ним делать, когда оно резко сваливалось на голову и отягощаясь отсутствием близких людей рядом. Поэтому дорога ей оставалась одна. Та, что вела к издательству. Видеть редакцию пустой было не впервой. Ольга и раньше задерживалась до ночи, уходя последней, или приезжала с первыми солнечными лучами. И сегодня пустые коридоры не пугали. Разве что пожилой охранник на входе проводил изумленным взглядом, совершенно не понимая, почему молодая девушка предпочла провести время на работе в день, который все проводили в счастливых хлопотах рядом с родными и близкими. В кабинете, на рабочем столе, Ольга с удивлением обнаружила большой новогодний букет в деревянной корзине. Еловые ветки, источавшие свежий запах, были украшены шарами, мандаринами и конфетами. А среди иголок затерялась небольшая открытка. Оля подумала, что это — подарок Алексея, который хорошо знал её привычки. Он догадался, что Оля поедет на работу и решил сделать сюрприз. Со счастливой улыбкой и теплом, разливавшимся на душе, она раскрыла открытку с зимним пейзажем и обомлела…

«Счастливого Нового года! Пусть статьи пишутся легко, а спортсмены, особенно один выдающийся пловец, продолжают радовать нескончаемыми победами!

В.К.».

Дубравина нахмурилась, не понимая, что чувствует. Ей хотелось какой-нибудь подобной девчачьей «приятности» от Алексея, а в итоге она была совсем не от него. Впрочем, впадать в рефлексию планов не было. Она и так не выныривала из неё сутками. И по этой же причине была вынуждена остаться в Москве, в то время как могла бы лететь с Лёшей во Франкфурт. Оля оставила корзинку на столе, признавая, что новогодняя композиция изумительна, и не любоваться ею — настоящий грех, а затем опустилась на стул, собираясь хотя бы в этот раз поблагодарить Кравцова. Написав ему сухое «Спасибо, и тебя с наступающим!», Оля включила компьютер, вновь погружаясь в статьи о почечной недостаточности. Губы её изогнулись в грустной улыбке от мысли, что такими темпами она скоро сможет пойти работать в какой-нибудь медицинский журнал. Примерно через час её потревожил звонок рабочего телефона. Подняв трубку, Оля услышала охранника, который сообщил, что к ней приехал молодой мужчина, представившийся Владиславом Кравцовым. И сейчас тот направляется к ней в кабинет. Ольга, поблагодарив дрогнувшим голосом, закончила разговор, а затем выскочила из-за стола и подхватила корзинку, оказавшуюся тяжелой, чтобы унести на небольшой столик в самом углу кабинета. — Твою мать, — шепотом выругалась она, подбежав к небольшому зеркалу у двери. Она и предположить не могла, что на работе сегодня встретит кого-либо, кроме охранника, которому по роду деятельности наверняка приходилось видеть что-то более жуткое, чем Дубравина без макияжа. В коридоре послышался звон, уведомляющий о прибытии лифта, а затем раздались тяжелые шаги, вынудившие Ольгу метнуться обратно за стол и с напускной серьезностью уставиться в монитор. — Позволь поинтересоваться, — начал Влад, открывая дверь и заходя в кабинет Ольги, как к себе домой, — какого черта ты здесь делаешь? Дубравиной пришлось выглянуть из-за монитора и бросить на Кравцова взгляд, полный безразличия и абсолютного спокойствия. Но даже таким взглядом она могла отметить, что Влад как всегда хорошо выглядит. Черное длинное пальто с приподнятым вверх воротником ему очень шло. — Могу задать тот же вопрос тебе, — невозмутимо ответила она. Кравцов, ничего не произнося, огляделся по сторонам, и Ольга, понимая, что он ищет корзину с еловыми ветками, победно улыбнулась. Её маленькая «шалость» удалась. Он наверняка полагал, что Оля поставит его подарок на самое видное и самое близкое к себе место. — Что-то потерял? — ехидно уточнила она, приподнимая брови и улыбаясь. — Понравилось? — поинтересовался Кравцов и сдержанно ухмыльнулся, отыскав букет на маленьком столике в углу кабинета и вновь переведя взгляд на Ольгу. — Судя по тому, что в этот раз ты хотя бы удосужилась написать «спасибо»… — Зачем приехал? Кравцов неудовлетворенно хмыкнул. По его замыслу Дубравина должна была увидеть букет лишь в первый рабочий день нового года. И именно её сообщение дало понять, что Ольга — конченный трудоголик, заявившийся на работу в праздничный день. — Чтобы забрать тебя отсюда, — коротко ответил он, замечая, как на маске безразличия Ольги на мгновение отразилось искреннее недоумение. — Кажется, я задолжал тебе поход в Парк Горького… Дубравину его слова будто ударили по голове. В то роковое утро, четыре года назад, в канун Нового года она предложила Владу именно это: покататься на коньках в одном из красивейших мест столицы. — Я, конечно, не Громов, — продолжал Кравцов, — но тоже ничего. Лёд — это та же вода, так что мы, я думаю, поладим. Ольга на мгновение растерялась, не зная, что ответить. Они абсолютно чужие друг для друга люди. И та ночь совершенно не смогла их сблизить в каком-то ином, кроме физического, смысле. Но с другой стороны, что ей терять? Если это просто поход на каток… — А как же твоя семья, родители, — начала Оля, а затем сделала небольшую паузу, — девушка, в конце концов? Почему не проведешь время с ними? — Моя семья в Казани, — невозмутимо отвечал Кравцов, радуясь интересу со стороны Дубравиной и полагая, что между ними не всё потеряно. — Завтра утром у меня тренировка. Я не успею вернуться. А девушки нет, — довольно улыбнулся Влад, понимая, что Оля поймет посыл. — Ну так что? Идем шнуровать коньки? — Обещаешь не приставать? — прищурилась Дубравина, понимая, что уже почти согласна. — Торжественно клянусь! — Кравцов приложил ладонь к груди. — Надеюсь, — вздохнула Оля, поднимаясь из-за стола и ощущая, как её начинает окутывать хорошее, действительно праздничное, настроение, — что за спиной ты не скрещивал пальцы...