Водонепроницаемость

На каток решено было отправиться на машине Влада, правда, с обязательным условием со стороны Ольги о том, что он привезет её обратно к издательству. — Ты с тренировки? — предположила Дубравина, заняв место в черном мерседесе Влада и бросив взгляд на зеркало заднего вида. На сидении, обшитом белой кожей, лежала небольшая спортивная сумка. Вопрос откровенно глупый. Ответ на него очевиден. Но неловкую тишину нужно было хоть чем-то нарушить. — Да, — кивнул Влад, выезжая с парковки, — пристегни ремень. Оля на мгновение смутилась, но просьбу выполнила. Она практически всегда была за рулем одна. На работу они с Лёшей ездили на разных машинах, чтобы, в случае чего, была возможность поехать на деловые встречи или важные пресс-конференции. И ремень пристегивала уже на автомате. Вот только сейчас почему-то ощутила, как на секунду вспыхнули щеки. А потому пришлось отвернуться к окну и рассматривать новогодние пейзажи столицы. — Ну, Ольга Дубравина из «Спортивной страны», — начал с улыбкой Влад. — Ты так меня до конца жизни будешь называть? – перебила она. Кравцов задумчиво хмыкнул, растягивая губы в ещё более довольной и мечтательной улыбке. — Боюсь, если бы нам довелось быть рядом до конца жизни, у меня был бы повод называть тебя иначе. Что там любят женщины? Крошка, малышка? — Меня никогда не прельщали подобные прозвища. — Мне кажется, — задумчиво, уже без привычной легкости, произнес он, поворачивая руль влево, — нет женщин, которым не нравятся подобные прозвища. Просто они слышат их из уст не тех мужчин. Не получив ответа, Влад бросил кроткий взгляд на Олю, смотревшую в окно и явно потонувшую в размышлениях. Кравцов недовольно сжал ладони на кожаном руле, шумно и раздраженно вздыхая. Ему хотелось подобраться ближе к Ольге, хотелось узнать, о чем она думает. Но она с огромным знанием дела выстроила и поддерживала стену между ними. — Кстати о мужчинах, — вновь продолжил Влад, надеясь всё же вернуть Ольгу к разговору, — куда смотрит твой, когда ты сидишь в издательстве в выходной? — Как там любят отвечать мне некоторые спортсмены? — картинно задумалась Дубравина, приложив указательный палец к подбородку. — Ах, да! «Я не обсуждаю свою личную жизнь». Кравцов замолчал, включая радио. Остаток дороги до Парка Горького они не разговаривали. Ольга чувствовала себя неловко и, держа в руках сотовый, изображала, что ведет жутко деловую и невероятно важную переписку. Влад ушел в свои мысли. Ему казалось, будто никакой личной жизни у Дубравиной не было, а «мужчина» и вовсе никогда не существовал. *** — Да, ты был прав, ты действительно не Громов, — тревожно произнесла Оля, боязливо переступая с резинового покрытия возле домика, где располагался прокат коньков, на ледовую дорожку под открытым небом в Парке Горького, — вот только ты забыл, что и я не Татьяна Алексеева… Влад, уже находившийся на льду, протянул ладонь, однако Ольгу такой жест смутил. — Сначала попробую сама, — пояснила она, ссылаясь на желание прочувствовать коньки. — Хорошо, — неудовлетворенно пожал плечами Влад, но ехать дальше не стал и остался рядом, чтобы, в случае чего, поймать свою горе-партнершу. И был прав, потому что как только та ступила на лёд второй ногой и попыталась оттолкнуться, чтобы начать скольжение, сразу же задела нижними зубцами лезвия лёд и полетела вниз. Дубравина зажмурила глаза, уже приготовившись к неприятному «поцелую» с белоснежной гладью, но внезапно её полёт был остановлен. Влад поймал за талию одной рукой, и на несколько секунд Ольга повисла на ней, будто была сломавшейся куклой. — Сп… спасибо, — сдавленно произнесла она, выпрямляясь и одергивая вниз серую дубленку. — Даю второй шанс, — улыбнулся Влад, снова протянув ладонь. И в этот раз пришлось согласиться. Если Кравцов держался на льду уверенно благодаря хорошему мышечному корсету, то Ольге оставалось надеяться лишь на чудо. Она хорошо писала статьи о фигурном катании, но сама едва стояла на коньках. К тому же лёд на открытом публичном катке оставлял желать лучшего — весь рассечен такими же любителями и щедро изуродован буграми. Прежде чем взять Кравцова за руку, Ольга надела перчатки, мысленно отмечая, что всё же не готова к физическим контактам с ним. Влад был хорош собой. Он был ярким, сильным, уверенным в себе, порой даже слишком, мужчиной. И Ольга не сомневалась — всё, что он сейчас делает по отношению к ней, лишь для того, чтобы вновь оказаться вместе в постели. Она понимала это, но всё равно согласилась провести время вместе, так как хорошо знала, что сможет остановиться в нужный момент. Ей уже не двадцать. Она совсем не та Оля, которую хочет разбудить в ней Кравцов. — Это средство… Контрацепции? — ухмыльнулся Влад, рассматривая ладони Дубравиной, теперь спрятанные бордовыми перчатками. — Это средство защиты кожи от действия холода, — язвительно уточнила Дубравина, а затем сама взяла Влада за руку для того, чтобы развеять глупое предположение. Кравцов едва сдерживал смех, отмечая, что последний день года был нетипично теплым — температура держалась в районе нуля. Крепче сжав ладонь Оли, маленькую даже в таком, облаченном в шерсть, виде, Влад сделал медленный толчок. Несколько минут Дубравина была напряжена, забывая о всех советах, которые были известны от знакомых фигуристов. Забыла о том, что колени должны быть «мягкими» и согнутыми, что назад лучше не отклоняться, забыла обо всем. Казалось, что все нервные окончания собрались в одном единственном месте. В ладони, которую крепко сжимал Влад. Оля на автомате ехала за ним, даже не осознавая, что не выполняла никаких толчков и двигалась лишь благодаря Кравцову, который попросту тащил её за собой, ловко управляя хоккейными коньками. — Ну что, Оля, — поинтересовался Влад, чуть замедляясь, — когда ты согласишься поехать ко мне? Глаза Дубравиной округлились, но Кравцов лишь ухмыльнулся. Он прекрасно знал, что такая фраза выведет «снежную королеву» из себя. Он ожидал, что Оля разозлится и скажет что-нибудь едкое, но она смогла, как и всегда, совладать с тем, что кипело внутри. — Ты во всем такой… Целеустремленный? — с прохладной улыбкой поинтересовалась она, рассматривая всё вокруг: начиная от деревянных бортов длинной ледовой дорожки, заканчивая проезжающими мимо парочками. — Без этого никак, — пожал плечами Влад, любуясь Ольгой, пока та смотрела в другую сторону. — Я спортсмен. Добиваться желаемого вошло в привычку. Порой в ход могут пойти даже запрещенные приемы. Оля, улыбавшаяся проезжавшему мимо малышу, что вцепился в спасительного «пингвина», после фразы Кравцова напряглась. А в голове эхом звучали два слова — «запрещенные приёмы». Перед глазами Дубравиной вновь появился Артём, а на душе разрослось липкое, гадкое чувство отвращения. Что, если Влад тоже находится под действием опасных, запрещенных препаратов? Что если он… Употребляет их сам, осознанно? — Что ты имеешь в виду? — поинтересовалась она, вынуждая Кравцова остановиться. — Что могу отбить тебя у твоего мужчины, — не менее серьезно ответил Влад, произнося последнее слово с явным недовольством. Он полагал, что эта фраза не понравится Ольге, но она лишь залилась смехом. «Дубравина, у тебя паранойя!» — мысленно пожурила себя Оля, не услышав крик мальчишки, мчавшегося по направлению к ней на бешеной скорости. — Разойдитесь! Я не умею тормозить! — вопил он, размахивая руками и будто пытаясь раздвинуть людей. Ольга обернулась к нему в последний момент, когда столкновение было практически неизбежным. Влад схватил её за предплечье и резко потянул на себя. Мальчишка пролетел мимо на той же скорости, а Кравцов, завалившись назад и не рассчитав это, поскользнулся. В следующую секунду он упал на спину. Так как Ольгу из рук не выпустил, та упала вместе с ним, оказавшись на его груди, и уткнулась носом в шею на долю секунды. Дубравина сразу же поспешила встать. Меньше всего она рассчитывала лежать с Кравцовым посреди парка. Она начала ёрзать, упираясь ладонями в лёд и приподнимая себя, но заметила, как Влад жмурится от боли, не поднимая головы. — Ты в порядке? — с тревогой спросила она, садясь рядом на лёд. — Влад? — Да, — хрипло ответил Кравцов, улыбнувшись. Забота Оли, пусть и такая вынужденная, радовала. Он и сам о ней позаботился. Помня о том, что падать лучше всего набок, Влад не стал делать этого, так как подобное могло навредить Оле, а потому принял весь удар на себя – на спину, отчего получил болезненный импульс в плечо. — Давай помогу, — предложила Оля, несмело поднявшись на ноги, и протянула ладони. Влад лишь усмехнулся, понимая, что при всём желании, поднять его тело, весившее под сто килограмм, Оля не сможет. Кравцов мысленно отметил, что та милая Дубравина, которую он знал четыре года назад, всё ещё жива. Она здесь. Рядом. Только сокрыта под прочными доспехами заместителя главного редактора. Отрицательно качнув головой на предложение помочь, Влад поднялся сам и вновь ощутил прострел. Сопровождаемый встревоженным взглядом Ольги, Влад сначала отряхнул пальто и брюки от снега, а затем протянул ей ладонь, призывая продолжить их катание. — «Плечо пловца»? — несмело предположила Дубравина, спустя несколько минут, так как увиденное не давало покоя. Она вспомнила, как на приеме в Министерстве Влад испытал боль, протянув к ней руку. — Да, — коротко ответил он, не желая продолжать этот разговор. Для непобедимых чемпионов травмы, заставляющие вспомнить о своей хрупкой человеческой сути всегда были нежелательными темами. Дубравина с сожалением поджала губы, принимаясь смотреть под ноги. Термин, который она озвучила, слишком общий и собирательный. В него входят многие проблемы, которые возникают у пловцов с плечевым суставом, так как он подвергается огромной и не специфической нагрузке. «Коронный» стиль Влада — кроль. И в нем рукам приходится постоянно сменять друг друга, выполняя быстрые гребки. Она знала, что это серьезная проблема. Знала, что плечевой сустав очень капризен. Знала, что эта боль может преследовать пловца годами как во время активного пика карьеры, так и после ухода из спорта. Она помнила, что боли в плечах мучили её отца. И это было одним из немногих воспоминаний, оставшихся о нем… — Через две недели чемпионат России… — вспомнила Оля, опасливо бросив взгляд на Влада, который сразу же растерял свою легкость и смотрел перед собой. — Пропустишь? — Об этом не может быть и речи, — холодно отчеканил он, будто услышанное его задело. Но Ольгу такое не устраивало. Она развернула коньки боком, отчего лезвия издали неприятный скрежет. Влад был вынужден остановиться и развернуться. Взгляд его зеленых глаз потерял всякое тепло, а на губах не играла привычная заигрывающая ухмылка. Он был как никогда серьезен и знал, о чем Ольга сейчас будет говорить. — Почему нельзя пропустить чемпионат России и спокойно восстанавливаться вплоть до Европы? — И кем я буду после этого? — гневно нахмурил темные брови Влад, не замечая, как их позитивная вылазка на каток начинала превращаться в перепалку. — Разве тебе не смогут предоставить уайлд-кард? — Кем я буду после этого? — повторил предыдущий вопрос Кравцов, но уже с большим раздражением. — Я — пример для всех ребят, для сборной. Я не буду пользоваться подобным. Я собираюсь плыть. Уайлд-кард — не вариант для меня. Дубравина одернула себя, понимая, что неосознанно поддалась эмоциям. Не стоило давать Кравцову повод думать, будто она волнуется о нем. Необходимо было свести этот разговор в нейтральное, лишенное эмоций и чувств, русло. — Ты чем-нибудь лечишь плечо? — приподняла бровь она, на мгновение отмечая, что такая серьезность, свойственная Владу обычно в бассейне, в жизни выглядела пугающе. — Принимаю американский препарат, — кивнул он, вновь оказываясь сбоку от Оли и продолжая их скольжение, отчего-то сильнее сжав её ладонь, чуть погладив тыльную сторону большим пальцем. Однако Дубравина злиться не стала, решив списать это на неприятный и даже болезненный разговор. Её то, что она услышала, обрадовало. Если Влад отказывался даже от такой вещи, как уайлд-кард, то допинг употреблять он бы точно не стал. По крайней мере осознанно… — Какой препарат? — насторожилась она, однако вопрос постаралась задать в максимально непринужденном ключе, разглядывая новогодние украшения, развешанные на деревьях вдоль ледовой дорожки. — Я вашего брата знаю! — с шутливой претензией воскликнул Кравцов, вновь улыбнувшись. — Сегодня я назову тебе название, а завтра выйдет журнал с заголовком «Владислав Кравцов — лучший пловец мира и самый сексуальный мужчина планеты, по мнению Ольги Дубравиной – уличен в употреблении допинга». И если в середине фразы Ольге хотелось недовольно закатить глаза, то последнее слово запустило по телу волну опасений. — А это допинг? — изобразив пытливую журналистку, сощурила глаза Оля, желая, чтобы подобный «образ» перекрыл тревожность. — Что-то скрываете, Владислав Кравцов? — Не скрываю, — сквозь смех произнес Влад, резко оказываясь перед Ольгой и вынуждая слегка врезаться в него. Как только Ольга растерянно приоткрыла губы, встречаясь с ним взглядом уже не таких холодных глаз, Влад лишний раз убедился в том, что привести её на каток, где подобную близость можно сделать вынужденной, было прекрасной идеей. Впрочем, эту идею ему подала сама Оля. Четыре года назад. И, кто знает, что было бы, если б он тогда послушал?.. — Так что это за препарат? — поинтересовалась Ольга и сделала легкий толчок лезвием, чтобы отъехать назад. — А ты всегда такая… Целеустремленная? — передразнил Кравцов. — Столько вопросов! Профессиональная деформация? — Если бы у меня была профессиональная деформация, то с атлетами вроде тебя я виделась бы исключительно на спортивных аренах и пресс-конференциях, — пояснила Ольга, злясь, что ответа на вопрос о препарате так и не получила. Влад снова протянул ладонь, но в этот раз Дубравина с гордым и немного детским выражением лица проехала мимо него, нелепо толкаясь только правой ногой, левую и вовсе не отрывая ото льда. Сдерживая смех от этого зрелища, когда Ольга с черепашьей скоростью пыталась отдалиться, Влад, убрав руки в карманы пальто, в два толчка догнал её. Несколько минут они ехали молча. Ольга была полностью сосредоточена на своих коньках, не отрывая от них взгляда, будто это как-то могло улучшить скольжение, а Кравцов, пользуясь моментом, любовался журналисткой, на темных волосах которой начинали оседать мягкие снежинки. Запнувшись нижним зубцом, Ольга потеряла равновесие. Влад был ближе всего, а потому в следующую секунду она вцепилась в его руку, буквально обняв и прижавшись щекой к предплечью. — Мне очень нравится, когда ты так прижимаешься ко мне, — засмеялся Влад, всё же помогая Ольге выпрямиться. Начинало холодать и смеркаться, нужно было решать, что делать дальше. — Какие у тебя планы на сегодняшнюю ночь? — Влад, — резко осадила Оля, видя, как Кравцов в своем стремлении очаровать её набирал всё большие обороты, — я догадываюсь, для чего ты проводишь со мной время. Догадываюсь, для чего все эти подарки и кофе. Но мне не двадцать. Меня этим не покорить. И я люблю Лёшу. — Лёша, значит, — вздохнул Влад, узнав имя избранника Оли, — но я, заметь, насильно сюда тебя не тащил. Мы неплохо провели время. На большее рассчитывать пока не буду, но и попыток стать ближе оставлять не планирую. — Спасибо хотя бы за честность, — попыталась улыбнуться Оля, теряясь, понравилось ли ей такое заявление или наоборот смутило… — Подбросишь меня обратно к издательству? *** Недолгие полчаса дороги до высотки, в которой располагалось сердце журнала «Спортивная страна», Ольга делилась с Владом забавными моментами недавних интервью и пересказывала проколы начинающих журналистов, статьи которых приходилось редактировать. Её радовало то, как внимательно Кравцов слушал, вставляя шутки, комментарии или задавая уточняющие вопросы. Как оказалось, она соскучилась по такому. Соскучилась по ярким диалогам, по глупым прогулкам в парках. Соскучилась по тому, что делало её живой. И Влад, когда не пытался каждым новым словом очаровать, оказался довольно простым, но умным мужчиной, с которым было приятно поговорить. Как только Кравцов притормозил у издательства на мгновение в автомобиле воцарилась тишина. — Спасибо, что вытащил меня, — улыбнулась Дубравина, встретившись взглядом с Владом, и неосознанно сильнее сжала ручку сумки. — Оля? — Да? — Дубравина была вынуждена вновь встретиться взглядом с зелеными глазами. Последние несколько лет краткой формой имени её называли несколько человек, которых можно было сосчитать по пальцам одной руки. Но от Влада это не било по ушам. Ему она почему-то такое позволяла. — Аммелин. Ольга непонимающе нахмурила брови. — Это препарат, который я принимаю. Если я хочу, чтобы ты доверяла мне, то это должно быть взаимно, — пояснил Влад. — Только об этом действительно никому не стоит знать. — Почему? — Дубравина подалась вперед, всматриваясь в лицо Кравцова и боясь, что дальше он зайти не даст. — А вот об этом мы поговорим уже в следующий раз, — с коварной улыбкой произнес он. — С Новым годом, Ольга. И… До новых встреч. — С Новым годом, — кивнула она, открывая дверь автомобиля. *** Ольга откинула ключи на небольшой столик в прихожей, сняла верхнюю одежду, а затем прошла в гостиную, с грустью отмечая, что о скором наступлении нового года в их квартире говорил лишь декабрьский номер «Спортивной страны», на обложке которого была изображена супружеская пара российских сноубордистов, стоявшая у праздничной ели в костюмах Деда Мороза и Снегурочки. Квартира Алексея, в которой Ольга жила уже почти два года, до сих пор не смогла стать ей домом. Она являлась чем-то вроде перевалочного пункта, в котором нужно переждать несколько часов после завершения одного рабочего дня до начала другого. В редкие выходные она пыталась добавить уюта этому месту с помощью милых безделушек, фоторамок, но на душе от этих вещиц теплее не становилась. Ольга подавляла это странное чувство одиночества, что преследовало по пятам, и пряталась от него за кипой бумаг и десятками интервью. Переодевшись в домашнюю одежду и сделав несколько телефонных звонков, чтобы поздравить маму, подругу и Лёшу, Ольга включила для фона телевизор, по которому традиционно шла «Ирония судьбы», и села за ноутбук. Периодически отвлекаясь на экран и сетуя на Женю Лукашина, который из года в год начинал раздражать всё больше, Ольга пыталась найти информацию о препарате, название которого озвучил Влад. Однако ничего страшного отыскать не смогла. Этого лекарства не было в списке запрещенных, им спокойно могли пользоваться спортсмены, желавшие улучшить состояние суставов или околосуставных тканей. Но теперь в голове Ольги, которая и так гудела от обилия несостыковок и подозрений, появлялся новый вопрос: почему Влад просил никому не говорить об этом препарате? Хотя, возможно, он просто решил поводить Олю за нос, рассчитывая, что хотя бы это даст повод увидеться ещё пару раз? Дубравина разочарованно поджала губы, закрывая ноутбук с одной единственной мыслью — ей действительно стоит продолжать общение с Кравцовым, но исключительно потому, что он может оказаться ей полезен. Но и с Антоном не помешает встретиться ещё раз, чтобы уточнить вопрос с аммелином. Ольга выпила бокал вина, предварительно «чокнувшись» с Ипполитом, который жаловался на заливную рыбу, и легла спать. — С новым годом, Ольга Дубравина из «Спортивной страны»! — закрывая глаза, произнесла она, игнорируя залпы фейерверков, раздававшиеся во дворе.