Водонепроницаемость

— Врать не буду, — хриплым, немолодым голосом констатировал тренер Влада, стоя с секундомером у края бассейна, — хреново… — Сам чувствую, — рвано дыша и судорожно глотая воздух, огрызнулся тот, а затем поймал косой взгляд наставника, — прости, — тяжело выдохнул и снял сначала очки, а затем и черную шапочку. Влад отложил всё на кафельный пол, оставшись в воде. Его отношения с тренером, что почти вдвое старше, были всегда теплыми. Владимир Петрович был единственным человеком из мира спорта, на которого Кравцов мог всецело положиться. С ним они преодолели множество досадных неудач и с ним же становились непобедимы. — А что я ещё скажу, догадываешься? — пожилой тренер хитро улыбнулся, вызывая усталую улыбку и у Влада, что подобно ребенку повис на волногасителе, делившем бассейн на несколько дорожек. — Что на «России» мне нет конкурентов, что не стоит переживать, что необходимо беречь плечо? — автоматной очередью выдал он и тут же получил сдержанный кивок в ответ. Кравцов никогда не ставил под сомнение слова тренера, с которым работал уже пятнадцать лет, но сейчас от них не легчало. На национальном и даже мировом уровне с ним действительно никто не может сравниться. Единственный серьезный противник Влада — он сам. На данный момент именно он — обладатель мирового рекорда на «стометровке» вольным стилем. Никого лучше сейчас нет, а, значит, единственная цель — самому быть лучше, чем вчера. Быть быстрее, чем вчера. И Влад будет бороться сам с собой каждый день. Пока не развалится плечо, пока в легких не кончится воздух… — Про «Россию» не стоит и думать, — добавил Владимир Петрович, замечая, как Влад повернул голову вбок, смотря поверх голубой воды, испещренной едва заметной рябью и неизменно пахнувшей хлоркой. — Даже сейчас отрыв огромен. — Это сегодня, — раздраженно констатировал Влад, — а завтра, если я расслаблюсь, придут вчерашние юниоры и размочат меня к чертовой матери. Особенно с этим плечом… Владимир Петрович и рад был бы что-то возразить или как-то успокоить, но прекрасно понимал, что Влад прав. И эта упертость, эта неутолимая жажда побед, максимализм и жесткие требования к себе сделали Кравцова чемпионом. За это Владимир Петрович бесконечно уважал единственного ученика и любил, как родного сына. В своё время он работал подобно Владу, желая стать лучшим, но не всё зависит от трудолюбия. Есть и физические данные, которые у Кравцова были изумительны — рост под два метра, широкие плечи, большая грудная клетка, хороший мышечный каркас. И если помножить это на отсутствие жалости к себе и любовь работать до полного изнеможения — получится чемпион. Получится Владислав Кравцов. — Предлагаю заявить тебя только на «стометровку» вольным. Федерация хочет, чтобы ты плыл ещё и комбинированную эстафету, но, думаю, там поймут, если ты решишь поберечь силы для «Европы» и «мира». Кравцов, до сих пор висевший на гирлянде из поплавков, задумался, а затем, зачерпнув ладонью воды, умыл ею успевшее высохнуть лицо. — Я подумаю по поводу эстафеты. — Попробуешь ещё раз? — тренер многозначительно кивнул на тумбу. Влад лишь сдержанно кивнул, а затем, подплыв к краю, хотел по привычке выбраться из бассейна так, как любил — приподняться с помощью рук, согнуть колено и встать на ноги. Но опомнился, решив сберечь плечо. Пришлось воспользоваться лестницей. Влад подошел к тумбе, невольно вспоминая, как несколько раз позвонил Ольге, стоя в утренней пробке по дороге на тренировку. Она игнорировала уже несколько дней подряд, но Влад ещё надеялся встретиться. Кравцов наклонился и несколько раз ударил ладонями по бедрам, обтянутым синей тканью гидрошорт, желая сильнее разогреться, а затем поднялся на стартовую тумбу. Чуть отодвинул толчковую правую ногу назад, оставив её на той части тумбы, что была приподнята, и, опустив на глаза очки с серебряным напылением, наклонился вниз, сместив центр тяжести вперед, а затем крепко обхватил пальцами край платформы. Владимир Петрович сжал секундомер и занес большой палец над черной кнопкой. Внимательнее посмотрел на ученика, замечая, как напряглись мышцы ног и рук, и свободной ладонью поднес к губам свисток. Влад сделал спокойный и глубокий вдох, ощущая, как легкие заполняются кислородом, а грудная клетка становится шире. Сейчас воздуха в достатке. Но через секунду он станет тем, что будет необходимо больше всего. Через секунду Влад будет биться с водой и с самим собой, периодически находясь на грани гипоксии. — Готов? — с волнением, будто плыть предстоит ему самому, поинтересовался Владимир Петрович и, получив сдержанный кивок в ответ, издал стартовый свисток. Кравцов, оттолкнувшись ногами, вытянул вперед руки, и его тело, подобно стреле, пролетело несколько метров над водой, прежде чем пронзило её гладь. Несколько секунд он плыл под водой, а затем, поднялся выше к границе с воздухом, сделав первый, за половину бассейна, вдох, начиная грести руками. Он игнорировал всё. Плечо, нагревшееся от боли, кислород, от периодического недостатка которого начинались легкие спазмы в районе груди. Было лишь желание победить самого себя. И полное нежелание терять сотые секунды на лишнем вдохе. *** Крупные капли горячей воды приятно били по коже, пусть совсем немного, но всё же расслабляя перенапряженные мышцы. Влад, стоя в душевой, прислонился ладонями к стене, облицованной белым кафелем, и наклонил голову вниз, подставляя шею и плечи воде. Совсем другой воде. Не той, с которой приходилось биться. Не той, которую приходилось подчинять. Он закрыл глаза и приоткрыл губы, делая нарочито медленный вдох и наслаждаясь ощущением горячего влажного воздуха. Впереди чемпионат России, выступать на котором придется с расхлябанным плечевым суставом. И думать стоило бы об этом. Но в голове клубились совсем другие мысли. И все они касались Дубравиной, отчего-то злостно игнорировавшей и звонки, и сообщения. Что-то было не так. Влад отчетливо это ощущал. Дело было не в том, что она хотела дистанцироваться. Дело было в чем-то другом. И если ответ по телефону в ближайшие два дня получить не удастся — Кравцов поедет в издательство. Оля запретила, но Влад плевать на это хотел. Лишь бы убедиться, что всё это лишь глупые и ничем не обоснованные тревоги и Ольга на самом деле в полном порядке. *** — Рад тебя видеть, — молодой светловолосый мужчина поднялся из-за столика в небольшом кафе, как только к нему подошел Влад. — Взаимно, — Кравцов улыбнулся и, повесив пальто на вешалку, сел за столик к Максиму Платову — бывшему коллеге по сборной России и неизменно близкому другу. — Выглядишь бледнее обычного. Петрович загонял? — Десять ударов под водой «дельфином» на один вдох. Четыреста метров без остановки, — пояснил Кравцов, рассказывая об одном из самых жестоких упражнений, которым завершилась утренняя тренировка. — Привет, гипоксия! — усмехнулся Макс, вспоминая, как сам делал это два года назад, а затем перевел взгляд на меню, намереваясь определиться с обедом. — И Петровичу, кстати, тоже привет. Как он? — Скучает по лучшему брассисту, — с тоской в голосе признался Влад. — Без тебя участие в эстафете — пустая трата сил и времени. Подумываю отказаться. Макс оторвал взгляд от меню. Вместе с Владом они думали об одном и том же: комбинированная эстафета два года назад, чемпионат мира по водным видам спорта. — Ностальгия — не лучшая приправа к мясу, — поморщился Макс, качнув головой. Он с трудом переживал уход из большого спорта. И до сих пор не привык к обычной жизни. — Ты позвал меня повспоминать прошлое? — Можно сказать и так… — задумчиво ответил Влад и, взяв телефон, зашел на сайт министерства спорта, чтобы в разделе с фоторепортажами отыскать тот, что был снят на предновогодних итогах года. Дубравину на фотографиях было найти проще простого: изумительное белое платье, роскошные темные волосы… Она выделялась среди других людей в зале, а на сцене и вовсе блистала ярче звезды. — Не припоминаешь? — Кравцов развернул экран телефона к другу и несколько секунд наблюдал за его замешательством. — Лицо кажется знакомым, — нахмурился Платов. – Но вспомнить не могу. — Это Оля. Оля Дубравина, журналистка. Я пришел с ней в клуб. Четыре года назад. Максим едва заметно приоткрыл губы, действительно вспоминая ту девчонку: неуклюжая, в огромном пуховике, по объему не уступавшему кедровой бочке, до неприличия стеснительная, но при том по-своему очаровательная. — Та, на которую мы спорили? — уточнил Платов, вновь бросая взгляд на свежее фото Дубравиной и понимая, что та превратилась в потрясающе красивую женщину. — Ага, — мрачно произнес Влад, убирая телефон со стола в карман джинсовых брюк, — и если бы не этот спор… — Да брось! Я же видел, что она тебе понравилась, — Макс прервался, замечая, как потемнели глаза Кравцова, а лицо приобрело серьезное, несколько суровое выражение лица. Влад снова вспомнил о тревожащей тишине со стороны Оли и тем самым неосознанно дал другу понять, что действительно увлечен ею. Не тогда, но сейчас. Прежде чем притронуться к обеду, Влад попросил у официанта стакан воды и запил две небольшие таблетки. — Виктор что-то прописал? — предположил Макс, упоминая врача сборной по плаванию. — Виктор может только выдать внеочередной гематоген и жахнуть глюкозу внутривенно. Спасибо, что до уринотерапии пока не дошли. — Тогда что это? — Аммелин, — невозмутимо ответил Влад, полностью доверяя Платову. — Меган достала. Разрешила перед чемпионатом принимать двойную дозу. Максу такой ответ не понравился. Аммелин широко использовался в штатах, но в России входил в список не рекомендованных. — Ты уверен, что стоит ей доверять? В конце концов… Может, она просто хочет навредить, чтобы золотая медаль Олимпийских игр досталась Вэллсу?.. К тому же она твоя бывшая. И черт знает, что может быть в голове у брошенной женщины…

***

Кравцов гнал по столичным дорогам, сосредоточенно смотрел через лобовое стекло и лавировал в потоке машин, надеясь, что успеет до конца рабочего дня приехать в издательство. Нервный взгляд зеленых глаз ещё раз был брошен на дисплей приборной панели — без десяти шесть. Уже не успеть добраться до «Спортивной страны» вовремя. И оставалось надеяться лишь на то, что Дубравина до сих пор не излечила свой трудоголизм и не сидела в кабинете в верхней одежде «на низком старте», смотря на стрелки часов и ожидая, когда те укажут на цифру, знаменовавшую окончание рабочего дня. Остановившись на светофоре, Влад взял телефон и вновь набрал Ольгу. Гудки. Гудки. Гудки… — Сколько можно, Дубравина? Ответь мне. Но Ольга не отвечала уже неделю и пропала с радаров, то ли желая поиграть с Кравцовым в странные игры, распаляя его и без того огромное желание обладать ею, то ли испытывая какие-то трудности… — Добрый вечер, — Влад, не тратя время на то, чтобы нормально припарковаться, забежал в издательство. Вторая половина января «радовала» обильными снегопадами. И Влад, проведя на улице буквально пару секунд в легкой пробежке до двери «Спортивной страны», успел собрать на волосах и плечах ворох снежинок. — Добрый вечер, Владислав Александрович, — молодая девушка на ресепшене поприветствовала в ответ. Работая в спортивном издании, атлетов уровня Кравцова она знала в лицо. Правда, редко видела вживую. — Ольга Дубравина ещё у себя? — Ольга Владимировна уволилась неделю назад. Губы Кравцова изогнулись в ухмылке, а сам он едва сдержал смех. — С чувством юмора у твоей начальницы беда. Так она у себя? Влад, не дожидаясь ответа, направился к лифту, попутно расстегивая пуговицы темного пальто. — Это не шутка! — воскликнула девушка, выдавая волнение. Ольгу Владимировну она любила. Начальница хоть и не подпускала подчиненных к себе, но относилась с уважением, всегда отправляла на обед, а по утрам и вовсе дружелюбно интересовалась, как обстоят её дела. Влад, уже успев нажать на кнопку вызова лифта, медленно обернулся, вопросительно приподняв бровь. Через секунду он вновь вернулся к девушке, вынуждая рассказать всё, что было известно. И с каждым новым словом Кравцов становился мрачнее, отказываясь принимать услышанное. *** — Привет, — Владислав, лениво потягиваясь в собственной постели, начал разговор с американской журналисткой — Джессикой Спрингс. С ней они часто пересекались, пока Кравцов жил в штатах. Спрингс была яркой, пробивной девушкой и одним из лучших репортеров «Спортс Иллюстрэйтэд». — Соскучился, мистер Кравцов? — заискивающе промурлыкала в трубку американка. — Чем обязана? — Как обстоят дела в журнале? — С каких пор тебя это интересует? — Найдется, в случае чего, место для талантливой российской журналистки? — Влад, до сих пор переваривающий известие о странном увольнении Ольги, решил, что может помочь. Он был уверен, что может дать куда больше, чем этот Алексей, которому очень повезло не оказаться в издательстве тем вечером. Иначе искать бы пришлось человека не только на должность заместителя главного редактора, а в холле на несколько дней появился бы траурный столик с черно-белой фотографией Еременко. И Кравцову не пришлось бы плыть с больным плечом. Зато пришлось бы провести несколько лет там, где спокойно душ после тренировки принять можно едва ли… «Интересно, Оля прислала бы мне напильник в батоне хлеба?» — с мечтательной улыбкой задумался Влад, на несколько секунд теряя нить разговора с Джессикой. — Английским хорошо владеет? — Как я, — солгал Влад, совершенно не зная уровня Ольги. — Ты очень хорош, — произнесла Джессика, в то же время понимая, что если Кравцов так просит о какой-то девушке, то у неё самой уже нет шансов. — И не только в английском. Переговорю с начальством. Пусть вышлет резюме. — Спасибо, Джесс, — довольно улыбнулся Кравцов, заканчивая разговор. Однако сразу после этого улыбка с его губ пропала. Он был доволен собой, но в то же время зол на Дубравину. С увольнением явно было что-то не так. И в то, что «любимый» Лёша мог уволить Ольгу без серьезных на то оснований, верилось с трудом. Владу хотелось снова и снова звонить ей. Ждать, что она всё же возьмет трубку, а затем, услышав её голос, проорать, что он обо всём знает. И ему необходимо, чтобы она выговорилась. Но с Дубравиной так было нельзя. Он и так понимал, что перегибал палку со своими ухаживаниями, но долго ждать Кравцов не привык. Хотелось здесь. Сейчас. Полностью. И в то же время была боязнь потерять Ольгу совсем. Упустить её. Больше не иметь возможности взглянуть в глаза цвета вожделенной и ненавистной воды. Влад понимал, что если Ольга спряталась, значит, тяжело переживает увольнение. И он мог представить, каково это — оказаться ненужным, ещё пару дней назад будучи незаменимым. Кравцов до дрожи, до зубного скрежета хотел узнать, где она, как она, с кем она… Кравцов ворочался в собственной постели, понимая, что не может уснуть. Он не «добил» себя на вечерней тренировке, а потому мысли могли спокойно бушевать в голове, заставляя тонуть в них даже того, кто тонуть не привык. Кравцов желал, чтобы Ольга вернулась в его жизнь. Вернулась из слепой зоны, в которой пряталась от него. Он может многое дать ей, а от неё нужна самая малость — согласие и… Доверие. Влад поймал себя на непривычной мысли о том, что хотел не только её соблазнительное, хрупкое тело. Хотел, чтобы она обнажила ещё и душу, скинув тяжеловесные и так уродовавшие её доспехи. Но он не мог сделать этого насильно. Точнее… Мог, но вряд ли это привело бы к хорошему результату. Нужно, чтобы Ольга захотела этого сама. И даже если она согласится отправить резюме в американский журнал, а затем будет принята в штат, Влад готов мотаться на другой континент. Лишь бы не терять с ней контакта так, как сейчас. Наглухо. Абсолютно. Голова гудела, требуя ответов на вопросы и возвращения Ольги. Но Влад знал, что голова отключится, если убить тело. Если довести себя до состояния «нестояния». Кравцов снова взял телефон и посмотрел на время. Половина десятого. Близлежащий к дому бассейн работает до одиннадцати. Он несколько хуже, чем тот, где Влад тренируется постоянно. Длина бассейна в два раза меньше, а глубина — в два раза больше, так как он рассчитан преимущественно для секций по прыжкам в воду. Но Кравцову были открыты все бассейны Москвы. А потому Влад поднял себя с постели, торопливо собираясь на внеочередную тренировку. Двадцать минут езды на машине по полупустым дорогам, и он практически дома. Там, где много воды. Там, где стоит большая влажность, а воздух пропитан хлоркой. Ополоснувшись в душе, Влад поправил пояс синих гидрошорт, плотно облегавших бедра и подчеркивавших рельеф мышц, а затем вышел к бассейну. Никого из сотрудников не было. Спортивные секции уже закончили работу, а других посетителей не наблюдалось. Это радовало. Делить с кем-то воду Влад не любил так же, как и раздавать автографы вместо того, чтобы тренироваться. Общением с болельщиками Кравцов не пренебрегал, но терпеть не мог, когда оно волей случая накладывалось на драгоценное рабочее время. Влад направлялся к краю бассейна. Возле лестницы, ведущей на десятиметровую вышку для прыжков в воду, Кравцов заметил… Сапоги. Он непонимающе нахмурился, снимая очки для плавания, которые успел надеть. Подойдя ближе, Влад на мгновение растерялся. Он уже видел эти черные женские сапоги, подошва которых сейчас была обтянута голубыми бахилами. Он помнил, как несколько дней назад Оля снимала их, чтобы надеть его шлепанцы. Ольга здесь! Вот только судя по тому, где была оставлена обувь, её обладательница решила испытать судьбу, подвергнув жизнь большой опасности. Влад сделал несколько шагов назад, желая убедиться в догадке, и запрокинул голову. Наверху, на самом краю голубой десятиметровой вышки, по высоте соответствующей четырехэтажному дому, стояла Ольга. Облаченная в джинсовые брюки и водолазку, она дрожала от страха, чувствуя, как ноги становятся ватными. Под платформой, у края которой стояли ее ступни, десять метров свободного падения, а затем шесть метров водной толщи. Кравцов был уверен, что обрадуется, когда наконец увидит Ольгу, но сейчас по телу бежали волны страха, мелкой рябью распространяясь по коже и вызывая неприятное покалывание. — Ольга? — Влад несмело позвал по имени и сделал ещё несколько шагов вдоль бассейна, чтобы отойти дальше и лучше её видеть. Хотя это едва помогло, учитывая большую высоту, на которой находилась Дубравина. — Оля, это не смешно, — строже произнес Кравцов, понимая, что с ней что-то произошло. Никто из взрослых людей, приходящих в бассейн, не посмотрит на десятиметровую вышку с серьезным намерением с неё прыгнуть. Экстремалы не в счет. Кравцов дернулся к лестнице, намереваясь подняться и забрать Олю, но резко остановил себя, понимая, что, если вдруг Дубравина сорвется вниз, он не успеет помочь. А помощь будет необходима: Влад, стоя с запрокинутой головой, смотрел на вышку и вспоминал свою юность, когда его, вместе с другими мальчишками, несколько раз заставляли подниматься сначала на пятиметровую, а затем и на десятиметровую вышку. И тренеры, специализирующиеся на прыжках в воду, оттачивали с ними максимально быстрый вход с минимальным отклонением относительно вертикали. Главной задачей было удержать тело в натянутом положении и не позволить внешним обстоятельствам и мышечной слабости увести корпус в сторону — необходимо преодолеть поверхностное натяжение воды именно так, абсолютно вертикально, снизив тем самым поперечное сечение собственного тела. Влад хорошо помнил, как на первый взгляд эти упражнения впечатлили и обрадовали мальчишек, полных надежд и гонора. Однако, как только те поднялись на высоту пяти метров, от юношеского максимализма и самоуверенности не осталось и следа. И теперь Кравцов понимал, что если Оля неправильно войдет в воду — отклонит корпус от вертикали и упадет на воду спиной или животом — у неё будут шансы травмировать позвоночник или внутренние органы. — Спустись вниз, — повысил голос Влад, чтобы его было слышно даже на десятиметровой высоте, — не делай глупостей, Оля! Но Дубравина не слышала. Или делала вид, что не слышала.