Водонепроницаемость

Кравцов, чувствуя раздражение, смешанное с тревогой, поджал губы. Он ещё раз бросил взгляд на лестницу, а затем посмотрел на голубую воду, безмятежно спокойную и манящую. Когда Оля упадет вниз, она наберет большую скорость. И даже плотность воды, которая выше, чем плотность воздуха, не сильно её замедлит. Она успеет уйти примерно на два метра вниз. И от скачка адреналина не сможет вовремя сориентироваться в воде. У неё рефлекторно откроются и глаза, и рот. Она нахлебается воды. Начнет судорожно грести руками и ногами, но эффекта от этого не будет ввиду отсутствия слаженности движений. А потому — нет, подниматься на вышку он не станет. Он должен быть здесь. — Оля, — снова начал Влад, стараясь говорить спокойно, но всё же громко, — давай поговорим? В ответ вновь тишина. Кравцов сделал шумный, недовольный вдох, продолжая стоять с запрокинутой головой и наблюдать. Он видел, как её руки потянулись к воротнику блузки. — Стриптиз? — удивленно приподнял брови Влад, чувствуя, как на мгновение поддается бессильной злости. — Давай ты спустишься вниз? Здесь мне будет видно лучше… И я даже смогу помочь тебе. Ну, или присоединиться… Но Дубравина продолжала испытывать терпение Влада. Она стояла почти в двух шагах от края вышки. Словно завороженная смотрела поверх воды и расправлялась с последней пуговицей блузки, пытаясь одолеть её негнущимися от страха пальцами. Она приподняла голову, смотря на широкий потолок бассейна, испещренный металлическими балками. Складывалось ощущение, будто он был куда ближе, чем вода. Впрочем, в этом была доля правды. Оля завела руки за спину, позволив блузке с легкостью соскользнуть с плеч и упасть на пол платформы. Она слышала голос Влада, но так, будто тот звучал из другого места. Из другой жизни: той, что закончилась чуть больше недели назад. Той, где была сильная и смелая Ольга Дубравина. Та, что боролась с предубеждениями о женщинах-спортивных журналистах, та, что пробивала дорогу себе сама, та, что хотела помочь и восстановить справедливость, чтобы никто, ни один из детей, подростков или уже действующих спортсменов, больше никогда не пострадал по вине опасных препаратов. И сейчас, когда собственная жизнь трещала по швам, собираясь похоронить Олю под руинами того, что та выстраивала годами титаническим трудом, она думала… О других. — Алёна? — Дубравина устало села на край постели в гостиничном номере и обвела взглядом два чемодана, полностью забитые вещами. Несмотря на отвратительный день, пожалуй, один из самых худших в жизни, ей необходимо было убедиться, что с сестрой Артёма всё в порядке. — Привет, как у тебя дела? — Ольга Владимировна! — обрадовалась та. — Очень рада вас слышать! Теперь дела сразу стали лучше. У вас есть какие-то новости? Оля тяжело вздохнула, прислонив ладонь ко лбу и обессиленно сгорбившись. Она слышала в голосе Алёны мольбу. Слышала надежду. Алёна действительно верила в неё, как во что-то сказочное. И вера эта была настолько искренна, настолько сильна, что Оля чувствовала себя виноватой. — Пока нет. У меня к тебе большая просьба. Алёна, если кто-то ранее не знакомый вдруг захочет с тобой встретиться, пожалуйста, сообщи мне… Это был вечер того дня, когда Алексей, заручившись указаниями кого-то сверху, одним легким, ни о чем не сожалеющим движением руки, поставил крест на ней, как на профессионале. Тогда она написала заявление по собственному, а затем, быстро собрав всё, что имело ценность, поехала в гостиницу. На поиск съемной квартиры уйдет немало времени, хотя сейчас Дубравина имела на карте неплохую сумму, но деньги имеют свойство заканчиваться. Оля была полна надежд на помощь коллег «по перу», на свои многочисленные связи. Ярость кипела внутри, желая найти выход и отомстить Еременко за то, что он сделал. Ольга была уверена, что на работу её возьмет кто угодно, а уж конкурирующие спортивные издания и вовсе заберут «с руками и ногами». И вот тогда она непременно покажет Лёше, кого он потерял!.. Вот только это был тот редкий случай, когда интуиция её подвела… — Саша, пожалуйста, — Ольга не собиралась придавать голосу умоляющие нотки, однако пыталась звучать максимально убедительно и серьезно, обращаясь к бывшему одногруппнику, — ты столько раз звал меня к себе! — Звал, — кивнул молодой мужчина, занимавший должность главного редактора спортивной газеты, неизменно конкурировавшей с журналом «Спортивная страна», — но обстоятельства изменились… Дубравина медленно опустилась на стул, крепче обхватив пальцами ремешок сумки. Она была почти уверена в том, что Сашка, с которым они на журфаке всегда работали над проектами вместе, возьмет к себе. Он постоянно приглашал в свою газету, заманивал высокой зарплатой, личным кабинетом, помощником и водителем. Но Ольга оставалась верна. Как «Спортивной стране», так и Лёше… Дубравина моргнула, а затем сделала медленный, глубокий вдох, стараясь похоронить секундное желание заплакать. Она не зря пошла к Саше в первую очередь. Подсознание подсказывало, что если откажет он, об остальных не стоило и думать. — Министерство? — с трудом произнесла Оля, бросив на главного редактора взгляд, полный презрения. В ответ тот лишь едва заметно кивнул, не скрывая расстройства. Он понимал, каким бриллиантом была Ольга. Он всегда рассчитывал заполучить её в свое издание. Но сейчас, когда она сама пришла к нему, возможности взять её не было. Дубравина кивнула, горько ухмыльнувшись своему предположению, и поднялась со стула, намереваясь уйти. — Мы не принадлежим министерству, — зачем-то уточнил Саша, вынуждая Ольгу обернуться, — но ты понимаешь, что если они захотят прикрыть нас, то найдут, как это сделать. Мне не раскрыли причину, по которой я должен отказать тебе. И ради своего же блага я не буду её узнавать у тебя. Мне дорога моя редакция. Прошу тебя понять меня. Так же, как я понимаю то, что ты, похоже, занялась чем-то опасным для министерства и критически важным, раз потеряла то, что было дорого тебе… — Да, это… это действительно важно, — отстраненно ответила Ольга, чувствуя, что больше не может находиться в этом душном кабинете, забитом папками со всеми предыдущими выпусками газеты. Терпкий запах отвратительного кофе из автомата прожигал носовые рецепторы. И всё это слишком напоминало «Спортивную страну». Слишком напоминало Лёшу, рана от поступка которого до сих пор не затянулась. — Нет! — продолжал возмущаться внизу Влад, всплеснув рукой. — Ну начала хотя бы с пяти метров! Так нет, ты же – амбициозная женщина, тебе сразу все десять подавай! Оля, которую голос Кравцова вырвал из недавних воспоминаний, потянулась к пуговице на джинсах. Справившись с ней, с характерным звуком расстегнула ширинку, а затем обхватила ладонями голубую ткань, стянув вниз. Джинсовые брюки теперь покоились на полу, рядом с блузкой. А сама Дубравина осталась в одном темно-синем белье. Она сделала последний шаг к краю платформы, ощущая гладкую, но не скользкую поверхность голыми ступнями. Посмотрела вниз и внезапно ощутила страх, молниеносным импульсом промчавшийся по телу, охладив его. Высота большая. Но за этим она сюда и пришла. Чтобы оживить себя, встряхнуть и заставить идти дальше. Закрыть глаза на те шесть отказов, что она получила после похода к Саше. Забыть о том, что бывшие коллеги, некогда смотревшие с обожанием и восхищением, теперь шарахались так, будто от Оли фонило радиацией. Она думала, что владеет своей жизнью. Но, как оказалось, всё смог разрушить один единственный человек, неудовлетворенный отказом вступить в пул и её импровизированным «расследованием». Сдаваться Ольга не планировала. Работа постоянно выжимала все соки и периодически хватала за горло, крепко сжимая и вопрошая: «сколько ещё ты продержишься?». Оля хрипела, задыхалась под гнетом статей, бесконечных дедлайнов, пресс-конференций, интервью… Но каждый раз находила силы продолжать дальше. Каждый раз, когда была загнана в угол собственным трудолюбием, смешанным с перфекционизмом, и оставалась без сил, она вновь и вновь за волосы доставала себя со дна. Вот и сейчас нужно «перезапуститься». Нужно получить колоссальную дозу адреналина: сделать шаг в пропасть и полететь вниз. Нужно достигнуть самого дна, чтобы оттолкнуться от него и вновь всплыть, вновь подняться. Вновь победить себя. Влад продолжал не сводить сосредоточенных глаз с Оли и чувствовал, что она готова к прыжку. Вся его «устная дипломатия» результата не дала. Дубравина была в своём репертуаре — упертая донельзя девчонка. Кравцов медленно чуть отодвинул опорную правую ногу назад так, будто стоял на стартовой тумбе. Но на ней или без неё, ему нужен был толчок максимальной силы. Оля будет падать с большой скоростью, а значит уйдет глубоко под воду. И ему необходимо оказаться там же. Влад отклонился назад, ощутив, как напряглись мышцы ног, а затем едва заметно «попружинил» колени. Ольга шагнула в пропасть. И полетела ногами вниз, перебирая ими в воздухе из-за включившегося инстинкта самосохранения. Влад в ту же секунду нырнул под воду, уходя вертикально вниз. Десять метров свободного падения пролетели в одну секунду. Дубравина не смогла удержать тело. Она вошла в воду ногами вперед, но всё же уронила корпус назад, ударившись о поверхность воды спиной. На такой скорости столкновение вышло болезненным. Дубравиной казалось, что она не падает в мягкую воду, а пробивает ногами асфальт. Перегрузка, скорость, поверхностное натяжение воды и элементарный страх заставили Ольгу непроизвольно закричать, но крик этот поглотила вода, заливаясь в рот. Дубравина шла на дно бассейна, судорожно бултыхая руками и ногами. Мотала головой, пытаясь бороться с нехваткой воздуха. Старалась хоть что-то разглядеть через волосы, шелковистой вуалью распространившиеся вокруг. Ольга услышала глухой удар. Будто что-то взорвалось. Она почувствовала, как её обхватили крепкие руки. Как в одну секунду подняли на границу с воздухом. Вынырнув, Дубравина сделала глубокий, хриплый вдох, и закашлялась, выплевывая хлорированную воду, которая неприятно обожгла горло и оставила послевкусие во рту. Несколько первых секунд она не замечала, как сама же обхватила Влада за шею, вцепившись в него, как в спасательный круг. А тот тем временем лишь глупо улыбался, наблюдая, как Оля жадно глотала дрожащими губами воздух. Наслаждался тем, что она рядом, что сама прижимается к нему. И больше не находится в опасности. — Крутое чувство, да? — поинтересовался он, прекрасно понимая, каким сладким становится воздух, когда его критически не хватало несколько минут. — Да! — Оля выдохнула это так громко, что по пустому бассейну разнеслось эхо. Она положила ладони на широкие плечи Влада, встретилась с ним взглядом и… Сам Влад был готов поклясться, что никогда не видел таких огромных и глубоких глаз. Шесть метров глубины бассейна, в котором они сейчас находятся — ничто. Олины голубые глаза – вот, что затягивало с головой и заставляло тонуть даже того, кто утонуть попросту не мог. Влад крепче сжал пальцы на её талии, опустил взгляд на бледные, чуть приоткрытые и покрытые каплями губы. Моргнул, желая сбросить минутное наваждение, но в глазах Оли, что на фоне голубой воды становились ещё ярче, прочел точно такое же замешательство. Оба потянулись друг другу отчаянно, самозабвенно. Мгновение – и их холодные губы соприкоснулись. Дубравина словно отключилась, забывая о том, что было четыре года назад. О том, что было буквально неделю назад. Она просто отвечала на поцелуй мужчины, спасшего ее. Мужчины, которого и сама хотела поцеловать, но изо всех сил подавляла это желание. И сейчас, ослепнув от адреналина, что до сих пор бежал по венам, она отпустила себя и вложила в свой поцелуй всю боль, всю горечь, которые копились в ней и плескалась в районе горла. Влад переместил ладонь на затылок, сильнее прижимая к себе и путаясь пальцами в мокрых волосах. Кравцов чувствовал вкус любимой стихии. Оля стала для него олицетворением воды — снаружи спокойная, но непокорная. Сейчас он держал её так крепко, будто боялся, что Оля может раствориться. Тонкие пальцы Оли дрожали, а соленые слезы катились по щекам, смешиваясь с горькими каплями хлорированной воды. Кравцов разорвал поцелуй первым. Он чуть отстранился и внимательно посмотрел на Олю, боясь увидеть в голубых глазах… Сожаление. И он его увидел, прекрасно понимая, что секунду назад целовал не Олю, а адреналин, ударивший ей в голову. Дубравина потеряно поджала порозовевшие губы и опустила взгляд, понимая, что до сих пор висит на Владе, обнимая за шею. Она резко расцепила руки. Влад, понимая, что она хочет отстраниться, убрал ладони с её талии, и Оля… Тут же ушла под воду по уши, однако тут же вновь была поймана Владом. Всё то время, что они были в бассейне, на плаву их держали медленные и уже неосознанные, буквально автоматические движения его ног. — Идём, точнее… плывем, — Кравцов крепче обхватил её за талию и закинул на плечо, пресекая попытку сказать что-то в духе «прости, этот поцелуй ничего не значит». То ли потому, что понимал это сам, то ли потому, что боялся услышать. Он направился к лестнице из бассейна, одной рукой совершая гребки, а другой придерживая оторопевшую Ольгу, к которой медленно начинало возвращаться осознание содеянного. Она в нижнем белье. В бассейне. С Владом. После того, как спрыгнула с десятиметровой вышки. И они целовались. Дубравина зажмурилась, когда Кравцов, не опуская её, поднялся по лестнице, выбираясь «на сушу». Ей очень хотелось включить холодную, уверенную в себе Ольгу, которая уж точно смогла бы сделать вид, что произошедшее для неё ничего не значит. Но рычаг, включавший этот режим, был надломан неделю назад. Он больше не работал. — Я могу идти сама, — несмело возмутилась Ольга, в то же время ощущая теплое плечо Влада и его горячую ладонь под своими коленями. Воду в бассейне едва ли можно было назвать теплой, но сейчас, по сравнению с воздухом, она казалась даже горячей. И в неё неумолимо хотелось вернуться. — Знаю, — невозмутимо отвечал Кравцов, заходя в длинный коридор, вымощенный кафелем, — но, когда я в прошлый раз надолго оставил тебя, ты сама дошла до вышки. — Больше не повторится, — Дубравина не в силах была сдержать отчего-то счастливую и глупую улыбку, залившись ещё и румянцем. Радовало лишь то, что Влад этого не видел. — Обещаешь? — Кравцов резко остановился и сосредоточенно посмотрел на желтую плитку, ожидая ответа. Его обнаженная грудь, всё ещё покрытая каплями воды, часто вздымалась. Он испугался за Олю. Хотя и знал, что, если он рядом, с ней ничего не случится. А если бы он не пришел?.. Если бы поехал в другой бассейн? Или не поехал бы вовсе?.. — Обещаю, — честно произнесла она, на мгновение сильнее вжимаясь в его плечо. Влад кивнул, заставляя себя успокоиться, и зашел в душевую, где поставил Ольгу на ноги. — Раздевайся, — безапелляционно, без тени шутки или флирта, скомандовал он. — Что? — удивилась Ольга, совершенно позабыв о том, как сейчас выглядит. — Ходить в мокром белье опасно для здоровья, — строго пояснил Кравцов. — Раздевайся, оставь его вот здесь, — Влад кивнул на небольшую полочку возле душевого шланга, — положим в пакет и заберем домой. — Заберем домой? — Да. Я тебя в таком состоянии никуда не отпущу. Поедем ко мне. — Но… — Дубравина приоткрыла губы, судорожно пытаясь нащупать пресловутый рычаг или разбившиеся доспехи, валяющиеся где-то неподалеку. — Ничего не хочу слышать. Не обсуждается. Встретимся через пару минут в раздевалке. Через пару минут Ольга, неловко переминаясь с ноги на ногу, стояла у шкафчика в раздевалке, обмотавшись полотенцем, которое заботливо одолжил Влад. Сам он к тому времени уже был одет в джинсы и футболку, а влажные темные волосы небрежно торчали в разные стороны. — Давай сюда, — Кравцов нашел в спортивной сумке пакет и протянул ладонь. Дубравина, смущенно поджав подрагивающие от холода и стыда губы, вложила в неё мокрое белье. — Красивое, — оценивающе произнес Влад, проведя пальцами по темному кружеву, — предпочел бы увидеть его на тебе сухим, — Кравцов убрал пакет в сумку и застегнул её, принимаясь наблюдать за Дубравиной, которая, спрятавшись за дверцу шкафчика, пыталась надеть джинсы. Ольга выпрямилась, на мгновение теряя дар речи. Влад, увидев, как вытянулось её лицо, не сдержался и залился смехом. — Сухим оно станет только к утру, увы, — начала Дубравина, отойдя от секундного шока, — значит, можем не ехать к тебе? — Знаешь, шутить над спортсменом, которому в преддверии чемпионата нельзя заниматься сексом — жестоко. — О, — приподняла брови Дубравина, обворожительно улыбаясь и чувствуя, как рядом с Владом она начинает дышать полной грудью, — ну, раз тебе нельзя, то можем ехать к тебе. Я готова. Оля вышла из-за своего импровизированного укрытия. Влад криво ухмыльнулся, отмечая, что без бюстгальтера бледно-розовая блузка Дубравиной открывала прекрасный вид на её небольшую, но соблазнительную грудь. — Нет, не готова, — Влад встал со скамейки, дошел до фена, закрепленного на стене раздевалки, и жестом подозвал Олю к себе. — Не надо, — отмахнулась Дубравина, понимая, что до машины может добежать и с мокрыми волосами. — А менингит надо? Сюда иди! — тоном уличного бандита произнес он, сжав в руке фен подобно пистолету. *** В машине Влад сосредоточился на дороге, позволив Ольге уйти с головой в размышления о том, что делать дальше. Она, чувствуя, как колется шерстяной свитер Влада даже через блузку, смотрела на ночные пейзажи Москвы, проносившиеся за окном, и ловила на своем лице блики иллюминации. — Знаешь, — издалека начал Влад, притормозив на светофоре, — я уже и не думал, что нынешняя Ольга Дубравина, уверенная в себе журналистка, будет так краснеть от моих фраз… — Я больше не… — Оля внезапно замолчала и закусила губу, решая не рассказывать о том, что потеряла работу по специальности и вряд ли её уже найдет. — Я краснела от того, что оказалась в одном белье перед едва знакомым мне мужчиной. Кравцов подозрительно сощурил глаза, вглядываясь в пешеходный переход. Ольга не стала говорить о том, что журналистом по факту больше не является. Это обижало. Не меньше того, как она его назвала… — Едва знакомым? Я был твоим первым мужчиной! — картинно возмутился он. — Это было давно, в прошлой жизни, — попыталась оправдаться Оля, устало прислонившись виском к окну. Смотреть на Влада, вопреки его внешнему совершенству, хотелось меньше всего. Между ними и раньше ничего не могло быть, а теперь шансы и вовсе стремились к нулю. Оля теперь никто. Но она помнила, какими глазами Влад смотрел на неё, получавшую награду в министерстве спорта. А теперь она безработная девчонка из провинции, которая попыталась покорить Москву и в какой-то момент даже была уверена в том, что ей это удалось. И зачем такая ему — одному из лучших спортсменов мира? Ему хватает фанаток, преследовавших по пятам – среди них были и модели, и актрисы. А Оля… Сегодня ей просто не хочется проводить очередной вечер в пустом гостиничном номере, стены которого начинали давить на психику, да и сил спорить с Владом нет. Сегодня она позволила увести её. Но больше такое не повторится. Завтра же она заберет вещи и отправится к подруге в Питер. Кто знает, может, там удастся начать всё сначала, встать на ноги, а уже затем вернуться к расследованию? — Любишь какао? — резко сменил тему Кравцов, намереваясь оставить на дом расспросы о том, что она забыла ночью в бассейне, и о том, где пропадала целую неделю. Уютная обстановка, горячий напиток, приправленный мягкими зефирками… Что ещё нужно для откровенного разговора? Секс под запретом, так пусть будет хотя бы обнажение души. — Не очень. — Ты просто не пробовала мой какао! Но мы это сегодня исправим. — Угу. Кравцов раздраженно вздохнул, поджимая губы. Хотелось ударить по рулю и закричать «я всё знаю!». Хотелось схватить Олю за плечи, развернуть к себе и проорать, что он готов в порошок стереть Еременко. Абсолютно идиотские, несвойственные ранее ему чувства заставили заскрежетать зубами. Нельзя было вести себя так, как хотелось. Это неизбежно напугает Олю и оттолкнет её. Можно было лишь ждать, пока она сама захочет открыться, и делать всё возможное, чтобы это случилось как можно раньше. — Громов женится. Слышала? — решил поговорить на отвлеченные темы Влад, упоминая одного из видных российских фигуристов. Вот только он совсем не подумал о том, что Оле, расставшейся с Алексеем, слышать о свадьбах и романтике сейчас хотелось меньше всего. Даже несмотря на то, что с Громовым она была знакома и порадовалась бы за него, не имея ворох проблем в личной жизни. — Слышала. — Меня пригласили. Не хочешь составить компанию? Дубравина недовольно нахмурилась, представляя пышную свадьбу, на которой все, кроме неё, будут светиться от счастья. Она уважала Громова как спортсмена, была рада, что он нашел человека, способного стерпеть его несносный характер, и потому меньше всего желала портить торжество своим кислым лицом. — Нет, прости. — Будет скромное торжество, — пытался переубедить её Влад, — в загородном доме. Никакой шумихи, глупых конкурсов типа «выпить из туфли невесты», никаких журналюг и… Кравцов запнулся, поймав на себе косой взгляд. Он мысленно треснул себе по лбу, понимая, что сморозил не то. Но злость, кипевшая в глазах Ольги, внезапно сменилась грустью. Она опустила взгляд и болезненно ухмыльнулась, понимая, что даже если она придет на эту свадьбу, «журналюг» там всё равно не будет. — Победишь на чемпионате России — и я пойду с тобой на свадьбу. — Ты ведь знаешь, что так и будет, — улыбнулся Кравцов, от удовольствия крепче сжимая руль и уже представляя себя на свадьбе в компании обворожительной Оли. — Значит, мое согласие — лишь вопрос времени, — загадочно улыбнулась она, понимая, что мнение своё не изменила. Ей едва ли светят серьезные отношения с Кравцовым, который, хоть и пел соловьем, но вряд ли изменился за прошедшие четыре года. Но теперь она свободная женщина и почему бы просто не провести время в компании одного из самых красивых и очаровательных атлетов мира?.. — Отлично! — как ребенок обрадовался Влад, осознавая, что теперь плечо ему точно не помешает. Он мотивирован до зубов, а «золото» национального чемпионата будет и на этот раз принадлежать ему. И сразу на нескольких дистанциях.