Milkyway

На следующее утро Эдди проснулся, лёжа на спине, возбуждённый и расхлистанный, его тело было мокрым в тех местах, где мокрым быть не должно. Грудь снова была отвлекающе тяжёлой, соски уже почти болезненно чувствительные даже без прикосновений, а бёдра и задница были влажными, и ему отчаянно нужно было кончить. Он пошевелил бёдрами и тут же почувствовал, как его сжимают, не давая подняться. Посмотрев вниз, он увидел Венома, расположившегося между ног и уставившегося на него в ответ. — Доброго утра, Эдди, — мурлыкнул его симбиот, облизывая короткими поцелуями внутреннюю сторону бедра со слишком уж невинным видом. — Доброго, — пробормотал Эдди, потирая глаза ото сна. — Я смотрю, ты уже давно встал. — Как и ты, — ответил он, обвивая своим гибким языком его эрекцию. Эдди выдохнул, запрокинув голову на подушку, когда язык скользнул по нему. Он приподнял бёдра, стараясь облегчить своё положение, но его держали крепко. — Не дразни, любимый, — взмолился он, наклоняясь, чтобы коснуться головы своего любовника. Тот потёрся об его ладони и принял ещё более осязаемые очертания — широкий торс и мощные руки — и навис над ним, заставляя пульс участиться. Когтистые лапы вонзились в матрас, когда Веном передвинулся выше; неприлично длинный язык прошёлся по животу, груди, а затем обернулся вокруг горла мужчины. Эдди нетерпеливо раздвинул ноги — так поспешно, с таким горячим желанием — и его симбиот устроился между ними, скользнув по его влажному входу, а затем толкнулся внутрь. Эдди выгнуло под ним, руки обвились вокруг спины любовника, пальцы впились в плоть изо всех сил, пока симбиот растягивал его. Он медленно двигался внутри, позволяя мужчине приспособиться к тому, насколько большим он выбрал быть на этот раз. Эдди теперь даже не знал его размера, только то, что любовник всегда заполнял его так глубоко, как ему хотелось, и часто немного больше, чем он думал, что сможет принять. Сегодня он казался, по ощущениям, чуть больше привычного, проникая в него на всю длину. Эдди только успел освоиться с размером и с неторопливым темпом движений, когда симбиот широко раскрыл челюсти и сжал их вокруг плеча. Недостаточно сильно, чтобы поранить, но достаточно, чтобы он почувствовал, как зубы впиваются в шею и плечо, влажная пасть обволакивает его, как будто симбиот действительно вознамерился поглотить его целиком. Затем ряды зубов двинулись, расходясь, и Веном снова превратился в бесформенную сущность, обвившуюся вокруг его тела, массу клубящейся черноты, заполненную зубами, которые легонько царапали его кожу. — Любимый? — Эдди задохнулся, немного обеспокоенный тем, что симбиот теряет контроль, но его удерживали так же твёрдо, как и раньше, и тот всё ещё был внутри него, большой и непреклонный в своём намерении. — На колени передо мной, Эдди, — произнёс Веном одновременно и вопрос, и команду. Эдди изо всех сил пытался передвинуться, запутавшись в тяжёлой полуформе симбиота. Он почувствовал, как Веном касается его сосков, и язык прошёлся по шее и лопатке, когда он сел, поощряя его без слов, пока Эдди, наконец, не смог устроиться на коленях. Он снова проявился, на этот раз заполнив пространство под ним, пока Эдди не обнаружил, что сидит на коленях своего любовника, чьи когти слегка впиваются в его мускулистые бёдра. — Двигайся, — единственное слово, пропитанное любовью и похотью, и собственное нескрываемое желание заставили Эдди растаять. Он издал дрожащий смешок, почти собравшись поддразнить любимого за его командирские замашки, когда тот мог просто попросить, но другой выглядел настолько ошеломлённым, что Эдди сжалился и начал двигаться сам. Они оба застонали, когда он поднялся, а затем медленно опустился назад, снова и снова, опираясь руками на широкую грудь симбиота, подбрасывая бёдра, трахая себя. Они делали это раньше, но так — никогда. Никогда его симбиот не проявлялся так полно под ним, жадно наблюдая, как Эдди делает всю работу. Было в этом что-то непристойное — понимать, что Веном просто наблюдает, как утоляет собственное желание, особенно при том, что его грудь снова набухла и болезненно ныла. Он смог проигнорировать это, когда впервые проснулся, но теперь каждое движение напоминало, что его грудь отяжелела от молока и подпрыгивала, когда он поднимался. Это было странно и неловко, и осознание заставило его обхватить торс рукой, чтобы удержать грудь на месте. Как только он это сделал, симбиот растроенно зашипел, чёрные паутинки заползли на его предплечье и потянули руку вниз. — Ах… — Эдди замер на секунду, пытаясь прижать другую руку к груди, но и эта была быстро поймана. — Больно, — слабо возразил он, хотя они оба знали, что это не совсем так. Его грудь была слишком полной, отчаянно нуждаясь в облегчении, но это отчаяние только заставляло его извиваться сильнее. Реальная проблема была в том, что он не привык к этому изменению своего тела. Оно всегда было крепким и мускулистым, но теперь определённые его части стали мягкими. Интерес симбиота к изменениям заставил его чувствовать себя неловко, но, в то же время, Эдди поневоле признавал, что ему нравилось, насколько другой, казалось, наслаждался этим. — Хочешь, чтобы мы остановились? — спросил он, поглаживая его запястья. Если он скажет слово, Брок знал, что Веном освободит его. Он сделает всё, что Эдди захочет. — Нет, — признался Эдди, двигая бёдрами. — Я хочу… я просто хочу большего, любовь моя. Пожалуйста… Счастье захлестнуло его через их связь. — Позабочусь о тебе. — Обещаю. — Маленькие чёрные отростки закружили по коже, поглаживая по бокам и бёдрам, принося чувственное удовольствие, но не касаясь его так, как он хотел. Пока ещё нет. — Веришь нам? — Да, — кивнул Эдди, готовый на всё, что его друг был готов дать ему, если это означало облегчение. Веном зашипел от восторга, заламывая руки Эдди за спину и заставляя его сесть прямо, выгнув спину и грудь. — Настолько заполненный, Эдди, — благоговейно прошептал он, начиная двигаться внутри него, попадая как раз по нужным точкам, заставляя поджиматься от наслаждения пальцы на ногах. Соски начали течь, но он даже не заметил, пока длинный язык не коснулся груди, слизывая тёплые, влажные следы на его коже. — Прошу, — задыхался Эдди, желая настоящего контакта. Веном сжалился над ним, обхватывая набухшую грудь обеими руками и нежно сдавил, заставляя течь. — Твоё тело течёт для нас. Для нашего дитя. Оно прекрасно, Эдди. Ты всегда должен быть заполнен. Эдди вздрогнул, его член дёрнулся при самой мысли об этом. Он всё ещё мог помнить родовые боли, хотя испытывал их через Венома. Беременность была достаточно трудной, что почти убила их, но Эдди знал, что если он каким-то образом сможет выносить их следующего ребёнка, он согласится на это в одно мгновение. Пусть симбиот оплодотворяет его снова и снова, пока он не понесёт. — Примешь нашего ребёнка, Эдди? — спросил он, касаясь его живота, обожая каждый лишний слой жира, который делал это тело мягким. — Примешь… моего ребёнка? — Д… д-да, — выдохнул он, дёрнув бёдрами, пытаясь двигаться быстрее. Они оба знали, что так не получится, но это не имело значения. Он хотел этого больше всего на свете, чтобы они слились по-другому. Эдди уже давно принял другого внутри себя, когда единственное, чего они ожидали от своего союза, была смерть. В тот момент месть была всем, что их волновало. Но теперь всё было по-другому. Они стали другими. Лучше. По крайней мере, он пытался. Он хотел верить, что каким-то образом это может помочь посеять в нём жизнь. Вместе они могут стать чем-то другим. Чем-то хорошим. — Пытаюсь быть хорошим для тебя, Эдди, — сказал Веном, держа зубы и язык у горла мужчины, прижимаясь к нему всем телом, касаясь всей его груди, боков, бёдер, поглаживая между ними и вниз по позвоночнику, и извиваясь глубоко внутри него. — Да, — выдавил Эдди, тяжело дыша. — Ты для меня самый лучший. Каждая точка контакта дарила потрясающие ощущения. Слишком. Не достаточно близко. Даже близко нет. Ему всегда нужно было немного больше. Просто немного… Хватка симбиота ослабела, он на секунду потерял твёрдую форму, но этого оказалось достаточно, чтобы руки Эдди оказались на свободе. — Любимый? — спросил Эдди, осторожно вытаскивая запястья из потерявших твёрдость оков. На этот раз он не пытался прикрыться, а вместо этого скользнул руками по лицу любовника, смакуя возможность, в свою очередь, прикоснуться к нему. — Эту форму поддерживать трудно, — извинился он. — И не нужно, — сказал Эдди. — Возвращайся. В меня, любовь моя. Он перетёк обратно к нему, сильно прижимаясь к коже, по прежнему толстый и твёрдый там, где это было необходимо, и пульсирующий внутри и снаружи. Эдди мог справиться с этим, мог поддержать их обоих, но он порадовался, что был уже на коленях, когда кончил. Симбиот проглотил каждую каплю из его члена, одновременно потирая его изнутри, выдаивая из него всё, пока ощущений не стало почти слишком много, пока он не задрожал, задыхаясь. — Эдди… Он чувствовал, как Веном подрагивает на его коже, его собственное удовольствие отражает его, купаясь в том же пьянящем приливе эндорфинов. Затем, внутри, он ощутил, как его заполняет теплом… как горячая жидкость, пульсируя, заливает его внутренности, пока он не переполнился. Веном медленно вышел, оставив его довольным и уже начинающим течь. — О-о-о-ох. Вот так, Эдди, — вздохнул он, когда Брок нашёл в себе силы встать. Он чувствовал, как из него вытекает сперма, сбегая струйками по бёдрам. Симбиот свернулся вокруг ног, когда он побрёл в ванную, не позволяя жидкости стечь слишком далеко или капнуть на пол, но в остальном просто смотрел. Эдди включил душ и встал под него, даже не дожидаясь, пока вода нагреется. Симбиот погрузился под кожу, согревая его, но мужчина мог ощутить, как тот смотрит на него, от души наслаждаясь тем, что натворил. — Это действительно было необходимо? — спросил Эдди. Веном, обычно, не делал с ним ничего подобного, когда они занимались любовью. Немного слизи, конечно, бывало и раньше, но сейчас этого было чересчур по любым меркам. — Да, — просто ответил он. Эдди почувствовал, как тот довольным клубочком сворачивается в его сознании, самодовольный и гордый тем, что оставил любовника в таком состоянии. Ему понравилось это, и это всё, что Эдди должен был знать. — Хорошо, — согласился Брок, ополаскиваясь под теперь тёплым душем, а затем осторожно протолкнул два пальца внутрь себя, чтобы вымыться там. Жидкость была похожа на смесь производимой симбиотом прозрачно-зеленоватой слизи и спермы. Но Веном не мог выделять сперму, что означало… это была его собственная. — Господи, — застонал он, затаив дыхание, чувствуя, как его лицо полыхает. Он постарался не задумываться об этом и просто сосредоточился на том, чтобы отмыться. — Оставь это внутри, — заурчал голос любовника в его голове. — Нет, любовь моя, — как можно мягче отказался Эдди. — Я не могу ходить весь день с испачканными твоей слизью бёдрами. Тот содрогнулся. — Не можешь? Он подтолкнул в сознание своего человека бессловесный образ, пытаясь его соблазнить. Никто бы не узнал, что происходит у него под одеждой. Не тогда, когда его одежда была сделана из самого симбиота. Он мог течь, течь, и течь, а Веном бы вылизывал его снова и снова. Или мог бы держать всё внутри для него, если он захочет. Он всегда будет им заполнен. — Я не могу, — снова сказал Эдди, хотя фантазия была хорошей. Другой немного подулся в его голове. — Как ещё ты родишь мне ребёнка, Эдди? Эдди ухмыльнулся, помотав головой. — Думаю, тебе придётся попробовать ещё раз.