Психолог

Утром следующего дня Гарри Поттер вновь пришел к Ральфу. Тот сидел за своим столом и при помощи палочки нарезал какое-то растение, небольшой пучок которого лежал поперек маленькой деревянной доски. Горький запах заполонил весь кабинет психолога. Гарри, подошедший к столу, поморщился. — Присаживайся, Гарри. А, прости, — Ральф заглянул в книжку, лежавшую рядом с доской. Гарри заметил, что на чистой бумаге проступили чернильные буквы. Ральф кивнул и неуловимым взмахом волшебной палочки заменил резкую вонь на теплый запах лаванды с чем-то сладким, пряным. — Так, думаю, лучше. Что ж, как прошла ночь — глядя на мальчишку поверх очков, спросил Ральф. Скучая за одиноким завтраком, профессор Норт нашел стеклышки весьма удобными и забавными, и с самого утра носил их, не снимая, шутки ради. — Нормально, — пожал плечами мальчик. — Почему-то после того видения в кабинете Снегга, когда я увидел живого Диггори, кошмары не снятся. — Профессора Снегга, Гарри. Он все-таки твой учитель, и весьма неплохой. Уважай старших и они будут уважать тебя, — задумчиво поправил его Ральф, помешивая в котле. — Что ж, отсутствие кошмаров ни о чем еще не говорит. Я бы хотел сегодня прогуляться с тобой по замку. Как тебе идея? Поттер лишь снова пожал плечами. Ему нравилось и в кабинете. — Как скажете, — бросил он, опуская глаза. — Так значит, ты не настроен на прогулку? Хорошо. Ну, тогда не мог бы ты мне помочь с одним довольно сложным делом? — коварно сверкнул глазами Ральф. — С каким, сэ… Ральф? — заметно воодушевился Гарри. — Я варю одно противное, но очень ценное зелье. Только не говори профессору Снеггу об этом. Он, конечно, лучший зельевар, чем я, но, боюсь, моя задумка не придется ему по вкусу, — Ральф испытующе взглянул на Поттера и, дождавшись кивка, продолжил: — Совсем скоро приедут ученики и некоторые профессора, отлучившиеся из школы. Взгляд психолога стал самым коварным взглядом, который когда-либо видел Гарри, а голос его снизился до заговорщицкого шепота. — И тебе должно быть хорошо известно, что вернется одна милая во всех отношениях дама. Я наслышан о ее декретах и очень впечатлен тем, как она работает с детьми, — Ральф покосился на левую руку Гарри с не зажившими до конца тонкими царапинами, которые складывались в фразу «я не должен лгать». Поттер нервно сглотнул, заметив взгляд психолога. — Поэтому мне хотелось бы сделать профессору Амбридж небольшой, но очень дорогой и изысканный подарок на прошедшее Рождество. Я намерен подарить ей зелье Лонберта. Вы с профессором Снеггом не проходили это зелье и никогда не пройдете, потому что это редкий, очень могущественный напиток, в больших дозах подавляющий волю человека. В малых же он применяется в медицине, когда требуется расслабить пациента. Зелье готовится на основе опиатов, — подмигнул Ральф. Гарри, лукаво щурясь, кивнул. — Я не собираюсь подавлять волю профессора, ни за что. Но расслабиться бы ей не помешало. Правда, если окажется, что у Долорес Амбридж аллергия на любой из ингредиентов зелья, то побочных действий будет много. Ну, к примеру, рассеянность, вплоть до того, что она будет по сто раз в сутки забывать день недели, мучительная тяга к сладкому, легкая эйфория и зависимость от цветов со сладким запахом. Реже — мигрени, не особенно сильная дезориентация в пространстве. Самый ужасный, но, увы, неизбежный эффект — постоянное состояние, близкое к алкогольному опьянению. Однако, я думаю, что нервозность профессора возникла из-за внутренних конфликтов, травм или сильных переживаний, которые следовало лечить на самой первой стадии. Теперь же бедной Долорес Амбридж придется пить отвары, снимающие усталость, напряжение, расслабляющие и подавляющие депрессию. Поэтому ей, полагаю, зелье Лонберта придется как раз кстати, ибо оно замечательное во всех отношениях! Еще и тонизирующее — то есть то, что нужно. Ну а побочные эффекты… Мы с тобой можем надеяться лишь на то, что у Долорес нет аллергии на компоненты, — похоронным голосом закончил Ральф. — Ну, что думаешь? — подмигнул психолог. — Думаю, профессор будет в восторге, — мечтательно улыбнулся Гарри. — Но как она выпьет его? — Проще простого заставить кого-то что-то выпить, если знаешь уловки профессиональных отравителей, — загадочно произнес Ральф и, подхватив мантию, отправился к двери. — Думаю, лучше всего отправляться сейчас, — сказал он, выглядывая в окно. — Почему, профессор? — спросил Гарри, принимая из рук профессора накидку. — Сейчас метель. Жуткая. Он поежился. — Вот именно, Гарри. Метель. За снегом нас просто не увидят из окон. — А куда мы направляемся? — под стать Ральфу спросил Поттер. — В Запретный Лес, — спокойно сообщил Ральф, открывая перед мальчиком дверь.

***

Всю неделю Гарри провел в обществе профессора Норта, помогая ему собирать нужные ингредиенты, подготавливать их и варить коварный напиток Лонберта, разные составляющие которого настаивались или бродили по нескольку часов, которые приходилось выжидать. По степени увеличения времени, проводимого с Ральфом, Гарри расслаблялся всё больше. Общаться с психологом было просто, порой проще, чем с Роном, потому что Ральф был гораздо старше и знал на порядок больше. Он объяснял Поттеру разницу между сознанием взрослого и ребенка, мужчины и женщины. Рассказывал о маглах и волшебниках, которых либо встречал лично, либо изучал по учебникам. Это всегда были загадочные и умные люди, которые оказывались интересными личностями, хотя Поттер не особенно увлекался биографиями. За одну неделю Гарри понял, что имел в виду Снегг, говоря про дисциплинированность сознания — Ральф выделил очень много времени под эту тему и объяснил на разных примерах. Гарри начал задумываться перед сном о том, каких качеств ему не хватает для того, чтобы стать настоящим мракоборцем. Сны же ему вообще не снились — работа с Ральфом выматывала так, что, приползая с ужина в пустую спальню, Гарри ложился в кровать, задавался каким-то важным вопросом, о котором думал минут пять и после проваливался в темноту до самого завтрака. Ральф был доволен. Он надеялся, что, если мальчишка будет уделять больше времени развитию, то можно будет обойтись без сложной и довольно болезненной процедуры, о которой он говорил с Северусом ранее. Как-то раз, пока корень беладонны настаивался, а Первый крошил на сушку прыгучих поганок, Гарри задал очередной интересующий его вопрос профессору Норту. — Ральф, а вы верите в то, что он возродился? — спросил мальчик смущенно. — Кто? — рассеянно переспросил психолог, сверявшийся с учебником. — А, ты о Волдеморте? Ральф помолчал немного. — Да, Гарри, я верю тебе. Более того, я знаю, что он жив, потому и приехал в Хогвартс. Видишь ли, — психолог перевернул страницу. — Вы с Темным Лордом связаны. Скажем так, одна очень неприятная вещь сидит в тебе. Та самая, благодаря которой ты можешь общаться со змеями и видеть сознание Темного Лорда, когда он в крайне нестабильном моральном состоянии. Эта дрянь является частью Волдеморта, осколком его души. Но это не катастрофа, Гарри, — психолог зорко взглянул на ошеломленного мальчишку, лицо которого выражало едва ли не панику. — Есть тысяча способов избавиться от этой гадости. И профессор Снегг пытался развить в тебе то, что раз и навсегда заблокировало бы пагубное влияние Темного Лорда на тебя. Однако, так вышло, что ты оказался не готов и не приспособлен. Поэтому случилось твое последнее видение и вызвали меня. Но, думаю, с двумя сильными менталистами Лорду не справиться, даже если он узнает о вашей с ним связи. Не думай об этом, это уже наше общее дело. Однажды вечером, когда Гарри засиделся у Ральфа почти до полуночи, дверь кабинета открылась. В коморку вошел Северус Снегг, не ожидавший застать Поттера вместе с товарищем. — Здравствуйте, профессор, — весело сказал Гарри, мелко нарезая при этом какие-то стручки. Ральф, стоявший к двери спиной — для приготовления зелья ему пришлось наколдовать за рабочим столом едва ли не целую лабораторию. В одной из закипающих кастрюлек томилась печень дикобраза, которую Ральф беспрерывно помешивал небольшой серебряной ложечкой. Оторвавшись от плиты, психолог обернулся и вежливо пригласил Снегга присесть за кресло и немного подождать, но тот прошел мимо кресла, а потом и мимо стола. Ральф только удивленно моргнул, когда рядом с ним оказалась высокая фигура в черной мантии и заглянула через плечо в кастрюлю. — Мешать надо в одном направлении, а вы болтаете из стороны в сторону. И больше воды, профессор Норт. Этот сгусток в вашем котелке не принесет никакой пользы, — деловым тоном проговорил он. Ральф ждал, что Снегг потребует объяснений, будет недоволен и вообще попытается отговорить психолога от этой глупой идеи насолить инспектору Хогвартса, но Северус повел себя странно. После того, как Ральф исправил положение с печенью дикобраза, профессор зельеварения подошел к Гарри. — Мистер Поттер, что вы режете? — спокойно спросил он. — Стебли валерианы, профессор, — тоже спокойно и жизнерадостно поведал мальчик. — Ножом нужно действовать равномерно, мистер Поттер. Не торопясь, — Снегг отобрал у мальчишки нож и показал, как это делается. — Валериана — простое растение, но важна равномерность. Ральф снова повернулся к зельевару и попросил проверить в таком случае все компоненты. Снегг, возведя глаза к потолку, отправился к столу Ральфа, где на слабом огне стоял большой котел. — Вы переварили жабий хребет, — сказал он, вытаскивая из зелья какие-то останки. — Но консистенция все еще подлежит исправлению. Сейчас оно слишком жидкое, однако, если печень потушится правильно, профессор Норт, то все будет в порядке. Касаемо запаха — мяты можно было бы добавить меньше. Если, конечно, я верно понял, что за варево вы тут, с вашего позволения, варганите. Следующие полчаса Снегг тихо переругивался с книгой профессора Вииренса, доказывая, что полынь готовится совсем не так, и что лимонных листов в такое зелье надо класть не менее семи штук. Ральф, сняв запотевшие очки, открыл окно. В комнату ворвался ледяной зимний воздух и жить стало легче. Когда работа была закончена, Ральф наколдовал еще одно кресло. Усадив Гарри за свой стол, психолог отодвинул котел, чтобы видеть мальчишку, и пригласил Северуса занять место рядом. Уставший Поттер, глядя на двух профессоров, нервничал. Сегодня он не хамил зельевару и даже радостно благодарил за помощь, а сам Снегг не столько выставлял его дураком, сколько показывал ошибки. Оказалось, что он может быть вполне терпимым человеком, когда никто никого не подначивает. Зелья наконец-то стали ему интересны, хотя бы и в самой малой мере. — Что ж, Гарри, продолжим завтра, — сказал вдруг Ральф, взглянув на часы. Поттер мотнул головой. — Нет, профессор, я хотел бы закончить с темой сейчас. Если можно. Ральф кивнул, а Снегг приподнял бровь, глядя в пространство. Психолог не поленился подняться и поставить на огонь чайник. Водрузив на стол сервиз, он с крайне важным видом достал из шкафчика полусферу с профитролями. Спокойно усевшись в кресло, он взял один и, повертев в пальцах, сказал: — Свежие. Прошу, угощайтесь. Северус окинул его насмешливым взглядом. — Сами пекли, профессор Норт? — ядовито спросил он. Ральф закатил глаза. — Фортескью.